Престол Дракона

      Ночи на Севере длинные, длинная была и эта. Но она не принесла с собой хороших вестей и сплочённость приезжих лордов. Она несла в себе всё самое худшее, что могли только представить. Она несла в себе смерти и предательство, эгоизм и равнодушие.       Ветры задували за стенами, неся с собой холод железа мечей. Крики во дворе Винтерфелла ещё не стихали пол ночи, не стихали и предсмертные конвульсии побитых воинов Старков, которые сражались за них до последнего вздоха.       Какая ирония.       Коршун неприятно повёл носом, почуяв стальной запах крови, ударивший ему в ноздри. Его кучерявые волосы небрежно спадали на лицо, а хитрые глаза рассматривали главный зал Винтерфелла, каким постоянно похвалялись приезжие лорды. Он небрежно вытер свой кинжал от крови об рукав его кожаного жилета и с неприятным звуком засунул в ножны.       Прямо перед ним по всему залу растянулись туши людей. Море крови обволакивало их холодные тела, посиневшие губы и раскрытые глаза пытались возвести к богам молитвы, но они замерли, так и не закончив. Боги их не услышали и не спасли, потому что им было всё равно.       На столах валялись осколки стекла, небрежно разбитые от рук солдат, а на полу недоеденная еда, размякшая и втоптанная в каменный пол зала, жалкой кучей вызывала у Коршуна отвращение. А тела не были ему помехой, какими являлись протухшим мясом — от них он не испытывал желчную скорбь или же брезгливость. Только садистское удовлетворение.       Его люди стояли поодаль от него, убирая тела в сторону, чтобы дорога была вычищена. Большие подсвечники со свечами, поставленными на огромнейших люстрах зала, освещали всю эту идиллию блёклым светом, словно нехотя. Коршун усмехнулся про себя, показывая заострённые зубы, словно клыки. Видя их, люд думал, что сам Коршун Болтон перевоплотился в пса, готовый загрызть всё и вся. Ему нравился страх, которые испытывали его собственные воины и этим он легко пользовался.       Страхом можно усмирить даже пылкий огонь, как говорил его отец и был прав.       Стоящий рядом уже трезвый Рябинник рассматривал тела с неподдельным страхом, но он пытался этого не показывать. Не показывать даже своей печали и недоумения к случившемуся. Он знал, на что шёл, он мог предупредить семью Старков об нависшей над их домом угрозой, но он не стал этого делать и примкнул к врагам. Какой теперь из него лучший друг погибшим лютоволкам?       Он невольно взглянул на распростёртые тела, лежащих возле главного стола зала. Стола Старков, убитых подле него. Только их сбежавшей дочери не хватало. И как девушка смогла пройти всю охрану замка? Кто её сопровождал? Рябинник отвлёкся от мыслей о девушке и вспомнил то, что так невольно захотел забыть. Он предал и Искру, и её родителей, и даже Голубку, живущей сейчас в его замке.       Белолапу пронзили стрелой глубоко в грудь с другого конца зала. Женщина потеряла слишком много крови и умерла сразу же, на руках своего мужа. Березовик, в отличие от неё, всё не мог сдаться и, даже через пронзённую кинжалом руку, сражался как настоящий зверь, но всё равно погиб. Погиб с честью и с любимой женщиной на руках.       В голове Рябинника упрямо звучал предсмертный крик его бывшего друга. Он невольно перенёсся на несколько часов назад, к началу пира. Он был там, в зале, где никто не предвещал скорой беды. Он был там, когда его люди убивали воинов Старков. Он был там, когда умирающую Белолапу, в судорогах, держал в своих окровавленных руках Березовик, не веря в то, что его горячо любимую жену убили. Рябинник был там, когда и самого короля Старка пронзил насквозь клинок бастарда Болтона.       Лорд Утёса Кастерли отвернулся от убитых.       Березовик восстал против Звездоцапа Болтона, против короля и его короны, решив, что тот не достоин править Семью Королевствами. Лорд Старк знал, что при погибших Таргариенах Север подчинялся им. Березовик присягнул им на верность добровольно и склонил колено, потому что посчитал короля Билли-Шторма законным и честным. И он не ошибся. Но при правлении Звездоцапа тот не стал держать свою клятву верности предателю и восстал против него, заявив, что Север вновь стал отдельным королевством — независимым. Он собирался выдать своих дочерей замуж специально, чтобы соединить страну с землями Ланнистерами и Баратеонами, пригласил в свой дом сына Звездоцапа, чтобы тот увидел насколько он силён, и повторил участь Таргариенов.       Ланнистер хмыкнул про себя. Рябинник считал, что поступил мудро, решив, что убьёт двух зайцев одним ударом: он получил Голубку и доступ к Северу. Ведь когда Когтегрив скрепится к ней узами брака, Ланнистеры получат половину северных владений. Сделка получилась весьма справедливой.       Он до сих пор помнил, как к нему в покои пришёл Коршун Болтон. Вновь со своей неприятной то ли улыбкой, то ли оскалом, он предложил ему выгодную сделку: дать клятву верности и убить Старков, за что тот получит половину земель и прелестную жёнушку для своего сынишки. Рябинник был хитёр и весьма сложен в таких сделках и он бы не хотел повторить участь Старков, поэтому согласился.       Коршун так же уговорил и Баратеонов. К удивлению лорда Ланнистера, им не требовались земли или золото — только другую дочь Старков. Рябинник до сих пор был удивлён такой инициативе Грача. Зачем ему понадобилась только Искра? К слову, где сами Баратеоны?       Мужчина отвлёкся от своих мыслей и взглянул на Коршуна Болтона. Бастард с широкой улыбкой жевал принесённое ему уже остывшее блюдо на несостоявшийся ужин. Рябинник скривил губы. Как ему было не противно есть это и смотреть на туши зарезанных людей? Но его это не так сильно интересовало. Он ждал своей награды от этого ублюдка, который для начала решил съесть кусок другой.       Коршун, казалось бы, даже не заметил искривившееся лицо Ланнистера и наслаждался прожаренной олениной, пойманной от его стрелы. Это зрелище вызвало у него аппетит, и, испугавшаяся гнева лорда Болтона, подошедшая повариха соизволила принести ему ужин.       Рябинник оглядел зал, но, опять же, не увидел Баратеонов. Он решил отвлечь от своего занятия Коршуна и напомнить о них ему. Вдруг этот бесноватый бастард забыл о них…        — Лорд Болтон… — начал было Рябинник, но вбежавшая в зал служанка отвлекла его.       Запыхавшаяся девушка прижала руки к груди и, низко склонив голову в неуклюжем поклоне, подошла к Коршуну. Тот со скучающим видом взглянул на неё, но его серо-голубые глаза заискрились от любопытства. Бастард отложил на стол тарелку с мясом и, изогнув бровь, сложил руки на груди.       Весь его вид говорил сам за себя: рельефные мышцы выступали из-под кожаного жилета и мощные ноги были расставлены с неким величием. Посадка его кучерявой головы немного склонилась в бок, испепеляя своим возбуждающим взглядом пришедшую девушку. Тонкие губы изогнулись на вид в добродушной улыбке, словно он строил из себя доброго лорда. Но он таковым не являлся.       Рябинник разглядел в нём неприятный осадок, который побуждал Коршуна на не самые хорошие дела. Этот бастард был полностью перевоплощением своего отца.       Взмахом большой руки он пригласил служанку поближе, и лорд Ланнистер сощурился. Ему казалась эта девушка очень знакомой. Это не она ли служила Искре Старк? Та со страхом подошла ближе и упёрла свой взгляд на свои ноги. Её тело дрожало и покрылось мурашками, она чувствовала на себе взгляд этого тирана, стоящего перед ней.        — Говори, — приказал Коршун, усмехнувшись ей. Его забавляла её реакция на самого лорда Болтона.        — Там… — голос служанки задрожал. — Баратеоны и их воины решили бежать из Винтерфелла через второй выход.       Рябинник взглянул на Коршуна с недоумением. Чего бы Баратеонам покидать Винтерфелл? Они были заодно с Болтонами и Ланнистерами! Но бастард даже не взглянул на него и приказал служанке убираться из зала. Вскоре, та исчезла за дверями.        — С чего им бежать? — недоумение отразилось на лице Рябинника. — Они хотели заполучить Искру.        — Но её у нас нет, — фыркнул в ответ Коршун, заканчивая запихивать в свой желудок оленину. — Она сбежала, а мои самые лучшие следопыты и псы ищут её.        — И что мы будем делать, когда найдём её? — сдержанно спросил Ланнистер. Как ему не нравилось подтирать зад этому бастарду! Была бы его воля, и голова Болтона уже висела на стене замка.       Коршун проглотил кусок мяса и с тяжёлым вздохом положил вилку и нож на стол. Повернувшись к надоедавшему ему Рябиннику, он оскалился.        — За все то время, пока я общался с ней, я понял одну вещь, — с наигранной радостью ответил Болтон, — Знаешь, какую? У неё слишком длинный язык. Сперва я бы лишил ее этого, — и вновь повернулся к тарелке.       Ланнистер прищурился. Ему казалось, что Коршун чего-то недоговаривает, но не стал дальше расспрашивать. Бастард не разделит его предстоящие задумки с ним, поэтому он решил подойти с другой стороны:        — Когда я смогу заполучить своё, лорд Болтон? Мне не терпится вернуться к своей жене и детям.       Коршун вновь остановился, держа в руках нож. Ему так хотелось этим острием воткнуть Ланнистеру в глотку, чтобы тот заткнулся! Но терпение превыше всего, если хочешь многого добиться. Поэтому он отложил столовый прибор в сторону, вновь повернувшись.        — Во время пира вы не беспокоились о своей семье, — улыбнулся бастард, намекая на то, с каким остервенелым желанием Рябинник ходил за каждой юбкой женщины.       Ланнистер понял его намёк и, неприятно смутившись, отвернулся от него, ничего не сказав.       В тот же миг со стены Винтерфелла зазвучал горн, предвещая новых всадников. Коршун отвлекся от еды с заметным негодованием и, заведя руки за спину, обратился к дверям зала. Он знал, кто решил приехать на Север в столь позднее время.       Внезапно большие деревянные двери открылись со скрипом, и звук сапог об каменный пол эхом отдавался в стенах зала. Коршун первый склонился прибытию важного гостя в своих новых владениях. Ланнистер же немного помедлил, но поклонился следом за Болтоном. Звуки сапог приближались всё ближе и ближе и остановились так же мгновенно, как и появились. Длинный чёрный плащ с шорохом развевался за спиной своего хозяина.        — Встаньте.       Грубый голос заставил Коршуна вздрогнуть, но он выпрямился. Рябинник вытянулся в струнку вслед за бастардом, невольно удивившись гостю. Как давно он не видел его… Столько воды утекло в их последнюю встречу, а время изменило их обоих. Конечно же, не в лучшую сторону.       Перед лордами стоял сам король Семи Королевств, король андалов и первых людей и защитник государства — Звездоцап Болтон.       Высокий мужчина с такими же тёмными волосами, как у своего сына, падающих ему на лоб, повернулся сначала к Коршуну, а потом к Ланнистеру, оценивающе глядя на их работу. Его губы исказились в небрежной ухмылке, а почти тёмные янтарные глаза рассматривали Винтерфелл.       Коршун невольно сглотнул. Что же скажет его отец? Бастард очень даже хорошо постарался и избавил Винтерфелл от Старков. Он достоин похвалы своего отца и титула лорда Винтерфелла.       Звездоцап, по началу, молчал, будто выжидал момент, а когда открыл рот, сердце Коршуна застучало быстрее. Его глаза слегка расширились. Да, он боялся Звездоцапа, своего отца. И боялся того, что тот мог сказать на его работу. Но, оказывается, его отец был в самом выгодном ему расположении духа. Он слегка улыбнулся, правда, это больше походило на оскал. Точь-в-точь как у его сына.        — Хорошо постарался, мой сын, — кивнул ему Звездоцап. От доброго слова Коршун склонил перед ним голову, явно облегчённый от его фразы. — Как я и обещал, замок будет твоим.       Звездоцап прошёл мимо Ланнистера и остановился возле кучи распростёртых тел Старков. Его глаза налились сверкающей радостью и холоднокровием, и тут же погасли, когда не увидели недостающую тушу. Он покачал головой и осуждающе, почти по-отцовски, взглянул на Коршуна.        — Я не вижу нашу наследницу.        — Искра Старк сбежала в Волчий лес, — неуверенно ответил Коршун. — Мои лучшие люди сумеют поймать ее.        — Хорошо, — король равнодушно отвернулся от Березовика и Белолапы. — Но если она будет за пределами твоих владений — поплатишься за это ты, бастард. Эта девка такая же наследница, как и её сестра. Вот только Голубка далеко-далеко отсюда, а Искру ты упустил прямо из-под своего носа, бастард.       Коршун недовольно нахмурился, когда отец припомнил о его нечистокровности. Он ненавидел, когда Звездоцап говорил об этом не вовремя или напоминал ему.        — «Бастард может высоко подняться, папа».       Рябинник, при упоминании Голубки, оживился и обратился к Звездоцапу, набравшись смелости.        — Я и моё войско тоже участвовали в сегодняшней резне, — напомнил он королю. — Мне нужно скорее вернуться на Утёс Кастерли, к своей семье. И я требую вознаграждение сейчас.       Звездоцап не сразу обратил на него взгляд, но когда посмотрел, то внаглую усмехнулся.        — Какое вознаграждение? — растягивая слова, сказал он.       Недоумение отразилось на лице Рябинника прежде, чем нож короля впился в его грудь. Кровь брызнула во все стороны, запятнав руки Звездоцапа, но ему не привыкать.       Лорд Ланнистер открыл рот в надежде глотнуть воздух, но струи стальной жидкости не дали ему это сделать, заполнив его глотку своим привкусом. Мужчина упал на каменный пол, впиваясь руками в нож. Он хотел его вытащить, но вот незадача — тот слишком сильно пронзил его сердце. Глаза Рябинника в последний раз моргнули и застыли, а кровь продолжала булькать где-то в его глотке.       Коршун взглянул на отца, и тот брезгливо отвернулся от Рябинника.        — Где Баратеоны? — рявкнул он.        — Они сбежали, — немедля ответил Коршун, нахмурившись.       Король расхохотался, небрежно откидывая волосы назад.        — Сбежали. Какие Баратеоны всё-таки трусы, мать твою! Учуяли подвох…       Коршун сощурил глаза и отошёл на шаг назад. Безумный хохот Звездоцапа заставил его кровь застыть в жилах. Но тот вскоре пришёл в себя и уже серьёзно повернулся к сыну.        — Сейчас ты — лорд Винтерфелла и Хранитель Севера, — с напускной важностью напомнил ему король. — И тебе стоит удержать свой титул. Ланнистеры такие высокородные, что надеялись, будто получат сучку Старков и земли, — фыркнул он. — Но мы умнее их. Но стоит, наверное, простить их?       Коршун нахмурил брови. Складки выступили на его переносице, но тот не заметил. Его заинтересовал тон отца.        — Болтоны не прощают, они — сдирают кожу, — негромко ответил бастард и вскинул голову. — Ты предлагаешь склонить Ланнистеров? А если они не станут принимать меня и тебя, отец?       Губы Звездоцапа растянулись в оскале.        — Значит их ждёт смерть.

***

      Искра напряжённо мотала головой из стороны в сторону, прислушиваясь к звукам леса. Её тело охватил страх, который никогда не беспокоил её в жизни. Она впервые чувствовала себя в небезопасности, в ловушке, словно загнанная в силки дичь.       Сноу едва ли успел дышать. Он всё бежал и бежал, отдаляясь от родного места, от родного замка Искры и её владений. Животное нутром чуяло страх своей хозяйки, отчего припустило ещё быстрее. Веллия лапой в лапу бежала за наездниками, время от времени вынюхивая какие-либо следы преследователей.       Но лес был как назло слишком тих, устрашающе покачивались от ветра стволы деревьев, а хрупкая листва падала на сырую землю. Лишь свет луны и предрассветный свет солнца освещал дорогу Искре и незнакомцу.       Девушка не чувствовала от холода ни рук, ни ног. Как её сердце до сих пор билось? Губы посинели от северного ветра, всё не собираясь раскрыть и вдохнуть в лёгкие свежий воздух, чтобы хоть как-то успокоить головокружение.       Её родителей убили, как она могла унять дрожь и слёзы?       Она не любила плакать. Никогда в жизни она не рыдала так, как сегодня ночью. Она никогда не забудет, как слышала предсмертные крики своих родителей и предательство лорда Ланнистера, Баратеона и Болтона.       Коршун… Девушка недовольно скривила рот, понимая, что даже такие лютые звери существуют на земле. Весь в отца пошёл этот Болтонский ублюдок, один в один он наступает на те же грабли! Она сильнее сжала поводья и от ненависти чуть не врезалась в ветку ели. Сноу всё больше и больше замедлял свой бег и вскоре вовсе остановился.       Скачущий рядом с ней мужчина тоже остановился, оглядевшись. Никаких солдат-последователей не было. Стало даже слишком пусто и тихо, и пронзительная тишина действовала Искре на нервы.       Неужели она думала, что Коршун другой, не такой, как его отец? Неужели она всерьёз на это надеялась и верила, как дурочка?       Ей вспомнились грубые руки, скользящие по её ладони при первой встречи, его подарок на праздник и взгляды, какими они обменивались за последние недели. Тогда Болтон казался ей другим, но золото и титулы, кажется, полностью меняют человека.       Теперь ей его уже не понять. Она выяснила его настоящие мотивы в Винтерфелле.       Стиснув зубы, она спустилась с седла коня и встала подле. Её верная волчица Веллия, поджав хвост и уткнувшись носом в землю, начала кружить вокруг хозяйки, пока не скрылась в кустах. Только потом Искра взглянула на стоявшего спасителя. Она так его и не поблагодарила и не узнала, кто он. Любопытство зажглось так же мгновенно, как и исчезло. Девушка грустно взглянула на него и отвела глаза в сторону. Нетрудно догадаться, какие у него настоящие мотивы. Она — дочь погибшего лорда Старка и наследница, за неё можно немало подзаработать, если продать нужному человеку. С другой стороны, если бы у незнакомца были такие мотивы, сейчас она не стояла рядом, готовая в любой момент сбежать.       Мужчина подошёл ближе на расстояние вытянутой руки и снял чёрный капюшон.        — Леди Старк.       Девушка посмотрела на него и не смогла оторваться, раскрыв рот, и невольно ахнула то ли от испуга, то ли от удивления.       Его лицо на половину было испещрено шрамами от ожогов. Правая щека, переносица, рот, лоб — всё было в ранах, не оставляя ни одного здорового места. Волосы у этого мужчины торчали во все стороны, как-то закрывая несколько уродливых рубцов и лысину, а где-то даже не доставало кожи. Глаза его цвета яркого янтаря теперь смотрели на девушку отчуждённо, с толикой стыда.        — Кто это так с тобой? — спросила она, протягивая руку к его щеке. Что она хотела сделать? Прикоснуться к нему? Она тут же смущённо отпрянула.        — Меня зовут Сол Клиган, — просто ответил он, не отвечая на её вопрос. — Я был знаком с вашими родителями, но не смог их предупредить о предательстве лордов.       Искра неприятно сморщилась и отвернулась от него. Вышедшая Веллия крутилась возле их ног, полностью обнюхивая Сола.        — И как же ты об этом узнал? — сквозь себя спросила Искра, потрепав волчицу за ухом.       Сол вновь надел капюшон, чтобы сильно не смущать её, и посмотрел в чащу леса, расстилавшуюся со всех сторон.        — Ваш отец решил стать королём. Он восстал против короны и самого Звездоцапа. Не удивительно, что многие лорды его не поддержали.        — Но он поступил правильно, — нахмурилась она. — Он считал, что если я и моя сестра выйдут замуж, то страна сплотится перед нашим общим врагом.        — И это всё подстроил Коршун Болтон, — напомнил он ей. — Если бы Березовик не приглашал его в Винтерфелл, всё, может быть, даже обошлось. Он уговорил лорда Ланнистера и Баратеона. У них обоих были мотивы. Коршун воспользовался этим, подкинул письма лорду Аррену и… Вам.        — В каком смысле «подкинул письма»? Что ты знаешь? — натянуто спросила Искра у Сола.        — Аррены были ему помехой. Как-никак, Ежевика — его сводный брат и преданный друг Березовика. Поэтому не было никакого смысла предлагать ему восстание против Старков.       Искра стиснула зубы, зажмурившись. Как она сразу не поняла его внутреннюю натуру? Почему она выгораживала его перед матерью? Какой же он всё-таки мерзкий Болтонский ублюдок!        — Коршун на этом не ограничился. Он решил подстроить письмо и вам, Искра. Вашей матери и отцу о том, что на Риверран напали войска Звездоцапа. На самом деле это всё наглая ложь, чтобы ваш отец отправил в речные земли пол своей армии…        — Чтобы в Винтерфелле осталось меньше людей, защищающих замок… — Догадалась девушка. Она одновременно восхищалась умом и тактикой Коршуна, но и хотела его убить. Располосовать мечом его наглую морду, чтобы ни одного живого места не осталось, чтобы его губы искривились в предсмертной улыбке, а глаза больше не открылись. — А что ты знаешь о мотивах Баратеона?        — Ничего. Он никому не говорил, зачем ему понадобилось предавать вашу семью…       Внезапно крики раздались в глуши леса. Искра вскинула голову. Прямо на них скакали гонцы на самых быстрых лошадях вместе с гончими собаками. Веллия громко зарычала, угрожающе вставая впереди своей хозяйки.        — Залезайте на коня, леди Старк! — закричал ей Сол. — Скорее!       Не теряя времени, она, подгоняя себя на мысли о том, что эти солдаты могут сделать с ней и с Солом, Искра села на Сноу.        — Беги, мальчик. Давай! — прихлопнула она его по шее.       Вскинув вперёд грузные лапы, Сноу заржал и бросился вслед за Клиганом. Голоса позади них не стихали, только усиливались с каждой минутой, почти настигая беглецов. Веллия бежала впереди всех, подгоняя за собой Искру и Сола. Лай собак так громко звучал в лесу, что буквально заглушал уши девушки. Она в панике обернулась назад, но никого не увидела. Где же были эти всадники?       Внезапно прямо перед ней выскочил мужчина. Сноу испуганно заржал и накренился в бок, давая тем самым полоснуть себя по шее острым клинком. Он мёртво повалился на землю, и чудом выскочившая с него Искра с расширенными от ужаса глазами смотрела, как кровь хлестала из его раны.        — Девка тут! — закричал воин, ухмыльнувшись. Рядом с ним, брюзжа слюной, залаяла псина. Ужасный металлический запах ударил Искре в ноздри, с тошнотой выворачивая её желудок. Пересилив себя, она достала из ножен меч, готовясь защищаться. Сола рядом не было, но она, сквозь вакуум в ушах, смогла услышать крики сражения недалеко от неё.       Собака кинулась на неё, но выскочившая из кустов Веллия с грозным рыком оскалила длинные клыки и впилась ими в глотку псины. Та недолго корчилась и умерла быстрой смертью. Плюнув на своего «питомца», мужлан спустился с коня, готовый один на один сразиться с Искрой.        — Тебя лучше отвести в Винтерфелл или сначала помучать перед смертью? — хитро прищурился он. — Уверен, ты горячая внутри.       Её руки задрожали, но она до боли в костяшках сжала рукоятку меча. Она тренировалась, она сможет дать ему отпор и она даст.        — А тебя лучше пронзить в сердце или же выпустить все кишки? — вопросом на вопрос ответила Искра. Увидев недоумение в глазах воина, она, не теряя времени, кинулась к нему, проскользнув в бок и полоснув того в грудь. Веллия кинулась с другой стороны, впиваясь в его правую руку.       Он попытался отразить удар другой свободной рукой, слепо замахиваясь на Искру, но та лишь выбила из его рук оружие и подставила к горлу острый конец её меча. Тяжело отдуваясь, она рассмотрела его валявшийся без дела щит. На нём был знак Болтонов: освежёванный с ног на голову человек на кресте.       Убрав меч в ножны, Искра присела на одно колено рядом с поверженным противником. Тот со страхом закусил губу от боли и зажмурился.        — Не убивайте… Прошу!       Каким же он был жалким, умоляя её, простую девицу Старков, оставшуюся без дома и родных, не убивать его. Она бы с радостью прикончила всех, кто был как-то причастен к смерти Березовика и Белолапы, и его тоже, но не стала. Пока что.       Она склонилась к его уху и отчётливо прошептала:        — Ты вернёшься в Винтерфелл и доложишь всем о том, что меня нашли мёртвой. Всё ясно?       Она кивнула Веллии, и та истошно зарычала. Её глаза блеснули ярко-красным ненавистным огнём.        — Иначе тебя загрызёт лютоволк прямо здесь и сейчас.        — Лорд Ланнистер убит, миледи! — воин с паническими слезами зажмурился. — А Грач Баратеон с его семьёй сбежали!       Искра удивлённо повела бровью. Рябинник убит? Какая жалость. И по заслугам предателю! А вот Баратеоны… Они заключили сделку с Болтонами, так почему же решили не дождаться своего приза?        — Значит, доложишь твоему бастарду.       Тот энергично закивал, испуганно прижимая к себе окровавленную руку.       Девушка отпрянула от него. Она бы убила одним ударом меча, отрубив тем самым голову, но не стала этого делать. Ей была отвратительна мысль о том, что она может убить его, отплатив за смерть своих родителей, но не станет.        — Искра, вот ты где! — облегчённо выдохнул вбежавший к девушке Сол на лошади и остановился, недоумённо взглянув на почти мёртвое тело.        — Я оставлю его в живых, — повысила она голос, напоминая воину об условии. — Если он доложит Коршуну Болтону о моей смерти.       Тот закивал, пуская, как младенец, сопли и слёзы. Сол отвращённо отвернулся от него и наткнулся на мёртвого коня Искры. Его лошадь от испуга поднялась на дыбы.       Сноу не дышал и рот его открылся в беззвучном ржании. Его прелестная грива окрасилась в алый цвет крови, а мощные ноги, в судорогах, откинулись на землю.       Искра опустилась на землю рядом со Сноу и в последний раз потрепала того за ухом. Он был её верным спутником с детства и умер подобающе. Веллия заскулила и носом воткнулась в рукав своей хозяйки, будто прося немедленно уйти отсюда.        — Да прибудут с тобой и Новые, и Старые Боги, верный друг, — вздохнула Искра в последний раз. Она любила своего коня, и осадок на душе усилился.       Схватив за поводья лошадь солдата Болтона, она села на седло. Вместе с Солом и Веллией они направились через чащу леса, пока не вышли к опушке с другой стороны. Здесь было куда больше простора и неизведанных земель, чему Искра хоть немного обрадовалась. Здесь она чувствовала себя более свободно, но расслабляться она не думала. Люди Болтонов легко могли пойти по их следам.        — Коршун, наверное, больше не будет посылать своих людей на наши поиски, — спустя некоторое время подала голос Искра. — Куда мы направимся?        — В Долину Аррен, — сразу же ответил Сол. — Ежевика всегда был предан твоему отцу, он обязательно примет в Орлиное Гнездо дочь погибшего друга.        — Надеюсь…       Искра вновь углубилась в свои мысли и смешанные чувства окунули её с головой. Как она хотела вернуть те дни, до пребывания в Винтерфелл лордов! Как хотела избавить свою семью от страданий… Но не могла. Не могла вернуть время вспять и всё предотвратить.       Но она сможет искупить свою жажду мести и печали. Она сможет отомстить предателям за Березовика и Белолапу. В этом виноваты в большей части Болтоны — папаша и его сынок, виноваты и Ланнистеры, но за неё уже убили этого мерзкого лорда, провинились и Баратеоны — Грач, с его неизвестными мотивами.       Болтоны, Ланнистеры, Баратеоны… Фамилии знатных домов крутились у неё в голове, но вслух она произнесла всего три имени:        — Грач, Коршун, Звездоцап.       И эти три имени засели в её голове, как молитва, заглушая скорбь по погибшим любимым.