Будни одинокого и незадачливого гея

      Пока я думал про Гошу и про то придёт ли он, то дважды врезался в незакрытую дверь комнаты, пролил чай и не вписался в тумбочку — второе и третье совместить. Я, конечно, знаю, что это не неудача, а простая невнимательность, но блин, скажите это ушибленному мизинцу. Свои страдания я решил перебить просмотром фильма. Сегодня в моём скромном кинотеатре отличная комедия с Джимом Керри в главной роли «Всегда говори: „Да“ ». Почему у меня чувство, что вселенная на что-то мне намекает. Хотя нет. Это просто стечение обстоятельств, мнительность, и наивная вера, что ей есть до меня дело.       Если говорить честно, то я выпал из действительности. Потому не удивительно, что от звонка в дверь дёрнулся так, будто в спину иголкой тыкнули. Слегка негодуя (ругая всё на чём свет стоит), направился в прихожую. А встретил я Гошу, вечно счастливого, по-моему. В руках он держал, барабанная дробь, ролики. Ни цветы, ни конфеты, ни бутылку, и ни гитару (кажется, перечитал романтики). Обувь на колёсиках. Я на неё пялился больше, чем на самого гостя.       — Ну что, идём кататься!       — Ты спятил?! — неимоверно травмоопасное развлечение в перспективе. Хм… Пожалуй, я пас.       — Не ссы. Я взял всё необходимое, — положив ролики, он снял рюкзак и стал доставать средства защиты: налокотники, наколенники и шлем. Как он только туда поместился? Чёрный блестящий с рыжим тигром на макушке.       — Вот его точно не надену! — указал я на подростковый атрибут.       — Отлично. Тогда быстрее справляйся со всем остальным, а ролики переобуешь на улице. У меня и пакет для твоих ботинок есть. Жду внизу. — парень развернулся и вприпрыжку сбежал с лестницы.       Не знаю, как так выходит, но каждый наш с ним разговор выходит довольно сумбурным и даже немного неадекватным что ли. Я не успеваю ему перечить. Хотя… у меня просто не получается. Воплощение солнца, искрящееся светлыми эмоциями и душевной добротой — вот как для меня выглядит Георг. И я всё ещё считаю, что эгоистично тратить его свет на мои потёмки. Но немного погреться можно, правда?       С ворчаниями старика и детским азартом надел части экипировки. Они были на липучках, а потому без проблем закрепились на домашних джинсах, и локтях. Обулся, взял в руки ролики, и пошёл на улицу. Куртку Гоши не брал, так как, думаю, ему не до того, а мне хватит и футболки — больше чем уверен, что будет жарко: буду сгорать от стыда и физических конвульсий.       Сижу я на лавочке, завязал шнурки, встаю, а в голове раздаётся «Poesie incendiarie — DeGreOuDeForce» — громогласно, эпично и мрачно — именно та атмосфера. Попытка сделать шаг, и меня начинает колыхать туда-сюда.       — Держись за меня, — очень вовремя подоспела моя новая опора.       — Ощущение будто у меня отказали ноги, и к ним приделали колёсики. Совсем меня не слушаются! — в подтверждение моих слов, ролики поехали назад, а корпус с центром тяжести стал заваливаться вперёд. Я буквально повис на Гоше. Тот держал меня чуть выше локтей, умудряясь спокойно сохранять равновесие.       — Осторожней. А ты довольно лёгкий. Немного удивлён, — поспешил он отметить, помогая мне встать ровно.       — Меня в детстве всегда задохликом называли. «Слабая ходячая груда костей» — а так отец говорил. Он всегда хотел мальчика, но первой родилась сестрёнка. Думал мною нарадуется, отыгравшись за годы плетения косичек, но, как назло, нескладный вышел. Тощим ходил, сколько бы не ел, и болел часто. Сплошное разочарование — папе было трудно,— всё это время я не отрывал взгляд от своих разъезжающихся ног, в попытках поймать равновесие. Даже не догадывался насколько мои слова задели Георгия, но если бы соизволил посмотреть на него, то не обнаружил бы привычных глаз, полных радостного энтузиазма. Наверняка, меня бы передёрнуло от льда, застывшего в них. Гоша крепче сжал мои плечи, опустив голову:       — Ты не прав… Ты не прав, слышишь! Это тебе было тяжело, но ты справился. Смог выстоять, измениться. Поверь же в свои силы! В себя… Эх. Хоть немного. Пообещай.       — Ладно, — это смущало. Мне надо откатиться от него. Уехать срочно! — Я поверю! — с этим кличем, освободился от его хватки и оттолкнулся. Покатился. Еду. Яма. Бл*ть. Падаю. Приземление на четвереньки. Даже нос себе не расквасил, что довольно удивительно! Только вот я о кисти напрочь забыл, а её такому напряжению подвергать нельзя. Стоит быть аккуратнее.       — Ты в порядке? Ай белив ай кен флай, немного не то, про что я говорил, хотя ты явно делаешь успехи, — вот Гоша снова прежний подкатил ко мне.       — Так просто не сдамся! — встав, начал маршрут перекатами от столба к лавке, дереву, забору, всему, за что можно ухватиться.       — Такими темпами я скоро за тобой не угонюсь, — подтрунивал зараза.       — Смеёшься значит, окей. Бублик! — громко позвал я.       На лице Гоши проскользнуло недоумение, которое быстро сменилось страхом от догадки. Он рванул к ближайшей возвышенности. На дерево взобраться в роликах оказалось проблематичным. Поддаваясь панике, он не сдавался. Я подъехал к нему со спины, желая просто опереться, но снова повисая.       — Расслабься, это шутка. Бублик — это попугай из первой квартиры. Как-то раз вылетел в подъезд, ловили всеми соседями. А он кричал: «дырку вам от бублика, а не бублик». Ох и забавная птица.       — Это! Это… Блин, это всё же смешно, но не делай так больше, пожалуйста.       — Хорошо.       — Петь, а ты ни разу не назвал меня по имени. Оно тебе не нравится?       — Конечно нет! Гоша, ты дурак? Оно куда лучшего моего.       — А может хочешь называть меня как-то поромантичнее?       Я всё ещё стоял, уткнувшись носом в его спину. Щёки безбожно краснели, а сердце стучало слишком громко и своевольно быстро. Вот же провокатор!       — Мне теперь тебя что «милым» или «зайкой» называть?        — В принципе, ты можешь называть меня как твоей душе угодно. Но «дорогой» было бы неплохо. Ой, — он получил удар под ребро. Нечего такое говорить. Надо признаться, если бы я его лицо видел, то знал, что Гоша смущен не меньше, и такой же красный. Полыхая румянцами, мы разъехались в разные стороны.       За время, проведённое на роликах, я набил ещё пару синяков, прокачался в езде, окончательно вымотался и вдоволь насмеялся. Устало усаживаясь на лавочку, вытянул гудящие ноги.       — Это было здорово. Чувствовал себя немного глупо, но рад, что бросил вызов этим непослушным колёсикам, — подкатил их ближе, чтобы снять и вернуть Гоше. Тот протянул мне мою обувь с улыбкой довольного кота.       — Отлично. Завтра тоже идём гулять. Есть у меня на примете одно место. Зайду за тобой в одиннадцать, — парень было стал отворачиваться.       — Постой, а эти штуки? — наклонившись вперёд, я стал расстёгивать наколенники. Георг неожиданно положил мне руку на голову и потрепал по волосам:       — Оставь пока себе. Как-нибудь ещё покатаемся. Пока. Он убрал руку, а я почувствовал себя котом, которому до безумия понравилась эта маленькая ласка. Хотелось подставлять голову под эту тёплую заботливую руку и даже замурчать от удовольствия. Я же уже говорил, что мы с котом Васькой похожи.       — До встречи! — парень на секунду остановился и, хоть я не видел его лица, думаю, улыбнулся.       — Ага.       Подниматься по лестнице в квартиру было немного сложно. Ноги, словно ватные, с трудом сгибались. Так, душ. И есть охота. Но сначала водные процедуры, а то весь вспотевший. Живот предательски заурчал. Но готовить так лень, а водичка бы меня взбодрила и придала бы сил. Вот блин дилемма! Решение я принял своеобразное: включил набираться ванну, и пошёл на кухню взять что-то перекусить. В горячей ароматной воде мышцы расслаблялись, а бутерброд быстро поглощался. Благодать… Только не хватало тут случайно заснуть. До утопления не дошло, но в ванной я бултыхался больше получаса.       А вот ночь прошла не так приятно. В этот раз пришла не бессонница, а кошмары.       Сначала мне приснился Гоша. Странным было то, что он играл с собакой, похожей на ту из сквера с фонтаном. Оторвавшись от забав с псом, парень посмотрел пристально и серьёзно на меня, а потом спросил:       — А ты? Ты можешь? Можешь ли побороть свой страх?       Всё померкло. Сплошная темнота вокруг меня стала наполняться шумом, гулом, тысячей звуков, что оглушали. Никто не услышит мой крик. Тяжело дышать. Не могу. Вздох. Ещё. Это просто сон, и тебе надо от него избавиться. Открой глаза!       Я открыл. Неужели мне это только показалось?! Почему всё ещё так темно и душно. С вскриком попытался сесть. Его я услышал, а приняв вертикальное положение, с лица сползло одеяло. Идиот. Не стоило так пугаться. Фух… Теперь снова уснуть будет сложно. Как опытный человек, к которому ночные кошмары зашли не впервые, пошёл на диван перед телевизором. Тихо включаем унылую программу, и готово. Кое-как я снова погрузился в дрёму, но в этот раз без сновидений. Стоит ли искать смысл в том, что я видел? Не думаю, мне и так ясно, что моё подсознание переживает сложные времена, открыв все шкафы и достав скелеты.       Всё же спать на диване — не самое удобное занятие. Мышцы шеи затекли и отзывались нудной болью. Хоть зарядку делать становись! Собственно, я устроил смачные потягушки, сопроводив их дооолгим зевком. Телик у меня умный, а потому сам выключился через пару часов бездействия. Но если кошмары будут частить, коммуналка сильно ударит по карману. Я и так, пока на больничном, повысил потребление благ человеческих.       Так, теперь самый важный приём пищи за день — завтрак. Запасом продуктов похвастаться не могу, а потому будем довольствоваться овсянкой. Но не подумайте! Да, для многих — это унылая серая каша, но в моём исполнении она превращается в кулинарный шедевр, по скромному собственному мнению. Вероятно, найдутся критики, вопящие «извращение!», когда увидят, как я варю овсяные хлопья на молоке, а потом добавляю мёд, изюм и курагу. Стоит ещё заметить, что там крайне уместен банан, однако сейчас лишь могу потормошить свои запасы сухофруктов. Также к этому блюду полагается зелёный чай с саусепом без сахара. Итог — сытое наслаждение…       А который час? Охтыжбл*! Половина одиннадцатого, надо быстро собираться.       Гоша пришёл без опозданий в обещанное время, а я едва успел.       — Пойдём?       — Ага.       Мы шли меньше часа в неизвестном мне направлении, куда вёл он. Болтали ни о чём, смеялись, но эти разговоры не оседали в памяти, оставляя там только общее хорошее впечатление. Также пришлось воспользоваться общественным транспортом, но благо дороги были свободными, как и места в этом автобусе. Во время поездки, я не отводил взгляд от окна, стараясь реже вдыхать запах разгорячённой от солнца обивки сидений. Сказать, чем же занимался Георг не могу, но он не должен брать мой игнор на свой счёт. Хотя ему-то это не известно. Я ужасен…       Мы вышли на остановке и прошли от неё к единственному двенадцатиэтажному зданию.       — Сегодня мы посетим смотровую площадку на крыше этого дома.       Видимо не настолько популярное место в обычное время, чтобы набралось хотя бы человек пять одновременно.       Лифт.       — А может лучше пешочком? — с довольно неуместной надеждой спросил я.       — На двенадцатый этаж? Ты смеёшься? У тебя, к тому же, наверняка ноги после вчерашнего болят.       Это правда. Крепатура хоть и не серьёзная, но есть — всё же я впервые катался на роликах.       — Не любитель я лифтов, — уже более вяло отвечал, прогнозируя поражение в данном вопросе.       — Расслабься, он не оборвётся, — Гоша зашёл в открывшиеся двери.       — Да я не совсем этого боюсь, — тихо прошептал себе под нос, топчась на входе, но всё же сделал шаг вперёд.       В металлической коробке нас было только двое. Двери закрылись. Ну что, поехали? …       Ээээ. А почему нет движения? Лампочка на потолке предательски погасла. Что?! Нет, нет, нет.       Непроизвольно я начинаю дышать чаще. И почему эти стены так близко? Почему всегда так душно в этих закрытых коробках? Успокойся, дыши. А меня уже конкретно трусит. Облокотился спиной на холодную поверхность, чтобы не упасть от небольшого головокружения.       — Эй, вы там? — глухой голос донёсся с обратной стороны лифта.       — Да! — громко ответил Гоша.       — Нам свет вырубили, потерпите там пять минут. Максимум через десять обещаю поедите.       — Хорошо.       Не хочу я никуда ехать! Просто выпустите меня! Хочу на улицу… Скорее из темноты и тесноты этого пространства на не спёртый воздух.       — Петя, ты где? — зрение почти привыкло к мраку, и Георг заметил меня. Думаю, глаза у меня выглядели безумными, но парня я просто не воспринимал.       — Дядя Коля, пожалуйста… — безумный шёпот дополнил картину, окончательно шокировав его.       — Эй, алё. Вернись на землю. Нечего так бояться, мы на первом этаже. — успехов не было. — Что же тебя так пугает?       Психопатологические репереживания*       Практически до совершеннолетия я был мелким. А до того, как начал заниматься спортом — вообще хлюпким. Думаю, многие слышали разные истории про задир. Дети часто бывают злыми, не сдерживая своих эмоций, и не думая о последствиях.       Мне 12 лет       — Эй ты, чмо ходячее! Тут мне Лёля сказала, что ты её гулять звал. Совсем оборзел?! Ты ей даже не нравишься. Она сама тебя чмом называла. Хаха! Чмо!       — Чмо! — подхватила целая шайка подростков.       — А вы дубины, только это слово и знаете?!       — Щас получишь!       Бегал я тогда плохо, а потому меня быстро поймали.       — Смотрите, там дядя Коля приехал на обед. Давайте его к нему в багажник засунем!       — Да! Ой, когда «фашист» узнает, от Пети и мокрого места не останется. Ха-ха! Только быстро и тихо, и сразу сматываемся, а то влетит не хуже.       — Пустите меня!       — Ты громче кричи, чтоб дядя Коля тебя услышал. Он не только тебя поколотит, но и родителям нажалуется.       Я замолк. Они мигом запихнули меня в багажник. Мне было страшно. Представляя лицо, скривившееся в гневе, и крики «мелкие фашисты проклятые!», когда откроется крышка багажника, я перестал дышать. Потом же, помимо стука собственного сердца, услышал хлопок двери машины, звук двигателя. Автомобиль завибрировал, и включилась магнитола. Пугающе громко.       Сознание кольнуло.       — Эй! Дядя Коля, я тут! Выпустите! Эй! Помогите! — я кричал и плакал. Меня не слышали. Темно, тесно и душно. Воняет железом, резиной и каким-то маслом. Видно раньше тут валялось запасное колесо, а теперь я. Пожалуйста… дядя Коля, откройте… я тут… умру? Задохнусь и всё. Потеряю сознание, и уже больше никто меня не услышит. Горло болит. Я же кричу, а эффекта никакого. Может уже голос потерял, и крик мне только мерещится?       Слышатся другие машины. Все сигналят. Как шумно. Мой вопль не прорвёт эту жуткую пелену прочих звуков. Скрип тормозов и гудки — злые, раздражённые. Есть ли им дело до мальчика, запертого в багажнике? Я один. Сам в этой коробке…       — Я здесь. Всё в порядке. Тише… — успокаивающий шёпот наконец пробился сквозь страшные воспоминания. Мы сидели на полу. Гоша обнимал меня, убаюкивающее гладя по спине. Приятно и уютно.       — Ты бы ещё меня на руки взял покачать, — съязвить проще всего.       — Если надо, то я могу. Ты же лёгкий. Но мне показалось, что этого достаточно, — Георг продолжал также сидеть и шептать.       — Спасибо… — слишком тихо я смог выдавить из себя благодарность, но он услышал, кивнул и мягко спросил: — Что это было?       — Прошлое вспомнилось. Когда мне было 12, мальчишки со двора заперли меня в багажнике автомобиля дяди Коли. Прокатался там больше 4-х часов. Ты не подумай, я кричал, но мы стояли в пробке, с орущим шансоном. Так что вытащил он меня, уже приехав домой. Голос я тогда сорвал так что следующий день говорить не мог. Как-то умудрился сохранить это в тайне от родителей. Коля согласился молчать, даже не став меня ругать.       — Твои предки настолько невнимательны?       — Я бы предпочёл считать себя настолько умным, хитрым и находчивым. Достаточно было придумать игру с ребятами «кто громче кричит» в качестве оправдания.       Загорелся свет.       — Стоит ли ехать? — спросил Гоша.       — Да. Не зря же я тут сидел. Но чур вниз пойдём пешком!       — Всё понял, — парень встал и повторно нажал кнопку верхнего этажа, после чего помог мне подняться и отряхнуться.       Выход на крышу освежил сильным, но не холодным ветром, и ударил по глазам ярким солнцем. В ближайшем радиусе не было построек выше этой, а по всюду раскидывались желтеющие верхушки деревьев. Панорама завораживала такой простой красотой. Кроме ветра не слышно было никакого шума. После такой поездки это лучшее, что может быть. Гоша подошёл к краю, указывая рукой то туда, то сюда, стал вести рассказ. А я в наглую, не смотря, а только слушая чарующий голос, улёгся на спину.       —… там, где много ещё зелёных деревьев — это парк. Он очень старый. Я бы даже сказал загадочный. В тех краях можно заблудиться, увлёкшись магией игры света сквозь кроны. А построек тут высоких мало, потому что недалеко есть частный аэропорт. Шумит периодически, потому жильё не популярно… А что ты вообще делаешь? — слегка недовольно спросил парень, подняв вопросительно бровь. Не перебил ли я ему часом весь энтузиазм.       — Принимаю солнечные ванны под увлекательную лекцию. Отлично расслабляет, — я жмурил глаза от ярких лучей, что не давали мне хорошо рассмотреть лицо Гоши. Ну и ладно. Просто их закрою. Я услышал безысходный вздох, шаги, и почувствовал тень. Как оказалось, он склонился надо мной, загораживая свет. Теперь его рассмотреть было проще простого. Красивый, как всегда, и яркий, с ореолом солнца за собой.       — И что ты понял из моего рассказа?       — Что тут потрясающе, второе — ты наверняка потащишь меня в тот лес-парк, и ещё, что ты крайне осведомлён. Готовился?       Парень смущено отвёл глаза. — Не то чтобы…       Впервые я испытывал подобные чувства. Мне захотелось просто его поцеловать. Чего это я?! Воу! Полегче!       Наши взгляды снова встретились. Его зрачки завораживающе расширились. Щёки вспыхнули румянцем и, моргнув, он выпрямился: — Да, — прокашлялся, — мы туда обязательно сходим.       — Спасибо… — я снова закрыл глаза.       Неужели я почти готов?