On the edge of something beautiful

***

Вполуха слушая болтающих о всякой чепухе однокурсниц, я лениво разглядывала задний двор Ниссена, где в большую перемену всегда толпилось много учащихся. Конечно, я сразу заметила Шистада, который забрался на скамейку с ногами, вальяжно расставив их в стороны. Он не замечал меня, кажется, увлечённый спором со своим другом, Вильямом, а я даже и не пыталась привлечь его внимание. Иногда мне нужно было от него отдыхать: когда Кристофера в моей жизни становилось слишком много, я чувствовала, что задыхаюсь. Когда в твоих лёгких есть воздух, тебя, так или иначе, выталкивает из воды. Рядом с ним я дышать не могла, поэтому, наверное, и тонула. Мне было бы во много раз проще поддерживать здоровые дружеские отношения с Шистадом, если бы он с завидным постоянством не норовил перевести наши излюбленные посиделки в горизонтальное положение. Он никогда открыто не намекал на секс, оправдывая все свои выходки любовью к флирту, которая, казалось, текла по его артериям вместо крови. Но не замечать, как его эрекция упирается мне в задницу, если он обнимал меня сзади, или делать вид, что спишь, когда он целует тебя совсем не по-дружески в губы на ночь, со временем становилось всё сложнее. Однажды я сказала Крису, что его намёки мне не нравятся. Он мне не поверил, снисходительно улыбнувшись, но всё же поумерил свой пыл. И сказал, что я вовсе не нужна ему в качестве девушки, просто порой ему сложно бороться с собственной физиологией. Иногда Шистад смотрит на меня так внимательно, так глубоко дышит, стискивая меня в объятиях, что его симпатия ко мне становится чем-то совсем уж очевидным. Но я не люблю играть, если заведомо знаю о своём проигрыше. Это же Кристофер Шистад, его никогда не удастся заполучить в качестве трофея. Потому лучше довольствоваться чем-то меньшим по статусу, но гораздо более трепетным, если проникнуть поглубже. Мой взгляд зацепился за двух первокурсниц, что сидели неподалёку от нашей компании. Одной из них, обладательнице длинных рыжих волос, досталось от Ибен около недели назад; рядом с ней сидела её светловолосая подруга, с которой я и разговаривала в тот раз, когда пыталась спасти их задницы. Я сделала буквально пару шагов в их сторону, когда услышала голос Шистада. Слов с этого расстояния разобрать было невозможно, но то, что Кристофер был конкретно выведен из себя, можно было увидеть невооруженным глазом. Вильям что-то ответил на этот выпад и ушёл к тем самым девчонкам, к которым собиралась подойти я. Не двигаясь, я наблюдала за своим другом, который сжимал кулаки от ярости и смотрел на асфальт. Мне хотелось подойти и дотронуться до него: он часто говорил, что только я способна вмиг изменить его настроение, наверное, именно поэтому он так редко на меня злился, даже если я совершала сумасбродные поступки, и всегда казался счастливым рядом со мной. Наши взгляды встретились, и я чуть улыбнулась уголками губ, кивая ему в знак приветствия. Я ждала его реакции, чтобы понять, можно ли к нему сейчас подойти, чтобы не попасть под горячую руку. Но Шистад не изменился в лице. В его глазах сквозило сожаление и разочарование, во всяком случае, мне так показалось. Всего на мгновение. О чём ты, чёрт возьми, разговаривал с Вильямом, что сейчас дрожишь от ярости? А потом он просто отвернулся, снова уставившись себе под ноги. Его состояние было мне непонятно, но мне не пришлось слишком долго анализировать его поведение, потому что я услышала громкий звук трения резины об асфальт: похоже, эти первокурсницы быстро отвадили от себя Магнуссона, и он был вынужден ретироваться на своём дорогущем «Porsche». Эти малышки становились всё более интересными объектами в моих глазах, поэтому я незамедлительно двинулась в их сторону. – Привет, как-то у нас не получилось познакомиться в прошлый раз, – я села лицом к девчонкам, буквально «оседлав» бетонное возвышение и вытянув ноги по обоим его краям, таким образом, я могла видеть их в профиль. Впрочем, услышав мой голос, девушки тут же повернулись в мою сторону, а рыженькая даже немного наклонилась вперед, чтобы лучше меня видеть. – Меня зовут Тэа, я со второго курса, как и Ибен. Словив на себе затравленный взгляд длинноволосой девчонки, я тут же прикусила язык, осознав, что имя своей подруги упоминать не стоило. Так "удачно" начать знакомство могла только я. – Меня зовут Нура, а это моя подруга – Эва, – я кивнула обеим первокурсницам, но диалог поддерживать, по всей видимости, они не собирались. Возможно, я отвлекала их от важного разговора, хотя мне казалось, что дело в моей дружбе с Ибен: несмотря на то, что я помогла им в прошлый раз, я была по другую сторону баррикад. – Вам удалось избежать наказания? – Не совсем, – подала голос Эва. – Моей маме позвонили из школы, и она прилетела домой первым рейсом, чтобы вправить мозги. Похоже, кто-то из ребят, которые нас разнимали, проболтался, – девушка нервно теребила манжеты своего белого пальто. – В общем, это совсем не важно. Разборки с матерью и маленький синяк на скуле не идёт ни в какое сравнение с тем, что стало происходить в моей жизни после грёбанного поцелуя с Кристофером, – малышка виновато посмотрела на меня и опустила глаза. – Извини, я забыла, что вы встречаетесь. Нура тоже как-то неловко пожала плечами и стала рассматривать носки своих ботинок. Забавные девочки. – Мы с Шистадом просто друзья, которые проводят много времени вместе, не больше. Если вы видели меня с ним где-то в школе, и он вёл себя не слишком прилично, то просто не обращайте внимания. Это же Кристофер, паясничать и играть в альфа-самца он умеет лучше всего, – Эва одарила меня взглядом оленёнка Бэмби и попыталась улыбнуться. – Что у тебя случилось? Её плечи как-то снова поникли, и мне стало её жаль. Шистад подпортил жизнь немалому количество девчонок в последнее время, иногда мне думалось, что его нужно изолировать от общества. Чтобы ни у кого не было возможности повестись на его улыбку. – Мой молодой человек, Юнас, узнал об этом поцелуе, и теперь у нас всё сложно, – я скептически вздёрнула брови, но не стала перебивать. – Мы сильно поссорились, я подозревала его в измене. Находиться на этой вечеринке больше не хотелось, я плакала в отдельной комнате, и в неё зашёл Крис. Я не виню его, правда. Я сама к нему полезла. Но теперь Юнас игнорирует меня, не даёт мне возможности всё объяснить, к тому же в коридорах я постоянно ловлю на себе насмешливые взгляды Шистада. И это просто выводит из себя, – если честно, подобных откровений я услышать не ожидала, но теперь, во всяком случае, вся эта история стала для меня более прозрачной, потому что верить слухам я не любила. – Я могу поговорить с ним, если хочешь. Хотя я не уверена, что он меня послушает, – я не смотрела на Эву, потому что заметила на себе заинтересованный взгляд Шистада, который так и не сдвинулся с прежнего места. – Если уж он твёрдо решил забраться кому-то в трусы, он идёт по головам. Как и его дружок, Вильям. Крис смотрел на меня, словно чувствовал, что сейчас я говорю именно о нём, потому я тут же отвела взгляд. Не хватало ещё того, что он решит присоединиться к нашему разговору. После того, как я произнесла имя Магнуссона, не заметить напряжение Нуры было невозможно. – Мне кажется, что это хроническое, у всех из шайки Пенетраторов. Они настолько уверены в собственной неотразимости, что просто не могут понять слово «нет», – в глазах блондинки зажёгся дьявольский огонёк, когда она начала говорить про Вильяма и Шистада (в общем-то, она говорила про всю их компанию, но, конечно, первые ассоциации у всех были именно с этими двумя). – Зачем к вам подходил Магнуссон? – я заметила лукавство, которое вмиг озарило потускневшие глаза Эвы, и она еле сдерживала усмешку, когда решила ответить за свою подругу. – Кажется, он пытается подкатить к Нуре, – Эва тут же получила локтем в бок от однокурсницы, и я искренне улыбнулась. Что же, блондиночка была вполне во вкусе Вильяма, с яркими глазами и губами, стройная, и, похоже, знала себе цену. Впрочем, обе эти первокурсницы даже меня чем-то подкупали. Возможно тем, что не растекались лужицами перед Шистадом и Магнуссоном. Это было довольно редким явлением. – Знаете, не стоят они все ваших слёз и нервов. Ни те хорошие парни, которые даже не дают шанса своей девушке извиниться, ни те мудаки, вроде Вильяма или Шистада, которые в прямом смысле стремятся стать затычкой в каждой дырке, к которой могут получить доступ, – я грустно улыбнулась, пытаясь немного ободрить Эву, но она никак не реагировала на мои слова. А спустя несколько секунд и вовсе отвернулась, сжав руки в кулаки. Потому что чёртов Шистад всё же решил к нам присоединиться. – Я услышал в одном предложении слово «мудак» и свою фамилию, и просто не смог проигнорировать эту клевету! Привет, малышки, – его широкая улыбка, смеющиеся глаза и удивительная манера напоминать сбежавшего из цирка клоуна не были оценены ни одной из нас. – Я пришёл вас охранять, потому что такое скопление красивых мордашек может стать эпицентром для всех озабоченных подростков Ниссена. Я усмехнулась, покачав головой. Всякая чушь из его рта, как и обычно, лилась бесконечным потоком. Действительно искренне и по делу, кажется, он говорил только один на один. – К счастью, пока пришёл только ты, – я посмотрела на улыбающуюся Нуру, но самой мне было не до смеха. Потому что чёртов засранец решил испытать мою выдержку и самообладание. Устраивать разборки с Крисом на людях я никогда не смела, наверное, именно поэтому он снова стал позволять себе лишнего. А именно сел позади меня, так же перебросив ноги по обеим сторонам от бетонного возвышения, на котором мы сидели, прижался ко мне вплотную, обнимая мои бёдра своими, и положил голову на плечо. Я буквально щекой чувствовала улыбку Шистада. А потом начала несильно вырываться, когда была атакована короткими поцелуями в линию челюсти. Хорошо, что я не видела его лица, непременно захотела бы вцепиться в него ноготками. Пока Кристофер игрался со мной, сжимая пальцами мои запястья, пытаясь зацеловать мои волосы, зная, как меня это раздражает, я смотрела на Эву. На девушку, которая даже не смела поворачиваться в нашу сторону, которая сидела, потупив взгляд и поджав губы. Я понимала, что дело в Шистаде. Мало приятного в том, чтобы видеть человека, из-за которого сейчас рушится твоя жизнь. – Кристофер, тебе точно никуда сейчас не нужно? Кажется, тебе тут не слишком рады, – его руки плотнее обвили мою талию, носом Шистад зарылся в мои волосы, вынуждая меня дёрнуться в его руках, что, конечно, вызвало его усмешку. Куда-то в область моей шеи, вызывая новую порцию мурашек. Я жалела, что не замоталась сегодня шарфом по самые глаза. – Не правда. Мне ты всегда рада, – мои рёбра, казалось, уже хрустели под натиском рук Кристофера. Но, если честно, я не чувствовала ничего приятнее этой боли. – Эва, почему ты даже не смотришь в мою сторону? Если ты ревнуешь меня к Ларсен, то я немедленно её отпущу и пересяду к тебе. Словно в подтверждение своих слов, он чуть отодвинулся от меня и наклонился вбок, чтобы лучше видеть рыжеволосую первокурсницу. Она никак не реагировала, но я видела, как дрожат руки Эвы: она и так была на грани срыва, а тут ещё этот засранец со своими вечными подколами. – Кристофер… – я, правда, пыталась его остановить. Но это было бесполезно. Потому что в его голове уже давно было столько чертей, что заткнуть их порой было просто невозможно. Поэтому он мог позволить себе издеваться над сломленным человеком, тыкать его носом в собственную ошибку, напоминать о том, о чём он хотел забыть. Шистад вёл себя похабно по отношению к Эве, при этом, даже не потрудившись убрать свою ладонь с моего бедра. – Мун, ты проглотила язычок? Очень жаль, мне бы хотелось ещё раз попробовать его вкус, – я повернула голову, вытаращив глаза, умоляя его заткнуться своим взглядом. – Может, встретимся как-нибудь, когда окончательно разбежишься с тем кудрявым мальчишкой, за которым бегаешь по школе? Что-то внутри меня резко осело в низ. Я знала, что плескалось внутри меня, где-то в области желудка – разочарование. Я каждый раз убеждала себя в том, что Шистад просто хочет, чтобы все думали, что он равнодушный ублюдок с вечным набором насмешливых взглядов и фраз. Но иногда мне казалось, что это настолько глубоко внутри него, что и клещами уже не вытащишь. Что эта мерзость просто по счастливой случайности не распространяется на меня, словно у меня был иммунитет к этой заразе. Я сбросила руку Шистада со своего бедра, когда Эва подорвалась с места. Нура, конечно, засеменила за ней, неловко извинившись. Я и Крис продолжали всё так же сидеть в тишине. Я смотрела перед собой, он сидел позади и, наверное, сверлил мой затылок взглядом. Мы не говорили друг другу ни слова. Мне казалось бесполезным вправлять ему мозги. Ему, наверное, казалось бесполезным передо мной оправдываться. Почувствовав, как он упёрся лбом в мою спину между лопаток, я выдохнула. – Сердишься? – его тон изменился, в нём больше не было насмешки. – Если да, то не смей. Эта девчонка сама могла за себя постоять. В том, что она так просто сломалась, есть только её вина, а я буду говорить то, что вздумается, когда хочу, и кому хочу. Мне просто было интересно, как она отреагирует. Я уважал бы её чуть больше, если бы она меня послала. Понимание того, что во всём произошедшем он не видит совершенно ничего странного, осадило меня, если честно. Я любила Шистада так же сильно, как не разделяла его взгляд на мир. – Я на тебя не сержусь. Я уже давно потеряла надежду на то, что тебя возможно убедить в том, что ты не прав, – я перекинула свою ногу через бетонное ограждение, садясь боком к своему другу. Так я имела возможность смотреть ему в глаза. – Людьми не нужно играть, Кристофер. У них тоже есть срок годности, зачем его приближать? Что такого тебе сделала Эва, что сейчас она вынуждена реветь из-за твоих слов? Ты сам-то не понимаешь, что повел себя как последний ублюдок? Шистад нахмурился, но не отвел глаз. – Я не собирался доводить её до слёз, просто хотел разозлить. Потому что устал видеть её полумёртвую рожу в коридорах, окей? – я закатила глаза, за это он дёрнул меня на себя за рукав. – Но ты, конечно, можешь всё просто списать на то, какой я конченный обмудок, и что это из меня никакой химией не выведешь. Твой любимый аргумент. Зачем разговаривать с Крисом, если можно просто положить на него хуй? Его всё равно ничего не исправит! Иногда я задаюсь вопросом, как ты можешь продолжать со мной тискаться и спать неделями в обнимку, не выблёвывая из себя желчь, которая копится от моей отвратительности? Я чувствовала, что что-то меняется: мы слишком часто в последнее время не могли найти общий язык. Возможно, я просто накручивала, и всё дело в ссоре с Магнуссоном: потому он и решил сорваться сначала на Эве, потом на мне. Его карие глаза не светились гневом или разочарованием, в какой-то момент мне показалось, что они совершенно пустые. Мои ладони скользнули по его щекам, и я увидела, как судорожно дёрнулся его кадык. Я посмотрела на его губы всего на мгновение, они были чуть влажными из-за привычки Кристофера их облизывать. Я знала, что пульсировало в моей глотке – желание его поцеловать. Потому что сердце в груди стучало, как бешеное: слова Шистада, конечно, взбудоражили меня, а на пике эмоций мы всегда готовы к безумным поступкам. А ещё я видела, что его взгляд метался от моих губ к моим глазам. Он выжидал, чувствовал, что я на грани. Шистад знал, какая борьба происходила внутри меня, и не смел подаваться вперед, потому что это должно было стать только моим решением. За себя он уже давно решил. Будь его воля, я бы уже была сочно оттрахана прямо здесь, на глазах учеников Ниссена. Я поцеловала его. Осторожно, в лоб. А потом улыбнулась и сказала, что не хочу ссориться. И что я не права, я не должна учить его жить. И что мне жаль, что я его разозлила. Боже, Шистад, я скажу тебе всё, что угодно, только перестань на меня так смотреть. Перестань превращать мои внутренности в месиво своим взглядом.

***

После нашей ссоры прошло больше недели, и, если честно, в наших с Крисом отношениях почти ничего не поменялось. Мы даже не вспоминали об этом инциденте, да и те самые первокурсницы зла на меня не держали, всегда приветливо здороваясь со мной в коридорах. Анализировать поведение Шистада я порядком устала, потому просто пустила всё на самотёк: не говорила ни слова, когда замечала, как он цепляется к Эве, не закатывала глаза, когда узнала, что у него была потасовка с Юнасом. Я даже не злилась, когда узнала, что именно мой друг был её инициатором. Пусть, Кристофер взрослый мальчик, я не обязана с ним носиться. Важное изменение произошло внутри меня. Осознание того, что я вот так просто собиралась поцеловать его посреди школьного двора, немного перевернуло мои устоявшиеся принципы по отношению к Шистаду. Для себя я выбрала более жесткую линию поведения, чтобы ненароком не вляпаться в Кристофера: я перестала позволять ему выходки вроде «дружеских» щипков за задницу или «случайных» поцелуев в шею, пока я готовлю. Я больше не спала с ним в одной кровати, если оставалась с ночёвкой (один раз, если честно, я уснула в его объятиях, но ночью всё равно перебралась на диван на первом этаже). Первые пару дней он даже злился, а потом, пожав плечами, перестал ко мне клеиться, принимая правила моей игры. Он всегда их принимал. Откровенно говоря, это не приносило ожидаемого результата. Я по-прежнему не чувствовала, что делаю всё правильно. Меня всё чаще посещали невеселые мысли о том, что, пока я столько времени провожу с Крисом, у меня просто нет шансов на личную жизнь. Половина школы думает, что он мой парень, другая половина боится его даже в качестве моего друга. Шистаду с этим, конечно, было проще. Вешающиеся на него девчонки не думали ни о чём кроме его члена и мальчишеской улыбки. Я сидела в школьном кафетерии, снова игнорируя разговоры однокурсниц. Повернувшись в сторону столика Пенетраторов, я скользнула взглядом по профилю Криса, который заразительно смеялся над чьей-то шуткой. Поджав губы, я заметила, что один из его друзей за мной наблюдает. Этого парня звали Хенрик Нильссон, он был обладателем типичной скандинавской внешности: его волосы были светлыми, как и глаза, взгляд уверенным и прямым. В эти выходные он написал мне в личные сообщения на фейсбуке, что собирается устроить вечеринку у себя дома, и был бы рад видеть меня там. Насколько я поняла, планировалось типичное сборище Пенетраторов и их близких друзей (иногда туда звали доступных девчонок, чтобы свободные парни не слишком скучали). В любом случае, такие вечеринки всё равно собирали по полсотни человек, и я бы попала туда и так, потому что меня уже давно позвал Кристофер. Но получить приглашение от хозяина дома было приятно. Я широко улыбнулась Хенрику, заметив, что тот расслабленно откинулся на спинку стула, не сводя с меня глаз, а потом и вовсе решил пойти в мою сторону. Невольно выпрямив спину, я ударила локтем Ибен, которая сидела рядом, привлекая внимание к парню-третьекурснику, который уже уселся напротив меня. – Привет, девчонки, – он подмигнул моей подруге, но тут же перевёл взгляд на меня. – Ларсен, рад тебя видеть. Я чуть подалась вперёд, облокотившись на стол, зная, что вырез на моём кашемировом свитере сейчас позволял рассмотреть ложбинку между моих грудей. – У меня есть имя, Хенрик, – наш лёгкий флирт мне нравился, и как-то внезапно ко мне пришло осознание того, что наилучшее решение всех моих проблем – просто отвлечься. Тем более, Нильссон ведёт себя вполне заинтересованно в общении со мной. – Я буду называть тебя так, как скажешь, – его язык скользнул по нижней губе, что вызвало мою усмешку. Он соблазнял, так откровенно, прямо в школьном кафетерии, прекрасно зная, что многие за нами наблюдают. – Тэа. Ещё бы, один из Пенетраторов флиртует с второкурсницей, той самой, которую таскает за руку Шистад, которую обнимает при встрече Магнуссон, которой позволяется непозволительно много. – Ты просто поболтать сел или по делу? – Любишь переходить сразу к главному? – Обожаю. Я чувствовала мурашки на своих бёдрах: этот разговор действительно казался мне волнительным. Во-первых, я впервые за долгое время флиртовала с кем-то кроме Шистада. Во-вторых, этот самый Шистад сейчас наверняка тоже смотрел на нас. Остро. – В общем, я лишь хотел поздороваться и напомнить о вечеринке. У тебя не изменились планы? – Хенрик говорил настолько самоуверенно, что я поняла: мой отказ, в случае чего, просто не примут, потому я утвердительно кивнула в ответ. – Я приду. – Отлично, – он спокойно встал со стула и наклонился ко мне, чтобы запечатлеть на моей щеке дружеский поцелуй. Хотя, в последнее время, отношение к дружеским поцелуям у меня было весьма скептическое. А ещё я всеми силами заставляла себя не смотреть в сторону стола, где сидел Шистад. Я не хотела встречаться с ним взглядом так же сильно, как желала, чтобы он смотрел сейчас только на меня.

***

После выпитого алкоголя тело казалось ватным. Нильссон не терял времени, подливая пива, если мой стакан пустовал, но я всё же решила не терять рассудок, потому вовремя взяла передышку. Я не курила, но всё равно вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Голова немного кружилась, но я не знала, вызвано ли это повышением градуса, или тем, что мне удалось лицезреть, как практически трезвый Шистад самозабвенно вылизывал рты сразу двух девушек, которые облепили его с двух сторон и прижали к стене прямо в комнате, где находилось основное скопление народа. Плевать, главное, что внимание Хенрика, который вовсе не уступал Крису ни по одному параметру, было приковано только ко мне. На террасе, обняв себя за плечи, стояла Нура и смотрела куда-то вдаль. Мне не хотелось отвлекать её, но стоять в одиночестве хотелось ещё меньше. – Не замёрзла? – я встала рядом с ней, поставив руки на поручень. – Твоё пальто кажется холодным. – Это не так, – она грустно улыбнулась, а я поняла, что разговор у нас снова как-то не клеится. – Почему не на вечеринке? – после минутного молчания спросила я, ругая себя за навязчивость. Блондинка опустила голову, а потом вовсе развернулась, чтобы опереться пятой точкой о перила. Её руки были сложены на груди, всем видом девчонка излучала недовольство. – Потому что устала от двусмысленных взглядов Вильяма и пьяных разговоров Эвы. А, может, просто сегодня не в настроении, – Нура пожала плечами и лукаво посмотрела на меня. – Тэа, я сегодня за тобой наблюдала. Теперь вокруг тебя вьются целых два третьекурсника? Не боишься, что тебя будут преследовать их фанатки? Мои губы растянула улыбка, я даже чуть посмеялась над её словами. – Брось, Хенрик просто не теряет надежды меня напоить, а Шистад уже давно занят другими девочками, – я надеялась, что последняя часть моей фразы не прозвучала слишком грустно. – В любом случае, призрачный шанс на светлое будущее у меня есть только с Хенриком. Хотя мне кажется, что он такой же шлюховатый, как и Кристофер. – Шистад весьма популярен среди девушек Ниссена. Если честно, мне хочется добавить в твою копилку несколько очков, потому что ты перед ним устояла, – блондинка внимательно смотрела на меня, ожидая ответа. А я думала: перевести тему или рассказать правду. Кажется, немного нетрезвый мозг сделал выбор в пользу второго варианта, хотя я об этом не распространялась. – Нура, можешь отнять их обратно, – я уселась на перила так же, как и она. – На первом курсе я всё же не устояла. Воспоминания о проведенной с Шистадом ночи никогда не атаковали моё сознание: откровенно говоря, я и половины не помнила. – Ты же говорила, что вы друзья! – Так и есть. Мы переспали на какой-то вечеринке, оба были пьяны. Я решила, что лишиться девственности с симпатичным второкурсником, не такой уж и плохой вариант. Напилась, сама к нему подкатила. На утро я мало, что помнила, но стыдно было ужасно, – сейчас вся эта ситуация казалась мне уморительно смешной, тогда я выдирала себе волосы на голове от волнения и стыда. – Апогеем всей этой заварушки является то, что мои родители подружились с нашими соседями через дорогу, а Шистад оказался их сыном. Я надеялась, что он меня не узнает, но как бы ни так. Он запомнил меня из-за злосчастной родинки на лице. Говнюк, до сих пор иногда мне всё это припоминает. На лице первокурсницы отразилось замешательство, смешанное с улыбкой. – И как же вы теперь дружите? Я просто не слишком верю в дружбу между мужчиной и женщиной после секса. – Это всё юношеский максимализм, – мне хотелось закричать о том, что дружить с Шистадом чертовски сложно, но этим я не делилась ни с кем. – Мы просто хорошо поболтали в тот вечер, я попросила никому не рассказывать о нашей с ним ночи, он сказал, что не из тех, кто треплется направо и налево. Мы не сразу стали близко общаться, но семейные ужины вскоре превратились в семейные поездки. И сейчас мы уже не можем друг без друга, но, конечно, с такими парнями, как Крис, лучше всего дружить. Отношения с ним – это ставка на заведомо слабого соперника. Ничего из этого не выйдет. Поэтому дружба идеальный вариант для нас обоих. Во всяком случае, я искренне в это верила. – Знаешь, иногда заведомо слабые соперники выигрывают, и те, кто на них ставил, срывают большой куш. Как знать, может это один из этих случаев? Нура оставила меня в одиночестве со своими мыслями. И лучше бы она этого не делала, потому что ко мне в голову пришла гениальная идея заглушить все проснувшиеся сомнения и надежды алкоголем. Последнее, что я помнила, это язык Хенрика. Я сидела на нём в позе наездницы, не стесняясь танцующей вокруг молодёжи. Он целовал меня глубоко и жадно, сжимая в ладонях мои ягодицы, а я зарывалась пальцами в светлые волосы на его затылке. Я бы отдалась ему этой ночью, не сомневаясь ни минуты, если бы чёртов Шистад не стянул меня с его коленей за руку. Я не слышала, о чём он разговаривал с Хенриком. Просто в следующее мгновение я засыпала в такси под гневное рычание Кристофера.