On the edge of something beautiful

***

Прошедшая ночь, да и что греха таить, утро, стали серьёзным испытанием для моей выдержки. Вряд ли я смогу сосчитать, сколько раз я срывался на крик, закатывал глаза, рычал от ярости и судорожно сглатывал от возбуждения. Пожалуй, всё началось с того, что я увидел Ларсен на коленях своего приятеля. Я, откровенно говоря, не собирался им мешать, буквально насильно заставляя себя продолжать вылизывать язык миниатюрной брюнетки, которую прижимал к стене. В мыслях я буквально кричал Вильяму: На, смотри. Ларсен сидит на коленях у другого парня, а я спокойно смотрю на это и ничего не делаю, чтобы это прекратить. Тэа вовсе не на коротком поводке, она свободна. А потом шёл в сторону сладкой парочки, чтобы стянуть Ларсен с колен Хенрика, грубо дёрнув за локоть. Я бы не стал этого делать, конечно, но она начала собственноручно расстёгивать верхние пуговицы моей белой рубашки, которую Тэа решила надеть на вечеринку, завязав под грудью. В сочетании с джинсами с завышенной талией, заправленными в высокие сапоги в стиле дикого запада, Ларсен была похожа на горячую ковбойшу. Вот только оседлала она, как по мне, не того коня. Ещё больше взбесило то, что она начала сопротивляться: похоже, у девчонки были определённые планы на эту ночь, которые я, эдакий сучёныш, испортил. Но позволить ей быть унизительно оттраханной прямо на диване среди пьяных подростков я не мог. И то, что ей было совершенно плевать на тот факт, что с ней обращались, как с грёбанной шлюхой, выводило меня из себя. Тэа не была шлюхой, чёрт возьми. Именно поэтому в такси, по пути ко мне домой, я кричал на неё, как обезумевший. Я злился на Хенрика, который её напоил, злился на Ларсен, которая позволила ему это сделать. А ещё она совершенно меня не слушала, практически засыпая, что, в общем-то, было мне на руку. Сгоряча я наговорил лишнего, не хотелось бы утром оправдываться за свои слова. Следующей проверкой на прочность было не то, что мне пришлось держать её волосы, пока она выблёвывала из себя лишний алкоголь, и даже не то, что я сам умывал её и пытался почистить её зубы. Просто в какой-то момент Тэа решила, что вовсе не хочет спать в моей рубашке: она в полусознательном состоянии отбросила в сторону предложенную мною толстовку и стянула с себя одежду. Абсолютно всю. Кроме крохотных белых трусиков с нежными рюшами по краям. За всю ночь я ни разу не повернулся в её сторону. Тэа Ларсен лежала полуголая в моей постели. Мне стоило лишь дотронуться до неё пару раз в нужных местах, чтобы она сама потянулась ко мне навстречу. Но я не смел так с ней поступить. Я просто не имел никакого права на это тело. И я помнил, что должен держать себя в руках, чтобы она ни за что не исчезла из моей жизни. Последним ударом под дых стало моё пробуждение. Точнее вид спящей подруги в моей кровати. Одеяло покоилось чуть ниже рёбер этого божества, потому для меня открывался просто очаровательный вид на светло-розовые ореолы её сосков. Я всего на секунду позволил себе представить, как охрененно они будут выглядеть, будучи влажными от моей слюны. А потом пошёл в душ снимать напряжение, как озабоченный подросток. Впрочем, к тому моменту, как Ларсен спустилась на кухню, я уже был в полном порядке и даже с энтузиазмом варил для нас кофе. Благо, девчонка натянула на свои округлые бёдра мои спортивные штаны и не проигнорировала толстовку, от которой вчера так яро отказывалась: не придётся в очередной раз мучиться со стояком. – Доброе утро, – я первым начал диалог, заметив, что Тэа скованно мнётся у барной стойки. – Я не собираюсь тебя отчитывать, как ребёнка, Ларсен. Не строй виноватые рожицы, просто садись, вот твой кофе. Я поморщился, когда она положила два кубика сахара в горячий напиток. Рафинад мог исправить вкус растворимого кофе, но вкус свежесваренного – убивал напрочь. – Я не очень хорошо помню, что вчера было, Крис, – снова её виноватый взгляд, и я почти готов забыть, как меня выворачивало наизнанку от ярости вчера. – Я сильно накосячила? Чёрт, Тэа. Ты вообще не накосячила, если честно. Просто я ревнивый ублюдок, ладно? Что ж, признаться самому себе в том, что я всё же немного её приревновал, было не так уж и сложно. – Нет. Просто ты конкретно перебрала и вела себя довольно распущенно, потому я решил, что тебе пора домой, – я ободряюще улыбнулся, садясь напротив Ларсен. Она не поднимала на меня свои глаза. Её спутанные волосы были затянуты в нелепый пучок на затылке, а лицо после утренних процедур выглядело вполне свежим. Ещё бы, она спала больше десяти часов. – Кристофер, – она прочистила горло перед тем, как поднять на меня взгляд и продолжить говорить. – Я проснулась почти обнажённой. Моё сердце застучало чуть быстрее, но внешне я не подал вида. – И? Ларсен зажмурилась и шумно выдохнула, набираясь смелости. Это вызвало мою усмешку: иногда приятно после бурной ночи помнить чуть больше, чем ничего. – У нас было что-то? – Тэа протянула это так жалобно, что я не сдержался и широко улыбнулся, откинувшись на спинку стула. Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже давно был мёртв, но стереть наглую улыбку с лица я не мог. – Смотря, что именно ты подразумеваешь под этим «что-то», – маленькая Тэа сжала зубы и совсем тихонько рыкнула, но я услышал. – Иди к чёрту, Шистад! – её чистое личико исказилось от гнева, что вызвало во мне умиление. Она словно ребёнок, который пытается быть грозным, чтобы показать, кто в доме хозяин. – Неужели так сложно ответить на вопрос? Без издёвок? – Пока я не слышал конкретного вопроса. – Ох, ну хорошо, дорогой, – девчонка облокотилась о столешницу, чтобы наклониться ближе ко мне, глядя на меня с вызовом. – Мы переспали? Ты меня трахнул? У нас был секс? Нужно ещё какое-то уточнение, или я достаточно конкретно сформулировала то, что хочу узнать? Что ж, из её уст эти вопросы звучали весьма горячо, но вызывали во мне снова лишь усмешку. – Нет, Ларсен. Успокойся. Ты просто решила, что хочешь поспать голенькой, я пытался тебя отговорить, – через мгновение образ скверного светловолосого мальчишки возник перед глазами, и я почувствовал, что отчаянно хочу кому-нибудь врезать. Я давно не выпускал пар посредством выбивания челюстей всяким ублюдкам. – Я же не Нильссон, чтобы воспользоваться твоим состоянием. Тэа нахмурилась, словно пыталась что-то вспомнить, а мне захотелось провести пальцем по её лбу, чтобы разгладить морщинку, залегшую между бровей. – Я помню, что целовалась с Хенриком. Что-то мне не верится, что он просто так меня отпустил. Я надеюсь, ты не ввязывался в драки? – Нет. Я просто доступно ему объяснил, что тебе пора домой. Досада. Досада и раздражение. Нильссон – последний человек, которого я хотел бы обсуждать, находясь наедине с Ларсен. – Что ты сказал Хенрику? – её требовательный и, чёрт возьми, недовольный тон заставил меня на минуту опешить. Какого хрена, спрашивается, она не довольна сейчас? Хотела вечер с продолжением в его потных ладошках? – Я сказал, что ты попросила меня отправить тебя домой в случае, если ты переберёшь с алкоголем, – я сложил руки на груди, рефлекторно. Моё сердце слишком бешено стучало о грудную клетку: мне казалось, что это можно увидеть. – Да. Но я ведь не просила, Крис, – от её слов мурашки поползли по затылку ледяной крошкой. Когда ты, сука, стала такой холодной? – Я знаю. – Тогда зачем? Моя рука непроизвольно дёрнулась, задев чашку, которая стояла на краю барной стойки. Удар получился неслабым: чашка впечаталась в ближайшую стену и разбилась на части. По кухонным панелям стекала коричневая жидкость. Почти такая же коричневая, как желчь, стекающая сейчас по моим лёгким. Тэа вздрогнула от звука бьющегося фарфора. Я почти успел возненавидеть себя за то, что испугал её, выпустив на мгновение своего внутреннего психа. Но вернуть назад это уже не мог. Как и те слова, что полились из меня неконтролируемым потоком. – Знаешь, я видел, как ты с кем-либо целуешься дважды за тот год, что мы с тобой знакомы. Первый раз этой весной, ты встречалась с тем парнишкой около двух недель и ужасно стеснялась проявлений нежных чувств на публике. Потому ты долго оглядывалась по сторонам перед тем, как позволить себя поцеловать посреди полупустого школьного двора. Я видел вас в окно, твоя стеснительность меня умиляла, – я нагнулся чуть ближе, заметив, что Ларсен дрожит. Если она боялась за свою шкуру, то не зря. Сейчас я был готов вцепиться в её шею за то, что она была недовольна тем, что я забрал её из рук своего потенциального ёбыря. – Второй раз – на вечеринке, летом. Я забрёл в самый отдалённый угол того дома с девчонкой, потому что очень хотел ей засадить, а все комнаты наверху были заняты. Даже пьяная ты не хотела целовать кого-то на людях, потому и увела того парнишку вглубь дома, – моя рука несильно сжала её челюсть, потому что я хотел вынудить Ларсен смотреть только мне в глаза. – Сказать тебе, что я видел этой ночью, Тэа? Я видел, как ты сидела на коленях Хенрика посреди комнаты, наполненной ребятами из нашей школы. Ты тёрлась промежностью о его пах, а он сжимал в руках твои ягодицы. А ещё ты так пошло и глубоко засовывала язык в его рот, что у меня даже немного привстал. – Можно без подробностей? – затравленно прошептала Ларсен, и я убрал руки от её лица, снова откидываясь на спинку высокого стула. – Если бы я не забрал тебя с той вечеринки, он бы поставил тебя в коленно-локтевую прямо на этом блядском диване, Тэа. Ты всё ещё чем-то недовольна? – шатенка нахмурилась. – Я как-то ожидал благодарности с твоей стороны. – За что я должна тебя благодарить? За то, что ты считаешь меня шлюхой, способной отдаться парню на публике? – Ты была не в состоянии себя контролировать, поверь мне, – я чувствовал, что остываю. – Наутро, судя по всему, ты даже бы не вспомнила о своём совокуплении с этим героем, зато половина Ниссена в понедельник обсуждала бы твою задницу. Я видел, как на меня смотрела Ларсен, и боялся, что она сейчас заберёт своё немногочисленное тряпьё, скажет, что я полный мудак, и уйдет, громко хлопнув дверью. В сущности, она бы была права. – Я помню, как ты меня забирал. Я была сильно пьяна, но уж точно бы не позволила к себе прикоснуться в таких условиях. Это был дом Нильссона, я более чем уверена, что мы продолжили бы в его комнате. Ну, конечно. Спасибо, Тэа. С минуту назад я почти угомонил своих демонов, но сейчас, кажется, они просыпались вновь. Потому что я всего на секунду представил, что ты стонешь под ним. – Считай это заботой о твоём здоровье, Ларсен. Ты же не хочешь потом лечиться от хламидиоза? – мои аргументы медленно иссякали. Я находился на грани между «ну забрал и забрал» и «блять, Тэа, неужели непонятно, что я ревнивый сукин сын?» Тэа обхватила голову руками, внимательно глядя на меня. Она не понимала, я видел это. Я и сам ничерта не понимал. Лишь то, что я вдребезги разбит, как та самая чашка. – Лучше бы ты о своём здоровье беспокоился, Шистад, с твоей-то любвеобильностью. Я хмыкнул. – Справка на холодильнике в голубой прозрачной папке. Я чист, можешь проверить. – С чего бы ты вдруг решил наведаться к врачу? – Тэа, конечно, поверила мне на слово, не решившись действительно заглянуть в папку. Хотя глаза всё же закатила. Это было хорошим знаком, потому что теперь она хотя бы меня не шугалась. Я бы ни за что не причинил ей боль. В каком бы состоянии ни находился. – Присунул одной девчонке без резинки, сама ведь знаешь, я серьёзно к таким вещам отношусь. Жизнь учит. Вранье, нихрена она ничему меня не учит. Я ведь зарекался даже не думать о Ларсен, как о потенциальной любовнице. И, в итоге, дрочил утром в душе, представляя её влажный рот. – И после этого ты ещё смеешь подкатывать ко мне, – Ларсен, как истинная хозяйка, немного придя в себя, начала убирать осколки, а потом, вооружившись кухонной тряпкой, убрала следы кофе с легко вытираемых панелей. – Вдруг, я когда-нибудь не устою, и подхвачу от тебя что-то? Я улыбнулся. Искренне. Так, как улыбаются счастливые люди. Потому что чувствовал, что она почти на меня не злится. Это казалось мне невозможным. Но Тэа всегда сглаживала углы. – Ты можешь не волноваться на этот счёт, малышка. Ты ведь запретила мне подходить к тебе ближе, чем на метр, чтобы мои похотливые ручонки ненароком не забрались к тебе в трусы. Неловко, – нараспев протянул я. Тэа ничего не ответила. Лишь молча доубиралась на кухне и легла на диван, включив детский канал на телевизоре. Мы никогда не доводили наши ссоры до конца, резко обрывая их и делая вид, что ничего не произошло. Наверное, это не правильно, потому что недосказанное копилось где-то на подкорках наших сознаний, а потом выливалось в новые конфликты, которых в последнее время становилось всё больше. Но сейчас я снова хотел всё замять, чтобы просто насладиться той обволакивающей тишиной, которая была внутри моей черепной коробки, когда я находился рядом с Ларсен. Я смотрел на её макушку, которая виднелась из-за спинки дивана, и думал, что, пожалуй, во многом был не прав. Ведь она, видя моё безрассудное блядство, никогда меня не осуждала. Разве мог я осуждать её? Хенрик, в целом, неплохой парень, он бы наверняка уединился с ней в комнате и ни за что бы не обидел. Я всё это прекрасно осознавал. Но под кожей бежали приятные мурашки от того, что Тэа провела эту ночь в моей постели, а не в руках Нильссона. – Шистад, иди ко мне, – голос Ларсен снова вызвал широкую улыбку. Я тоже скучал, Тэа. Ты даже не представляешь насколько. Совсем не по-дружески я устроился между её бёдер, пустив руки под её поясницу и положив голову на грудь. Она позволяла. Чувствуя её пальцы в своих волосах, я засыпал.

***

Тихие посиделки с бутылкой виски тет-а-тет на пару с Магнуссоном не являлись традицией. Просто иногда шумные вечеринки устраивать не хотелось, а вот забыться более чем. Для таких случаев у меня были Вильям и Тэа, но в последнее время я предпочитал не напиваться при Ларсен. С самоконтролем у меня были явные проблемы. Янтарная жидкость приятно пекла горло, а игнорировать прямой взгляд своего друга уже было практически невозможно. – Хватит, Магнуссон. Просто спроси прямо, хватит буравить меня взглядом, – я поджёг зажатую между губ сигарету и расслабленно откинулся на спинку кресла, глядя на друга в ответ, чуть прикрыв глаза. Я не курил на постоянной основе, но в сочетании с алкоголем сигареты доставляли мне практически такое же удовольствие, как холодные пальцы Ларсен на моей шее. Кажется, вытеснить девчонку из своей головы просто невозможно. – В твоей ванной на сушке висят женские трусики, Шистад. Ты завел себе постоянную пассию и не сказал мне? – Вильям прекрасно знал, чьё это бельё. И на разговор о моей подруге он выводил меня намеренно. – Ларсен всё время забывает забрать, – я максимально равнодушно пожал плечами, отведя взгляд. Этот чёртов Шерлок порядком меня раздражал своей любовью копаться в моих мыслях. – Будешь продолжать отрицать, что спишь с ней? Это уже не смешно. Я закатил глаза. Ну как доказать Магнуссону, что я, сука, правда, с ней не сплю? Разве что в одной кровати, да и то в последнее время нерегулярно: девчонка сбегает от меня вниз, на диван, под колючий плед. Возможно, сквозь сон я инстинктивно притягивал её к себе, но ничего криминального я же не мог совершить, верно? – Мы не трахаемся, Вильям. От слова «совсем». Никаких поцелуев или петтинга. Вообще, понимаешь? – скептический взгляд друга не изменился, и я просто устало покачал головой. – Мне, может, к гинекологу её сводить и тебе справку показать? – Брось, возможно, она и так спит с кем-то, даже если не с тобой. Так что вариант провальный, – Магнуссон осушил свой стакан и потянулся за новой порцией. А я выдыхал оседающий в лёгких дым и представлял, как Тэа спит с кем-то на стороне. – В любом случае, между вами есть что-то. Это глупо отрицать. – Давай ты поиграешь в дедушку-психолога с кем-то другим, хорошо? Вильям, конечно, не собирался меня слушать. – Сегодня Ларсен подошла к нашей компании и отвела Хенрика в сторону поговорить. Знаешь, что показалось мне странным? Она не спросила у меня, почему тебя нет в школе, и даже не искала тебя глазами. Зато Нильссона обнимала так крепко, словно чертовски перед ним провинилась. У меня сложилось впечатление, что эта кукла бы встала перед ним на колени и расстегнула бы его ширинку, чтобы загладить вину, если бы не была посредине шумного коридора, – его низкий голос обволакивал, мне не составило труда представить, что происходило перед глазами моего друга. Я глубоко дышал, пытаясь отогнать видения. Пытаясь убедить себя, что мне плевать. Тэа мне не принадлежала. И я не принадлежал ей. Ложь. Ложь, Шистад. – Мне не обязательно докладывать о каждом шаге моей подруги, она свободная девочка. Нихрена. Нихрена это не так. – И что? Спокойно позволишь ей строить отношения с Хенриком, продолжая по ней сохнуть? – Магнуссон пытался вывести меня на реакцию, но алкоголь слишком сильно меня расслабил, потому я вполне спокойно играл в равнодушного ублюдка. Но осознание того, что Вильям не успокоится, пока не выпотрошит из меня все мысли, заставило продолжить этот разговор. И плевать на то, что меня тошнило от тех эмоций, которые переполняли меня. – Я знаю, что ты хочешь от меня услышать. Знаю все вопросы, которые ты хочешь мне задать. Влюблён ли я в неё? Без понятия. Я не знаю, что именно большинство людей подразумевает под этим словом, если честно, и где вообще находятся границы, которые разделяют степени отношения друг к другу. Ну, знаешь, девчонки любят заниматься всей этой хернёй. «Первый мне был симпатичен, второй нравился, в третьего я была влюблена, а четвёртого любила», – изображать женский голос я умел вполне талантливо, потому с губ Вильяма сорвался смешок. – У меня всё различается немного проще. У тебя либо на неё стоит, либо нет. Вот если стоит, то можно покопаться чуть глубже, а там уже общие интересы, есть ли о чём вообще с ней поговорить, и хочется ли видеть её утром в своей постели. Сразу же отвечу на возникшие в твоей голове вопросы: да, на Ларсен у меня очень крепко стоит, да, общих интересов дохера и больше, поговорить с ней всегда есть о чём, а видеть её по утрам в своей постели я не просто хочу. Я нуждаюсь в этом, – я потушил бычок и вслед за Магнуссоном плеснул в свой стакан немного виски. – А теперь самый главный вопрос, верно? Будем ли мы вместе? Нет, не будем. Я был в том состоянии, когда растягивать удовольствие уже не хотелось. Я просто залпом осушил новую порцию алкоголя и чуть поморщился. Тошнота не отступала. Хотя, возможно, это просто был тугой ком в горле, который появлялся там каждый чёртов раз, когда я пытался анализировать наши отношения с Ларсен. – Но почему, чёрт возьми? Блин, у меня тоже репутация мальчика-проститутки, но я никогда не исключал того, что встречу девчонку, ради которой захочу измениться. – Проблема в том, что я эту девчонку уже встретил, но я настолько не уверен в себе, что никогда не позволю себе испортить ей жизнь. Только если мне окончательно не снесет крышу, – я прикурил новую сигарету: никотин позволял расслабиться, а дым помогал формулировать мысли. – Мы с тобой совершенно разные, Вильям. Ты, в общем-то, любитель стабильности. Когда твой отец купил тебе «Porshe», ты радовался, как ребёнок. Ты сдуваешь с неё пылинки, и не планируешь менять. Мой «Mersedes» стал раздражать меня уже на следующий месяц после того, как я получил права и начал гонять за рулём. Не потому, что он неисправно работает: ты сам знаешь, как немцы делают машины, и как приятны они в использовании. Вот только модель моей тачки уже не самая новая, да и приелась она как-то слишком быстро. Ты почти всю жизнь живешь в одной квартире, и тебя всё там устраивает. Я же уже не могу находиться в родном доме, мне иногда кажется, что даже стены там на меня давят, поэтому всё время срываюсь куда-то. Ты встретил Нуру, и теперь трахаешь кулак почти две недели, не позволяя левым девчонкам до себя дотрагиваться. Моя попытка построить отношения закончилась тем, что я изменил Ибен на третий, мать его, день нашего «всё хорошо». Я постоянно нахожусь в поиске и искренне боюсь того, что если сделаю Ларсен своей, то захочу чего-то нового. Вильям не перебивал меня, слушая внимательно. И я был ему благодарен за это. Наверное, мне нужно было кому-то это сказать. Сказать, что я, в общем-то, без ума от своей темноволосой подруги. Но страх предать её, кажется, сильнее моих чувств. – Так говоришь, словно Тэа не имеет собственного мнения. Возможно, человек, который пытается усидеть на всех стульях в комнате, ей нахрен не сдался. Это было не так. И мы оба это понимали. – Каждый раз, когда я до неё дотрагиваюсь, она дрожит. Каждый грёбанный раз. Я вижу гусиную кожу на её руках, слышу тихие вздохи. Она неосознанно тянется ко мне, всегда. Ларсен пытается меня отталкивать, когда чувствует, что снова на грани. А потом позволяет мне лежать между её раздвинутых ног, позволяет целовать её шею, переводит всё в шутку, а потом плачет, заперевшись в душевой, думая, что я не слышу, – желудок скрутило, и я вцепился в кожаные подлокотники. – Иногда я почти верю, что Тэа относится ко мне, как к другу. А потом ловлю на себе её взгляд, когда целую другую на вечеринке, и снова всё понимаю. Она влюблена в меня, но я позволяю ей думать, что она контролирует ситуацию. Ларсен ограничивает меня во многом, вероятно считая, что у неё безумно сильный характер. Но на деле, не так уж и активно я к ней лезу, лишь иногда, когда хочется её позлить, или желание уже просто невозможно сдерживать. Мне стоит прижать её однажды к стене, громко крикнуть прямо в её блядски привлекательный рот, что она моя, и что без неё мне хочется сдохнуть. И всё. Словно по щелчку пальцев, девчонка станет пластилином в моих руках. Я бросил взгляд на Магнуссона, и на секунду мне показалось, что он не дышал. Возможно, так и было на самом деле. Потому что я точно задыхался. – Шистад, ты не думал, что если тебя выворачивает настолько, то стоит попробовать? Закрыв глаза, я позволил себе представить Ларсен. По её нежному лицу текли слёзы, смешанные с тушью: она была сломанной куклой в моих дрожащих руках. – Нет. Если у меня есть хотя бы маленький шанс быть рядом, но даже не иметь возможности её разочаровать, я буду делать всё, чтобы в наших отношениях ничего не изменилось. Меня отпускает периодами, правда. Иногда я специально заставляю себя думать о том, что она совершенно обычная, так же спит с другими парнями на вечеринках, так же позволяет целовать себя ниже пупка, зарываясь в чужие волосы на затылке. Я всё ещё надеюсь, что меня отпустит, и однажды я проснусь, посмотрю на неё и пойму, что она действительно просто мой друг. Но пока меня держит на плаву лишь осознание того, что я всё делаю правильно. Тэа не будет счастлива со мной, потому я отойду в сторону. Раз она выбрала Хенрика, пусть так и будет, – мой голос дрогнул, что не укрылось от внимания моего друга. – Иногда я задаюсь вопросом. Мазохист ты, или мудак? – И то и другое, Магнуссон. И то и другое.

***

– В эти выходные вечеринка будет в моём доме, малышка, – я заметил Ларсен, сидящую на подоконнике в лестничном пролёте, и подошёл к ней. – Кстати, мои родители приедут на пару дней на этой неделе, возможно, соберемся все вместе, с твоими мамой и папой. А потом у моих новая экспедиция. – Было бы здорово. Я скучаю по нашим вечерам. Тэа широко улыбнулась и обняла меня за шею. С каким-то странным неудовольствием я заметил, что сегодня она была одета совсем иначе. В школе Ларсен практически всегда носила бесформенные свитера и толстовки, за которые я всё время её ругал, но сейчас на ней была тёмно-бордовая обтягивающая кофточка выше пупка и рукавами чуть ниже локтя. Благо, джинсовая юбка с бесчисленным количеством пуговиц закрывала этот самый пупок. Для кого ты так вырядилась, малышка? Уж не для Нильссона ли? Нет, я не собирался об этом думать. Я в очередной раз вспомнил, что не смею ни в чем её ограничивать, и ревновать тем более, потому без труда натянул на лицо самую широкую улыбку, на которую был способен. – Я пошёл на норвежский, увидимся вечером, хорошо? Девчонка немного замялась. – Я не смогу сегодня, Крис. Хенрик пригласил меня на свидание, – она невинно пожала плечами, а я молился, чтобы моя улыбка не превратилась в хищный оскал. – Окей, напиши вечером, понравилось тебе или нет, – что ж, вышло вполне натурально. Наклонившись к своей подруге, я коротко поцеловал её в губы. Я не собирался думать, чем руководствовался в данный момент. Это вышло непроизвольно. И это было прекрасно. Кажется, Тэа не разделяла мои мысли. – Не смей больше так делать, ясно? – Ларсен облизала нижнюю губу, видя, что я проследил взглядом это движение. – Почему? – невинным тоном спросил я, вскидывая брови. Мои руки находились в переднем кармане толстовки, это позволяло мне не задумываться, куда их деть от волнения. – Потому что я заебалась всем доказывать, что не сплю с тобой, а ты такими выходками только подтверждаешь эти нелепые слухи. – Не такие уж они и нелепые, – снова широкая улыбка. Снова не могу решить, что я сильнее хочу сделать: накричать на неё и запретить гулять с Нильссоном, или поцеловать снова. – Тебе напомнить, что в твоём шкафу висит чёрная толстовка, на которой красным шрифтом выделено моё имя? – Тебе напомнить, что кроме твоей там висит ещё парочка точно таких же, вот только твоё имя там напечатано просто белым? Её аргументы были детскими. – Я знаю, что ты не спала ни с кем из Пенетраторов, кроме меня, малышка, а толстовки эти стащила, потому что тебе нравится в них спать. И, конечно, мой ответ её раззадорил. – Я лишь подтвердила несуразность твоего аргумента. Сраная толстовка – не показатель. Этим никого не удивишь. Как и тем, что ты воспользовался пьяной первокурсницей год назад, – я хмурился. Из её уст воспоминание о нашем единственном сексе звучало омерзительно, а я вспоминал это с трепетом. – Крис, я знаю, что ты не особо уважительно относишься к окружающим тебя девчонкам, особенно к тем, что готовы выстроиться в очередь прямо сейчас, чтобы отсосать тебе в школьном туалете. А еще я знаю, что я одна из тех, кого ты действительно уважаешь, поэтому, будь добр, сделай так, чтобы вокруг меня не было нелепых слухов. Не порти своими выходками нашу дружбу. – С тобой иногда трудно дружить, знаешь? – я видел, как испуганно она смотрела на меня. Вероятно, Тэа была поражена моим внезапно-серьёзным тоном. Я срочно должен был перевести всё в шутку. – Ты вообще видела, как охуенно у тебя грудь выглядит в этой кофте? Уверена, что не хочешь дружить с привилегиями? Не знаю, что именно вызвало мой смех, выражение лица Ларсен или собственная жалкость, но когда я уходил от неё в сторону лестницы, я всё ещё громко смеялся. Вряд ли кто-то видел, как резко исчезла улыбка с моего лица, когда я увидел, что к моей девочке подошёл Хенрик. Давай, Шистад. Просто вдоволь наебись на стороне и оставь уже в покое этого ангела. Она отдавала тебе себя каждую минуту весь год. Ты должен дать ей что-то взамен.

***

Я широко улыбался, наблюдая за хлопочущими родителями. Они души друг в друге не чаяли, и я был рад, что отец всё же нашёл себе женщину после развода с моей матерью. Вот только дорогие шмотки из штатов, которые они привезли мне, чтобы поиграть в хороших родителей, не могли окупить того, что сейчас я чувствовал себя брошенным. Вильям уговорил Нуру на очередное тайное свидание. Родители были слишком заняты друг другом, чтобы заметить, что моя улыбка больше похожа на оскал безумца. А Тэа стонала под Хэнриком в его машине. Я никому не был нужен. Господи, огромное спасибо, что мне, сука, тоже нахуй никто не сдался. Пошли вы все к чёрту. Все до одного. Повернувшись к окну, я всмотрелся в своё отражение на фоне вечерних сумерек. Моя улыбка действительно была немного пугающей.