Эпилог
26 июня 2020 г., 17:35
С зимним обледеневшим шоссе его детка справляется идеально. Несмотря на то, что за рулём Луи. Гарри устал от бесконечных заснеженных полей, пролетающих за окном, поэтому не отрывает взгляда от лица своего парня уже какое-то количество минут. Он знает, что Луи заметил этот взгляд. Тот его напрягает. Но отворачиваться Гарри не собирается.
Длинные тонкие пальцы вокруг руля растеряли часть своего бронзового загара, но кожа Гарри всё равно остаётся светлее. И всегда будет. Это красиво, когда они с Луи сплетаются в тесное объятие, но сейчас раздражает.
Сейчас его раздражает всё: от едва заметного шума двигателя автомобиля до факта, что за рулём Луи.
— Ты можешь перестать пялиться?
Ни в голосе, ни в глазах за прозрачными стёклами очков ни одного проблеска раздражения. Гарри безразлично пожимает плечами и отворачивается к окну. Он не хочет разговаривать, потому что это бесполезно. Это вновь приведёт их к ссоре. Ссориться с Луи он ненавидит.
Лу спит на заднем сиденье. Тихо, беззвучно. Только короткая белая шерсть на спине вздымается в такт глубокому дыханию. Гарри бросает на неё короткие взгляды, боясь задерживать их долго, иначе его чувства, с таким трудом успокоенные, могут вновь взбунтоваться.
Тоска не отступила, сколько бы прагматичный Луи не выдумывал рациональные объяснения. Она всё равно грызёт края души, словно моль — старую варежку. Вид Лу усиливает это постоянно тревожащее беспокойство, от которого трудно дышать.
Но когда её не будет рядом, Гарри знает, выстроенную плотину прорвёт. Несмотря на стыд, он зальёт Луи слезами. Будет плакать и ненавидеть себя и свою слабость. Лу значит для него слишком много, он вряд ли переживёт это расставание.
— Хватит, — ладонь Луи ложится на его руку. Тёплые пальцы привычно сплетаются с его пальцами, словно они родились для того, чтобы касаться друг друга. — Ты изводишь себя напрасно. Мы не можем взять Лу с собой в студенческий городок.
— Она не привыкла быть без меня, —в сотый раз говорит Гарри. Он знает, что Луи ответит, знает каким будет собственный аргумент. Этот спор проигрывался ими так много раз, что теперь набил оскомину и растерял весь свой смысл.
— Она привыкнет к твоей семье точно так же, как привыкла к тебе.
Гарри хочет возразить, но боится выглядеть в глазах своего парня ещё инфантильнее. Он только поджимает губы. За окном ровное белое полотно на полях сменяется первыми разрывами двухэтажных домиков и убранных от снега участков. Какое-то время он смотрит на них невидящим взглядом.
— Почему я не могу оставить её Брайс? Они с Найлом купили квартиру. Никто не запретит им приютить собаку.
Луи притормаживает на повороте, после которого начинается прямая полоса ухоженной дороги до герцогского замка. Пока самого дома не видно над раскидистыми и вечно зелёными елями, но уже скоро их взору откроется серое здание со множеством декоративных башенок и витражных окон. Гарри никогда не любил бывать в гостях у отчима, но после примирения с мамой дорога сюда стала спокойнее. Он уже не волнуется о том, что гостит у герцога и его супруги.
— Гарри, — без раздражения, с мягкостью, какой уговаривают упрямого малыша, настаивает на своём Луи. — Брайс беременна. Через некоторое время у неё родится малыш и ей станет вовсе не до собаки. Поверь мне.
Он и сам понимает всё вышесказанное, но чувства бунтуют и их никак не угомонить. Даже прикосновения Луи не могут унять дёрганный стук сердца и дискомфорт, который приносит ожидание скорого расставания.
— Ну а дедушкина ферма? Мы могли бы оставить Лу с Зейном и Перри. У них конечно родился ребёнок, но мне кажется они бы справились, — Гарри настаивает с отчаянием, которое всё нарастает по мере того, как расступаются ели. — К тому же это её дом. Она там росла.
— Гарри! Она собака! — Луи останавливает машину у самых ступеней к дверям дома, чтобы по улице им пришлось пройти как можно меньше. Он солнечный мальчик и не любит зиму. — Здесь вовсе не плохо. Огромное пространство и множество людей, которые готовы о ней позаботиться должным образом.
Мороз щиплет щёки и щёлкает по носу холодом. Луи открывает дверь и зовёт пса наружу. Лу выскакивает в снег, будто это лучшее, что она видела в жизни. Высокая дверь герцогского дома открывается, и наружу с разномастным лаем выскакивает свора собак.
Сначала Гарри пугается за свою любимицу, но быстро теряет её в пёстром клубке лап и хвостов. Они все уносятся прочь по засыпанному снегом двору, и хозяин оказывается больше не нужен.
— Мистер Стайлс, добро пожаловать, — чопорно приветствует слуга.
Гарри старается вежливо улыбаться, но ему и в лучшие времена претили все эти церемонии, а сейчас, когда сердце не на месте, он не в силах их терпеть. Луи переступает с ноги на ногу, всем своим замёрзшим видом умоляя поторопиться. Последний взгляд на свору играющих в снегу собак, и Гарри проходит в дом, оставляя Лу во дворе.
В камине большой гостиной, куда их приводит слуга, ажурная железная подставка для дров горячо шипит, выражая удовольствие. У Луи красные щёки, а стёкла очков запотели. Этот миг мог бы быть уютным, и даже счастливым, но Гарри расстроен.
Они остаются наедине, ожидая герцогиню, и Луи подходит ближе. От него пахнет книгами, но ещё чем-то новым. Гарри подозревает, что от Луи пахнет им самим. Тот же шампунь, тот же ополаскиватель для белья, общие вещи, постоянно на двоих.
— Послушай, Облачко, — Луи выглядит так, словно огорчён тем, что собирается произнести. — Я хотел сделать тебе сюрприз в первые же выходные, когда ты затоскуешь, но вижу твою печаль сейчас. Поэтому открываю карты.
Его тонкие пальцы, словно пальцы фокусника, умеют творить волшебство. И сейчас он пользуется этим: касается волос Гарри, его подбородка, шеи. Кожа в ответ покрывается мурашками удовольствия.
— Лу не может остаться на ферме у Зейна, потому что дорога туда занимает много часов. Это место гораздо ближе к Университету.
— Какая разница?! — Гарри не отталкивает своего парня, но отворачивает подбородок в сторону и не смотрит в глаза за блестящими стёклами очков. Он знает, как легко им сдаваться. — Ты всё равно будешь работать, и у нас не будет возможности приезжать.
По матовому покрытию стен, по пляшущим языкам пламени в камине, по узорчатым от мороза окнам взгляд Гарри бродит, что-то ищет, лишь бы не возвращаться в ловушку глаз Луи. Но тот настойчив. Он берёт за плечи и почти силой заставляет смотреть на себя.
— У меня есть гордость, Гарри, — снова говорит Луи те же слова, которые повторял на протяжении трёх последних месяцев. — Я не буду жить за твой счёт.
— Боже…, — стонет Гарри и пытается вырваться. Для него эти разговоры не значат так много, как для Луи. Он смотрит на вещи, деньги в основном, гораздо проще, и оттого ему сложнее принять позицию своего парня.
— Да подожди ты! — Луи толкает его к стене, до боли сжимает запястья пальцами. — Я пытаюсь сказать, что несмотря на то, что у меня есть гордость и принципы, я готов отказаться от их части. Ради тебя.
Злость отступает также быстро как нахлынула. Гарри непонимающе моргает и перестаёт отбиваться. Пальцы его парня тут же перемещаются в его ладони, и тот позволяет их сжать. Гарри держит руки Луи в своих и не верит.
— Ты хочешь сказать, что мы…
Он не может этого произнести, потому что не верит до конца. Последние пару месяцев он только и делал, что готовился к долгому расставанию с Лу. Учёба в Университете не оставляет много времени. Если Луи будет работать, его будет ещё меньше. Частые поездки домой окажутся просто невозможны.
— Я позволю тебе платить за квартиру, — соглашается Луи на факт, которому всегда отказывал. — И тогда на жизнь должно хватить стипендии.
— С тобой я готов жить и в общаге! — восклицает Гарри, и прежде чем Луи может оспорить это утверждение, впивается в него губами. Самый действенный способ победить Луи в споре.
— Я так не думаю, мой дорогой, — в мамином голосе искр больше, чем в пламени камина. Она откровенно насмехается над Гарри, но уже без злобы или раздражения, как могло бы быть пару лет назад. — Ты даже близко не представляешь себе, что такое бесплатное общежитие для студентов.
Ему приходится прекратить поцелуй, потому что в гостиной появляются герцог и его супруга с маленькой дочерью на руках. Гарри мгновенно оказывается подле матери, чтобы забрать сестру. Ему удалось её увидеть всего пару раз с момента рождения, и она так невероятно быстро растёт. Он боится пропустить хотя бы один момент из её взросления.
— Я видел среди своих собак прекрасную белоснежную хаски. Она точно не моя, — смеётся отчим Гарри. — Но я не прочь её присвоить.
— Она моя, — произносит Гарри, полностью поглощённый сестрой на своих руках. Он говорит это без агрессии, не огрызаясь, но Луи всё равно спешит сгладить короткие, почти резкие слова.
— Мы благодарны, сэр! Но боюсь через четыре года мы её заберём, даже если вы полюбите её всем сердцем.
Часть Гарри хочет быть благодарной своему парню за поддержку, но другая продолжает сердиться, словно это вина только Луи в том, что им приходится оставить Лу на попечение отчима и мамы.
— С каких пор ты любитель собак? — Гарри наконец готов вступить в разговор, хотя его маленькая сестрёнка властвует над внимание полностью. У неё, как у всех малышей, светлые глаза и очаровательные подвижные брови.
— Всегда, Гарри, — отвечает за отчима мама. — Если бы ты приезжал почаще домой, то знал бы — эта лающая свора постоянно тут.
— Лучшие породы Соединённого Королевства! — муж перебивает её с обидой и возмущением.
Старая, заскорузлая обида давно отступила. Теперь Гарри может видеть, что его мама — не зло во плоти. А отчим — хороший, добрый человек. Они по-прежнему немного чопорные и запертые в рамках собственных традиций, но теперь Гарри воспринимает это не так остро, как было всегда.
— Спасибо, что оплатил Университет! — благодарит Гарри. У него в голове подозрительная пустота в том месте, где должны быть воспоминания о словах признательности за подарки. За его детку, хотя бы.
Мама забирает у него сестру. Малышка зевает, и Энн, как и он сам миг назад, не может отвести глаз от дочери. Может если бы он родился в более лёгкий период её жизни, она была бы и для него такой матерью. Им не повезло, и винить тут некого. Хотя Гарри так много лет винил её.
— Я рад, что ты решил двигаться в этом направлении, — честно признаётся герцог. Энн одобрительно кивает. На её губах полная гордости улыбка. — Я предлагал сделать то же для тебя, — оборачивается он к Луи. — Ты — большая часть жизни Гарри. Мы это принимаем.
— Спасибо, я сам.
— Луи уже сдал все вступительные экзамены на высший бал!
В Гарри сверкает самодовольство, как искры в камине. Он приобнимает своего парня за талию и улыбается от уха до уха, будто эти достижения его собственные. И жар на щеках вовсе не из-за хорошо прогретого воздуха гостиной. Это чувства.
— И я до сих пор настаиваю, что ты тоже мог сдать эти экзамены. Ты недооцениваешь свои способности! — негодование, которое Луи пытался спрятать, прорывается наружу время от времени. Гарри благодарен уже за то, что он не давит, как давил летом на Найла.
— Я вовсе не против оплатить учебу, — вступается за него отчим. Он подходит ближе, вынуждая Гарри отпустить своего парня, и сам кладёт руку ему на плечо. Луи делает два деликатных шага назад, позволяя герцогу произнести то, что касается ушей Гарри и только его. — Я сожалею, что у нас не заладилось с самого начала. Я пытался дать тебе понять, что мы можем быть семьёй, но потерпел неудачу в этом.
— Спасибо, — благодарит Гарри одним словом за всё, что сделал для него этот человек. — Правда спасибо. Я ценю всё, что ты дал мне. И ту заботу, которую оказываешь маме каждый день.
У герцога много улыбок в арсенале: вежливая для репортёров, озорная для своих собак, влюблённая для Энн и маленькой сестрёнки. Гарри хочет верить, что та, которая адресована ему прямо сейчас — отеческая.
— Я не смог заменить тебе отца, но я с удовольствием стану твоим другом, — предлагает мужчина. Они скрепляют обещание рукопожатием.
Гарри бросает один короткий взгляд на Луи, чтобы решиться на эти слова, и не отпуская руки отчима, произносит:
— Не беспокойся обо мне. У меня есть семья.
Прошло так много времени со дня знакомства с герцогом. Гарри тогда был мальчишкой и воспринял мужчину, как врага. Оглядываясь назад легко увидеть ошибки, совершённые обеими сторонами. Сейчас он наконец понимает, что ненавидел этого человека не за дурной характер, не за высокий титул, а от простой, самой элементарной ревности. Мама, которая никогда не любила сына, полюбила мужчину.
— Луи позаботится о тебе? — проникновенно спрашивает отчим. Его действительно волнует судьба пасынка, и от этого тепло на душе даже такой холодной и снежной зимой.
— Ты можешь не сомневаться в этом.
Они остаются ненадолго, чтобы выпить чаю и побыть ещё немного с Лу. Гарри целует маму в щёку, целует сестру в нахмуренный детский лобик. Ему требуется время, чтобы заставить себя отпустить собаку. Он целует и её в мокрый холодный нос, гладит в последний раз прохладную шерсть.
Наступает время смотреть вперёд, поэтому он покидает дом герцога, не оглядываясь. Но рука Луи в его руке.
ღღღ
Даже если Гарри почувствует усталость, он ни за что в этом не признается. Впереди серая лента дороги, петляющая между белоснежными полосами снега и тёмными вставками деревьев. До студенческого городка не так долго осталось. Когда они прибудут на место их ожидает ещё много дел. Гарри крепится, потому что отдохнуть сегодня не удастся. Но мысль о том, что очень скоро он вернётся и вновь побудет с Лу, согревает. И теперь когда печаль от расставания притупилась, ему хочется думать о своей студенческой жизни с Луи вдвоём. — Послушай, — его парень не даёт сосредоточиться на фантазиях о будущем. Ему нужно поговорить прямо сейчас. — Ты действительно сказал отчиму, что я твоя семья? Я правильно услышал? — Что в этом такого? — деланно безразлично пожимает плечами Гарри. Ему неловко от этого вопроса, но подумав миг, он вдруг решает признаться в собственных чувствах до конца. — Ты мой лучший друг, Луи. За кого мне ещё выходить замуж, если не за тебя? Он смеётся в ответ. Закидывает голову назад и смеётся. Гарри слышит в раздающемся звуке счастье и полное согласие. — Просто "я люблю тебя" было бы достаточно, — говорит Луи, не отрывая взгляда от дороги. Но его улыбка даёт Гарри понять то многое, о чём он умалчивает. Слова и не нужны. Все те вещи, от которых Луи пришлось отказаться или преграды, которые ему пришлось преодолеть говорят сами за себя. Гарри ценит те месяцы, которые Луи провёл с ним в Столице. — Я действительно собираюсь жениться на тебе, — с должной серьёзностью произносит Луи. Он съезжает на обочину и глушит мотор. Гарри подозревает, что сейчас его поцелуют. Куча счастливых моментов остались позади, мириады мгновений прошли с тех пор, когда Гарри был неуверен в чувствах к своему лучшему другу и ответных. Сейчас между ними всё ясно. — Иди сюда, — просит Луи, и Гарри с радостью отдаётся его рукам и его губам, уже в совершенстве знающим что делать. — Я не могу представить свою жизнь без тебя. Будто меня и не было все эти годы. В салоне автомобиля тепло. В руках у Луи спокойно. Крупные хлопья снега за окном добавляют моменту красоты, и Гарри вдруг понимает, что никогда не забудет этот миг. Он наполнен счастьем до краёв. Луи чуть шевелится — тянется рукой к телефону Гарри. Кажется, будто он хочет включить музыку, но из динамика льётся знакомый голос Ворона. И слова вновь наполнены смыслом для реальности Гарри. Как все остальные разы до этого. — Жизнь задаёт тебе много вопросов. Зачем ты там, где ты есть? В чём её смысл? И за что она так поступает с нами? Он улыбается в губы Луи. И тот улыбается сквозь поцелуй в ответ. — Но если твоя рука в правильной ладони, то все они теряют смысл. Тебе больше не нужно выяснять кто ты и для чего живёшь. Ты просто есть. Время идёт, но никто из них не спешит. Гарри тонет в этих минутах, и знает, что у него будет ещё много подобных. И в то же время ни единой. — И ты счастлив.
