Вся прелесть подростковой глупости

***

- Ты вырядилась как шлюха, - произнес Оливер, с отвращением рассматривая почти обнаженное тело сестры. Он стоял облокотившись на дверной косяк. Его глаза медленно бродили по ее плечам, шее, рукам и бедрам. Та беззаботно смеялась и кружилась у зеркала, не смотря на парня. Девушка любовалась собственным телом, слегка опьяненная вином. Бутылка скромно укрылась в углу. - И что? - она закрыла глаза и стала танцевать под несуществующую музыку. Она казалась ненормальной. Ее разум был затуманен алкоголем. Сегодня она распутная сумасшедшая тусовщица в откровенных нарядах, с бутылкой вина в одной руке и с еще тремя банками пива в другой, а завтра - скромная школьница, с огромными, почти на половину лица, очками с толстыми линзами; она умница, её безмерно любят учителя. Юноша вздохнул. А затем развернулся и, потупив взгляд, лег на кровать. Парень раскинул руки и стал с еще большим ужасом разглядывать Джу. Чёрный топик еле облегал маленькую грудь, повторяя каждый изгиб хрупкого тела, джинсовая мини-юбка нисколько не закрывала бёдра, а слишком яркий мэйк-ап насиловал лицо молодой пьянчужки черными кривыми стрелками и обилием тонального крема. На изящной тонкой талии красовалась полустертая надпись, что была сделала перманентным маркером около двух часов назад. Она гласила: "ВЕК ЖИВИ ВЕК БУХАЙ." Оливер недовольно хмыкнул, думая про себя о том, кто только мог придумать эту фразу. Затем его глаза спустились ниже, на другую, похожую запись, не блещущую особым смыслом: "НОЧЬ КОРОЧЕ ДНЯ". Хотя, конечно, никакие из фраз на ее теле особо не философствовали, и, как показалось псевдо-старшему братцу, эта просто был набор букв. Джулия блеснула серыми глазами и звонко рассмеялась. Её смех, как колокольчик, мерный и сладкий, залил комнату, вырываясь из полуобнаженной груди. Девушка не совсем понимала, что происходит, но так наслаждалась этой секундной легкостью и безумной эйфорией, что никакие осуждающе-злые взгляды юноши ее не беспокоили. Она стала напевать какую-то незнакомую мелодию, но ее язык заплетался, девушка заговаривалась и от этого смеялась еще больше.

***

Их языки сплелись в сладком французском поцелуе. В этих делах Он - мастер. Сенсей любви. Боже! Сколько бедных сердец он покорил одним только взглядом. Его крепкие жилистые руки сильно прижали тело ученицы к себе, а затем парень посадил девушку на стол. Блудные руки мученицы гладили его шею, выводя на ней одними лишь только кончиками пальцев причудливые невидимые узоры. Вокруг них образовалась волшебная атмосфера псевдо-любви, абсолютная эйфория. От возбуждения и сумасшедшего воздуха здесь, их голову вскружило время так, что минуты превратились в секунды; секунды же стали мгновениями. Их не заботило то, что громкие вздохи и стоны наслаждения могли привлечь внимание других учеников, а тот факт, что в любую секунду мог войти учитель и застать шлюху и бабника за таким неприличным делом - они не думали об этом. Все их мысли были заняты друг другом: Сильвиан решал как бы побыстрее снять с Неё лифчик, а Бетти нужен был лишь только Его язык. Сейчас даже воздух волновал их меньше, чем сладкий вкус друг друга. Сильвиан медленно гладил Её спину под тонкой белой рубашкой, а шлюха запустила руку ему в волосы. Но раздавшийся звук распахивающейся двери заставил Её быстро отпрянуть от сердцееда и вытереть слюни с подбородка. Испуганные глаза девушки полезли на лоб, когда она обнаружила, что стоит перед учителем химии в расстегнутой рубашке, и ее грудь неприлично торчала. За учителем зашел класс, и стоило им увидеть Сильвиана и шлюху, как начали доноситься приглушенные нервные смешки. Ученики разбрелись по местам, пока Она стыдливо застегивая рубашку и приглаживая волосы, убегала из комнаты, компания крупных накаченных футболистов подошли к голубоглазому бесстыднику и протянули руки чтобы он дал им "пять". Облизываясь и шлепая парням по рукам, Сильвиан, подошел к своему месту и тихо посмеялся над своей победой.