Уходя от славы

Плие, Гранд жете, Гранд па, Рельефе и пятая позиция... И снова... Она аккуратно встала на носок и поклонилась. - Браво! - кричала улыбающаяся женщина. - Браво, моя дорогая! Без сомнения - ты достойна лучшей роли!.. Камилле было глубоко плевать. Она молча отошла к стене. В нескольких метрах от нее взволнованно зашептались три балерины. Четвертая, выдохнув воздух, вышла на середину зала и начала показывать ту же программу. Подражательница. Вот она, неловко переступая с ноги на ногу, пытается совершить прыжок. Падает. Поднимается. И все сначала... Камилла смотрела на все это с пустым взглядом. Ее здесь не было. Мысли бродили по ее комнате в доме, не желая возвращаться. Девушка не знала, что они ищут в пустой комнате. Воспоминания? Надежду? Но ведь этого нет. Два года назад они остались в ярком Париже, а сама Камилла переехала в серый Орлеан. В ее голове больше не было банальных мыслей. Только цель, способ достижения этой цели и результат. Все четко - точно так же, как и в балете. Незадачливая балерина снова упала. Мадам Лефрер недовольно цокнула языком. - Извините меня, но Вы никак не подходите для главной роли. Сожалею. Девушка в отчаянии метнулась к выходу из зала. В ее глазах блестели слезы. - Итак... - вновь начала мадам Лефрер. - Вас осталось всего четверо. Одна из вас займет ведущую роль в постановке. Три оставшихся будут на заднем плане. Всё ясно? Все девушки (кроме Камиллы) кивнули. - Вот и отлично. Завтра у нас дуэты. Все свободны. Камилла шла по улице, освещенной фонарями. Ее шаг был тороплив и скор. Не то чтобы девушка горела желанием оказаться дома как можно скорее. Но февральский вечер был холодным и сырым. В такую погоду любой предпочел бы остаться дома. Двор дома был усыпан снегом. Однако на ступеньках его и вовсе не было - слуги подмели тропинки и парадный вход. Войдя в дом, Камилла огляделась. Ее мать давно привыкла, что дочь возвращается поздно с репетиций. Из кухни доносилось слабое позвякивание - повара мыли посуду после ужина. Откуда-то сверху раздавались приятные и спокойные мелодии рояля. Камилла привыкла к этим звукам. Каждый день они повторялись. Медленно, стараясь не производить шума, она поднялась к себе в комнату. И здесь все такое же. Кровать с пологом и открытое окно, выходящее в сад. Девушка уже хотела подойти к нему и вновь насладиться ночным воздухом, но вдруг передумала. Тело болело и как-то странно вибрировало. Она столько старалась, столько всего вынесла за это время... Сейчас ей было сложно поверить, что каких-то два года назад она считала тренировки матери кошмаром. О, нет. Тренировки юных балерин, желающих стать примами, были во много раз сложнее и тяжелее. Вместо этого она сняла обувь и прямо в одежде повалилась на кровать. Утром ей не хотелось просыпаться. Но всякий раз, когда она вспоминала о своей цели, желания отступали на задний план. Неторопливо позавтракав в компании матери и полной тишине, Камилла направилась в сторону Орлеанской оперы. Погода, по ее мнению, была отвратной. Сырой снег и серое небо. Какие-то дети, радостно крича, скатывались на санях с заледеневшей горки. Солнце вовсе не грело... Однако опера сияла все тем же искусственным блеском, что и в день ее поступления. В зале разогревались три балерины. Камилла знала их имена, но никогда не дружила с ними и не заводила разговор. Да и они ее не жаловали. Конкуренция здесь была даже выше, чем в Париже. Самая высокая из них, Вивьен, не то испуганно, не то взволнованно покосилась на нее. "Знает, что роль не получит..." - промелькнула мысль в голове Камиллы. Мадам Лефрер что-то, как обычно, начала говорить, но Камилла не слушала ее. Она наблюдала за тем, как классный помощник устанавливал дополнительные станки. Теперь, вместо привычных трех, их было шесть. Помощника звали попросту Фриан, а настоящего имени никто из них не знал. Но то, с каким усердием по обыкновению ленивый Фриан проверят хорошо ли закреплены поручни и механизмы, насторожило Камиллу. Она так внимательно следила за работой помощника, что совсем не заметила, как чья-то рука опустилась ей на талию. От испуга, девушка отскочила, немало удивив стоящего совсем рядом парня. Гораздо позже она поняла, что из-за пристального наблюдения за Фрианом, она не увидела более странных и интересных вещей. Она не увидела, как дверь отворилась и в зал вошли четверо юношей и балетмейстер. Так же она не заметила и того, что мадам Лефрер и этот балетмейстер распределили танцоров балета к балеринам. И вот теперь перед ней стоял недоумевающий парень, каких она часто видела, проходя мимо коридора на четвертом этаже. Там, как ей было известно, находились классы для будущих танцоров оперы. Но что они тут делают - этого Камилла никак не могла понять. - Встаньте в позу, Камилла! - сказала мадам Лефрер, нахмурившись. Девушка не успела задать ни одного вопроса. Концертмейстер начал нажимать на клавиши и танец начался. Тело Камиллы автоматически начало выдавать различные позы в такт музыке. Она сделала несколько поворотов вокруг своей оси, а позже заметила, что парень с удивлением смотрит на нее. У него были русые волосы и овальное лицо. Без сомнения - таких она видела постоянно. Но чем он разительно отличался от своих сверстников, были пронзительные серые глаза. - Это... - заговорил он, - Твоя программа?! Музыка остановилась. - Камилла ле О! - вскричала мадам Лефрер. - Слушали ли Вы меня? Я четко и ясно объяснила в начале репетиции, что мы сейчас танцуем. Вы это слышали?! От досады и гнева на саму себя, Камилле хотелось крикнуть. Но она сдержалась, а затем спокойно ответила: - Нет. Прошу простить меня. Мадам Лефрер скорчила гримасу недовольства и продолжила: - Я сказала, что Вам и Вашему партнеру необходимо показать друг другу свою программу. - процедила она, а затем махнула, и концертмейстер вновь ударил по клавишам. Ее партнер (имя которого она тоже прослушала), двигался довольно неплохо. Камилла понимала - этот танцор ежедневно, точно так же, как и она, отрабатывал свою технику. И она бы не удивилась, если бы у него тоже была требовательная мать. Музыка стихла и пары перестали танцевать. - Прекрасно! Просто прекрасно! - зааплодировал балетмейстер. - Прекрасная техника, юные леди! - И Ваша техника впечатляет, юноши. - поспешила добавить мадам Лефрер. - Теперь несколько минут на перерыв. Камилла отошла к стене и присела на пол, чтобы еще немного размяться. Она хотела полностью зарыться в своих мыслях. Однако ей этого сделать не дали. Танцор балета, с которым она теперь состояла в паре, подошел к ней. - Я бы хотел представиться тебе лично, - он отвесил поклон. - Меня зовут Николас Жюльен-Френар. - и он снова выпрямился. - А ты, Камилла ле О, дочь Реджины ле О? Камилла посмотрела на него. Она так давно не разговаривала со своими сверстниками, что, казалось, уже позабыла, как это делать. Ей хотелось ответить грубо, но воспитание не позволяло. Поэтому она сказала: - Да, именно так. Что-то еще? Ее вопрос никак не смутил парня. Он выглядел все так же гордо и непринужденно. - Нет, это все. Ты ведь слышала мадам Лефрер - теперь мы танцуем вместе. Камилла прикусила язык - танцевать в паре она не привыкла, да и не любила. Ей нравился простор, а в паре с кем-то это в момент пропадало. Он с насмешкой посмотрел на нее и уже собирался возвращаться к другим танцорам, но напоследок сказал: - Но я буду танцевать с тобой только в том случае, если ты не сдашься. Высокомерно подняв голову, Николас Жюльен-Френар удалился. Камилла, не выказав никакую реакцию на его слова, продолжила тянуться. "В операх и театрах немало нахальных и самоуверенных", - подумала она. Внутри что-то больно кольнуло. Видно, совесть считала и ее таковой.