Однострочники

В конце концов, тебе всегда хотелось того, что тебе не принадлежит. Забавно, что ты понял, чего хочешь на самом деле, только когда Жерар знакомит тебя с ней. И ещё смешнее, что ты понимаешь, что никогда это не получишь, только когда она вдруг исчезает. Исчезнувшая. И одновременно присутствующая в каждом его вздохе, каждом взгляде, каждую бессонную ночь даже когда вы остаётесь наедине. Прямо Амели Шрёдингера. Ты был бы рад, если бы вы её никогда не нашли. Ты был бы счастлив, если бы вы нашли её труп. Ненависти ты к ней не испытывал, отнюдь. В чём-то она даже нравилась тебе, острая на язык и с милым личиком. Но при одном лишь взгляде на обручальное кольцо тебе хотелось сломать ей руку. Когда расследование заходит в тупик, истерзанного сомнениями и чувством вины Жерара отправляют в вынужденный отпуск. Все знают, что это не поможет. Тебе кажется, ты знаешь, что поможет. Вечером ты силком тащишь его в бар, потому что он идти не хочет — и под утро тащишь обратно, потому что он идти не может. Даже такого, разбитого, бормочущего что-то по-французски, еле стоящего на ногах — ты находишь невыносимо привлекательным. Чёрт. Ты с трудом отводишь взгляд от его губ, чтобы найти магнитный ключ от номера. Всё это время Жерар стоит, опираясь на стену, и лениво следит за твоими движениями. В номере, в котором временно поселился Лакруа (их с Амели квартира опечатана) темно и прохладно. Ты помогаешь ему дойти до кровати и он садится, и снова смотрит на тебя тем нечитаемым взглядом. Ты вдруг говоришь что-то про терпение и про то, что всё будет хорошо. Толкаешь целую успокаивающую речь. Про то, что Амели найдут живой и невредимой. И про то, что лучшие агенты работают над этим делом. — Ты меня напоил, чтобы в очередной раз заставить выслушивать всю эту чушь? — перебивает Жерар. — Нет, напоил я тебя вот для этого, — честно отвечаешь ты и наклоняешься к нему. Поцелуй выходит странным. Жерар слишком расслаблен, а ты слишком напряжён и удивлён его податливостью. Конечно, он не отвечает, но тебе хватает и того, что не отталкивает и не спешит бить тебе морду. Ты отстраняешься спустя полминуты, наблюдая, как он глотает ртом воздух. Молча помогаешь ему раздеться. Вкус виски с его губ всё ещё приятно горчит, когда ты разделываешься с пуговицами на рубашке. Стараешься не задерживать ни рук, ни взгляда на голом торсе. Когда дело доходит до его брюк, ты готов… готов, в общем. И тогда ты легко опрокидываешь его на кровать. И укрываешь одеялом. Жерар смотрит на тебя чуть растерянно. — Столько усилий ради всего лишь поцелуя? — говорит он с грустной, кривой улыбкой. Я бы и на большее пошел, чтобы получить от тебя меньшее, думаешь ты и гасишь свет.