On the edge of something beautiful

***

Темноволосые девчонки всегда привлекали меня больше блондинок. Я не знал, чем это было вызвано. Возможно тем, что после поступления в Ниссен почти все мои однокурсницы стали красить свои волосы в белый цвет, чем порядком раздражали (никакого разнообразия). Или тем, что моя родная мать, которая бросила моего отца с ребёнком на руках десять лет назад, являлась обладательницей натурального светло-пепельного оттенка. Но я был готов забыть все свои предрассудки, потому что блондиночка, которая сейчас стояла на коленях перед креслом, на котором развалился я, и усердно работала ртом, заставляла меня цепляться пальцами за мягкие подлокотники. У девчонки была штанга в языке, металлический шарик так охуенно приятно скользил по стволу моего члена, что я временами забывал, как дышать. Было чертовски хорошо. Словно благодаря за старания, я ласкал пальцами блондинистые волосы на затылке моей знакомой, которая начинала сосать ещё сильнее, пытаясь доставить мне ещё большее удовольствие. Я знал, что я уже был на пределе. Моя губа приподнималась, оголяя верхний ряд зубов, когда движения её языка ощущались особенно остро. Остервенело вбирая в себя мой член, она словно сходила с ума от того, что я позволил к себе прикоснуться. Взгляды этой похотливой первокурсницы я ловил на себе уже больше месяца, потому был уверен, что она точно приедет, когда приглашал её выпить вина сегодня вечером. Если честно, купленное мною вино мы даже не доставали из холодильника, потому что эта маленькая дьяволица уже в коридоре начала расстегивать мне ширинку. – Я знаю, что ты можешь глубже, девочка, – я совсем немного надавил на её затылок, проталкиваясь в её глотку, рыча от вибраций, которые она создавала своим горлом, протестующее мыча. Впрочем, она меня не останавливала, делая всё так, как хотел этого я. Послушная девочка. – Крис, я бы тоже хотела… – она затравленно смотрела на меня снизу вверх, не решаясь продолжить то, что хотела сказать. – Хотела что? – я широко улыбнулся, самостоятельно поглаживая напряжённую плоть, не переставая смотреть девчонке в глаза. Её щёки разрумянились, и мне подумалось, что поздновато она решила начать смущаться. Блондинка только что давилась моим членом в своей глотке, а теперь играла невинного ангела, который стесняется попросить трахнуть её. – Ты знаешь, – она улыбнулась только уголками губ и положила щёку на моё голое бедро. Она тёрлась об меня, прикрывая глаза. Нуждаясь в ласке. Моя рука скользнула по её щеке, и когда блондинка посмотрела мне в глаза, я провёл большим пальцем по её губе. Похоже, у этой первокурсницы был фетиш засовывать в свой маленький ротик всё подряд, потому что она тут же вобрала в себя первую фалангу моего пальца, лаская его языком. – Ты ведь не девственница? – девчонка робко помотала головой, и я выдохнул с облегчением. – Отлично. Вставай, – она послушно поднялась с колен, переминаясь с ноги на ногу. Я окинул взглядом её фигурку, отмечая, что её грудь была совсем небольшой; полурасстёгнутая школьная рубашка оголяла хрупкие ключицы, а блядски короткая юбка в клетку открывала вид на ровные худые ноги с острыми коленями, на которых наверняка завтра появятся синяки. – Сними с себя трусики и подойди к подоконнику. Кажется, там я ещё не пробовал. Девчонка замялась лишь на мгновение, а потом улыбнулась самой дьявольской улыбкой из всех, что мне приходилось видеть. – Если честно, на мне нет трусиков, – она призывно задрала юбку, совсем немного и лишь на мгновение, но я успел увидеть её гладкий лобок и маленькую татуировку в виде бантика высоко на бедре. На улице было холодно, одному чёрту известно, зачем она пришла ко мне без нижнего белья, благо, чулки она надеть не забыла. На здоровье этой похотливой малышки было совершенно плевать, потому что эта распущенность меня заводила. Я следил за тем, как она медленно удалялась от меня, покачивая узкими бёдрами, как широко расставила ноги, опираясь грудью на белоснежный подоконник. Даже отсюда я мог видеть, какой влажной была её промежность. От этой картины низ живота запульсировал с большей силой: моё сердце с бешеной скоростью билось о грудную клетку. Эта девчонка была совершенством. Но она не вызывала во мне ничего кроме похоти. Я редко задавался вопросом о собственном распутстве. Мне было комфортно в шкуре мальчика для общего пользования, потому что, на деле, пользовался я. Пользовался часто, до дрожи, до скулежа этих однотипных девиц. Я любил секс, я любил внимание красивых девушек, я брал от жизни всё, а те ребята, которые осуждали меня за это, конечно, просто завидовали. Мне не нужно было меняться, чтобы быть счастливым. Мне по щелчку пальцев перепадал качественный трах, а для всего остального у меня была Тэа. Моя маленькая, горячая Тэа. Её образ некстати возник перед глазами, когда я опустил веки, чтобы немного расслабиться. Мне не хотелось думать о ней, пока я находился в возбуждённом состоянии. Я и так постоянно ловлю себя на мысли, что хочу перевести нашу дружбу на уровень дружбы с привилегиями, но, конечно, никогда этого не сделаю. Слишком люблю этого темноволосого ангела, чтобы так уёбищно всё испортить. – Малыш? – голос блондинки отвлёк меня от мыслей о Ларсен, и я сразу же встал с кресла, направляясь в сторону призывно распахнутых бёдер. Всё же, хорошо, что эта первокурсница была светловолосой. Когда я буду трахать её, Тэа точно не будет возникать в моём сознании. Порочить её не хотелось даже в мыслях. Блондинка была достаточно влажной для того, чтобы я мог войти в неё безо всяких прелюдий, что я и сделал, получив в награду протяжный стон, сорвавшийся с её губ. Задрав её юбку, я с упоением вглядывался в то, как мой член проникает в её лоно практически до самого основания, как её упругие ягодицы ударяются о мои бёдра. Я сжимал в руках кожу её поясницы, вдавливая тело блондинки в подоконник, потому что не мог сдерживать звериные инстинкты. Было хорошо, так хорошо, что я сам гортанно стонал, хотя обычно не позволял себе этого. Я чувствовал, как стеночки этой куклы сжимаются вокруг моей плоти, но меня не волновало то, что она сейчас кончала, как сумасшедшая, вгрызаясь зубами в собственное запястье. Потому что я сам приближался к развязке, и это было важнее. Наблюдая за тем, как моё семя стекает по её бедру, я думал о том, что не мешало бы сходить провериться в клинику на этой неделе. Я всегда использовал защиту, но эта бестия просто снесла мне крышу потрясающим минетом, потому я даже не вспомнил о презервативе, который лежал в заднем кармане моих джинсов. Мало ли чем могла меня наградить эта потаскушка: после того случая на первом курсе, я стал серьёзно относиться к собственному здоровью. От не слишком веселых мыслей меня отвлекла вибрация моего мобильного телефона, который лежал на кухонной тумбе рядом с раковиной. Весь первый этаж в нашем доме был нежилым, так как спальни находились на втором этаже, и представлял собой большую гостиную, отделённую от кухни барной стойкой. Я разблокировал экран, открыл свою страницу на фейсбуке, с которой и пришло оповещение, и не сдержал улыбку. Тэа Ларсен: Можно я приду на час раньше? Дома ужасно скучно, и пицца остынет. Ты же знаешь, она становится не такой вкусной, если её подогревать.

Кристофер Шистад: Какой нелепый аргумент. Могла бы просто написать, что до безумия соскучилась и не сможешь прожить ещё час без меня. Я жду тебя, котёнок, можешь не строчить мне гневный и саркастичный ответ.

Я заметил, что она и вправду перестала писать, значит, до её прихода оставалось не более десяти минут. – Эм, детка, тебе пора уходить, знаешь? – я даже не поднял глаза от экрана своего телефона, чтобы увидеть реакцию моей недавней любовницы. – Я думала, мы ещё продолжим… – Тут такое дело, мы с парнями решили устроить небольшую вечеринку, и они уже скоро будут здесь, поэтому тебе лучше уйти, – засунув телефон в карман джинсов, я твёрдо посмотрел на растерянную блондинку, которая глуповато улыбалась, не понимая, почему я выгоняю её из дома. В её глазах так и светился немой вопрос. Почему ты выкидываешь меня, как щеночка? Я ведь сделала всё, что ты просил. Сделала так, как ты хотел. Как объяснить наивной девчонке, что раздвинутых ног не достаточно, чтобы покорить парня? – Я могла бы остаться… – Я так не думаю, – я перебил её, потому что чувствовал, как меня накрывает раздражение. Я понимал, что пока не хочу избавляться от этой первокурсницы, хотя бы с целью получить ещё один такой же крышесносный минет. Обычно, я не бывал грубым с девушками, чтобы не терять статус ловеласа, но эта уже выводила меня из себя. Она испугалась моего взгляда, я видел это. Потому боялась что-то сказать, неловко теребя край свой юбчонки. – Мне нравятся вечеринки… Я сдерживался. Сдерживался, чтобы не накричать на неё и не вышвырнуть из дома за шкирку. Почему нельзя с первого раза понять, что у меня есть дела важнее, чем ты? Почему нельзя просто молча уйти и не трахать мой мозг своими ненужными замечаниями? – Мы просто решили посидеть чисто мужской компанией, не обижайся. Спокойно, Шистад. Сдержавшись сейчас, ты делаешь великолепный вклад в своё будущее, где эта самая первокурсница стоит перед тобой на коленях в школьном туалете. Оно того стоит. Вдох-выдох. – Ну, хорошо. Тогда я пойду, – да, неужели? – Встретимся в школе? – Обязательно. Я позволил ей влажно поцеловать свою щёку, хотя она, кажется, хотела снова почувствовать мой язык в своём ротике. Сочно ударив девчонку по упругой попке, я проводил её до дверей. За которыми, чёрт возьми, уже стояла Тэа. Ну как можно было так облажаться? – Крис? – блондинка непонимающе уставилась на меня обиженным взглядом. Я не знал, как объяснить, почему на моём пороге стоит красивая девчонка вместо оравы моих друзей. В какой-то момент я даже подумал просто послать эту блондинку, имени которой я даже не знал, и спокойно провести вечер с Ларсен, не сильно заморачиваясь о чувствах шлюховатой первокурсницы. Но на помощь мне пришла сама Тэа. – Тихо, только без истерик, окей? Я – Тэа. Тэа Ларсен. Учусь на втором курсе в Ниссене, я подруга Криса и просто принесла ему поесть, – девушка подняла в руке пакет с обещанной пиццей и широко улыбнулась, не глядя на меня. – Потому что скоро ко мне должны прийти друзья, а у меня совсем ничего нет в холодильнике, – я оскалился в своей привычной улыбке, дополнив свою подругу и посмотрев на светловолосую девчонку, которая наивно кивала головой. – Тебе уже пора, Тэа тоже скоро пойдёт домой, – я незаметно подмигнул Ларсен, подталкивая блондинку, которая не успела застегнуть свою куртку, к выходу. – Рад был провести с тобой время, до встречи. Я не слышал, что она мне ответила, потому что с громким хлопком закрыл дверь и шумно выдохнул, поворачиваясь к подруге, которая смотрела на меня с полуулыбкой, снисходительно подняв брови. – Скажи мне, ты что вытворял с этой девчонкой? У неё колени дрожали, пока мы разговаривали, – она усмехнулась и потопала на кухню, не обращая внимание на то, что я, вообще-то, собирался ей ответить. – Тебе рассказать или показать, Тэа? – я засеменил вслед за ней, отметив, что она пришла ко мне в плотных домашних лосинах и не слишком длиной толстовке, которая открывала вид на её задницу. Я не тащил Ларсен в постель, но имел же я право наслаждаться ею чисто с эстетической стороны, правда? – Ни то, ни другое, Шистад. Это был риторический вопрос, – она подмигнула мне через плечо, выкладывая контейнеры с пиццей на стол. – Если что, я на ночь останусь: мои родители сегодня пожирают друг друга глазами целый день, думая, что я не замечаю. Кажется, им нужно личное пространство, – Тэа весело рассмеялась, а я быстро подхватил её настроение. От прежнего раздражения не осталось и следа. Я видел перед собой человека, которого хотел видеть круглыми сутками. Это не могло не делать меня счастливым. – И как же твой папа отпустил тебя ко мне? – мои отец и мачеха хорошо общались с родителями Ларсен, но те никогда не отпускали её ко мне с ночевкой. Они знали, что я часто остаюсь один, потому что мои родители, фанатичные археологи, большую часть времени пропадают на бесконечных раскопках. Конечно, мать и отец моей подруги не могли мне доверять, хотя относились ко мне неплохо. По сути, я и Тэа – половозрелые и всё ещё гормонально нестабильные молодые люди, опасения семьи Ларсен не были высосаны из пальца. Во всяком случае, за себя я не всегда мог ручаться. – Крис, моя попа чувствует, как ты на неё смотришь. Если будешь мне надоедать, я начну носить хиджаб, как та странная девчонка с первого курса, – я лишь пожал плечами и усмехнулся. Не родился ещё тот человек, который запретит мне разглядывать задницу Ларсен. – На самом деле, мои родители думают, что я ночую у Ибен. Я даже сделала кружок вокруг квартала, потому что должна была пойти в сторону автобусной остановки, а не к тебе, – она поставила большую тарелку со свежей пиццей передо мной на барную стойку и села напротив меня на высокий стул. – Я сказала, что вы с Ибен расстались, и я иду её успокаивать. – Но успокаивать ты пришла меня, – ситуация казалась забавной, потому я не сдерживал улыбки, пока поедал приготовленную Ларсен пиццу и рассматривал её скучающее лицо. На щеке, на дюйм ниже глаза, у нее была родинка, которая, почему-то, всегда привлекала моё внимание. Мне вообще казалось, что я давно изучил её от и до, каждый позвонок на шее, каждую прядь волос, которые иногда она окрашивала в неяркий красный цвет оттеночным шампунем. Сейчас её волосы были естественного тёмно-шоколадного оттенка, вот только обрезаны непривычно коротко. Обычно она опускала волосы до лопаток, но сейчас остригла по плечи. Мне она нравилась любая, если честно. Меня привлекали в ней естественность и эти маленькие детали вроде заметных родинок или тонких запястий, которые она всегда нервно потирала, когда волновалась. – Вряд ли что-то изменится, если я приду к Ибен, чтобы поговорить по душам, если честно. Она снова будет плакать и говорить, как разочарована в жизни и во всех «членоносцах», которые так несправедливо с ней обходятся. Я люблю Ибен, но я устала от того, что она винит во всех своих бедах особей мужского пола, – я вытер с её губы майонез, за что тут же был укушен за палец. Совсем не больно. Этот котёнок любит кусаться. – Надо просто быть немного разборчивее. Я не стёр улыбку со своих губ, но мой взгляд стал сосредоточеннее: я чуть прищурился, глядя на подругу, невозмутимое лицо которой говорило о том, что она не заметила ничего странного в своём высказывании. – То есть, по-твоему, выбор меня в качестве молодого человека, это признак неразборчивости? – Тэа закатила глаза, продолжая есть свою порцию. Похоже, отвечать ей не особо хотелось. – Тэ-а? Ларсен лишь пожала плечами. – Если говорить о серьёзных отношениях, то ты – не лучший выбор, сам ведь знаешь. Я не хотела тебя обидеть, – она поставила свою пустую тарелку в раковину и быстро обошла барную стойку вокруг, становясь позади меня. Я смотрел прямо перед собой, когда она обвила свои руки вокруг моей талии и прижалась тёплой щекой к моей спине. Вдоль позвоночника побежали мурашки: черт, зачастую прикосновения Ларсен были глубже и интимнее тех, что дарили мне мои маленькие любовницы. Я не злился на свою подругу, конечно. Потому сжал в ладонях её запястья. – Возможно, когда-нибудь ты нагуляешься и остепенишься, но на данном этапе, выбирать тебя в качестве молодого человека – глупая затея. Она была права. Я не обладал теми качествами, что девчонки ищут в парнях, с которыми начинают встречаться. Я не был заботливым и верным, я не собирался уделять своей пассии всё свободное время. Моногамия явно не была моим коньком, а я не собирался наступать себе на глотку ради «правильного» счастья, навязанного нам обществом. Не все стремятся к крепкой семье и куче отпрысков, писающихся в штанишки. Но слышать от Ларсен то, что я в её глазах являюсь чем-то вроде общепита, было неприятно. Просто потому что это была Ларсен, и на её мнение мне было слишком не плевать. Я не хотел копаться в себе. Я не хотел, чтобы во мне копалась Тэа. Лучшим вариантом было перевести тему, чтобы не думать о том, что она, наверное, единственная девчонка, ради которой я бы попробовал измениться. Вряд ли ей это нужно. Ещё меньше это нужно мне. – У меня есть бутылка твоего любимого вина, будешь? Я знал, что ответ будет положительным. Спустя час, когда мы вместе лежали на диване, и я вдыхал её запах глубоко в свои лёгкие, я снова задумался о том, что Тэа – слишком хороша для меня. Скорее всего, я не был в неё влюблён, просто в какой-то момент решил, что она моя. И однажды даже сказал ей об этом, а она не понимала, что это значит. Я и сам не понимал. Просто знал, что девчонка должна быть зависима исключительно от меня, что она должна быть рядом, когда мне это нужно, потому что, чёрт, я готов быть рядом, когда это нужно ей. Красивая и до ужаса нежная, понимающая меня с полуслова, с полудвижения. Идеальная. Подходящая. Моя. Моя настолько, что я никогда не назову её своей девушкой, потому что это слишком банально, слишком просто для того, что было между мной и Ларсен. Мы находились на грани чего-то прекрасного. Я не говорил ей об этом. Зачастую в её глазах я был приземлённым мальчишкой, которому кроме секса и крепкого темного пива на вечеринках больше ничего и не нужно было. Это не было правдой. Мне нужна была Тэа. Для души. Потому что пристроить свой член я мог в другом месте, а вот почувствовать уют и тепло только с ней. Иногда я её испытывал. Как сейчас. Уткнувшись лицом в мягкое полушарие её груди, я засунул руку под её футболку, остановившись в районе рёбер. Я не пересекал ту черту, которую провела между нами сама Тэа, потому что это было её решение, которое я поддержал. Я чувствовал, как под моей ладонью сократились мышцы её живота, чувствовал пульсацию сердца. И собственного члена (Ларсен об этом не узнает). Мне было интересно, как девчонка отреагирует на очередные мои замашки. Но она не реагировала. Тэа позволяла мне гораздо больше наедине, чем в школе, потому что, я мог поклясться, ей нравилось, когда я до неё дотрагивался. Я заметил, что Тэа уснула, когда её прохладные пальцы перестали перебирать мои волосы. От греха подальше я ушёл спать в свою комнату, закутав Ларсен пледом. Вряд ли она почувствовала, что я чуть тронул её губы своими, желая спокойной ночи. Она запрещала мне это делать.

***

– Слушай, вся школа видит, как ты на неё пялишься, Магнуссон, – я ударил друга по плечу, сев на спинку скамьи и поставив ноги на сидение, как и Вильям. Мы находились в заднем дворе школы, который выходил на парковку. Прямо недалеко от машины моего друга на бетонном бортике сидели две первокурсницы, одна из которых была объектом наблюдения Вильяма. – Пусть смотрят, ты же знаешь, что именно я клал на общественное мнение, – я наравне с ним стал рассматривать сидящих в пяти метрах от нас девчонок. Одну из них, рыжеволосую, я обхаживал уже довольно давно. Именно из-за неё я поцапался с Ибен, но о том поцелуе не жалел. Возможно, как-нибудь удастся забраться к этой Эве в трусики, если она разрулит все драмы со своим ненаглядным. – Уж не тот ли самый орган, что и я? – Магнуссон улыбнулся мне в ответ, снова переводя взгляд на интересующую его блондинку, которая остригала волосы выше плеч. У моей Ларсен были длиннее. – Хочу подойти к ней. – Чтобы она снова тебя послала? Побереги свою самооценку, – я облокотился на свои колени, чувствуя острое желание закурить, но на территории школы это было запрещено, да и я всё пытался бросить. – Почему бы не переключиться на кого-то другого? Более доступного? Вильям внимательно посмотрел на меня, не изменившись в лице. Мой друг вообще не отличался развитой мимикой и казался неэмоциональным, но я знал, как он относился ко мне, и чувствовать он умел получше всех этих верещащих девиц. – Этот свободный доступ очень скоро надоедает, особенно если знаешь, что в нём находишься не только ты, – Магнуссон спрыгнул со скамейки, продолжая смотреть на меня. – Ты не хуже меня это знаешь, поэтому, наверное, держишь Ларсен на коротком поводке. Меня взбесил его ответ, и я знал, что моё лицо перекосило от гнева, потому Вильям неосознанно сделал шаг назад. – Я не держу ее на поводке, и она вольна делать всё, что захочет. Ты ничего не знаешь. Вильям пожал плечами и ушёл в сторону своей ненаглядной блондинки, бросив: – Иногда мне кажется, что я знаю больше, чем хотел бы знать.