Survivors

На самом деле никакого времени не существует, нет никакого «завтра», есть только вечное «сейчас».

      Минуло больше пяти недель с тех пор, как Молли Хупер вломилась в застывшую, окутанную пеленой печали жизнь Шерлока Холмса и не покидала ее ни на мгновение, получив дополнительный комплект ключей от миссис Хадсон, который она сделала после разыгравшейся драмы. Шерлок, отвыкший от постоянного присутствия в его обители другого человека, часто выходил из себя и язвил по поводу того, что Молли протирает тщательно скопленную им пыль на каминной полке, раскладывает его разбросанные книги с советами неопытным родителям, устанавливает блокираторы на шкафах и вставляет в розетки заглушки, чтобы Рози не нанесла себе вреда, исследуя окружающий мир. Молли с завидной стойкостью выдерживала его нападки и выбрасывала из холодильника уже начинающие отдавать душком человеческие органы, заменяя их съестными продуктами и детским питанием.       Когда она попыталась зайти в комнату, где раньше жил Джон, чтобы и там навести чистоту, Холмс в неконтролируемом приступе ярости схватил Молли за предплечье, отцепил ее пальцы от ручки и грубо захлопнул открытую ей дверь.       — Не смей.       — Нравится иметь могилу посреди дома? — обиженно выплюнула Молли, вырвав свою руку из захвата. Лицо Шерлока потускнело и застыло в маске безразличия, Хупер задела его открытую пульсирующую рану.       — Если тебя что-то не устраивает, ты знаешь, где находится выход.       Молли не ожидала, что он вот так запросто выгонит ее после того, как она превратила себя в домработницу и няньку для Розамунд и самого Холмса. Она терпела все: его злые слова, сказанные только от того, что его эмоциональная сторона настолько пострадала, что он откатился к прежнему невыносимому социопатичному Шерлоку Холмсу; каждодневную борьбу за то, чтобы он снова раскрылся и перестал чувствовать себя одиноким; сон на его мягком, но неудобном диване, от которого у Молли ломило все кости. Огромная лавина неудовлетворения, наконец, тронулась, и Молли поддалась рокоту внутри.       — Прекрасно, — рыкнула она, швырнув Шерлоку тряпку и сильно пахнущее средство для уборки.       — Прекрасно! — долетело ей в спину от самого Холмса.       Хупер поцеловала в макушку рассматривающую тряпичные кубики с нарисованным животными Рози и вылетела из квартиры. Она не могла попросить миссис Хадсон последить за детективом и крестницей, потому что та ушла на весь вечер по своим делам. Честно признаться, у Молли и желания это делать не было — обременять кого-то опекой над Холмсом. Ее доконало поведение Шерлока, который доставлял куда больше неприятностей своими капризами, чем крошечная Розамунд.       Спустя час Молли сидела в пабе и заливала пылающий гнев третьей пинтой темного пива. Мина примостилась на соседнем стуле и слушала проклятия в адрес великого детектива, вырывающиеся из подруги.       — Похоже, он тот еще козел, — заключила Мина, когда Хупер закончила свой сбивчивый и неполный рассказ о том, как она провела последнюю пару месяцев.       — И не говори.       — Не могу поверить, что ты не позвонила мне, как только вернулась, — надулась Мина.       Молли потянулась к руке подруги, поглаживающей ножку бокала с коктейлем, и дотронулась до нее кончиками пальцев:       — Прости. Я тоже оказалась тем еще козлом.       Мина улыбнулась, мгновенно оставляя все недоразумения в прошлом. За это Молли ее и любила — подруга не задавала лишних вопросов и быстро отходила от ссор. Они и сошлись, потому что имели одинаковые характеры. Однако солнечная, всегда сияющая Молли с течением времени все больше мрачнела и лишалась своего внутреннего блеска. Находясь рядом с Миной, Молли чувствовала себя на десятки лет старше подруги. Это была заслуга Шерлока Холмса, на которого были убиты тысячи нервных клеток, чье неизбежное восстановление не сделало Молли такой же счастливой, как прежде.       — Иди-ка сюда. — Мина заставила Молли склониться и стянула резинку с ее волос, тщательно убранных в хвост.       — Что ты делаешь? — удивилась Хупер, пока подруга тормошила ее пряди, придавая им объем.       — Еще скажешь мне спасибо, — загадочно отозвалась Мина, выпрямилась, растянув губы так, что стали видны ее белоснежные зубы, и подтянула ниже вырез на своей кофте.       — Добрый вечер, девушки. Скучаете?       — Уже нет, — кокетливо ответила Мина.       Молли оторвала взгляд от глубин своего стакана и перевела его на двух мужчин средних лет. Один из них недавно был в командировке в южной стране, его выдавал разрыв между загаром на кистях и запястьях, который образуется, когда человек попадает под солнечные лучи, находясь в рубашке с длинным рукавом — значит, он должен был одеваться официально. Второму следовало бы посетить стоматолога — он грел пиво в своей руке, делал небольшие глотки и, когда прохладная жидкость касалась больного зуба, слабо морщился. Хупер тряхнула отяжелевшей от выпитого головой и отогнала всплывшее перед своими глазами лицо Холмса. Метод Шерлока, как вирус, проникал в тех, с кем он часто контактировал, но за верность сделанных выводов Молли поручиться не могла.       В полночь Мина оставила Молли один на один с Тимом и уехала вместе с его страдающим зубной болью приятелем. Тим был хорошим человеком, он, казалось, готов был и просто болтать с ней за стойкой, но против пьяных и жарких поцелуев в туалетной кабинке тоже не возражал. «Тим-Тим-Тим, Том-Том-Том», — стучало в затуманенном разуме Молли, когда она подставляла свою шею под его губы. Ее тело разбудить было проще, чем чувства. Хупер пыталась покориться стянувшемуся внизу живота узлу желания, но сквозь алкогольную дымку проступало очертание разворота сгорбленных плеч Холмса, стоящего у окна и прижимающего к своей пустой груди голову ребенка.       Ей бы стоило разозлиться и забыться, тогда она бы не оттолкнула Тима, не извинилась и не высвободилась из его рук, уже скользнувших в ее расстегнутые джинсы. Не сорвала бы с вешалки свою куртку и не помчалась бы на первом же пойманном кэбе обратно туда, где ей раз за разом заявляли, что она не нужна.

***

      Из спальни Шерлока доносилось детское хныканье. Молли подошла к двери и беззвучно ее приоткрыла. Холмс качал на руках Розамунд, а та отказывалась успокаиваться. Хупер показалось, что вихры на затылке Шерлока топорщатся пуще прежнего от переживаний. Он обернулся на вставшую на пороге Молли, и на лице его промелькнула тень облегчения.       — Почему она до сих пор не спит, Шерлок? — мрачно спросила Молли, стягивая с себя верхнюю одежду и без разрешения бросая ее на кровать Холмса, где уже валялись погремушки, термометр, бутылочка со смесью и открытый справочник по всем детским болезням.       — Я, — Шерлок Холмс, великий детектив, единственный в мире консультирующий сыщик, не умел признавать, что он в чем-то не разбирается, поэтому окончание фразы далось ему с трудом, — не знаю. — Молли шагнула к нему и потрогала лобик Рози. — Это не температура. Я перепробовал все, что написано в этих глупых книжках, ничего не помогает!       Ладонь Молли легла на плечо Шерлока и сделала неловкое поглаживающее движение. Холмс наморщился, не понимая смысла этого прикосновения.       — Она чувствует, как ты нервничаешь, — пояснила Молли. — Давай-ка ее мне.       — После того, как ты проспишься. Назвала меня торчком, хотя сама не лучше, — шепотом огрызнулся Шерлок, и Рози заплакала громче.       — Видишь? — поджала губы Хупер, и Шерлок сдался. Она приняла малышку в свои объятия и тихо добавила: — Ты пробовал петь?       — Петь? — повторил ее вопрос Холмс, и Молли поняла, что он испробовал все рациональные средства для того, чтобы Розамунд смолкла, но к самым банальным, бабушкиным так и не притронулся.       — Петь, — кивнула Хупер, негромко кашлянула, и комнату Холмса заполнил ее тихий, не такой мелодичный, как хотелось бы, голос.       Тихо, освободи свой ум от забот.       День растаял и покинул нас.       И ветер, шепчущий сладкие колыбельные,       Затихнет, так закрой же уставшие глаза…*       Молли наблюдала за тем, как расслабляется мокрое личико, как сонно закрываются серые глаза, как от ирландской колыбельной Рози плавно погружается в дрему. Шерлок застыл на месте, словно прирос к полу, он глядел на Молли Хупер, каждое движение которой было невероятно естественным. Он боялся малейшим жестом спугнуть умиротворение, которое накрывало не только Розамунд, но и его. То, что давалось ему посредством огромных усилий, Молли делала просто, будто была рождена для этого. Он не подозревал, что в худых руках, способных без дрожи сделать аутопсию мертвого тела, скрывается столько нежности. Нет, он ошибался, он уже знал об этом, когда Молли ласково стирала с его горячего лица капли пота, только сам себе объяснял это жалостью. Однако это была не жалость, это была любовь, как и сейчас.       Холмс быстро моргнул, но ходящая по его спальне Молли никуда не исчезла, ее черты лица стали мягче, а бледная кожа отражала слабое свечение лампы, как у Мадонны на картинах Бартоломе.**       Хупер уложила заснувшую Рози в кроватку и посмотрела на Шерлока. Он выглядел так, будто впервые ее увидел.       — Замечание о том, что я плохо пою, можешь оставить при себе, — едва слышно выдохнула Молли, по-своему интерпретировав изумление Холмса. Она наклонилась и принялась убирать лишние вещи с кровати Шерлока.       — Джон говорит, что я иногда веду себя, как осел. Прости меня, Молли.       От Молли не укрылось, что он сказал о Джоне Ватсоне в настоящем времени, будто Джон все еще жив и продолжает укорять своего друга в бессердечности. Может, так оно и было в голове Шерлока.       — У тебя болит спина от сна на диване, — продолжил он и, не дав Хупер возможности сфальшивить о своем прекрасном самочувствии, добавил: — Теперь ты спишь тут.       Молли села на край постели Шерлока и погладила подушки в изголовье так же неловко, как до этого дотронулась до самого Холмса. Она не сомневалась, что, несмотря на нелюдимый характер детектива, в его спальне все же бывали женщины. Красивые, стройные, статные. Теперь же, вдыхая запах вороных кудрей, в его кровати лежала и Молли Хупер.

***

      Раньше Молли вела блог, и сейчас она могла бы его возобновить, но уже под названием «Как научить Шерлока Холмса заботиться о детях». Хупер наблюдала за тем, как Шерлок внимательно изучал всю доступную литературу о воспитании, делал пометки в голове, но когда дело доходило до практики, в Холмса летели жевательные кольца и плюшевые звери. Розамунд пошла в своих родителей, от которых Холмсу тоже частенько доставались взбучки.       — Посмотрим, — задумчиво пробормотал Шерлок, вертя в длинных пальцах баночку с детским питанием. Столик Рози был весь заплеван оранжевыми сгустками пюре, которым Шерлок пытался накормить свою подопечную. — Витамины группы А, B, D, K. Разве звучит не вкусно?       — Не слишком, — заметила Молли, заходя на кухню с большими бумажными пакетами, полными продуктов.       — Не понимаю, она не съела ни грамма с момента твоего ухода, — признался Холмс.       — Шерлок, она ребенок, а не робот, — вздохнула Хупер. Она вытащила из кухонного шкафа банку пюре с другим вкусом, сняла с нее крышку и, зачерпнув немного пластиковой ложкой, отправила в рот Рози. Девочка посмаковала пищу и выдала руладу из гласных с требованием продолжить кормление. Молли ласковым прикосновением очертила контур головки и, повернувшись к Шерлоку, вручила ему начатую банку и ложку. — Относись к этому проще.       — Если давать ей только то, что она хочет, она вырастет избалованной.       — Личный опыт? — усмехнулась Молли, водя бумажным полотенцем по запачканной пижамной рубашке Холмса, которая тоже пострадала в пылу сражения между Шерлоком и его крестницей. Она увидела, как раздулись ноздри Шерлока, оскорбленного ее замечанием, но больше ни один мускул в его лице не дрогнул.       Его ладонь накрыла руку Молли с салфеткой и непозволительно долго и бережно сжимала ее, прежде чем отвела в сторону в невысказанной просьбе прекратить. Когда Шерлок ее отпустил, сердечный ритм Молли быстро восстановился.

***

      Глупо было думать, что странная идиллия, воцарившаяся на Бейкер-стрит, продлится долго. Розамунд заболела: она отказывалась от еды, постоянно капризничала и шумно дышала из-за заложенного носа. Шерлок вызвал педиатра без подсказки со стороны Молли, и она была благодарна Холмсу за то, что у него сохранилось достаточно здравомыслия, чтобы не заниматься самолечением ребенка и прибегнуть к профессиональной помощи. Холмс заваливал врача вопросами, пока Молли не ткнула его локтем в бок, намекая на то, что пора замолчать, ведь они получили все необходимые инструкции.       — Простите его, — виновато сказала Молли, провожая доктора до двери. — Он немного не в себе.       — Поверьте, это лучше, чем безразличные мужья, которых я часто вижу во время своих визитов, — ответно улыбнулась женщина.       Молли хотела объяснить, что они с Шерлоком не пара и никогда ей не были, но у нее не хватило сил. Если бы можно было описать их взаимоотношения одним словом, то Молли бы выбрала прилагательное «сложные».       Не срабатывали ни успокаивающие слова, ни колыбельные, ни лекарства — Рози плакала и не сходила с рук. Ближе к рассвету Хупер уже не чувствовала верхнюю половину своего тела, только машинально продолжала качать малышку. Шерлок мерил свою благородно уступленную Молли спальню шагами, расхаживая из угла в угол с напряженной складкой меж бровей.       — Ты можешь перестать мельтешить? — не выдержала Молли.       Холмс притормозил у окна, и у него снова появился знакомый Хупер ожидающий взгляд. Джон и Мэри, наверно, справились бы со всем лучше них. Они бы поняли свою дочь с полувздоха, предупредили болезнь и не дошли бы до точки, когда воздух в комнате наэлектрилизовался бы усталостью и раздражением, обращенным друг на друга.       Рози только провалилась в чуткий сон, как раздался роковой стон, показавшийся оглушительным в тишине. Молли уже слышала раньше этот звук, в унизительное Рождество, когда Шерлок выставил ее идиоткой перед всеми друзьями и знакомыми. Холмс вытащил телефон из кармана халата и посмотрел на экран под слабое хныканье проснувшейся Розамунд.       — Дай сюда, — процедила сквозь зубы Хупер и, отобрав у Шерлока мобильный, ринулась на кухню. Она бросила телефон в раковину и включила воду, отчаянно желая, чтобы жидкость въелась в металл, окислила батарею и уничтожила все связи Холмса с Той Женщиной. Внутри у нее бурлила не ревность, а ярость — ей таких трудов стоило заставить больную Рози задремать, и Шерлок, как всегда, пустил коту под хвост все ее старания.       — Хорошо, что он сделан из водоустойчивого материала, — прокомментировал ситуацию Шерлок. Хотя он и не выглядел задетым, но глаза его все же немного сузились от подавляемой злости. Когда Молли швырнула его телефон об пол, он добавил: — И способен выдержать удар силой до четырех центнеров.       Молли тяжело дышала и хваталась за стол, на котором покоилась домашняя лаборатория Холмса. Она пыталась избавиться от желания перебить все его колбы и пробирки, порвать трубки. С Шерлоком даже подобающую сцену устроить не получалось.       — Сексуальная неудовлетворенность имеет свойство трансформироваться в энергию другого рода. Советую восстановить аккаунт в тиндере, Молли. Это поможет тебе вернуться к состоянию рацио, а не эмоцио.       Хупер подняла телефон Холмса и открыла сообщение от Ирэн Адлер, подстегнутая его жестокими словами.       «Бонифачо навевает мысли о Вас. Вы уже вернулись на родную Итаку?»***       — Что это? — холодно спросила Молли, не улавливая смысла послания.       — Проявление сопереживания, — пояснил Шерлок, запутав ее еще больше. — На сопереживании ведь и строятся человеческие отношения.       — Странно слышать о сопереживании от тебя. — Раздражение Молли затухало, она чувствовала себя униженной из-за интеллектуальных ребусов Холмса и Адлер. Она отдала Шерлоку его мобильный и вернулась к уснувшей, несмотря на ругань, Рози.       Простая Молли Хупер с ее несложными фразами и отсутствием загадок упала на кровать и уткнулась лицом в подушку. Ей было стыдно за скандал на пустом месте и за то, что голова ее, забитая переживаниями за Рози, отказывалась переваривать отсылки к «Одиссее». Откуда ей было знать, что ее непонимание шифра было ничем в сравнении с непониманием Холмсом ее бескорыстной помощи и несгибаемости его злыми фразами.       Шерлок принес плед из гостиной и накинул его на сжавшуюся Хупер, после чего беспардонно завалился на кровать рядом с ней. Молли встретилась с ним взглядом покрасневших от недосыпа глаз, и они молча лежали, пока сквозь шторы пробивались первые солнечные лучи.       — Мне их не хватает, — наконец, произнесла Молли. Шерлок взглянул поверх ее плеча в угол комнаты, словно там кто-то находился, и Хупер, ощутив укол боли и падение температуры за своей спиной, как от присутствия привидения, бесконтрольно сдавила его пальцы в своей руке.