Survivors

      Каждое ее действие шло вразрез с ее словами. Она говорила, что уйдет, и не уходила. Она говорила, что не поможет, и помогала. Молли Хупер молча сидела на корточках рядом с диваном, на который она заставила перелечь Холмса, и считала его пульс, крепко сжав пальцы на его бледном запястье. В другой руке она держала список наркотиков, полученный от Майкрофта. Холмс-старший путался у Хупер под ногами, поэтому она выгнала его из квартиры, пообещав не оставлять Шерлока одного. Маленькая Молли проявила невиданную выдержку, противостоя главе Британского правительства: она уже не стеснялась в выражениях, откровенно признав, что справиться с Шерлоком в одиночестве ей будет проще, нежели под испытующими взглядами Холмса-старшего и миссис Хадсон.       Адреналин, прокатившийся цунами по ее организму во время переживаний за Розамунд, ничего не оставил после себя. Молли впервые чувствовала себя настолько скупой на эмоции и уверенной в каждом своем шаге.       — Сколько до начала ломки? — спросила она, не глядя в глаза Шерлоку.       — Пара часов. У тебя еще есть время съездить за галоперидолом и кордиамином. — Он прикрыл верхнюю часть лица ладонью, защищаясь от света люстры на потолке.       — Я не поеду за препаратами.       — Конечно, поедешь, — насмешливо фыркнул Холмс и посмотрел на Молли. Она не шутила, на мгновение в тоне Шерлока появилась нотка страха: — Ты не можешь так поступить.       — Могу. Ты ведь не думал о последствиях, когда снова сел на иглу.       — Черт с ним, сам достану, — рыкнул Холмс и поднялся на ноги. Его сильно качнуло в сторону, но Молли успела схватить его за локоть и вернуть в устойчивое положение.       — У меня есть два часа на то, чтобы найти твои тайники с заначками. Не хочешь мне помочь?       Она не просто стояла рядом с Шерлоком, она прижималась к нему, помогая ему удерживаться в вертикальной плоскости, но желудок не делал кульбиты, волоски на руках не приподнимались от мурашек. Она не краснела и не бледнела. Холмс разглядывал ее заострившийся от тяжести скорби и ответственности профиль. Он мог бы прочитать ее, проанализировать каждую мимическую морщинку и составить портрет Молли Хупер, держащей его под руку, но он не хотел это делать — на долю секунды ему показалось, что ему будет невыносимо увидеть ее настоящую — больную и, возможно, такую же сломленную, как и он.       Молли Хупер не была двуглавым человеком. Ее имя не звучало в связке с другим, как «Шерлок Холмс и Джон Ватсон». Она была одна, но это совсем не значило, что она не потеряла столько же, сколько потерял Шерлок-Холмс-и-пустота.

***

      В своем горячечном бреду Шерлок звал Джона, разговаривал с ним. Он тонул в глубоких темных водах кошмаров, а Молли прикладывала к его пылающему жаром лбу холодное мокрое полотенце. Он хватал ведро, специально принесенное Хупер, и его внутренности выворачивало наизнанку. Молли протирала его сухие, готовые потрескаться губы и текущий нос. Она не спала, а даже если бы и захотела уснуть, то не смогла бы — каждые полчаса на ее телефон приходило сообщение от Майкрофта Холмса, требующее полного отчета о состоянии его брата. Неплохо было бы иметь кого-то, кто так же сильно переживал бы и за нее, думалось Молли.       Три дня были похожи на ад. Для Молли они слились в одни сутки, она позволяла себе оставлять Шерлока лишь на несколько минут, убедившись, что он крепко спит, и спускалась вниз обнять Рози и сказать миссис Хадсон, что скоро все должно кончиться.       В одну из ее отлучек произошло то, чего она опасалась. Холмс проснулся и, поняв, что его охранница ушла с поста, кинулся к шкафу своей личной библиотеки. Молли застала его вытряхивающим таблетки из корешка переплета «Макбета» Шекспира. Она бросилась на Шерлока, пытаясь отобрать у него книгу, но он оттолкнул ее с нечеловеческой силой, свойственной всякому наркоману, стоящему на пороге запретного удовольствия.       — Что ты делаешь?! — закричала Молли.       — Ты должна задаваться тем же вопросом, Молли Хупер, — бесцветно произнес Холмс и, сжав в ладони таблетки, сделал шаг навстречу Хупер. Его плечи выпрямились, а взгляд стал обжигающе ледяным. — Зачем ты осталась? Пожалеть меня?       — Я тебя не жалею.       — Брось, — всплеснул руками Шерлок. — У тебя все на лице написано: «Бедный Шерлок Холмс! Потерял своего лучшего друга! Наконец-то, я стану ему нужна! Помогу ему, несчастному наркоману, поставлю на ноги». Сущий ангел во плоти. Молли, посмотри на себя. Ты вся в моей рвоте и соплях. У тебя осталась хоть капля самоуважения? Или вытянутое тобой из меня под страхом твоей смерти признание в любви заставляет тебя думать, что ты мне нужна?       Фразы из Холмса вылетали быстрее, чем пули из пулемета, и пробивали задеревеневшее сердце Молли. Горячая волна поднялась от солнечного сплетения до головы, Молли стремительно сократила дистанцию между собой и Шерлоком. Размах — и в нос Холмса врезался ее кулак. Послышался тихий хруст, и Шерлок отшатнулся, схватившись за сломанную переносицу и чертыхнувшись. Его таблетки полетели на пол. Молли не сдвинулась с места, только зло смахнула соленую влагу с глаз.       — Не хочешь попросить прощения? — хрипло уточнила она.       — Не хочешь уйти? — тем же тоном осведомился Шерлок.       Вместо ответа она ушла вглубь квартиры и вернулась уже с аптечкой первой помощи. Она достала два ватных тампона и опустилась на диван рядом с Холмсом, держащимся за свою раскалывающуюся от боли голову. Мигрень, которую он испытывал, страдая без очередной дозы, усилилась от удара Молли. Хупер осторожно взяла его за подбородок и развернула лицом к себе. Их глаза встретились, и Молли заметила зарождающееся сожаление о сказанном ей на дне затуманенных зрачков Холмса. Она заткнула обе кровоточащие ноздри Шерлока и была одарена якобы случайным прикосновением его пальцев к тыльной стороне ее ладони.       — Дай мне хотя бы что-то от головы и перебитого тобой носа.       — Тебе нельзя принимать никаких обезболивающих сейчас, — нахмурилась Молли.       Черная, как смоль, шевелюра Холмса легла на колени Хупер, Шерлок, чувствуя озноб, плотнее укутался в плед. Молли смотрела на его кудри, засаленные от пота, и размышляла над тем, что на пике ломки выдал Шерлок: действительно ли она ему не нужна? Он одурманен, раздражен. Он и в нормальном-то состоянии всегда не слишком следил за языком.       Молли перевела взгляд на свой черный траурный свитер, и вправду заляпанный.

***

      — Тыльной стороной кулака? — неуверенно спросила Молли.       — Да, — с улыбкой кивнула Мэри и еще раз показала движение рукой, плотно сжатой в кулак. Молли послушно повторила за ней и вызвала у Ватсон смех своим очень сосредоточенным выражением лица. — Прости, просто ты выглядишь так, будто выводишь в уме формулу химического уравнения. Когда наступит момент, ты сможешь все сделать правильно и без подготовки.       — Не уверена, что когда-нибудь этот момент наступит.       Мэри посерьезнела:       — Молли, ты находишься в опасной близости от человека, за которым охотятся короли преступного мира. И, поверь мне, то, что ты многое значишь для Шерлока, заметно невооруженным глазом. Возможно, однажды именно ты спасешь ему жизнь.       Хупер сделала большой глоток вина, почесала за ухом полусонного Тоби и снова встала в боевую стойку посреди гостиной. Ей слабо верилось в предположение подруги о том, что для великого детектива она представляет большую ценность. Она полезна: может достать необходимый для опытов орган, покажет нужное тело, сделает анализ мочи на наличие наркотиков. Молли поджала губы, слегка рассердившись на Мэри — ей было проще жить без подпитки ее привязанности к Холмсу со стороны, заявления, что Шерлок к ней небезразличен, взращивали в ней ложные надежды.       — Совсем скоро я уже не смогу поднимать ноги так высоко, — хохотнула Мэри, демонстрируя Молли удар голенью. Под свободной футболкой Ватсон проступали контуры увеличивающегося живота.       — Еще раз: где ты всему этому научилась? — Хупер сделала мах по примеру подруги.       — Курсы самообороны, — хитро прищурилась Мэри. Молли знала, что расспрашивать ее бесполезно. Если у Мэри Морстэн-Ватсон и были какие-то секреты, то она их успешно скрывала от тех, кем дорожила.

***

      На пятый день бессменного пребывания в одном помещении с Шерлоком у Молли появилась безумная мысль.       — Миссис Хадсон, Вы сможете последить за ним? — мягко попросила Хупер, когда женщина вошла через чинившуюся рабочими дверь. На подносе у нее в руках стояла чашка чая и тарелка с прожаренным тостом, намазанным ореховым маслом.       — Конечно, милая, — очаровательно улыбнулась миссис Хадсон, видимо, обрадованная тем, что она вернулась в милость непривычно угрюмой Молли.       — Я нахожусь в одной комнате с вами, — раздражился Холмс, зажимавший подушками уши, чтобы не слышать стука и сверления рабочих под боком. Молли кинула на него примиряющий взгляд, и Шерлок перестал старчески ворчать. Холмс с каждым новым часом вел себя все более приемлемо, он позволял Молли собой руководить и уже не огрызался, как раненный пес. До него доходило осознание, что не только он подвергся пытке, Молли тоже изрядно досталось за ее согласие добровольно ухаживать за ним.       Молли сильнее натягивала капюшон куртки на свои грязные, свалявшиеся волосы, пока ехала в автобусе до своей квартиры. Она провела кончиком языка по своим губам и ощутила неприятный вкус во рту. Ей хотелось принять душ, почистить зубы, поесть и впасть в беспробудный сон, но она не могла позволить себе все и сразу.       — Привет. Как ты? — Хупер, ненавидя себя за произошедшее, позвонила матери, чтобы узнать о ее самочувствии. Перед отъездом из Саутволда в Лондон Молли ничего не объясняла, только кинула больной Оливии, что должна уехать, представляя, как это ее ранило — родная дочь находит что-то более важным, чем здоровье ее матери. Однако Молли не была бы дочерью Оливии Хупер, если бы та не славилась своим всепрощением и пониманием.       — Хорошо. Медсестра Лонг сегодня заходила проведать меня, — ответили на том конце Англии. — Разрешила выходить из дома и недолго гулять.       — Мам, я… Если хочешь, я вернусь, — вздохнула Молли, присаживаясь на край своей постели рядом с кучей свежих вещей, вытащенных из шкафа. Она надавила подушечками пальцев на свои глазные яблоки, избавляясь от слез, которые, несмотря на ее взрощенную бесчувственность, находили на нее все чаще и чаще. Должно быть, отсутствие здорового режима жизни и стресс расшатали нервную систему. — Здесь все как-нибудь наладится.       Она наполовину истерично улыбнулась, думая о погрязшем в горе и наркотиках Шерлоке, о Розамунд, которая заслужила самой лучшей заботы о себе, о выражении светлого облегчения, посмертно застывшем на лице Джона Ватсона. Ничего не наладится, если только она не поможет, не взвалит на свои хрупкие плечи всю ответственность. Мир, «самодельная» семья Молли разрушились, и она не была уверена, что способна склеить их, но попытаться стоило.       — Я справлюсь. Молли, малышка, только помни, что ты не обязана спасать каждого.       Молли оторвала телефон от уха и посмотрела на него, зажимая дрогнувшей ладонью рот. Миссис Хупер, толком не осведомленная о переживаниях своей дочери, понимала ее, как никто другой.       Воды в ее доме не было, Молли бездумно покрутила краны еще несколько минут, прежде чем подняться с края ванной, доложить в дорожную сумку к чистой одежде свои принадлежности для душа и в очередной раз оставить свою квартирку пустой. Она надеялась, что Мина хорошо заботится о Тоби. До чего она себя довела: даже не звонит подруге, чтобы сообщить, что она приехала в город. Звонить Мине было бессмысленно, потому что Хупер вернулась не до конца. Она смогла бы вернуться к привычному существованию, только зная, что с Шерлоком и ее крестницей все в порядке. Единственное, что она заставила себя сделать, так это позвонить на работу и известить о том, что ей нужны дополнительные отгулы. Конечно, она соврала, что матери не стало лучше, вместо того, чтобы вываливать на голову начальства свои проблемы.       Когда Хупер возвратилась на Бейкер-стрит, дверь в квартиру Холмса была полностью восстановлена, рабочие ушли. Было бы значительно проще, если бы и душа поддавалась такому быстрому ремонту. Рози сидела на руках Шерлока под неусыпным надзором миссис Хадсон. Детектив стоял у окна и смотрел на улицу, словно ожидая кого-то. И Молли знала, кого он ждет и будет ждать всегда.