Foxtrot Uniform Charlie Kilo

И года не прошло! (прошло) Спасибо всем, кто дожил до этого момента, и не бейте меня, пожалуйста.

Bones - Ressurection

Хэ Тянь не любил проявления физической боли и с трудом переносил даже малейшие ее отголоски. В его семье, в отличие от многих других, никогда не практиковали телесных наказаний. Отцовское разочарование и ласковая укоризна в глазах матери действовали куда эффективнее, чем угроза получить шлепок по заднице. Брат не отвешивал ему тумаки и относился как к равному, предпочитая объяснять его ошибки, вместо того, чтоб за них колотить. В итоге Тянь вырос, и вместе с ним выросло и укрепилось его убеждение в том, что умные люди решают конфликты с помощью переговоров. Любителей бездумно помахать кулаками Хэ Тянь презирал и считал безнадежными идиотами. Сам он никогда не ввязывался в драки: его обаяние, статус в обществе и хорошо подвешенный язык позволяли без потерь выпутаться из любых ситуаций. В конце концов, болевые ощущения были попросту неприятными. Разумеется, он сталкивался с ними так или иначе: растяжения после игры в баскетбол, разбитые в детстве коленки, воспалившийся в четырнадцать лет зуб мудрости, сломанная от неловкого падения с кровати ключица… Мышечная боль после регулярных занятий в тренажерном зале и вовсе стала постоянной спутницей. Но от этого она не перестала его раздражать. Точно так же он с толикой здорового эгоизма, в той или иной мере присущего большинству богатых и успешных людей, привыкших к тому, что все вокруг идет по их плану, ненавидел то, что доставляло ему неудобства. Первого сентября, возвращаясь домой в ужасном настроении, с ватным тампоном, намертво залепившим онемевшую ноздрю, Хэ Тянь неожиданно для себя выяснил, что уязвленная гордость приносит куда больше дискомфорта, чем ушибленный нос. Что он чувствовал в тот день? Бешенство, растерянное удивление и, пожалуй, чуточку странного восхищения. Рыжий урод был наглухо отбитым, больным на голову драчливым мудаком, но его поступок почему-то вызывал корявую пародию на уважение: не зассал, не сбежал как в прошлый раз. У Хэ Тяня еще несколько часов звенело в голове, отекшая переносица ныла и пульсировала, и он впервые в жизни в буквальном смысле почувствовал, как чешутся его кулаки. Почесать их хотелось бы, конечно, о морду рыжей шавки. Он бродил по лофту кругами, так и эдак проигрывая в голове развернувшуюся у подсобки сцену, в его воображении все, разумеется, заканчивалось иначе: он неторопливо и со вкусом размазывал противника по школьному газону и уходил, небрежно отряхнув руки и, конечно же, не оглядываясь. Подобные размышления немного успокаивали, но отражение в зеркале раз за разом возвращало Хэ Тяня в суровую реальность, и он бесился с утроенным энтузиазмом, нервно шагая из угла в угол. Однако к вечеру злоба поутихла, а нос опух до космических масштабов, и Тянь решил оставить планы мести на потом. Он заказал себе пиццу (двойная порция пепперони и побольше сыра), откопал в морозильной камере древнюю упаковку спаржи и с максимальным удобством развалился на кровати, пристроив ноутбук на животе. Школьная медсестра перед тем, как с причитаниями запихать ему в нос целую гору ваты, сообщила, что он может воспользоваться трехдневным больничным. Неожиданный мини-отпуск следовало провести с пользой, и Тянь был во всеоружии: четыре сериала, давно уже болтавшихся в списке «посмотреть», наконец-то дождались своей очереди. Три дня блаженного безделья пролетели незаметно. Хэ Тянь послушно отзванивался матери с подробным отчетом о самочувствии (нет, не болит; нет, не подрался, просто упал; да, покушал), дважды в день аккуратно обрабатывал нос ватной палочкой, вымоченной в антисептике, и, наплевав на режим, объедался фастфудом и залипал в сериалы до самого утра. Вынужденные каникулы были прямо-таки подарком с небес, но благодарить за них Рыжего он бы, конечно, не стал. Вечер среды Тянь встретил в несвежей футболке, заляпанной кетчупом, и вытянутых на коленках трениках. Курьер, доставивший ему порцию острого жареного тофу, посмотрел на него с толикой брезгливости и, вытащив из термосумки умопомрачительно пахнущую коробочку, поспешил ретироваться. Хэ Тянь машинально оттянул ворот футболки, осторожно принюхался и был вынужден признать, что ему не помешал бы горячий душ. Сразу после еды. При выборе блюда на сайте можно было варьировать его остроту. Тянь высокомерно ткнул галочку напротив многообещающего «дьявольски остро» и пожалел об этом после первой же прожеванной порции. Острота раскрылась не сразу, сперва тофу просто отдавал пикантной перчинкой, и Хэ Тянь самодовольно ухмыльнулся, представляя, как напишет на сайте разгромный отзыв, но спустя несколько секунд во рту начался безжалостно обжигающий пожар. Не помогла ни холодная вода, ни суматошная беготня по комнате с открытым ртом. В конце концов, пришлось вооружиться гуглом и стаканом молока, у которого по счастливой случайности еще не истек срок годности. После всей этой кутерьмы ленивый сонный настрой пропал. Хэ Тянь отправил остатки тофу в мусорное ведро, наскоро поджарил два тоста с сыром и после перекуса принялся за дело. В мойке скопилась батарея невымытых чашек с грязными ободками от чая и кофе, Тянь тщательно оттер каждую специальным ершиком и донышками вверх оставил около раковины — сушиться. После пропылесосил, сменил грязное постельное белье и с чувством выполненного долга провел следующие полчаса в душе, отмокая и наслаждаясь покоем. Чистая постель встретила его запахом свежести и лимонного кондиционера, Хэ Тянь с упоением раскинулся поперек кровати, подвинул ноутбук поближе и запустил сериал. Завтра нужно было идти в школу, но ему не хотелось ни ложиться пораньше, ни заморачиваться выяснением домашнего задания. Старый кнопочный телефон, найденный в коробке с хламом и на время заменивший собой разбитый, противно задребезжал по паркету, вибрацией сообщая о полученном уведомлении. Хэ Тянь недовольно завозился, выпутываясь из перекрутившегося одеяла. Ноутбук по-прежнему бормотал и тускло светил экраном, и, судя по непроглядной темноте за окном, Тянь отрубился во время просмотра очередной серии. Он лениво свесил руку, пошарил около кровати и, прищурившись, уставился в телефон. Смска от мобильного оператора сообщала, что в этом месяце его ожидают невероятные бонусы и супер-акции. Хэ Тянь шепотом выматерился и засунул телефон под подушку. Приспичило в туалет, но вставать было лень, поэтому он лежал на спине с закрытыми глазами в надежде быстро уснуть. Спустя еще минуту захотелось пить, зачесалась лопатка, а ноутбук лихорадочно запищал, сообщая о критически низком уровне батареи. Тянь обреченно вздохнул и поплелся в ванную. Облегчившись, он напился воды из-под крана и, справедливо рассудив, что теперь уснуть вряд ли получится, заварил себе чай. Устроившись с кружкой на постели, он лениво поскролил новостные ленты и соцсети, поморщился, увидев короткую заметку об отцовской компании, и залпом допил остывшую жидкость. Часы издевательски сообщали, что прошло всего двенадцать минут. Хэ Тянь бездумно погонял в браузерную версию Пакмана, несколько раз сменил положение, перевернувшись со спины на живот, и, не придумав, чем бы еще заняться, открыл первый попавшийся в поисковике порносайт. Страница запестрела рекламными баннерами с предложениями перейти в приватный чат, каждое видео сопровождалось стопкадром, где красивых и не очень девушек сношали в самых разнообразных позах. Поколебавшись, Хэ Тянь выбрал категорию «кастинг». Получасовое видео началось со съемки стандартного интервью от первого лица. Стройная девчушка с блестящими гладкими волосами до пояса сидела на огромном кожаном (Тянь хмыкнул) диване, чинно скрестив лодыжки, и вежливо улыбалась кому-то за кадром. Он уже хотел привычно перемотать видео сразу на середину, чтоб посмотреть, чем еще хороша улыбчивая девушка, но невидимый оператор вдруг повернул камеру влево и что-то сказал приглашающим тоном. В кадре оказалась внушительного размера корзина с фруктами: сверху виднелись виноградные грозди, румяные бока яблок, персики и огромные бананы. Девушке предложили выбрать что-нибудь из этого и съесть на камеру. Хэ Тянь ни секунды не сомневался, что она вытащит из корзины банан, чтоб продемонстрировать свои, наверняка, впечатляющие навыки и позаигрывать с оператором, но та пошарила в корзине и показала камере большой, задорно-оранжевый апельсин, едва уместившийся на ладони. Озадаченный Хэ Тянь завис, так и не перемотав видео, а девушка на экране ловко очистила апельсин и, задорно улыбнувшись, протянула половинку оператору. В оставшуюся половину она впилась зубами с неподдельным наслаждением, по рукам потек сок, и девушка, хитро прищурившись, облизала пальцы, не отводя взгляд от камеры. Оператор хрипло выдохнул и, поднявшись, пошел к дивану. Девушка ждала его, лениво откинувшись на спинку и слегка расставив ноги. Хэ Тянь поудобнее устроился на подушке, приспустил домашние штаны и приготовился насладиться происходящим вместе с парочкой на экране, но вдруг споткнулся взглядом об появившиеся в кадре апельсиновые корки, которые все еще лежали на диване, и моментально забыл о своих планах. Когда они с Апельсином самозабвенно чатились в последний раз, обсуждая любимые игры и топовые новинки года, Хэ Тянь в пылу спора о лучших экшн рпг предложил вместе поиграть в третью Дьяблу, чтобы наглядно показать, почему эта серия игр называется легендарной. Апельсин, немного помявшись, сообщил, что его дряхлый ноут староват для таких подвигов, и Тянь, который уже успел заранее смириться с отказом и приуныть, воспрял духом. Договорились списаться на днях, чтобы он смог рассказать обо всех премудростях игры через облако, но сборы перед первым сентября, нелепая стычка за школой, расквашенный нос и вся суматоха последних дней привела к тому, что обещание со свистом вылетело у него из головы. Хэ Тянь торопливо открыл переписку: как и ожидалось, Апельсин был оффлайн. Еще бы, четвертый час, как любой порядочный школьник он, должно быть, смотрел десятый сон. Тянь быстро пролистал сообщения, отправленные ему два дня назад. «Ну что, во сколько начинаем?», «я оплатил инет и вооружился снэками, ты где?», «мама попросила выбить ковер (ненавижу ебучие ковры), дождись, пока я вернусь!» и последнее, от которого почему-то на мгновение стало приятно — «надеюсь, у тебя все в порядке». Он уже начал строчить сбивчивые оправдания, но подумал, что Апельсин все равно спит, а значит, дело подождет до завтра, и, поразмыслив секунду, перешел в его блог. За это время там наверняка должно было появиться что-нибудь новенькое. В посте недельной давности Апельсин делился рецептом мяса в пряном соусе и, судя по всему, фотографией результата: напротив уже знакомой синей стены стояла тарелка с рисом и кусочками мяса, от которых подымался едва заметный пар. Рядом на столе были аккуратно выстроены в ряд палочки, пиала и бутылочка соевого соуса. Смотрелось все это ужасно аппетитно, так что Тянь, не задумываясь, ткнул лайк. Дальше была прикреплена одинокая аудиозапись, он нажал на плей, и из динамиков полилась какая-то мелодичная рэпчина. Не то чтобы он был поклонником подобного, но песня звучала размерено и ненапряжно, так что Хэ Тянь решил дослушать. Последняя запись была целиком упрятана под кат, без всяких подписей и опознавательных знаков. Хэ Тянь перевернулся на другой бок, растер затекший локоть и, подгоняемый любопытством, открыл ее в новом окошке. По предплечьям вдруг побежали щекотные мурашки. За катом скрывалась всего одна фотография: на ней подтянутый стройный парень, раздетый — видимо, только после душа — позировал перед зеркалом. Камера успела поймать застывшее напряжение его мышц, обрисовав их четким плавным контуром. В свете заходящего солнца кожа казалась золотистой, покрытой узором из причудливо светящихся полосок. Было видно даже кружащуюся в воздухе пыль, капельки воды исчертили плечи и грудь с напрягшимися от холода маленькими темными сосками, одна капля мокрой стрелкой уходила вниз, теряясь в дорожке из медных волос. Там же обрывалось фото. Все пространство вокруг парня словно застыло, издавая неслышный звон, и Хэ Тяню показалось, что если он протянет руку и дотронется до фотографии, то сможет почувствовать и прохладу наспех вытертой кожи, и влагу оставшихся на теле капель, и сладковатый пыльный запах. Он будто бы потерялся в настроении этого снимка, обласканный фантомными солнечными прикосновениями и чужим присутствием. Тянь прикрыл глаза, представляя, что замер за спиной парня, ощущая исходящее от него тепло. Он мог бы чуть-чуть наклониться вперед, совсем немного — чтоб едва заметно уткнуться носом в чужую шею; после душа люди всегда пахли чем-то особенно приятным: чистотой, покоем и собой. Он бы прижался грудью к выпирающим лопаткам, легко, без нажима провел ладонями по животу, который вздрогнул и поджался бы от его прикосновений… Собственное тело отреагировало на эти фантазии с предсказуемым энтузиазмом, в нем все еще плескалась легкая истома после неудавшейся попытки посмотреть порно. Хэ Тянь всегда считал себя человеком настроения. Человеком одного момента. Он любил анализировать свои поступки, раскладывать их на составляющие, пристально препарировать, выискивая логику и мотивацию, но обычно это случалось уже после. Сначала он поступал так, как ему хотелось. Сейчас, в четыре утра, ему хотелось подрочить на фото незнакомого парня под льющийся из динамиков клауд-рэп — и, как бы абсурдно это ни звучало, именно этим он и собирался заняться. Он давно понял, что в теории мог бы играть за обе команды. Вокруг него всегда было полно поклонников, и если сначала он замечал только девушек: игривые взгляды, шелковистые локоны, тонкие лодыжки, которые он мог обхватить пальцами одной руки — то со временем до него дошло, что дружеские похлопывания по плечу от парней могут быть не только дружескими. Это не вызвало у него отторжения, только бессознательное любопытство: как далеко он мог бы зайти? Многих начинало трясти от злости, стоило только отпустить какую-нибудь язвительную шутку или безобидный намек, но Хэ Тяня подобное только веселило. Он с удовольствием принимал любые ухаживания, так же напропалую флиртовал и раздавал двусмысленные комплименты, чем заслужил славу местного Дон Жуана. О нем выдумывали небылицы, приписывали ему невероятное количество постельных приключений, и со временем эти слухи обросли огромным ворохом якобы достоверных подробностей. Реальность была гораздо скромнее. Он, конечно, спал с девушками. Но их было всего четыре, и ни одна из них не задержалась рядом надолго. Зато Хэ Тянь избавился от подростковой неловкости, больше не тушевался, когда дело доходило до снятых штанов, и выяснил, что ему нравится (контроль, догги-стайл, оральный секс), и от чего воротит (долгие прелюдии, визгливые стоны и симуляция оргазма). С тем, что последнее возможно, он узнал от второй своей девушки — Ли Минчжу. Она расхохоталась ему в лицо, когда Тянь уверенно рассказал ей, что когда занимался сексом впервые, он и его пассия достигли оргазма одновременно. Смех был обидным, но Минчжу, заметив, что задела его всерьез, тут же примирительно улыбнулась и предложила показать ему, что нужно сделать, чтобы его слова стали правдой. Так он понял, что женское тело скрывает в себе куда больше тайн, чем ему казалось изначально, и с удовольствием их постигал. Искренние стоны и дрожащие бедра Ли Минчжу стали для него настоящей наградой, и до него дошло самое главное — секс был увлекательной игрой для двоих, и чем старательнее он заботился о «втором игроке», тем более ошеломительным был результат. С парнями все было не так просто. Статус младшего наследника компании обязывал его иметь кристально чистый публичный облик. Он мог в шутку флиртовать со знакомыми, так же шутливо отвечать на их намеки, но какие-то реальные действия оставались недопустимыми. В шестнадцать он оказался на вечеринке, которую устраивал его брат в честь своего официального знакомства с партнерами из Токио. Их отношения с Хэ Ченом уже тогда были довольно прохладными, но отец без лишних церемоний объяснил ему, чего от него ожидают: вежливости, признательности и роли воспитанного благодарного сына. Возможность жить в отдельной квартире перевешивала любые неудобства, и поэтому в нужное время он стоял на пороге стильных апартаментов, которые арендовал Хэ Чен, и, натянув приветливую улыбку, поздравлял его с удачной деловой встречей. Брат одарил его сухим кивком, молча принял бутылку виски, которую Тянь принес в качестве подарка, и приглашающе махнул рукой вглубь квартиры. Следующие два часа Хэ Тянь потратил на то, что планомерно напивался джин-тоником и разглядывал смеющихся девушек, которые растеряли остатки стеснения, взгромоздившись на стол и отплясывая там на каблуках. Когда он оказался на балконе спальни, в попытках ускользнуть от надоевшего грохота музыки и чужих воплей, там обнаружился какой-то незнакомый парень, по виду старше его на пару лет. Хэ Тянь хотел было развернуться и уйти, но тот протянул ему зажигалку, улыбнулся краешком губ, и он остался, устало привалившись к стене плечом. Выкурив по две сигареты, они порядком озябли и вернулись в спальню. Уселись на мягкий ковер с длинным ворсом, обсуждая какой-то фильм. Собеседник, Тянь так и не вспомнил потом его имя, постоянно ерошил свои волосы — осветленная челка падала ему на глаза, и он смахивал ее нетерпеливыми взмахами головы. Его предплечья покрывали цветные татуировки, Хэ Тяню стало безумно интересно, где же они заканчиваются, и он, попытавшись объяснить свои намерения заплетающимся языком, бесцеремонно задрал чужую футболку. Обладатель татуировок отдернулся, и Тянь уже был готов получить по лицу, но получил только горячечное пьяное дыхание на губах, и следом за ним — сумасшедший, влажный и откровенный поцелуй. Он кусал чужие губы, лихорадочно хватал тело перед собой, сжимая пальцы до синяков: потрогать хотелось везде и сразу. Его не смутили ни плоская грудь, ни оказавшийся под ладонью стояк. Они торопливо расстегивали джинсы друг друга, возились по ковру как два бестолковых щенка, в сбитой перекрученной одежде. Хэ Тянь задохнулся, когда на его член опустилась чужая рука — большая, сильная и горячая. Он не хотел оставаться в долгу, и, пытаясь сдержать рвущиеся наружу сиплые стоны, сплюнул на ладонь, вернув услугу. Все закончилось до обидного быстро: они кусались (у основания шеи Тяня налился огромный болезненный засос), нацеловались до опухших губ и кончили, неритмично отдрачивая друг другу и прижавшись животом к животу. Оргазм показался Хэ Тяню оглушительным, он выгнулся над ковром, вжавшись в чужое тело, и краем сознания уловил, что член в его ладони тоже пульсирует, заливая его живот спермой. Они не успели толком отдышаться, когда в коридоре послышался приближающийся цокот шпилек, и случайный любовник Тяня тут же вскочил, одернув толстовку. Перед тем как уйти, он склонился над ним, все еще лежащим на полу, и вдумчиво, жарко поцеловал, на прощание приласкав скулу кончиками пальцев. Больше они никогда не встречались, но у Хэ Тяня пропали сомнения на тему того, что парни могут вызвать у него желание: сильное и бесконтрольное. Хэ Тянь откинулся на подушку, пытаясь восстановить дыхание. Он кончил неожиданно бурно, хотя обычно ему приходилось создавать нужное настроение просмотром порно. Фотка безымянного парня неожиданно сработала лучше любого ролика с kink.com. Он тщательно протер живот футболкой и подумал, что нужно застирать ее сразу. Засохшая сперма отмывалась крайне хуево, по незнанию он испортил так не одну шмотку. Вставать не хотелось, оргазм словно высосал из него последние силы, тело казалось бескостным и мягким, и любое движение причиняло дискомфорт. Тянь потянулся к ноутбуку, еще раз окинул взглядом фотку и открыл диалог с Апельсином. Негромко фыркнул от мысли, что на фотографии мог бы быть какой-нибудь его знакомый, ведь на репосты из чужих дневников тот обычно исправно оставлял кредиты. Да и как начать разговор: привет, дрочил на фотку из твоего блога, не подскажешь номерок? Он прыснул, представив себе лицо Апельсина. Они, конечно, не касались напрямую подобных тем, но его собеседник не производил впечатление очень уж толерантного, скорее наоборот. Хэ Тянь ненадолго задумался, быстро напечатал сообщение с извинениями о том, что опрокинул с Дьябло, и (сердце предательски екнуло) добавил небрежный постскриптум, в котором похвалил последнее фото и ненавязчиво поинтересовался, кто на нем изображен. Подхватив футболку, он отправился в ванную, старательно замыл пятно спермы, умылся сам и почистил зубы. За окном уже начало светать, когда Хэ Тянь наконец-то улегся. Спал он беспокойно, ему снилась какая-то абстрактная хрень, он куда-то спешил, от чего-то бежал, и пронзительный писк будильника застал его, вспотевшего и измотанного, врасплох. Тянь потер слезящиеся от недосыпа глаза, нашарил рядом с кроватью сигаретную пачку и морально настроился встретить новый день лицом к лицу. Вставая, он неосторожно зацепил так и оставшийся открытым ноутбук рукой, экран нехотя загорелся, и Хэ Тянь замер, сжимая в руках сигарету: в окошке чата мигало пришедшее час назад коротенькое сообщение. «это я» И стеснительный смайлик.