Небо...

Надежда живет даже возле могил. © Иоганн Вольфганг Гете

— Деймон! — Елена со всех сил бежала к иллюзионисту, ведь уже по рассказам Асари можно было сделать не самые оптимистичные заключения. А то, что Угетсу не умел толком все рассказать, не прибавляло хорошего настроения ни на йоту. — Боже, прошу, Деймон, объясни толком, что произошло. Он же просто молчал, даже не повернувшись к блондинке, хотя та сначала того не заметила, ведь была слишком напугана. Но то, что Спейд молчал уже минуты две, вовсе вывело ее из себя. — Прошу, Деймон, — чуть не плача, что совсем не было на нее похоже, попросила его Елена. Он повернул к ней голову, и она вздохнула: он отреагировал. — Мне Асари такое рассказал, что я не могу поверить. Тсунаеши мертва, так ведь? Или что? Любимый, не молчи, умоляю. Он отвернул от нее голову и встал с дивана. Она резко двинулась к нему, обняв за спину, чтобы тот хоть немного успокоился. Она ведь не слепая, видела, как его руки дрожали. — Прости, Эле*, я потом тебе расскажу. Сейчас не время. Все потом, пожалуйста. Он убрал ее руки со своей груди, где они пересекались, и убрался прочь. Он знал, что поступает с ней по-свински, что она, может, даже после не будет с ней разговаривать, но… Если бы она только видела лицо Джотто, то у неё настроение было бы ещё хуже. А то, как он посмотрел на них, когда Кнакл вышел и сочувственно покачал головой, — только от этого все Хранителя, без исключения, уже потеряли надежду на все. — Скажи… — она потупила взгляд и сложила руки в замок. — Тсуна мертва? Он продолжил шаг и просто закрыл двери за ним. Отвечать на это не было смысла, ведь ответ был очевиден. Елена ахнула и медленно опустилась на пол, совсем забыв, что платье было новое, но… Какое к черту платье? Она всхлипнула, тут же закрывая лицо рукой, чтобы никто, в особенности Спейд, не услышал ее. *** Ламбо проснулся только через четыре часа и долго не мог понять, где находится. Вот он заплакал из-за того, что Тсуна упала в обморок… Что?! Бовино резко поднялся с кровати, но тут же лег обратно — все тело настолько затекло, что было сложно пошевелится. Но все же надо было найти хоть кого-то, кто сможет рассказать о здоровье сестрёнки. Когда он вышел из комнаты, увидел возле двери спящего Хаято, который был в сидячем положении. Сев напротив него в турецкой позе, брюнет ухмыльнулся. Делать пакость или нет? Однако он пригляделся и осознал, что лицо Урагана было слишком… усталым. Тени под глазами, наверное, из-за того, что он не спал, когда его взяли в заложники. «Ладно», — решил для себя Гроза и поднялся, надеясь найти хоть кого-то, ведь надо было узнать про самочувствие Савады. *** Елена, на пол пути к своей комнате, увидела маленькую копию Лампо, которая заглядывалась, в буквальном смысле, во все комнаты на своём пути. Аккуратно вытерев слезы со своих щек, блондинка с лёгкой полу улыбкой направилась прямиком к брюнету. Она уже поняла, что это был потомок Лампо — Ламбо, однако все равно до этого самого момента не верила, что у Лампо может кто-то быть, кто-то, кого он любит. Хотя это, скорее, только на одну ночь, так как это было более вероятно. — Ты ведь Ламбо, правильно? — с улыбкой спросила Елена, присев перед ним. Тот быстро кивнул и радостно — как бы она хотела иметь такое настроение — спросил у нее… — А где Тсуна-нии? … И она отдала себе отчёт, что не скажет ему, что ее уже нет. — Она сейчас спит, не надо ее трогать, — со всех, что у нее остались, она попыталась не заплакать снова при ребенке, ведь это выглядело бы очень и очень по-дурацки. — Ты ведь не хочешь, чтобы она потом плохо себя чувствовала? Бовино помотал головой в разные стороны, но все же расстроился: он не сможет сегодня проведать шатенку. — Не расстраивайся, тебе это ни к чему, — попыталась подбодрить его блондинка и — что удивительно — у нее получилось. «Мне бы иметь такое переменчивое настроение», — с завистью подумала та и повела Грозу Вонголы на кухню, так как он захотел кушать. *** — Так, что мы решили? Джи обвел всех взглядом, замечая, что здесь ещё появился Деймон. Джотто сказал, что не хочет в этом участвовать вообще, ни при каких обстоятельствах. И Арчери понимал, хоть это и было сложно. Ямамото с Мукуро были здесь и сидели напротив Асари и Кнакла, который уже сто раз убил себя за то, что не успел ничего сделать. Лампо лежал на диване, которое было около стола, и спал. — Я так понимаю, связаться вы не можете со своими знакомыми из будущего? — красноволосый напряжённо думал, что же делать дальше. Без Примо, что всегда указывал, что делать, было очень сложно. Особенно решать такого вида проблемы. Такеши покачал головой, и Арчери тяжело вздохнул, уже внутренне борясь с собой, чтобы не закурить. — Тогда я совсем не понимаю, что делать. — Похороним ее здесь, — неожиданно, даже для самого себя, вставил Рокудо. Ямамото посмотрел на него, но промолчал, так как, возможно, Мукуро был прав. Ее уже не вернуть назад, в будущее, так что остаётся лишь, чтобы она была здесь. Такеши и остальные согласились, хотя, на самом деле, это было сложнее всего выбрать. И почему она оставила нас именно сейчас? В тот момент, когда Хранители не понятно где. Кёя, Рехей — только их они ещё не нашли, но, черт, Ямамото решил, что их надо найти. — Сначала давайте найдем Кею и Рехея. — Это Солнце и… Облако? — быстро сообразил Кнакл, и Мукуро кивнул, обратившись к Такеши. — Сможешь найти хоть одного из них? Мечник даже через такое плохое настроение ухмыльнулся. — Не недооценивай Коджиро. Через полчаса уже пришел Джотто, однако он даже не удосужился ответить ни на один вопрос, лишь что-то отметил для себя и в тот час же вышел из кабинета. И тут почти все впали в осадок, ведь это уже было слишком, особенно для него. Хотя… … Может, Хранители Тсунаеши до сих пор не верят, что она умерла? И тогда они начали расходиться, понимая, что больше ничего не добьются. Все равно это было бы уже просто бессмысленно. Они это понимали, конечно, понимали, но… Это было очень сложно осознать. Когда они все разошлись, Джи тут же направился к Джотто, чтобы хоть как-то освежить его, однако все же думал, что это не поможет. Ведь влюбленность — очень сложная штука, так ведь, Джотто? *** Джотто, облокотившись на своё кресло, последний раз глянул на почти выпитый стакан виски, понимая, что он, наверное, выпьет ещё пару десятков таких стаканов. Примо никогда не думал, что может так сильно привязаться к человеку, с которым, хоть почти и не говорил, но ему можно было доверить все. И он очень жалел, что не смог сразу увидеть, что она была настолько серьезно ранена. Настолько, что умерла. Он перевел взгляд на свои пальцы. Как он может вообще жить, если нет Тсунаеши? Он, естественно, видел много смертей, которые были несправедливы и которые он совсем не хотел, одна Савада… Как он раньше не додумался, что она связана с мафией?! Хотя, на самом-то деле, он знал же, но ничего, вашу мать, не сказал. Дверь внезапно открылась и туда вошла, к удивлению Примо, Елена. Она вела за собой мальчика, Ламбо, который крепко держался за неё, будто она была спасением. С нечётким взглядом Джотто не сразу понял, что та быстро переменилась в лице и, отпустив руку Бовино, на что тот немного замялся, встала возле его стола, поставив руки между стаканом виски. Блондин же с затуманенным взглядом проследил за ней, почти не понимая, что вообще происходит. — Ты что-то хотела? — Да, хотела, Джотто, но… — резким движением взяв стакан с виски, она с всей силы бросила его на пол. Джотто никак не отреагировал, будто ничего и не произошло. — Что с тобой случилось? Прошло только меньше шести часов после ее смерти, ты с ней даже не общался толком, и все равно… Ты влюбился в нее, да? Он резко выдохнул, будто услышал истину человечества, и увидел сочувствующий взор Елены. — Я понимаю… — Нет! Ты не понимаешь меня и не понимала бы, ведь Деймон не умер, и все с ним хорошо! Ты не понимаешь меня! Блондинка вздрогнула, ведь если бы Деймон умер бы, то она бы не смогла уже жить. Но ведь… У Примо, к сожалению, была вовсе другая ситуация, которой сейчас девушке было не понять. — А Тсуны-нии б-больше н-нет? Голос, каким только что произнес Ламбо, был таким дрожащим и полным боли, что Елена сразу же пожалела, что привела его сюда, к Джотто. Она медленно повернулась к нему и увидела заплаканное лицо, будто он плакал очень и очень долго. Вот только голос его хоть и был дрожащим, но заплаканным не был совсем. Она подошла к нему, присела на колени напротив него и с самым сочувствующим лицо взяла его руки в свои, пытаясь хоть как-то так поддержать Бовино. — Ламбо, прости, пожалуйста, — она понимала, что он не поймет, за что та просит прощения и, наверняка, просто сейчас убежит от всех, спрятавшись в каком-то укромном месте, но… Это было бы неправильно. Елена, не смотря ни на что, очень любила детей, поэтому она и добавила. — Я знаю, что ты будешь винить нас всех, ведь это мы виноваты в этом происшествии, — тут она почувствовала прожигающий взгляд в спину, но проигнорировала его, ведь не хотела даже разговорившись с таким Примо. Ламбо покачал головой, не соглашаясь с мнением блондинки. — Нет, конечно, вы не виноват-ты, в-виноват-та т-тольк-ко Тсуна, ведь это она не с-сказала н-ничего вам о своем з-здоровье. Блондинка удивлённо вздернула бровь, не ожидавшая такого ответа. — Э-э, ты прав, да, но… И мы виноваты тоже, что не уследили за ней, — пытаясь не заплакать, ведь то, как брюнет смотрел на нее, было слишком для нее, она обняла ребенка. — Тсуна-нии всегда такой была, насколько я помню, — шмыгнув носом, заявил он, даже не задумавшись, — и поэтому она и такая неудачница. Девушка уже хотела воскликнуть что-то в протест, ибо это была вовсе не правда. Как такой человек может быть неудачницей? Который смог перетерпеть много времени своё ранение и, к тому же, очень сильно мог дать сдачи, если Савада, конечно, босс Вонголы. Но, естественно, Елена не сможет ничего ответить Ламбо, ведь тот и так считает Тсуну самым лучшим на земле человеком.