Foxtrot Uniform Charlie Kilo

Я извиняюсь за длительный перерыв в обновлениях. К сожалению (или счастью), я немного увлеклась другим фандомом, но надеюсь, что это не слишком повлияет на выкладку. Глава вышла довольно короткой и не очень нравится мне самой. Возможно, это потому, что она проходная. Впереди нас ожидают куда более увлекательные события. Stay tuned!

Bones - Calcium

Лето подходило к концу. Ближе к ночи город окутывала прохлада, остывал нагретый за день асфальт, и Хэ Тянь, накинув на плечи ветровку, выходил из дома, чтобы отдохнуть от духоты лофта и немного размяться. Во время этих прогулок он бесцельно шатался по району, заходил куда-нибудь перекусить или просто усаживался на пыльном парапете и разглядывал спешащих по своим делам прохожих, пуская им вслед колечки сигаретного дыма. Сегодняшняя вылазка растянулась почти на два с половиной часа, и погрузившийся в свои мысли Хэ натер ногу стоптанным задником старой кроссовки. По-хорошему, эту пару давно пора было выкинуть, но, несмотря на то, что Тянь никогда не считал себя сентиментальным, он с неохотой расставался с вещами, к которым уже успел привыкнуть. В итоге домой он добрался уже изрядно прихрамывая и сдавленно ругаясь себе под нос. Лифт снова сломался, Хэ Тянь еще минуту потоптался около него в смутной надежде, что не придется тащиться вверх по лестнице, но чуда так и не произошло. К моменту, когда он доковылял до прихожей, усталость достигла своего пика, а натертая нога неприятно ныла и отзывалась болезненными подергиваниями на любое прикосновение. Следующие двадцать минут прошли в неуклюжих попытках продезинфицировать и заклеить пластырем поврежденную область. Неожиданно вспомнилось, как в детстве брат мазал зеленкой его сбитые коленки и обещал покатать на своем велосипеде, если «глупая малявка» перестанет реветь. Но Тянь все равно ревел: от щиплющей зеленки, от обиды и (в большей степени) от того, что знал — через несколько минут брат не выдержит и начнет аккуратно дуть на его колено, приговаривая какую-нибудь ласковую успокаивающую ерунду. А потом прокатит на своем новеньком блестящем велике. Поморщившись от неуместных воспоминаний, Хэ Тянь уселся на диван, старательно примостив на журнальном столике ноутбук и кружку с кофе. Заняться было решительно нечем, шевелиться лишний раз не хотелось. Вытянув вперед гудящие ноги, он просто пялился в потолок, постукивая пальцами по обивке. Писк входящего сообщения раздался именно в тот момент, когда он собирался отхлебнуть из кружки, и, вздрогнув от неожиданности, едва не облился содержимым. Ноутбук тренькнул еще пару раз, и Хэ отставил кофе в сторону, нажав на мигающее уведомление. Тут же развернулось диалоговое окошко, экран запестрел многочисленными сообщениями, и Хэ Тянь впервые за долгий день позволил себе искреннюю улыбку. Парень с забавным никнеймом «заводной апельсин», которому он написал некоторое время назад, оказался действительно увлекательным собеседником. Впервые увидев, Тянь едва ли не целую ночь листал его блог, рассматривая выложенные там фотографии: те были какими-то расплывчатыми, сумбурными, не менее хаотичными выглядели сопровождающие их описания, но что-то во всем этом показалось ему необъяснимо близким и даже трогательным. Не дав себе передумать, он написал автору дневника. После снова просмотрел фотографии: четкие линии высоток, выстроившихся в шеренгу, задумчивые лица спешащих куда-то людей, стеклянная ваза с букетом увядших цветов, чей-то старый велосипед с погнутым передним колесом, утренний туман, клубящийся над водоканалом, запотевшая вазочка с недоеденным и уже подтаявшим мороженым… Снимки были простые, и оттого понятные; словно тот, кто их делал, стоял в самом центре кипящих вокруг него событий, но оставался незаметным, невидимым наблюдателем. Сперва они просто перекидывались сообщениями два-три раза в неделю. Хэ Тянь не очень-то умел заводить друзей, а потому слабо представлял, чем заинтересовать незнакомого фотографа, которого он мысленно окрестил Апельсином. Однако общение в интернете оказалось неожиданно легким и приятным. Здесь никто не заглядывал ему в рот, не ждал от него искрометного юмора, обаяния, фальшивых улыбок или приглашения в кино. Тянь просто расслабился и был собой: язвил, писал километровые саркастичные рецензии на современные литературные бестселлеры, в пух и прах разносил так любимых Апельсином «Мстителей», и с непонятным ему самому наслаждением обзывал того болваном, когда встречал яростное сопротивление и пышущие гневом отповеди на тему абсолютно доказанной крутости Капитана Америки. Они не затрагивали в своих беседах никаких по-настоящему личных тем: имена, возраст, место жительства. Все это казалось неважным, не имело никакого значения. Хэ Тянь отдавал себе отчет в том, что по ту сторону экрана может оказаться и прыщавая малолетка, и очкастый ботан, и даже — тут его передернуло — какой-нибудь старый толстый извращенец с сальными волосенками. Но он так изголодался по нормальному общению, без обязательств, без подобострастных и обожающих взглядов, без всех этих пожалуйста-перезвони-мне намеков, что не смог отказаться от затянувшей его переписки. Апельсин был забавным и до странного искренним. Он щедро делился с Хэ Тянем своими мыслями, соображениями о том, как устроен мир, прямолинейно высказывался на любую тему, и, что самое приятное — не искал в общении с Хэ никакой выгоды. Это было хорошее, полузабытое чувство. Оказалось, ему все еще хотелось быть кому-то интересным: не из-за денег, внешности и положения в обществе, а просто так. Апельсин не производил впечатления очень уж общительного парня, из тех скупых описаний, которые порой встречались в его сообщениях, Хэ Тянь сложил определенную картинку, и выглядела она не слишком радостно. Но его собеседник будто бы не чувствовал гнет одиночества. Он не ныл, не пытался давить на жалость и раз за разом поражал Тяня своими зрелыми рассуждениями на различные темы. Сам Хэ о таких вещах не всегда и задумывался, но в размышлениях Апельсина была видна тщательно взвешенная цельность — та цельность, которая появляется, лишь когда человек проводит много времени наедине с собой, раз за разом переставляя свои мысли, словно части кубика-рубика. Тем ценнее было для Тяня это общение. Невольно, он чувствовал себя особенным. Конечно, существовала некая вероятность того, что Апельсин на самом деле был самой популярной девчонкой в своем классе, которая решила анонимно поразвлечься, но Хэ не слишком в это верил. Как и он сам, Апельсин очевидно дорожил их затяжными беседами, а иначе все это уже давно прекратилось бы. clckwrk0range: Чувак, так не хочется, чтобы лето кончалось. Не то чтобы у меня тут происходило что-то захватывающее, но, черт побери, меня колотит от одной мысли о моих тупых одноклассниках. clckwrk0range: Представил их рожи — затошнило. clckwrk0range: Кстати, помнишь, ты просил сфоткать для тебя что-нибудь интересное? Я чуть голову не сломал, пока придумывал. В общем, загляни в блог, снимки уже там. Назвал их «флешмоб моей ненависти». Самое то для саркастичной задницы вроде тебя. clckwrk0range: Потом поделись впечатлениями! Хэ Тянь, не теряя времени, открыл в новой вкладке дневник Апельсина. Было до ужаса любопытно, что за флешмоб тот устроил. Просьба Хэ сфотографировать что-нибудь для него была давней, он и сам уже успел о ней подзабыть. Но не сомневался, что увиденное ему понравится. Последняя запись в блоге содержала ровно пять фотографий. Тянь устроил ноутбук на коленях, отпил порядком остывший кофе и кликнул на первое фото. Обшарпанный кухонный стол с множеством царапин стоял у залитой солнечным светом темно-синей стены. Хэ на секунду залюбовался насыщенной глубиной цвета. Посреди стола красовалась глубокая миска с маленькой щербинкой, доверху заполненная печеньем. Лаконичная подпись под фото сообщала: «Сырные крекеры — дерьмо». Тянь усмехнулся: предложение попробовать крекеры принадлежало ему, он мог умять целую пачку, а то и две, в один присест. Апельсин его страсти, очевидно, не разделял. На второй фотографии был изображен какой-то маленький ресторанчик. Здание было одноэтажным, сложенным из потемневшего от времени красного кирпича. У входа стояли два горшка с искусственными пионами невнятного желтого цвета. Немного покосившаяся вывеска над входом сверкала вычурной позолоченной надписью «Тадж-Махал». Комментарий от Апельсина гласил: «Не вздумай там ужинать, их повар плюет в еду». Третий снимок содержал потрепанный сборник комиксов от Marvel, и Тянь неприлично громко заржал, разглядев на обложке кривую надпись маркером: «Джеймс Хоулетт сосет!*». Апельсин до дрожи в коленках обожал обсуждать комиксы, и каждый раз, когда Хэ Тянь заикался о том, что Капитан Америка — просто девица в колготках, ни на что не годная без своего щита, его собеседник неизменно срывался на капс в попытках доказать обратное. Четвертая фотография, судя по всему, была сделана рано утром. Краешек неба, попавший в кадр, розовел едва заметными солнечными лучами. Оставшуюся часть снимка занимали голуби: сидели стайками на асфальте, вертикально взлетали и расчерчивали фотографию смазанными серыми полосами. Голубей было так много, что за их крыльями невозможно было разглядеть ни улицу, ни здания. Только кусочек неба и серый асфальт. Апельсин и в этот раз был краток: «Тупые птицы». Хэ Тянь был с ним полностью согласен. Последнюю фотку он открывал в предвкушении, флешмоб определенно удался, и Хэ Тянь мысленно поблагодарил судьбу за то, что не проигнорировал уведомление, пришедшее ему тем памятным вечером. Пятый снимок был сделан в вечерних сумерках. Тянь с интересом вгляделся в фото: в левом углу находилась заброшенная детская площадка, от которой веяло тоской и унынием, проржавевшие качели, покосившийся турник, криво вкопанный в землю, чахлое деревце. За площадкой виднелось какое-то здание, Хэ присмотрелся повнимательнее — и, поперхнувшись кофе, закашлялся. Это была его школа. Он не мог ошибиться, на фотографии даже можно было различить окна столовой, выходящие в эту сторону. На секунду Тяню стало страшно: неужели он был прав, и Апельсин — это очередная сумасшедшая девочка-сталкер, добравшаяся до него даже здесь. Он лихорадочно прокрутил страничку до подписи под фото, которая в этот раз была немного длиннее: «Сборище моральных уродов. Иногда мне хочется свалить из школы и забыть ее как страшный сон. Надеюсь, там, где учишься ты, обстановка поприятнее». Хэ Тянь медленно выдохнул. Стянув футболку, аккуратно отер с монитора кофейные брызги и внезапно почувствовал себя идиотом. У Апельсина не было ни малейших шансов узнать, кто он на самом деле. В его дневнике не было ни крупицы информации, способной как-то ему навредить или разоблачить. Ирония ситуации даже забавляла: Апельсин мог бы быть где угодно, а оказался — во дела — совсем рядом. Тянь ощутил нечто похожее на азарт: предполагаемая близость Апельсина делала происходящее до боли реалистичным. Они могли бы встретиться, могли бы общаться не только в интернете, вместе гулять, фотографировать, читать комиксы, ходить в кино на премьеры о супергероях. Стать… друзьями. Последняя мысль отрезвила Хэ Тяня. Он по-прежнему не знал, что за человек скрывается по ту сторону монитора. Тот факт, что им нравилось подкалывать друг друга и болтать на отвлеченные темы, еще ничего не значил. Тем не менее, раз появившись, идея о встрече настойчиво засела у него в голове. Тянь взбудоражено потер виски, пытаясь успокоиться, и принялся печатать сообщение. haben oder sein: Йоу! Отличные фотки, дружище. Спасибо тебе за них, я ржал как сумасшедший. По поводу сырных крекеров — ты их просто как следует не распробовал. Но мы это еще исправим! haben oder sein: Не мог решить, стоит об этом писать или нет… В общем, та школа, что на последней фотке, я тоже там учусь. Совпадение просто пиздец, согласен? Короче, я хотел предложить: может, как-нибудь встретимся? Необязательно сейчас, можно и позже. Я пойму, если ты откажешься. Но будет круто, если все-таки согласишься. Мне показалось, мы неплохо ладим. По крайней мере, я буду рад с тобой потусить! Скажи, что думаешь. haben oder sein: И по поводу Росомахи: адамантиевый скелет, братан. Адамантиевый скелет и исцеление. Росомаха напихал даже Халку. Поэтому советую твоему драгоценному Стиву Роджерсу подтянуть колготки повыше и заняться тем, что у него так хорошо получается — варить борщи для Баки! Хэ успел вымыть кружку, протереть журнальный столик и посмотреть половину серии «Времени приключений», когда ноутбук оповестил его о входящем сообщении. Он вытер вспотевшие вдруг пальцы о домашние штаны и, досчитав до десяти, кликнул по уведомлению. Буквы отказывались складываться в осмысленные предложения, пока он метался взглядом по скупым строчкам. clckwrk0range: Чувак, это все довольно неожиданно. Я прям охуел. Но вообще, ты знаешь, да, я не против зависнуть вместе. А давай попытаемся отгадать друг друга? Только с условием, что никто не дает специальных подсказок! Думаю, это будет прикольно. И если у нас получится, тогда это точно судьба! Конец сообщения пестрил целой строчкой разномастных смайликов. Тянь залил остатки хлопьев молоком и теперь ел на кухне, сидя в полной темноте. Сгрузив опустевшую тарелку в мойку, он заторможено прикоснулся руками к щекам: те все еще горели. Хэ Тянь оперся спиной на кухонную тумбу и, неожиданно для самого себя, широко улыбнулся: теперь у них с Апельсином была общая тайна. И Тяню это чертовски нравилось.