Однострочники

— Во сне я был танком. И повторяешь: — Из правой руки я стрелял, как из автомата, а левая выглядела как человеческая. Только из металла. — У танков нет рук, — вяло отзывается Лусио со своей кровати. — А у меня были. Дзен наконец отрывается от мобильника и встревоженно глядит на тебя. — Танк, говоришь? Такого я ещё не слышал. Надо будет выведать у Гендзи рецептик травы, что он вчера мне подсунул. Ты закатываешь глаза, потому что дело совсем не в траве было. И ещё кто-то громко сопит за дверью уже минуты три, и она открывается. В коридоре возникает Ориса, мигом заслонив собой дверной проём. Ты отворачиваешься в ответ на её широкую улыбку, а твои соседи по блоку, наоборот, радостно приветствуют и чуть не кидаются ей на шею. Потому что обычно её приход означает жратву и что кто-то, наконец, приберёт весь хлам, что скапливается между её визитами. Ты в таких случаях напоминаешь себе, что рабство отменили в 1865 и пресекаешь все её попытки прикоснуться к твоим вещам. А ещё тебе просто неприятно её общество, как бывает неприятно общество прилипчивой мухи, коей она и является. Ни для кого не секрет, что Ориса на тебя запала. Пожалуй, стоит пояснить, почему этот факт не переводит ваши взаимоотношения в кроватно-горизонтальную плоскость. Во-первых, Ориса всегда казалась тебе туповатой и, как бы охрененно она не запекала курицу в сломанной общажной духовке, говорить вам было совершенно не о чем. Во-вторых, её внешность… Большие глаза — да, но при этом круглые, как у рыбы, и ресниц почти нет. Плоский нос на смуглом лице. Волосы были ничего, но впечатление портили огромные серьги, торчащие из-под локонов, как бивни у мамонта. А ещё она была огромной. Выше тебя, это уж точно, и, кажется, немного шире в плечах. Зато имелась огромная грудь и задница не была плоской, как у Циглер. Глядя на неё, понимаешь, что ей бы больше пошла набедренная повязка и лифчик из кокосов, чем обычная одежда. Вскоре ребята сваливают. Дзен — заговорщески подмигнув, а Лусио — потому что его выпихивает за собой чересчур довольный сосед. Когда вы остаётесь наедине, повисает неловкая тишина. — Мне тоже снится всякое, — вдруг говорит она. Ты с досадой вспоминаешь свой сон, в котором не мог говорить — только звуки издавал наподобие бип-буп. Сейчас тебе охренеть как хочется стать танком, лишь бы не участвовать в разговоре с Орисой. Она пиздец какая жалостливая, раз предпочитает зависать с таким мудаком, как ты, однажды сказал тебе Дзен, надкусывая очередной приготовленный ею бутерброд. Ты вздыхаешь и спрашиваешь: — И что же тебе снилось? — Во сне я была лошадью, — отвечает она и смущённо улыбается. Ты запоздало отмечаешь, что у неё, оказывается, ямочки на щеках.