Пять сантиметров в секунду

Машина въехала на подземную парковку, останавливаясь на месте 24В. Джихён выходит из автомобиля с усмешкой на губах. Он был бы не против сбросить с себя вещи Бэка и надеть что-то более подходящее ему, но выхода нет – приходится ограничиться только стягиванием темно-коричневого свитера, под которым белая рубашка, неплохо сочетающаяся со светлым пальто и светлыми джинсами. Хён входит в уборную, споласкивает руки и усмехается своему отражению, в котором он видит растерянного Бёна. Его руки проходятся по волосам, делая легкую волну влажных волос. — Я не смогу отпустить его просто так, поэтому сдайся. Бэкхён поджимает губы. Он хочет возразить что-то, хочет сказать свое твердое нет, но, даже замкнутый в глубине подсознания, он все еще эфемерно ощущает, как болит на груди небольшая ранка — метка, полученная при первом прикосновении соулмейта. Бэкхён не хотел этой встречи. Он всеми силами старался этому противостоять, даже прекрасно осознавая, что такая встреча – одна на миллион; что многие люди не находят свою половинку, что многие соулмейты не влюбляются друг в друга и просто остаются друзьями. Хотя у него была другая ситуация — Бён Джихён был уверен в том, что Пак Чанёль должен быть рядом. План эпично рухнул. Хотя, на самом деле, он был заведомо обречен, ведь Джихён всегда был более уверенным, напористым и совсем чуть-чуть агрессивным. Пустить в ход кулаки для него было нормальным, пусть он никогда и не трогал женщин и детей. Прячась в укромном уголке внутри Бён Бэкхёна, он практически не упускал возможности вырваться наружу и любое нестабильное состояние психики брюнета заканчивалось тем, что Хён вырывался и творил, что ему вздумается, заставляя расхлебывать все накопившие проблемы ничего не понимающего Бэка. Бэк чаще всего не помнил, что происходило в то время, пока он был в отключке, но был благодарен Джихёну, выгодно всё устроившему так, что любое его действие мало касалось Бэка, которому только и оставалось, что по возможности прикрываться их несуществующими братскими узами. Почему одна из его личностей называла себя Бён Джихёном, а не как-то иначе — Бэк понятия не имел и как-то не собирался. Всё, что его интересовало, — это способ как-то контролировать процесс, вылечиться, избавиться от всего этого.

_______

< flashback >

Месяц тому назад он, как и полагалось, приехал в больницу Северанс на осмотр к своему доктору. Ким Чондэ был его лечащим врачом на протяжении почти что шести лет. Мужчина обладал прямыми, чуть строгими чертами лица, настойчивым и не терпящим возражения взглядом. Бён знал, что внутри него таится сильный характер, не скрывающий в себе уверенность. Ким Чондэ был идеальным для того, чтобы усмирить пыл Джихёна, и все же порой случались осечки, когда Чондэ ходил по грани. Бэкхён затруднялся сказать, что изменилось за это время, но всё же от Хёна почти не было новостей. А факт отсутствия новостей — уже считался хорошей новостью. В тот день, месяц тому назад, он, как обычно, шел мимо регистратуры, где медсестра Кан разговаривала с высоким темноволосым врачом, которому на вид было почти столько же, сколько и Бёну. Они встретились глазами на мгновение, когда Бэкхён почтительно кивнул улыбавшейся мисс Кан, не сдерживая легкую улыбку в ответ. Это было всего лишь мгновение, пресловутая искра, которую Бэк желал избежать. Разминувшись с ними, Бэкхён, конечно же, не заметил, как парень отложил ручку и долгим тяжелым взглядом продолжал смотреть ему в спину, пока Бён вальяжной походкой направился к лифту. Они бы так и расстались, встретившись лишь однажды, поскольку пересечься вновь не было ни единого шанса, ведь Пак Чанёля вообще не должно было быть на этом этаже, ведь тогда был единственный раз, когда он подменял коллегу в ночную смену, чего больше могло и не произойти. Приятное стечение обстоятельств для одного обернулось кошмарными снами для другого. Потому, когда двери лифта открылись и Бэкхён неспешно вошел внутрь, опустив голову и рассматривая носки ботинок, для него было действительно неожиданным то, как громко топая ногами, перед самым лифтом затормозил тот самый парень, а между смыкающихся дверей пролезла его рука, не позволяющая небольшой кабинке продолжить движение. Бэкхён смотрел на парня чуть из-подо лба, испуганно рассматривая красивое лицо человека со сбившимся дыханием. Тот вошел внутрь, стоило только дверям лифта полностью открыться, и долго заглядывал в глаза чуть отступившему назад брюнету. — Прости, я должен кое-что проверить, — проговаривает Пак и, пользуясь заминкой со стороны Бёна и полной изоляцией, шатен обхватывает лицо Бэка руками и, чуть наклонившись к нему, целует. Он захватывает приоткрывающиеся губы с нежностью, трепетом первого поцелуя, пусть с пока еще незнакомцем, но отчего-то у Чанёля было дико ненадежное, но дающее надежду предчувствие. В этот раз он действительно встретил свою судьбу в лице этого темноволосого парня, сжимающего ткань джинс чуть повлажневшими руками. — Ну как? — разрывая поцелуй, спрашивает Чанёль, все еще удерживая руками Бэка в недопустимой близости. — Неплохо, — шепот в ответ. Но Чанёль смеется, уже чувствуя, как где-то между третьим и четвертым ребром начинает чесаться еще небольшая, похожая на аллергию красноватая ранка. «Тот самый», — мысль, которая билась пульсом в висках, повышающейся температурой тела и дико обжигающей, сухой кожи на руках. — Я о метке на теле. Ничего не чувствуешь? По правде сказать, Бэкхён чувствовал, но упорно мотал головой из стороны в сторону, после чего ладони Пака все же отпускают его лицо. Для Бёна это было странным, неправильным, шокирующим. Он хотел бы тогда прямо там стянуть свитшот и посмотреть на еще только образовывающуюся ранку под ключицей, но все, что он мог сделать, — оттолкнуть парня, замечая на его белом халате имя «Пак Чанёль» под звон открывающихся дверей лифта. Так вовремя, как никогда в его жизни до этого. Так вовремя, что он не мог не воспользоваться моментом заминки, растерянности темноволосого доктора, чтобы сбежать подальше.

_______

Джихён запустил руки под ворот рубашки и провел по небольшому блеклому шраму причудливой формы. Было в этом что-то будоражащее, прекрасное, трепетное. Для него, не для Бэкхёна, к счастью. Он слегка ополоснул лицо водой, вытер бумажными полотенцами, чуть жмурясь от боли в разбитой губе, но не стараясь уж слишком отмыть кровь. Пускай этим Пак занимается, так у них будет больше времени. Он выходит из уборной, и спрашивает о том, где можно найти доктора Пака. Его направляют по коридору налево в сторону палат, возле одной из них какой-то несвойственный для больницы шум, что сразу же привлекает внимание парня. Джихён заглядывает внутрь через собравшихся перепуганных медсестер и просто любопытных больных, видя, как Пак носится по палате, по всей видимости, за одним из буйных пациентов. Тот размахивает штативом для капельницы, с которой уже давно слетел «пакет» с лекарством, но Чанёль умело сбивает парня, толкая в его сторону двигающуюся на колесиках постель. Мужчина теряется и выпускает из рук штатив, чем благополучно и пользуется Пак, заламывая руки пациента, передавая его санитарам и успевая отпустить шуточки о том, что они обязательно после выписки выпьют вместе в ресторанчике напротив. Джихён, облокотившийся на стену с противоположной стороны, рассматривал Чанёля изучающим взглядом подведенных глаз, изредка покусывая нижнюю губу все еще отдающую болью при каждом движении. — Пак Чанёль, а ты весьма неплох, — произносит Бён, когда Чанёль наконец-то разогнал всех по палатам. — Ты каждую встречу будешь говорить «неплох»? — А хочется? — Джихён усмехается слишком открыто, отчего ранка на губе снова начинает кровоточить. Чанёль, заметив ссадины и разбитую губу, подходит к нему, приподнимает за подбородок и рассматривает лицо парня слишком короткое мгновение, по мнению самого Джихёна, а после отпускает, со вздохом приказывая следовать за ним. Никаких вопросов, никаких упреков. Они входят в небольшое помещение, где парень усаживается на кушетку, а Чанёль смачивает ватную палочку антисептиком, принимаясь обрабатывать ранку и несколько царапин. — В прошлую встречу мне показалось, что ты из робкого десятка и больше сюда не придешь, — тихо проговаривает Чанёль, почти не глядя Хёну в глаза. — Может, это был не я? — Джихён приподнимает бровь и растягивает в саркастичной улыбке правый уголок губ, чтобы не причинять боль только обработанной ранке. В действительности — боль была терпимой, но естественно, не самой приятной. Чанёль шикает и открывает заживляющую мазь, наносит немного на ватную палочку, но Бён перехватывает его руку. Чанёль не понял, что слова наполненные сарказмом — правдивы. Для него Бён Бэкхён и Бён Джихён — одно малознакомое лицо; один человек, который ведет себя странно, но тем не менее притягивающе. Дверь приоткрывается неожиданно для обоих. Пак оборачивается, чуть отступая в сторону. Достаточно для того, чтобы Джихён сумел заметить доктора с кошачьей улыбкой в кончиках губ и пронзительным взглядом. Его руки покоятся в карманах белого халата, а обманчиво добрая улыбка скрывает жесткий и нетерпящий возражений характер. — Бён Джихён, это светит штрафным посещением. Джихён спрыгивает, закатывая глаза и выглядя словно непослушное дитя, роняя на прощание короткое: — За мной пришли. А все, что остается сделать Паку, почтительно поздороваться со старшим коллегой, наблюдая, как за доктором Кимом закрывается дверь. Он откидывает ватку в сторону, снимая медицинские перчатки и усаживаясь на кушетку, где минутой ранее сидел Бён. Для Чанёля было важным найти своего соулмейта, а теперь он дико боялся оступиться и потерять эту связь. Он все еще не понимал, зачем поцеловал парня в губы, хотя достаточно было бы обычного прикосновения, рукопожатия. В конце концов, хватило бы легкого поцелуя в губы. Но у Чанёля было оправдание — до этого у него были отношения и, как он думал, серьезные. Как он ошибочно полагал, отношения с соулмейтом, но та метка не болела так сильно, и в итоге постепенно сошла на нет. Пак не знал, возможно ли такое? Среди его многочисленных знакомых было всего несколько пар соулмейтов и никто из них не понимал, о чем вообще говорит парень. Рассказывать другим ему как-то не хотелось, но и сдаваться Чанёль не хотел, решив, что должен попробовать еще хотя бы раз. Попробовать, когда в груди зародится странное чувство упущения чего-то родного, близкого. Это было глупо, наверное, но человеческие чувства слишком непредсказуемы и зачастую иррациональны. И в этом все-таки был плюс. Механизм Пак Чанёля сработал — он встретил Бён Бэкхёна.

______

В кабинете доктора Кима всегда были опущены жалюзи, из-за чего в небольшом помещении царил полумрак и прохлада от работающего кондиционера. — Присаживайся, — произносит Чондэ, махая рукой в сторону кресла. Мужчина поворачивается к парню почти что спиной и, пока психотерапевт отыскивает папку с делом Бёна, тот обходит и, удобно усаживаясь, устраивает руки на подлокотники и подпирает кулаком висок, немного лениво наблюдая за действиями терапевта. Ким Чондэ никуда не спешит, красуясь своим профилем и отточенными движениями, когда поднимает чайную кружку с блюдца и отпивает холодный чай, а после не менее грациозно присаживается на край стола. Практически чистый, в отличие от небольшого стеллажа, заваленного книгами и толстыми офисными папками, у которого рядышком небрежно в стопках складированы дела всех его пациентов. Бэкхён всегда считал это невежеством; на что Джихён, по правде сказать, плевать хотел: чем меньше он здесь находился, тем больше его радовала жизнь. Чондэ продолжает держать чашку в руке, рассматривая каждую мелочь на лице Бёна. Как обычно, следуя привычным действиям при каждой их встрече, потому что за последние шесть лет это стало своего рода необходимостью вот так наблюдать за каждой проскальзывающей на лице парня эмоцией. — Доктор Ким, — устало произносит брюнет, упираясь одной ногой в журнальный столик, а после чуть наклоняясь вперед. — Зачем повторять всё снова и снова, словно мы видимся впервые? — Затем, чтобы ты понял, насколько тяжело Бэкхёну переживать снова и снова отсутствие в своем теле. — Это мое тело, — возражает Хён. — Эгоизм до добра не доводит, — спокойно отвечает Ким, отставляя чашку. Тишина давит на сознание, время ускользает сквозь пальцы. Чондэ пересаживается в кресло напротив Джихёна. — Что ж, раз тело твое, то почему же ты появляешься, только когда Бён сбегает? — Потому что он слабый. — И в этот раз? — интересуется Ким, не ожидая ответа, потому что Хён был абсолютно непредсказуем: час молчания, минута разговоров или секундное желание придушить Чондэ, как было не раз — что угодно и когда угодно. Но сегодня он действительно был в хорошем настроении. — В этот раз, — Джихён усмехается и, прикасаясь кончиками пальцев к разбитой губе, выглядит слишком самодовольным, — он встретил соулмейта, но позорно сбежал и даже не особо старается вернуть себе свое тело. Чондэ знал, что бороться с Джихёном бесполезно, самое простое и правильное — выслушивать всё, что он говорит, быть и на его стороне, не отрицать его права на существование. Да и в прошлом попытки введения парня в состояние гипноза, чтобы взаимодействовать с Бэкхёном, закончились довольно плачевно. Ведь проблема Бэкхёна заключалась не в Джихёне и даже не в количестве личностей Бёна, а в нем самом и в том, как он смотрит на проблемы. Прикрываясь каждой из личностей, он избегает принятия решений, которые делает каждый человек ежедневно. Чондэ знал и то, что Бэкхён должен сам захотеть вернуться, а самым большим катализатором к этому может стать только Пак Чанёль, потому Чондэ решает начать с этого, оставляя Джихёна на время в покое. Он поднимается и достает из шкафчика, находящегося под ключом, пластиковую баночку с лекарством, ставя ее перед Бёном, и видя, как он злится, проводя языком по верхним зубам. Сейчас он напоминал пантеру перед прыжком, своего рода дикий кот, не приученный к жизни в социуме. — Я знаю, что ты их не пьешь, — произносит Ким Чондэ, — когда вернется Бэкхён, они должны попасть к нему в распоряжение. Я полагаюсь на тебя, — добавляет Ким, уверенный в том, что, скорее всего, брюнет попросту выбросит таблетки уже где-нибудь на этаже. Но сейчас Джихён покорно берет баночку, подбрасывает ее в руке и, поднимаясь, подходит к Киму вплотную. — Если вернется… — поправляет он, после наклоняясь к Чондэ и шепча ему почти что на ухо. — Вы слишком самонадеянны, доктор. — Просто ты должен уважать и его право на существование, как я уважаю твое желание жить. — Он просто ничего не помнит, в этом его ошибка, — лекарство сжимается в руке, кладется во внутренний карман под надзором доктора, после чего парень покидает кабинет, а Чондэ вздыхает, плюхается в кресло и растирает переносицу. Ему есть над чем теперь подумать, потому что оставлять все так никак нельзя.

_____

Пак Чанёль обнаруживается довольно быстро. Хён, не стесняясь, врывается в дежурную комнату, как раз в тот момент, когда Пак переодевается, потому что на обходе один из закрепленных за ним пациентов вылил на него, кажется, апельсиновый сок. Ей, пожилой женщине, требующей к себе постоянного внимания, показалось, что Пак недостаточно учтив. Теперь же, благодаря этому казусу, тихо прокравшийся в помещение, Бён мог полюбоваться красивой спиной парня с несколькими шрамами, довольно глубокими и достаточно старыми, чтобы не так уж и сильно бросаться в глаза. Парень натягивает рубашку и стоит ему только начать застегивать на ней пуговицы, как он оборачивается к Бёну. Взгляд и тихое дыхание было сложно не почувствовать, не заметить. Поднимая взгляд больших карих глаз, он вызывает у парня мгновенное желание закрепить их метки соулмейтов тактильными контактами, желательно более глубокими, интимными, приятными. — Разве вход сюда не только для персонала? — Старшая медсестра была не против, — парирует Джихён и, сглатывая вязкую слюну, подходит к Паку, замечая, что тот все-таки неправильно застегивает рубашку. Видимо, его напрягает эта внезапная обстановка тесного, душного помещения и абсолютно не стесняющегося Бёна, проводящего языком по губам и встревающего в процесс, чтобы сделать всё самому. Их руки путаются, обжигают случайными касаниями, пока Чанёль не убирает пальцы, расслабляясь и позволяя Бёну сделать все самому. Брюнет методично расстегивает все пуговицы, замечая на ребрах часть метки: такой же, как и у него под ключицей. Давит в себе желание прикоснуться, что ему удается с большим трудом, и застегивает пуговицу за пуговицей. Уже правильно, как полагается. — Может быть, сходим сегодня на свидание? — бросает он между делом, прекрасно понимая, что тратить драгоценное время, пока Бэкхён находится под контролем, никак нельзя. Чанёль застегивает последние пуговицы самостоятельно, накидывает чистый халат с вышитым именем на нагрудном кармане с левой стороны и смотрит на Хёна. Между ними около двадцати сантиметров, расстояние слишком интимное. С такой позиции можно почувствовать дыхание собеседника на собственной коже. Если прислушаться, можно услышать, как чужое сердце пробивает грудную клетку, а собственное — пульсом захлестывает сознание, пульсирует в висках. Чанёль смотрит сверху вниз, и Хён уверен, что уже никогда не сможет стать этому человеку только другом, даже если так и придется говорить. — Ты не появлялся месяц, а теперь решил наверстать? — нарушает тишину Пак, а Бёну, кажется, будто еще чуть-чуть и он свернет себе шею. С другим человеком такого бы не было, он бы не терпел, вовсе нет, но отчего-то Пак Чанёлю хотелось понравиться, хотелось идти на глупости, лишь бы он остался рядом. — Ты не пытался ничего сделать месяц и предлагаешь так все и оставить? — парирует Хён, и Чану, если быть честным, нечего на это сказать, да и как-то не хочется. — К тому же, разве не интересно насколько мы сможем зайти в наших отношениях: до отметки «друзья» или, быть может, «любовники»? — Смена заканчивается в восемь. Это всё, что сказал Пак, прежде чем первым покинуть помещение. Бён естественно оставаться тоже внутри не собирался, ему по-прежнему хотелось сменить эти осточертевшие за несколько часов вещи. А сейчас у него было, как минимум, полтора часа на исправление ситуации.