On the edge of something beautiful

***

Поведение Шистада в последнее время меня не настораживало. Скорее пугало. И я не знала, как именно объяснить то, что его возвращение в привычную оболочку действительно меня волновало. Я настолько привыкла к тому, что ежедневно вынуждена остужать пыл этого несносного мальчишки, что когда его интерес ко мне иссяк на корню, я впала в ступор. Каждый раз, когда я видела Кристофера, на его лице была такая широкая улыбка, что, казалось, его лицо просто треснет от напряжения. Он громко смеялся над шутками однокурсников, сидя в столовой, выкладывал в Инстаграм бесконечные пьяные фотографии с разными девчонками, не забывая подписывать их ужасно пошлыми фразочками, да и просто вёл себя так, словно он на днях внёс последний взнос ипотеки. Я не верила, что такие изменения в человеке могли произойти за несколько дней, потому что еще на прошлой неделе ко мне подходил Магнуссон, тряс за плечи и пытался выпытать, что такого происходит между мной и Шистадом, что на его вечно смеющемся лучшем друге теперь нет лица. Конечно, вразумительного ответа он от меня не получил. Потому что у меня его просто не было. И вот я, нежась в объятиях Нильссона, сижу на его коленях посреди школьного двора в компании Пенетраторов и не смею оторвать взгляда от Кристофера, который, находясь в паре метров от меня, рассказывает друзьям какую-то историю, театрально паясничая. В смысл слов я не вдавалась, погружённая в собственные мысли, но, судя по реакции ребят, было действительно смешно. Рука Хенрика опустилась мне на бедро, но я не возмущалась, чувствуя его дыхание на своей щеке. Шистад иногда смотрел на меня, ободряюще улыбаясь, а мне хотелось заскулить от досады. Наверное, где-то глубоко внутри я желала, чтобы он меня ревновал. Я бы поняла поведение Кристофера, если бы он начал меня игнорировать: делал бы вид, что ему абсолютно на меня плевать, стал бы блядовато себя вести, испытывая меня и всем видом пытаясь доказать, что мои отношения с Нильссоном вовсе его не волнуют. На, Ларсен, получи то, чего так страстно желала. Я больше к тебе не лезу, ты предоставлена сама себе. Сделаем вид, что мы друг друга не знаем, потому что называть дружбой наши отношения, ты и сама понимаешь, просто глупо. Но всё было не так, чёрт возьми. Просто Шистад в одночасье действительно стал вести себя, как, мать его, друг. Крис звонил вечерами, спрашивая, как проходят мои прогулки с Хенриком, выпытывал, что я к нему чувствую и давал советы, как себя лучше вести, и что надеть. Крис делал вместе со мной уроки, особенно английский, в котором я не была сильна, а Шистад, знающий его практически в совершенстве, помогал разобраться, объясняя материал не хуже нашего школьного преподавателя. Крис в течение всего рождественского ужина, который мы провели в четверг в доме Шистадов, ни разу не опустил свою руку ниже моей талии, если обнимал, хотя раньше нередко этим грешил. Крис сам постелил мне на диване, когда наши родители решили устроить продолжение вечеринки в нашем доме, и оставили нас одних. Даже откровенный флирт стал каким-то совсем уж невинным. Настолько, что у меня не было причин на него злиться. Конечно, сидя на коленях своего новоявленного молодого человека, вспоминать о влажной после душа коже Шистада совсем не правильно, но контролировать сцены, яркими вспышками возникающие в голове, я не могла. Просто наше совместное утро после ужина с родителями намертво въелось в память. – И часто ты подглядываешь за мной, когда я моюсь в душе? – я смотрела на его отражение в зеркале, перед которым стояла и чистила зубы. Он улыбался так широко, что было видно его дёсны. Он не подходил ближе. Держу пари, если бы его в какой-то момент не переклинило, то я бы уже была прижата к раковине, и яростно отбивалась от его «невинных» поцелуев в шею. Смущать меня – любимое занятие Криса. Во всяком случае, было любимым занятием. – Я не подглядывала, Шистад. Просто ты занял единственную ванную комнату на грёбанных полчаса, я не собираюсь из-за тебя опаздывать в школу, – нелепый аргумент для девчонки, которая с минуту назад любовалась его задницей сквозь запотевшее стекло душевой кабинки. – Я почти тебе верю, Тэа, – опёршись пятой точкой о стиральную машинку, он сложил руки на груди, а я следила за его взглядом. Который, чёрт возьми, ни разу не опустился ниже моего лица, хотя я была в обтягивающих лосинах и короткой футболке, едва прикрывающей грудь. – Я вижу, как ты пялишься. Я прополоскала рот и повернулась к нему лицом, пытаясь сделать своё выражение лица сердитым, а не растерянным. – Неправда. Тем более, ты уже в полотенце, – конечно, я не смотрела на его бёдра, обтянутые белым махровым полотенцем. Разве что одну маленькую секундочку, пока он не видел. – Хочешь, чтобы я его снял? Да, снова смущает, но эти невинные диалоги не идут ни в какое сравнение с тем, с чем боролась я раньше. Не то чтобы мне этого не хватало. Кому я вру, спрашивается? – Иди к чёрту, ясно? Из ванной я вышла очень быстро, давясь равнодушием Шистада, которое стояло комом в моей глотке. Я должна была радоваться тому, что он, наконец, послушал меня и перестал вести себя, как чёртов мудак, по отношению ко мне. Тогда почему так ломит кости? Я слышала, как кто-то зовёт меня по имени, но откликнулась лишь тогда, когда Хенрик чуть встряхнул меня в своих руках. – Хэй, малышка, тебя зовёт Шистад, – я отогнала от себя ненужные воспоминания перед тем, как поднять глаза на своего друга. Он насмешливо хмурил брови, продолжая растягивать губы в улыбке. Кристофер устало покачал головой, словно пытался достучаться до меня уже добрых полчаса, хотя я наверняка была уверена, что выпала из реальности лишь на минуту. – Я хотел сказать, что собрал твои шмотки, которые ты забыла у меня, и передал твоим родителям. Хотел застать тебя дома и поболтать, а ты была на свидании с этим засранцем, – я обратила внимание на то, что Хенрик беззлобно показал Крису всем известный жест, но не до конца поняла смысл слов Шистада. – Нильссон, приготовь как можно больше чемоданов: если она будет оставаться у тебя время от времени, то забытые ею вещи придётся отвозить Ларсен каждую неделю. Хенрик смеялся, уткнувшись губами мне в макушку. А до меня дошло, что Шистад методично вычёркивает меня из своей жизни. И заявляет об этом вот так. При всех. – Мне уже начинать ревновать? Какого хрена моя девчонка оставляет свои вещи у тебя дома? – заявляя свои права на меня, Нильссон крепче сжал меня в объятиях, но я никаким образом не реагировала на его собственнические проявления, потому что сейчас меня гораздо больше интересовал другой объект. Шистад положил руку на плечо рядом стоящей однокурсницы, которая тут же уткнулась носом в его шею. Я знала о ней лишь то, что её зовут Астрид. И ещё то, что они трахались несколько раз. – Брось, Хенрик. Твоя девчонка – моя подруга, и я не виноват в том, что ей нравится спать в моём доме под колючим пледом и раскидывать по комнатам свои побрякушки и одежду, – его беззаботный тон заставлял дрожать от злости. Я отвернулась от Криса, уткнувшись лбом в плечо Нильссона, чтобы спрятать взгляд. Все, кроме меня, кажется, были в приподнятом настроении, и мне не хотелось портить общую атмосферу своей кислой миной. – Тэа, всё в порядке? – тихий вопрос в самое ухо не вызывал мурашек: мне хотелось съежиться от отчаяния. И от осторожного движения ладони Нильссона по моей спине. Хенрик мог быть заботливым, но на это было так плевать. Я помотала головой, снова садясь прямо, замечая, что ребята постепенно расходятся: короткий перерыв подходил к концу. Бросив последний взгляд на Шистада, я вздрогнула. Ни намёка на прежнюю улыбку и дьявольские огоньки в глазах. Совершенно пустых, казалось бы, но наполненных всем и сразу. Даже самые искусные актёры иногда срываются и позволяют выплеснуть наружу то, что давит изнутри. Ты не исключение, Шистад, и я вижу, как дёргается твой кадык от одного вида меня в руках Хенрика. Хватит скрывать то, что из нас двоих уже можно выгребать мешками. Нет, не так. Продолжай врать, умоляю, потому что если ты сделаешь шаг навстречу, я уже не смогу оттолкнуть.

***

Я не знала, каким образом Хенрику удавалось это сделать, но я чувствовала его руки буквально везде, словно сейчас была прижата к кровати сразу несколькими любовниками. Моё тело отчаянно пыталось расслабиться в его руках, и на несколько минут мне всё же удалось забыться. Просто в какой-то момент я представила, что это язык Шистада медленно скользит по моей шее, что это его напряжённый пах прижимается к моей промежности: реакция моего тела не заставила себя долго ждать. Я чувствовала влагу между ног, я чувствовала пресловутых бабочек в своём животе. Я чувствовала. Я оживала, представляя Кристофера, прижимающего меня к себе. Потому что это казалось до боли правильным. Хенрик целовал мои губы, умело используя язык, сплетая его с моим. Его влажный поцелуй приносил удовольствие, но в памяти были свежи горячие выдохи Шистада прямо мне в рот, поэтому я просто не могла не сравнивать. Не могла не сравнивать, чёрт возьми, их двоих, потому что, я клянусь, движения бёдер Нильссона не вызывали во мне столько чувств, сколько могла вызвать рука Криса, спокойно лежащая на моём плече. Крепко зажмурившись, я всеми силами пыталась отогнать от себя образ Шистада. Правильные черты лица, волнующий румянец, который не сходил с его впалых щёк в холодные времена года, изогнутые брови, мальчишеская улыбка и проницательные глаза, которые язык не поворачивался назвать карими. Мне всегда казалось, что они цвета виски, полупрозрачные на солнце. И такие тёмные, когда он смотрел на меня. – Ты такая горячая, Ларсен, – я почувствовала осторожный укус на своей шее и вздрогнула. Хенрик, глаза у тебя слишком голубые, а волосы слишком светлые, ладно? А так дело не в тебе вовсе. Я схватила за запястья его руки, которые пытались расстегнуть пуговицу моих джинсов. Поймав на себе недоумённый взгляд, я расслабленно откинулась на подушку, глядя в глаза Хенрика. В моей голове было столько мыслей, что хотелось закричать. Заниматься самоанализом, когда лежишь в постели с горячим парнем, как минимум, странно, но я ничего не могла с собой поделать. Понять мотивы своих поступков казалось сейчас первостепенным делом. И мысль о том, что я отталкиваю Нильссона, потому что просто не хочу изменять Кристоферу, меня задевала. Я не хотела так думать, но моё влечение к Шистаду было сильнее меня. Чёрт бы побрал Криса вместе с его блядской дружбой. Как можно так врастать корнями в человека, зная, что у вас никогда не будет общего будущего? – Прости, Хенрик. Мне бы не хотелось торопить события, – он разочарованно застонал, но всё же слез с меня и лёг рядом. – Если ты планировал развести меня на секс и свинтить, то я в тебе разочарована. Я не смотрела в его сторону, но заметила краем глаза резкий поворот его головы. – Ты с ума сошла? – облокотившись на кровать, Нильссон навис надо мной, рассматривая моё лицо, словно пытаясь понять, шучу я или говорю серьёзно. – Ларсен, ты не из тех девушек, которых хочется трахнуть и забыть, – его губы всего на мгновение прикоснулись к моим, но в следующую секунду он снова смотрел на меня и лукаво улыбался. – Если честно, мне льстит тот факт, что ты предпочла меня Шистаду, который обхаживал тебя с прошлого года. Закрыв глаза, я пыталась унять гнев. Какого хрена сейчас говорить о том, о ком я всеми силами пытаюсь не думать? – Мы друзья, Хенрик, кроме шуток. С Кристофером серьёзных отношений не построишь: ты знаешь его не хуже меня. И лучше бы он не комментировал мои слова, потому что мне снова захотелось закутаться в одеяло, спрятавшись от всего мира, и выплакать всё дерьмо, которое гнетёт меня уже не один месяц. – Я думаю, ты не права. Понимаю, ты воспринимаешь его как друга, тем более, ориентируешься на его репутацию, но когда в прошлом году он стал общаться с тобой, я был уверен, что он нехуёво в тебя вляпался. Шистад сбегал с наших тусовок, чтобы делать с тобой уроки, всё время трепался о твоём теле, которое имел удовольствие рассмотреть, пока ты пьяная мылась в душе, и просто неадекватно себя вёл, когда ты находилась в радиусе нескольких метров от него, – я отвернулась от Нильссона, чувствуя, что глаза начинают слезиться. Я не позволяла себе заплакать, конечно. Хенрик приобнял меня за талию, утыкаясь носом в мою макушку. – Но, похоже, я ошибся. Если честно, я думал, что Крис мне втащит, если узнает, что я на тебя претендую. Но нет, мы буквально на днях разговаривали, и он лишь сказал мне, чтобы я тебя не обижал. Я не буду, слышишь, котёнок? Я кусала нижнюю губу, чтобы ненароком не всхлипнуть. Спасибо за благословение, чёртов Шистад.

***

Обещанная вечеринка в доме Кристофера была в самом разгаре, когда я увидела самого хозяина апартаментов в объятиях стройной первокурсницы. Совсем не той, с которой он уходил наверх час назад. Если честно, внутри ничего не ёкало от того, что Шистад, не изменяя себе, позволял всем подряд на него вешаться: за время нашего знакомства эта картина стала слишком уж привычной, чтобы я перемалывала свои внутренности, видя его с очередной девчонкой. Просто я всегда знала, что мне стоит лишь щёлкнуть пальцами, и он отвернётся от любой из них, чтобы просто посидеть со мной, потому что мне скучно. Но теперь я не была уверена в том, что Шистад сделает выбор в мою пользу. Хенрик уже не старался меня напоить, потому что всё пиво, что он пытался мне всучить, я предлагала мимо проходящим ребятам, и он счёл нерациональным раздавать купленный им алкоголь незнакомым людям. После прошлой пьянки пиво просто не лезло в горло, потому я довольствовалась своей колой со льдом и, в общем-то, была в хорошем настроении. Не имея возможности бороться со своими мазохистскими наклонностями, я снова попыталась найти глазами Шистада, но на прежнем месте его не было. Я бы подумала, что он ушёл наверх с той первокурсницей, чтобы провести второй раунд своих ночных скачек, но эта малышка стояла всё там же, недовольно дуя губы. Похоже, Крис решил дать отдохнуть своему «дружку». На своих вечеринках Шистад всегда был в центре внимания, но сейчас я не могла найти его в комнате полной пьяной молодёжи. Я осторожно сбросила с себя руку Хенрика, который, впрочем, не обратил на это внимания, продолжая болтать с ещё одним парнем из Пенетраторов, на коленях которого сидела моя подруга, Ибен. Заметив Магнуссона в компании моей недавней знакомой, Нуры, я не постеснялась подойти к ним, чтобы выпытать, где Крис. – Привет, Вильям, рада тебя видеть, – я крепко обняла парня, с которым, по правде, я никогда не общалась близко, но которого безмерно любила за то, что он вытягивал моего Шистада из бесконечных передряг. Давно ли он стал твоим, Ларсен? – Тэа, – он кивнул, даже не спрашивая, зачем именно я подошла. – Крис у себя в комнате, поднялся буквально пять минут назад, но я не думаю, что он там долго задержится. – Он с девушкой? – взволнованно спросила я. Он никогда не водил в свою комнату одноразовых кукол, предпочитая иметь их в гостевой спальне или в ванной комнате. Спать в комнате Шистада до недавнего времени было исключительно моей прерогативой. – Мне просто нужно с ним поговорить, но я не хочу отвлекать его. Я почувствовала на себе взгляд собеседницы Магнуссона и кивнула ей в знак приветствия. – Крис ушёл один. Отвлекать ребят больше не было смысла, потому я хлопнула Вильяма по плечу и засеменила наверх, в спальню Шистада. Она была не заперта, что подтверждало нахождение её хозяина внутри: Крис всегда закрывал её на ключ во время вечеринок, потому что не терпел чужих тел на своей кровати. Я увидела его силуэт на балконе, чувствуя, как бешено стучит внутри сердце. Последние пару дней после того, как он отнёс все мои вещи ко мне домой, мне было страшно оставаться с ним наедине. Я боялась, что он будет меня отталкивать. Перед моими глазами всё чаще стала появляться сцена, где он кричит о том, что устал от моих метаний, что его раздражает моё вранье и попытки создать идеальную дружбу, которой между нами даже не пахло. Я боялась его потерять, но мне казалось, что всё неумолимо движется к этому. Всё чаще пропадая с Хенриком, я намеренно не отвечала на его звонки. Всё чаще размениваясь на доступных девиц, он перестал заходить ко мне в гости. И как-то всё было до ужаса неправильно, но как исправлять всё это я не знала. Мне было тяжело, когда он втаптывал в грязь нашу дружбу своей любовью к поцелуям за ушком. Но тяжелее стало, когда эти самые поцелуи прекратились. Под кожей всё чаще рождалось сомнение: может ну их, эти предрассудки? Шистад ведь не чума, его не нужно остерегаться, как огня. С тобой он всегда нежен, Ларсен, он заботится о тебе, как о ребёнке, не скрывая при этом своего желания. Идеальный парень для такой посредственной тебя, но кто будет копаться? А потом я просто вспоминала сотни удовлетворённых мордашек, выходящих из его ванной, бесконечные ночи в слезах, потому что Шистад не брал трубки: когда твои руки заняты разбиванием лиц каких-то уродов, не очень-то удобно болтать по телефону. Он вытрепал мне столько нервов, но я по-прежнему не чаяла в нём души, словно могло быть иначе. Тэ-а. Кристофер изменит тебе, без сожалений, если заметит на горизонте юбку короче твоей на пару дюймов. Не потому, что не любит. А потому что он никогда не променяет свободу на золотую клетку, пусть даже в ней будешь ты, человек, которого он пустил в свою жизнь так глубоко. Поэтому он продолжает играть по твоим правилам и не пытается доказать тебе обратное. Шистад и сам знает, что в огромном списке его идеальности, красный крестик стоит только напротив пункта «серьёзные отношения». Прочистив горло, я всё же заставила себя выйти на балкон, задыхаясь от свежего январского воздуха. Балкон не был застеклён, потому я стянула с кровати плед, чтобы накинуть его на плечи: температура опустилась на пару градусов ниже нуля. Крис стоял в своей любимой чёрной толстовке, на которой алым шрифтом было выделено его имя на спине, и когда я подошла, я провела пальцем по этой надписи, игнорируя имена других. В том числе и Хенрика, о котором совершенно сейчас не думала. – Тебе не холодно? – я увидела, что он помотал головой в ответ, потому не стала допытываться. Шистад был напряжён, похоже, даже косяк, зажатый между его пальцами, не позволял ему расслабиться. – Почему ты не внизу? Я обняла его со спины, обвивая его талию руками и устраивая свою голову между его лопаток. Он, в свою очередь, тоже любил так делать, не меньше, чем я. – Просто решил подышать свежим воздухом. – Здорово. А дышишь этой гадостью, – я знала, что он редко позволяет себе курить что-то серьёзнее сигарет, но всё равно ругала его за это, словно считала своей первостепенной обязанностью заботу о нём. – Я скучаю. Он молчал больше двух минут. Если быть точнее, ровно сто двадцать четыре секунды. Да, я считала, слушая стук своего сердца, набатом звучавшего в голове. – Я тоже, – возможно, Крис надеялся, что я не услышу, потому он прошептал это совсем тихо. Но я услышала. И вздрогнула, словно он прокричал мне это прямо в ухо. Я отступила от него на шаг, прижимаясь к гладкой стене рядом с входом на балкон. Теперь стало легче дышать, потому мои губы снова растянулись в улыбке. – И почему я тебе не верю? – наигранно, в манере Шистада, протянула я. – Точно. Ты сегодня обжимался с девчонками и даже не удосужился подойти и поздороваться со мной. Парень повернулся ко мне через плечо, усмехнувшись. Его косяк был потушен. Он встал напротив меня, опёршись задницей о перила: между нами было чуть меньше метра, но это расстояние казалось мне бесконечно огромным. – Брось, Ларсен. Тебе не на что злиться, просто иногда я никак не могу справиться с тем, что я похотливый засранец, – его широкая улыбка по-прежнему казалась мне фальшивой, но я не смела выразить свои мысли вслух. Лишь скептически вскинула брови. – Мы все животные, с определёнными инстинктами, и любим секс: в этом нет ничего постыдного. Я фыркнула в ответ на его слова, сложив руки под грудью. К слову, взгляд Шистада к вырезу на моей майке так и не опустился, потому я плотнее закуталась в плед. – Даже не знаю, что тебе на это ответить. – Правду. Просто признай, что ты любишь секс не меньше меня, и пообещай, что больше не будешь приставать ко мне с нелепыми замечаниями, – его насмешливый взгляд не вызывал былого трепета. Между нами, кирпич за кирпичом, воздвигалась крепкая стена, которую мы сами поливали быстро застывающим цементом, пытаясь отдалиться друг от друга. Похоже, затем, чтобы поломать друг друга не до конца, потому что существующие надломы ещё можно было залечить. – Если бы тебя спросили, любишь ли ты японскую кухню, а ты бы за всю жизнь пробовал суши лишь однажды, и то не особо запомнил их вкус, что бы ты ответил? – я не знала, зачем использовала аллегории, разговаривая с этим мальчиком-катастрофой. Наверное, мне просто тяжело было сказать прямо о том, что я не трахалась ни с кем, кроме него. – Я бы ответил, что мне нужно попробовать их снова. – Ну, вот как только я попробую снова, я обязательно дам тебе ответ. Обещаю. Тишина, повисшая между нами, не была неловкой. Она была тяжёлой, давящей, выскребающей мои внутренности. Как и взгляд Шистада. – Ты сейчас пытаешься сказать, что ни с кем не спала, кроме меня, или мне показалось? – в голосе Криса не было насмешки. Он замер, сжав руки в кулаки, снова напрягая расслабившееся было тело. – Тебе не показалось. Я осознала, что Кристофер стоит непозволительно близко, когда плед был сдёрнут с моих плеч: на минусовую температуру было совершенно плевать, потому что внутри меня всё горело. Его руки дрожали, когда он провёл ими по моим плечам вверх. Шистад дышал через рот, глядя в мои глаза, словно всё еще пытаясь справиться с наваждением. Не выйдет, Кристофер. Я пыталась, клянусь. Его ладони сжали мои щёки, когда он прикоснулся к моим губам. Осторожно сначала, но темперамент Шистада просто не позволял ему медлить. Наверное, именно поэтому под его напором я приоткрыла рот в следующую секунду, впуская его влажный язык внутрь, наслаждаясь тем, как дрожат мои колени, как теплеет внизу живота. Как кружат мурашки по моей пояснице, лишь от соприкосновения наших языков. В какой-то момент ему начало сносить крышу, я чувствовала. Его тело вжимало меня в стену, а руки лихорадочно хватались за все обнаженные участки моего тела: особенно сладко он вылизывал мой рот, когда его чуть шершавая горячая ладонь покоилась на моём горле. Воздуха катастрофически не хватало, но рядом был Шистад, и мне было вполне достаточно возможности дышать им. Прикосновение его пальцев к моим бёдрам сорвало с моих губ первый стон: я была благодарна Кристоферу за то, что он переключился с моего рта на жаждущую поцелуев шею. Я дрожала так сильно, что мне хотелось плакать от собственной беспомощности в его руках. От того, как сильно мне это нравилось. Чувствуя зубы Шистада своей кожей, мне хотелось умолять его, чтобы он вгрызался в меня сильнее. Мои руки чуть онемели, не двигаясь никуда с плеч Криса, зато его успевали побывать везде. Он никогда не дотрагивался до меня с такой жадностью. Я никогда раньше не нуждалась так остро в этих касаниях. Когда он снова поцеловал мои губы, я уже не сдерживала себя, целуя его в ответ так же яростно, надеясь, что по его спине тоже бежит эта ледяная змейка отчаяния. Я стискивала в руках его запястья, чтобы он не смел убирать руки. Кристофер так лихорадочно целовал моё лицо, что я снова чувствовала застрявший в горле ком. Который чувствовала слишком часто в последнее время. Каждый раз рядом был Шистад, и это уже не было новостью. – Ларсен, слушай внимательно, – он всё же вырвал одну руку из моей хватки, опустив её на мою талию, чтобы всего на мгновение прижать меня ближе к себе. Другая его рука покоилась на моём горле, потому я не смела опустить взгляд, внимая каждому слову. – Сейчас ты спустишься вниз, соберёшь все свои вещи, попрощаешься с подружками и попросишь Хенрика проводить тебя до дома, ясно? Если ты будешь находиться рядом ещё мгновение, я трахну тебя прямо здесь. Трахну так, Ларсен, что ты не сможешь скрыть от Нильссона свои дрожащие колени и блядски зацелованный рот. Ты слышишь, Тэа? Беги. Я прошу тебя. И я бежала, потому что так сказал Кристофер. Я не стала просить Хенрика проводить меня, просто написала сообщение о том, что ушла домой, ссылаясь на головную боль. А потом со спокойной душой лежала на кафельном полу просторной душевой и… плакала, плакала, плакала.