On the edge of something beautiful

***

То, чему я действительно был рад, так это ослепляющему солнцу, которое выглянуло впервые в этом месяце. Это позволило нацепить солнцезащитные очки, которые вкупе с моей любимой кожаной курткой помогали мне поддерживать статус плохого парня. Впрочем, этот образ так глубоко въелся в меня, что поддержания вовсе не требовал. Но сегодня очки действительно стали необходимостью, потому что Тэа, сидящая на лавке в десяти метрах от меня и безмятежно болтающая о чём-то со светловолосой пассией Вильяма, сквозь тёмные стёкла не могла видеть мои глаза, а, значит, и то, что я смотрел на неё в упор. Шла третья неделя января, и, соответственно, вторая неделя учёбы после зимних каникул. Мои родители, которые не удосужились приехать к празднику, из-за чего наш совместный «рождественский» ужин с семьёй Ларсен был уже в начале января, уехали в очередную экспедицию с новой командой и снова оставили меня дома одного. Я не жаловался, если честно: в силу своего непостоянства я быстро от всего отвыкал, от родительского внимания в том числе, потому был даже рад тому, что снова обрел свободу, которую у меня отняли на пару дней. Впрочем, поиграть в хорошего сына не составило мне труда: моя улыбка всегда заставляла мачеху закрывать глаза на мои проступки, потому она искренне поверила, что найденная ею травка принадлежит вовсе не мне, а всё то женское бельё, что она соскребла с полок моих шкафов, оставила Ларсен. Я по настоянию мачехи отнёс всё своей любимой соседке, которой дома, как назло, не было. Хотя, возможно, это было и к лучшему: и половина всех этих трусиков не принадлежала моей подруге, за что я получил бы подзатыльник. В любом случае, жить без родителей я любил гораздо больше, ведь чем меньше контроля, тем больше простора для полёта моей фантазии, которая в этот раз надоумила меня организовать безумную вечеринку в моём доме. Которая, в свою очередь, лично для меня закончилась весьма отвратительно. В тот вечер у меня сводило челюсть, потому что широкая улыбка ни на минуту не сходила с моего лица. Я, казалось, намешал рекордное количество алкоголя в своём желудке, успел в полубессознательном состоянии перепихнуться с какой-то первокурсницей, которая даже не успела кончить до того момента, как я вытащил из неё практически опавший после оргазма член. А ещё я протрезвел буквально за час после того, как увидел Ларсен в объятиях Нильссона, потому точно нуждался в дозаправке. На такой случай у меня всегда была припасена та самая «мам-я-должен-вернуть-её-другу» травка, которую я привычным движением скрутил в косяк и поджёг, решив выкурить на балконе. А потом буквально за пару минут случился тотальный пиздец, который я, будучи в слишком расслабленном состоянии, проконтролировать не смог. Я бы списал поцелуй с Ларсен на побочный эффект от интеграции безмерного количества сортов алкоголя и лёгких наркотиков в моём организме, но тепло её кожи под моими пальцами было слишком реальным для того, чтобы считать это галлюцинациями. Теперь я не знал, что делать дальше, в каком направлении двигаться, как смотреть в глаза подруги и счастливо улыбаться. Я знал лишь то, что был обязан продолжать делать это, хотя бы потому, что впервые за долгое время у неё было всё в порядке в личной жизни. Не уверен, что отношения, в которых девушка, встречаясь с парнем, запускает руки в трусы по ночам, думая совсем о другом, можно отнести к понятию «порядок в личной жизни», но у Нильссона хотя бы был шанс сделать её счастливой, в отличие от меня. Хенрик, конечно, вовсе не относился к категории хороших парней: он любил девичьи тела, запрещённые препараты и выносить челюсти провинившимся ублюдкам, как и все мы, но у него пару раз были серьёзные отношения, и он не был замечен в изменах. Да и к Ларсен довольно давно проявлял интерес. В общем, все эти благородные мысли пришли ко мне утром. Ночью я думал лишь о том, что хочу вырвать руки Нильссона, а свою подругу втрахать в матрас собственной кровати, чтобы она захлёбывалась от всхлипов и стонов. Потому что Тэа принадлежала только мне одному, и то, что она не раздвинула ноги перед Хенриком, многое для меня значило. – Даже странно видеть тебя в гордом одиночестве, – рядом со мной на бетонную ограду школьного двора уселась Ибен, впрочем, не пододвигаясь слишком близко. Я повернул голову в её сторону из вежливости и кивнул в знак приветствия. – Обычно ты окружён своими дружками или бесконечной вереницей шлюшек. Меньше всего сейчас хотелось разговаривать именно с ней, но Ибен, кажется, не была знакома с понятиями «такт» и «эмпатия», потому даже не думала двигаться с места, считая, что я безумно хочу с ней поболтать. Если честно, мне вообще хотелось бы, чтобы она уехала из Осло куда-нибудь подальше: я бы больше никогда не видел этих разочарованных влюблённых взглядов в школьных коридорах. – Не стоит так говорить о моих кошечках, Ибен. Не забывай, не так давно ты была одной из них, – я подмигнул девчонке, запоздало вспомнив, что я в солнцезащитных очках, и, вероятно, моя наглость осталась незамеченной. – Можешь сколько угодно играть в равнодушного ублюдка, вот только в Ниссене статус твоей девушки хотя бы какое-то время принадлежал только мне: если честно, меня иногда распирает гордость, – она отвернулась от меня, улыбнувшись. Я с облегчением отметил, что, похоже, она приходила в норму после нашего расставания, а это значило, что мне будут делать мозги чуточку меньше. – Но, похоже, скоро я буду не единственной счастливицей, да? – Я без понятия, о чём ты, – лениво протянул я, проходясь взглядом по ногам Ларсен, которые были обтянуты чёрными капроновыми колготками. Сегодня Тэа надела высокие кеды и непозволительно короткие джинсовые шорты: её новый шлюший стиль вызывал во мне желание взять её за шкирку и отвести домой переодеваться. Ну и просто желание. Я запоздало осознал, что мы с Ибен оба смотрим на нашу подругу. – Ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что я не вижу, куда ты смотришь, – девчонка села ко мне вполоборота, и я незамедлительно опустил взгляд к её декольте. У Ибен была красивая полная грудь, которая вызывала во мне отдельное восхищение, когда мы встречались. В голове возникли воспоминания об её упругом загорелом теле, которое выгибалось под немыслимыми углами подо мной. – И куда же я смотрю, девочка? – на моих губах была безмятежная улыбка, которая была отточена мной за многие годы и доведена до совершенства. – Если ты хочешь сказать, что мне нельзя смотреть на твою грудь, то иди к чёрту, ясно? Нечего надевать откровенные майки, которые позволяют видеть кружево твоего бюстгальтера. Ибен запахнула свою наспех наброшенную куртку, тем самым сорвав усмешку с моих губ. – Тэа, кажется, была удостоена более откровенных взглядов, чем мои сиськи. Не так ли? Я не вздрогнул, но непроизвольно выпрямил спину, словно вздёрнутый подбородок и неестественно прямая осанка могли защитить меня от внешнего мира. – Вы, девчонки, так любите всё драматизировать, – уже не пытаясь натянуть на лицо улыбку, я не позволял себе смотреть на Ибен, которая явно собиралась уличить меня во лжи. – Надумать себе на пустом месте какой-то херни, а потом в неё верить и с пеной у рта доказывать всем свою правоту. Если что, это намёк на то, что мне абсолютно неинтересно, с чего ты вдруг решила, что я нацелен на Ларсен. Похоже, моё мнение её не сильно интересовало, потому моя собеседница ни с того ни с сего решила-таки поделиться со мной этой животрепещущей информацией. – Я иногда поражаюсь тому, как часто я закрывала глаза на многие вещи. Я не знаю, возможно, была ослеплена своей больной любовью к тебе, от которой, Шистад, избавиться чертовски трудно, слышишь? – Ибен повернула свою голову ко мне, пытаясь найти в моих глазах что-то, но, конечно, снова разочарованно отвела взгляд. Прости, малышка, во мне нет ни сострадания, ни сожаления, несмотря на то, что у меня определённо были к тебе чувства. Просто эти чувства были слишком поверхностными, граничащими с пресловутой похотью, которая поглотила нас обоих, которая, конечно, не могла удержать меня рядом с тобой. – Уже после того, как мы расстались, в моей памяти стали всплывать некоторые моменты, которые тогда не казались мне странными, – девушка перевела дыхание перед тем, как продолжить. – Мы могли провести с тобой крышесносную ночь, в течение которой ты всячески хвалил моё тело, кричал мне в ухо о том, какая я замечательная любовница, но когда утром в твой дом заваливалась Ларсен, чтобы позавтракать, ты не удостаивал меня даже взглядом. Тэа была единственным объектом твоего интереса: ты смотрел на неё, не отрываясь, скользя взглядом по всему, за что могли зацепиться твои глаза. Это до омерзения глупо, но я даже думать не смела о том, что эти твои взгляды могут что-то значить. Я даже в тайне надеялась, что ты сравниваешь её со мной, и была уверена, что она проигрывает мне по всем пунктам. Да, лицо у неё миловидное, но как по мне, нос слишком крупный, и волосы не такие блестящие. Да и тело далеко не идеальное, если сравнивать его с моим. Если говорить откровенно, тело Ибен мне нравилось: она была безупречной, без грамма лишнего жира, с ярко выраженной талией, упругой задницей и подтянутой грудью. Но хрупкие ключицы, тонкие запястья, родинки на лице, торчащие позвонки, округлые бёдра и мягкий животик привлекали меня гораздо больше. Настолько, что мне хотелось позорно дрожать и скулить, как щенку, когда маленькое, совершенно не модельного роста тело Ларсен прижималось ко мне в ночь с субботы на воскресенье. Сегодня был понедельник, и я не разговаривал с ней уже больше суток, испытывая просто животный страх перед нашим разговором, который, конечно, обязательно должен был состояться рано или поздно. – Не слишком аргументировано, Ибен, – моя рука скользнула от её колена вверх, чуть перемещаясь на внутреннюю часть бедра. Хорошо, что она была в джинсах, потому что я бы не постыдился прямо при всех залезть к ней под юбку, чтобы отвлечь. – Ничего удивительного в том, что я заглядывался на Ларсен нет: она одна из немногих красивых девчонок из моего окружения, с которыми я не сплю. Это заводит. Ибен нашла в себе смелость и остатки самоуважения, чтобы убрать мою руку со своего бедра, и даже попыталась сделать вид, что мой чувственный шёпот вовсе не вызвал в ней дрожи. – Шистад. Ты надышаться ею не можешь, это и слепой заметит. Не строй из себя мудака, – конечно, я снова отвернулся. Снова выпрямил спину. Снова вздёрнул подбородок. Снова захотел послать Ибен нахуй, потому что именно там ей и место. Пусть захватит свои до охерения правильные выводы с собой и оставит меня в покое. – Тэа тоже хороша, конечно. Она называет меня своей подругой, а потом безбожно врёт о том, что между вами ничего нет. – Она не врёт. Мы друзья. Хорошая попытка, Шистад. – Слушай, друзья, обычно, даже будучи очень пьяными, не вылизывают друг другу рты так страстно, как это умудрялись делать вы на твоей вечеринке. Боюсь даже представить, что сделал бы Хенрик, если бы узнал, – её уверенный взгляд вызывал раздражение. Было ясно, что придумывать нелепые отмазки не имеет смысла. – Ты всё ещё пытаешься за мной следить, малыш? – и только наигранное безразличие позволяло мне держать марку. Никакая хренова Ибен не должна знать, что я сейчас же готов сорваться с места, схватить Ларсен за руку и отвести за ближайший угол, чтобы долго, глубоко и влажно её… целовать. – Просто хотела с тобой переспать на той вечеринке, если честно. Типа прощального секса, который у нас так и не состоялся. – Скорее уж секс «жалей-теперь-что-проебал-такую-как-я», да? – Разве что совсем чуть-чуть, – я обратил внимание на то, что Тэа, так ни разу и не посмотревшая в мою сторону, вошла в здание школы вместе со своей недавней собеседницей. – Так вот. Захожу я в твою комнату и вижу, как ты вжимаешь Ларсен в стену, стоя на балконе. Я клянусь, Крис, я ни разу не слышала таких стонов от тебя, даже когда я позволяла кончать себе в рот. Её губы исказились в гнусной усмешке. Я знал, что она специально говорила о себе нелицеприятные вещи. Ибен хотела выставить себя шлюхой, чтобы я доказал ей обратное. Ибен не была шлюхой, но дала мне на первой же вечеринке. Просто передо мной сложно устоять. Говорить ей об этом я, конечно, не собирался: пусть сама анализирует собственное поведение. Возможно, когда-нибудь до неё дойдет, что не стоит сразу раздвигать ноги перед парнем, если планируешь серьёзные отношения с выходом в свадебное путешествие. Впрочем, единственная девчонка, с которой я вообще мог себе представить совместное будущее, тоже отдалась мне по пьяни в день знакомства. Разница была в том, что я для неё был всего лишь возможностью получить первый сексуальный опыт, не потенциальной жертвой насилия головного мозга. Всего лишь возможность получить первый опыт. Всего лишь сосед через дорогу. Всего лишь приятель, который помогает с английским. Всего лишь друг, который может сделать массаж ступней, если тебе вдруг стрельнуло пофорсить в туфлях. Всего лишь человек, который заставляет тебя изнывать от желания каждый раз, когда прикасается (ты всегда жёстко палишься, нетерпеливо ёрзая). Всего лишь Кристофер Шистад, который находится рядом с тобой сутками, без которого ты хер продержишься долго. Тэ-а, в наших с тобой отношениях столько интересных этапов. Почему мне кажется, что мы на финишной прямой? Какой следующий? Всего лишь мудак, который проебал тебя, потому что не уверен в том, что удержит член в штанах, если мимо пройдёт горячая девчонка? Очень похоже на правду. – Мы с ней просто перебрали, это вышло случайно. Даже не вижу смысла мусолить эту тему, – я обратил внимание на то, что Ибен чуть нахмурилась: похоже, мой ответ ей не слишком понравился. Девчонка, не отрываясь, смотрела на мой профиль, ожидая, что я повернусь к ней лицом. – Скажи, Крис. Вы когда-нибудь обсуждали с ней наши с тобой отношения? Что-то мне подсказывало, что это было очередной проверкой на прочность. Но я не нашёл ничего лучше, чем ответить правду. – Да. Когда ты узнала о поцелуе с Эвой, и мы расстались, Тэа пыталась убедить меня в том, что я козёл, и должен с тобой объясниться. – Один раз? – Кажется, да. Но я мог что-то забыть. Я не понимал, к чему ведёт Ибен, не понимал, к чему этот разговор о наших с ней отношениях, которые давно канули в лету, и восстановлению не подлежали. – Знаешь, Шистад. Пока мы встречались, мы с тобой ссорились херову тучу раз, и после каждой нашей ссоры меня успокаивала Тэа, которую я умоляла поговорить с тобой. Но, похоже, не так уж и сильно она хотела нас мирить, раз уж так и не выполнила ни одного обещания провести с тобой разбор полётов. Интересно, Ларсен таким образом берегла тебя для себя? Ибен, наверное, хотела гордо удалиться после удачно брошенной фразы, но моё имя – Кристофер Шистад, и последнее слово всегда за мной. – Надеюсь, у тебя хватит мозгов не трепать о том, что увидела в выходные, и не пытаться вообще каким-либо образом заводить разговоры на эту тему с Ларсен. Оба варианта ужасно огорчат мою подругу, а когда Тэа грустит, я делаю так, что грустят все вокруг неё, – девушка поджала губы и сухо кивнула: Ибен пыталась дерзить, но не была мазохисткой, потому из двух зол выбрала меньшее – молча со мной согласиться. – Вали на урок, дорогая, и запомни уже, пожалуйста, если бы между мной и Ларсен что-то было, то она не отходила бы от меня дальше, чем на пару метров. Я жуткий собственник, ты знаешь это по себе. Тэа встречается с Хенриком, я тоже не обделён женским вниманием, потому все твои выводы не стоят и выеденного яйца. – То, что ты трахаешь первую, кто в дверь позвонит, и боишься словосочетания «серьёзные отношения», ещё не значит того, что ты не влюблён в неё. Я старался не вести себя агрессивно с девушками. Черт, эти кошечки становятся гораздо более податливыми, если не гладить их против шёрстки. Но с контролем гнева у меня в последнее время были крупные проблемы, потому девчонка сейчас конкретно нарывалась. – Как же хорошо, что тебя это ебать вообще не должно, – я сложил руки на груди, стиснув зубы. – А ещё я, кажется, сказал тебе валить, Ибен. Не порти мне настроение. Держу пари, она хотела выкрикнуть что-то в ответ, но даже сквозь тёмные линзы моих очков могла видеть мою ярость. Сбежать, трусливо поджав хвост, – хороший выбор, Ибен. Я шумно выдохнул, всего на пару секунд закрыв глаза. Этого времени было достаточно, чтобы вновь найти в себе силы нацепить на лицо беззаботную улыбку.

***

Тэа поймала меня за локоть, когда я выходил из мужского туалета. Я был рад тому, что она сразу же потащила меня в учебное крыло: я не хотел, чтобы Ларсен увидела чертовски похожую на себя девчонку, которая выйдет из уборной минутой позже, как только подправит на губах помаду. Мне не особо нравилось трахаться в школе, потому что я всегда искренне любил растягивать удовольствие в постели, но сегодня я ничего не имел против хорошего отсоса в кабинке школьного туалета. Тем более, эта первокурсница, носившая ту же длину и тот же оттенок волос, что и Тэа, практически не поднимала глаз, когда заглатывала мой член, поэтому, глядя на тёмную макушку, я спокойно мог представлять ублажающую меня Ларсен. В целом, то, что мои яйца были совершенно пусты, играло мне на руку: я снял напряжение, уровень окситоцина в моём организме зашкаливал, и я даже не заглядывался на задницу своей подруги, пока она тащила меня по коридору в поисках пустого кабинета. Как по мне – идеальное время для разговора. – Избегать меня решил, очень по-взрослому, Крис, – буравя меня осуждающим взглядом, она уселась на подоконник в коридоре: звонок уже прозвенел, и все классы в этом крыле были заняты учащимися. Я подошёл ближе, лукаво глядя на неё: моё настроение действительно было приподнятым, чего нельзя было сказать о Ларсен, и, похоже, моя счастливая мордашка выводила её из себя. Тэа хмурилась, а я показывал ей свои дёсны. – Вообще-то я тебя не избегал, – я тихонько стукнул её по коленке тыльной стороной ладони и сел рядом, отодвинувшись на пару десятков сантиметров, чтобы наш разговор точно не имел никакого подтекста. – Я все выходные убирался в доме, правда, потом плюнул на всё и вызвал клининговую компанию, – откинувшись затылком на стекло, я чуть прикрыл глаза, рассматривая задумчивую Ларсен. Её губы были искусаны до кровоподтеков, хотя обычно она имела привычку их смазывать гигиенической помадой. – А сегодня во дворе ты и сама ко мне не подошла, хотя прекрасно видела, что я там сижу и пытаюсь отделаться от твоей настырной подружки. – Она ещё по совместительству твоя бывшая девушка, так что нет ничего удивительного, – Тэа стала нервно потирать запястья, и я понял, что она действительно волнуется сейчас. – Что от тебя хотела Ибен? Я не мог сосредоточиться несколько секунд, пытаясь понять, какого черта она так дрожит. Хотя, возможно, я просто преувеличивал, потому что на контрасте со мной кто угодно сейчас мог показаться немного дёрганным. – Ничего особенного. Просто решила поболтать и по воле случая упомянула, что видела нас с тобой на балконе в тот вечер, – я хмыкнул, словно всё произошедшее было чем-то до ужаса забавным, но вот Тэа моих мыслей не разделяла, продолжая хмуриться. – Не волнуйся, она не будет лезть к тебе с расспросами или распространять по школе нелепые слухи: поверь, воздействовать на девочек я умею превосходно, – я задорно подмигнул своей подруге, на что она лишь поджала губы. – Эй, перестань, – моя рука привычно зарылась в волосы на её затылке. Я прижал свой подбородок к её чистому лобику и прикрыл глаза, наслаждаясь близостью этой нежной девчонки. Пусть Тэа не обнимала меня в ответ, но и не отталкивала, а это уже было достижением: после того, что я вытворял с ней на балконе, меня в пору было послать далеко и надолго. – Ну, ты чего расклеилась? Хенрик ничего не узнает, если Ибен дорога её шкурка. Даже если нас видел кто-то ещё, я возьму вину на себя, окей? Скажу, что я, мудила эдакий, насильно прижимал тебя к стене и не давал возможности убежать. Почти так всё и было. Я снова широко улыбнулся, положив руки на щёчки моей подруги и заглянув ей в глаза. Моя улыбка быстро сошла на нет, потому что в её пронзительных карих глазах стояли слёзы. – Крис… – Какого хера ты плачешь, Ларсен? – и я точно ничерта сейчас не понимал, потому что мне казалось, что я всё делаю правильно. Тэа ведь этого и хотела, она сама просила меня, чтобы я не лез к ней, чтобы не портил нашу дружбу, и я, блять, всеми силами сейчас пытался замять то, что мы наворотили с ней на пару той ночью. Так в чём дело? – Я просто… – растерянный взгляд Ларсен вводил меня в ступор: она словно решалась, говорить вслух то, что думает, или нет. – Я просто боялась, что ты не будешь больше со мной общаться, после того, что произошло, боялась, что отвернёшься. Что, блять? – Ты это на ходу придумала, или просто издеваешься? – я боялся причинить ей боль, но всё сильнее сжимал в руках её лицо. – С какого хера я должен был прекратить с тобой общаться? Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю, Ларсен. То, что я засосал тебя по накурке, повод вымаливать у тебя прощения, а не кидать на произвол судьбы. Засосать по накурке. Именно так я назвал тот чувственный поцелуй с моей девочкой, который постоянно прокручивал в голове последние двое суток. Мне показалось, или из-за этих слов Ларсен дёрнулась в моих руках? – Кристофер, ты не должен извиняться, хорошо? – она зажмурилась и помотала головой, снова кусая губы. – Я сама виновата, я спровоцировала, я не хотела, правда, я… Она скулила, как побитая собака, а я ничем ей не мог помочь. Я даже не понимал, какого хрена Тэа так переживает из-за случившегося, ведь я всё повернул в наиболее выгодную для нас обоих сторону. Скажи мне, прошу, Тэа, объясни, что я снова сделал не так? В каком месте я выбрал не тот поворот, и теперь вынужден вытирать слёзы, заливающие твои раскрасневшиеся щёки? Скажи, Тэа, пожалуйста. Потому что меня выворачивает наизнанку, когда тебе хреново. Я прижал её к себе, позволяя выплакаться на моём плече, судорожно гладя её узкую спину и пытаясь унять собственную дрожь. Как она вообще могла подумать о том, что я могу от неё отказаться? – Ларсен, ты ни в чём не виновата. Я просто был немного не в адеквате, сам к тебе полез, наговорил всякого. Прости меня, хорошо? И за ту вечеринку, и за все мои выходки. Я понимаю, что друг из меня выходит хуёвый, но я постараюсь исправиться. Такого больше не повторится, и Нильссон ни о чём не узнает. Всё будет в порядке, слышишь? Тэа судорожно кивала, как китайский болванчик, не глядя мне в глаза. Я всё ещё ничего не понимал.

***

Как оказалось, всё те события, что дали мне эмоциональную встряску в последнее время, были просто цветочками. Цветочек № 1. Поцелуй с Ларсен, который уже неделю не давал мне покоя, отчего каждое утро я просыпался с ещё более каменным стояком, чем обычно, радуясь, что теперь Тэа, если оставалась у меня, спала внизу на диване. Цветочек № 2. Разговор с Ибен, который вынуждал меня теперь следить за школьными сплетнями, чтобы, сука, не приведи Господь, не пропустить слушок о нашем поцелуе с Ларсен, если моя бывшая, конечно, решится его пустить. Цветочек № 3. Заливающая своими слезами мою толстовку Тэа, которая, кажется, вообще ни разу не плакала при мне за всё время нашего знакомства. Я мог слышать её всхлипы из душевой, и однажды по телефону, когда пропал её кот, но никогда лично. Меня буквально всего скручивало от того, что я ничем ей не мог помочь. Но всё это было такой хернёй по сравнению с ягодками, что ждали меня впереди. Ларсен всю неделю проводила со мной практически столько же времени, как и раньше (пара дневных свиданий с Хенриком не в счёт). Мы ехали ко мне домой после школы, вместе готовили, смеялись, смотрели фильмы и делали уроки, а потом засыпали в разных кроватях, чтобы скорее проснуться утром и долго-долго друг друга обнимать. И всё казалось до ужаса правильным до тех пор, пока однажды она просто не вышла из школы после уроков, хотя я ждал её около своей машины уже полчаса. На мои звонки она не отвечала, а потом удачно проходившая мимо Ибен поведала мне, что на последних двух уроках её и вовсе не было. Хенрика Нильссона тоже не было на нашем общем норвежском, и я был почти уверен, что сейчас они проводили время вместе. Я даже позвонил своему однокурснику, чтобы просто убедиться, что с Ларсен всё в порядке. Но парень не взял трубку. Поехать к нему домой – опрометчивое решение. Дверь Хенрик открыл спустя минуту после моего звонка: он стоял без футболки и улыбался так ярко, что сегодняшний день уже не казался мне таким пасмурным. А потом я просто перевёл взгляд за его спину и увидел испуганные глаза Ларсен, которая смотрела на меня в упор. Её влажные после душа волосы оставляли мокрые пятна на мужской серой футболке – единственном элементе одежды, который сейчас был на ней. Я скользнул взглядом по её острым коленям и босым ступням, и усмехнулся. Я боялся, что она увидит в моих глазах разочарование, но, наверное, скрыть его я бы не смог при всём желании. Не объяснив причины своего визита, я быстро сбежал по ступеням с крыльца и добрёл до своей машины, зная, что приеду домой и напьюсь до беспамятства. Два и два сложить было не сложно. Сегодня в дырочке твоей девочки впервые побывал кто-то кроме тебя, Шистад. Здорово, правда?