Престол Дракона

      Душащий запах окружал Искру со всех сторон. Он впитывался в её одежду, оставлял ожоги на её руках. Волосы пылали от огня, и девушка пыталась сбить горячие искры руками.       Везде был огонь. Он подступал со всех сторон и сквозь его пелену было невозможно увидеть выход из его ловушки. Горячие доски искрились от его языков пламени, тяжело падая рядом с Искрой. Её глаза невольно зажмурились от едкой гари, а рот открылся, пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха.       Её одежда тлела и рвалась на глазах, открывая вид на молочную кожу. И, самое главное, огонь не касался её кожи и не покрывал её своим огненным дыханием. Она была чиста и холодна.       Где же выход?..       Искра судорожно откашлялась, опираясь рукой об обугленные огнём стены. Конца огня не было видно, он овладел всем коридором. Внезапно девушка коснулась чьей-то ладони, но сквозь яркое пламя она не смогла увидеть, кто это был. Только зелёные глаза, сверкающие неподдельным ужасом.        — «Кто ты?» — захотелось закричать Искре. Рот невольно открылся, но голос незнакомец так и не услышал. Будто кто-то специально лишил Искру возможности что-то сказать.       Огонь достиг потолка, воспламеняя всё, что было вокруг. Горящие вспышки достигли деревянные доски, и те, недолго продержавшись под его натиском, обрушились прямо на Искру.       Девушка проснулась и громко закашлялась. Огонь до сих пор был перед глазами, и привкус гари прочно засел на её языке. Сердцебиение не хотело утихать ещё несколько минут, пока Искра приходила в себя. Даже сама Веллия подскочила от крика хозяйки и недоумённо склонила голову.       Где вода…       Она огляделась вокруг комнатушки, но не нашла фляги с ценной жидкостью. Здесь была только одна скрипучая кровать и пыльное, почти разбитое окно, выходящее на лес. Уже солнечные лучи пробивались сквозь тёмные шторы, отбрасывая на стены блики.       Искра совсем забыла, как поздно ночью они с Солом достигли гостиницы на перекрёстке. Это была простая хижина со множеством посетителей. Здесь всегда много людей, особенно днём, ибо гостиница стоит на пересечении двух важнейших дорог, одна из которых тянется с Севера на юг, другая с запада на восток. По этим дорогам можно доехать до Королевской Гавани, Винтерфелла, речных земель и Долины Аррен.       Веллия растянулась на кровати, желая ещё немного поспать, а Искра закрыла лицо руками. Ей до сих пор мерещился огонь и зелёные глаза некого незнакомца.        — Наверное, просто из-за нервов, — прошептала она, шепча эту фразу как мантру.       Сбросив с себя простыни, Искра неуклюже спустилась с кровати и похлопала себя по щекам, приводя в чувства. Всё в порядке, это просто кошмар. Игры подсознания.       Она быстро умылась водой, набранной в тазу на полу, и заплела серебряные волосы в небольшую косу. Поверх своей одежды она накинула припасённый Солом чёрную накидку с огромным капюшоном, чтобы её лица не было видно.       Искра собралась выйти из комнаты, чтобы найти Сола, но Веллия первая спрыгнула с кровати.        — Нет, стой!       Волчица остановилась и нетерпеливо помахала хвостом, не понимая, почему хозяйка остановила её на полпути.        — Прости, но тебе стоит остаться тут, — Искра потрепала её за ухом. — Здесь безопасней.       Веллия села на пол, проводив девушку взглядом, пока та не скрылась за дверью. Замок щёлкнул, и волчица осталась одна.       Искра спустилась по деревянной лестнице в зал. Эта хижина, казалось бы, была будто заброшена: везде стояли бочонки с мёдом или элем — сладостным напитком, где-то на деревянных скамьях или стульях лежали чьи-то шубы и даже оружие. Трактир был известен, здесь было куча путешествующих по местным землям, поэтому особо здесь не жаловали чистоту.       С утра было не так много людей, благо, среди них был Сол. Мужчина сидел за небольшим столом и нетерпеливо ёрзал на месте. Девушка прошла к нему за стол и села напротив.        — Проснулись наконец, — кивнул ей Сол, внимательно рассматривая до сих пор бледное лицо Искры после кошмара.       Сейчас он был без капюшона, и его шрамы в свете солнечных лучей, пробивающихся в щелях двери, казались большими. Искра, спустя несколько дней их путешествия, ещё не узнала, откуда Сол получил такие вековые шрамы.        — Да. Вчерашняя ночь слишком утомила меня, — разбито проворчала Искра, отворачиваясь от него, чтобы рассмотреть утренних посетителей. — Крысы пол ночи шуршали у меня под носом, пока их не загрызла Веллия.        — Извините, что не нашёл место получше кабака, — фыркнул мужчина. —Здесь на несколько миль ничего нет, кроме этого трактира.        — Ладно, ладно.       Искра сдалась. Перечить Солу, как кричать в толпе. Слишком он упёртый.       Вскоре пухлая женщина подошла к ним вместе с двумя кружками эля и с пирогом с почками. Искра вскинула бровь и посмотрела на Сола. Тот уже с большим аппетитом проглатывает полкружки.        — Откуда у тебя деньги?        — Вам не нужно знать, — покачал он головой.        — Украл? — предположила девушка, выпивая из своей кружки. Раньше ей не доводилось пить эль, отец постоянно запрещал употреблять подобные напитки. Но его сейчас нет, и некая тоска зародилась в её душе. Про себя Искра усмехнулась. Сейчас бы Березовик выругал её, но в следующую минуту снисходительно разрешил подобную вольность. Белолапа же всегда следовала своим принципам и хотела, чтобы её девочки были с идеально отточенными манерами, и особые снисхождения от матери было не дождаться.        — Может быть, — пожал плечами Сол, с громким стуком поставив кружку на стол. — Ещё!       Женщина вновь подошла и налила ему из кувшина, пока тот уже жевал пирог. Искра поморщилась, но ничего не сказала. Сол — не леди, ему свойственно есть, чавкая и плюясь крошками. Но всё же в его присутствии она чувствовала себя неловко.       Дверь трактира приоткрылась и из неё с оглушёнными голосами вошли солдаты. В кожаных жилетах, с яйцеобразными шлемами на головах и… С щитами, на которых изображены знамёна Болтонов. Мужчин было несколько и все они были увлечены другим. Но всё равно Искра накинула на свою голову капюшон. Сол повернулся туда, куда смотрела Искра, и нахмурился.       Те, что-то обсуждая на повышенных тонах, садились за стол.        — Женщину сюда! — крикнул кто-то из них.        — А лучше сразу несколько! — усмехнулся другой.       Искра с отвращением поджала губы и съёжилась в чёрной накидке. Как ей стали ненавистны эти солдаты, противные люди, служащие Коршуну Болтону. Ей стали колоть глаза это ужасное знамя его дома, вызывая самые наихудшие чувства. Но что им понадобилось так далеко от Винтерфелла? Коршун разве не планировал захватить все земли Севера, судя по его мотивам?       К солдатам подошла та пухлая тётка. Видимо, она здесь была главной и единственной обслуживающей с утра. Она вежливо спросила, чего хотят столь почётные люди, на что те ответили дерзко скаля зубы:        — А ты ничего так…        — Эль сюда. И тебя тоже.        — Да ну вы что, друзья мои. Где ваши манеры?       Женщина сжала зубы, но решила не огрызаться в ответ. Искра удивилась такому самообладанию. Если бы ей говорили такое прямо в лицо, она бы располосовала их наглые морды мечом. Без вопросов та удалилась в другую комнату, находящуюся за деревянной стойкой трактира. Солдаты продолжили гудеть во все голоса, не обращая внимания на воцарившуюся вдруг тишину.       Искра отодвинула от себя эль. Аппетит полностью пропал, и она продолжила украдкой наблюдать за солдатами Болтонов.        — Видели вчера самого короля? — самодовольно ухмыльнулся один из них. — Он приехал в Винтерфелл после резни и убил лорда Ланнистера. По слухам, Звездоцап обещал ему пол Севера, но бастард Болтонский сам стал новым лордом.       Девушка обратилась в слух, чтобы внимательно выслушать все россказни этих поганцев. Уже вся страна знала о смерти Старков и бойню в Винтерфелле. Все прозвали её просто «резнёй». Сами лютоволки были убиты в своём же замке, в своих владениях, от чего и назвали эту битву просто и без всяких красноречивых слов. Искра слышала это проклятое название везде, из каждых уст людей — они насмехались над Старками. Они распевали баллады об их недостойных смертях.        — А несколько дней назад к нам пришёл весь побитый один из наших. То-то была потеха наблюдать, как он ползёт на разбитых ногах! — расхохотался один, стаскивая с головы шлем. — Говорят, он видел умирающую Искру Старк, и та перед смертью прокляла его. От того он и заикается и до сих пор не может отойти.        — Бояться какую-то девицу? — сплюнул другой. — Да я бы ещё сто раз отымел: мёртвую или живую — мне глубоко плевать.       И мужчины опять засмеялись, только уже противно гогоча. Искра вжалась в стул, стискивая зубы. Пальцы сами невольно схватили рукоятку меча. Сол предостерегающе взглянул на неё.        — Не обращайте внимания.       И всё? Только не обращать внимания? Не обращать внимания, когда при тебе открыто дают знать о своих грязных намерениях?       Девушка внимательно изучила лица этих солдатов. Каждую мимику их противного лица, чтобы на следующей их встрече она отрезала их языки и скормила собакам.        — Коршун Болтон либо глуп, либо умён, раз отправил нас собирать налоги с народа, — фыркнул один из них. — Кто знает, может мы найдём чем поживиться у наших добрых граждан?        — Надейся дальше. Но я бы всё отдал, чтобы сейчас побыть в Винтерфелле и готовиться к походу к Утёсу Кастерли. Сам лорд лично выбирает солдат, чтобы те осадили замок.        — Утёс легко оборонять, особенно с его стен. Не думаю, что его армия как-то сможет заставить юного лорда Ланнистера открыть перед ним ворота.        — В любом случае это хороший шанс проявить себя. Того и гляди, Коршун Болтон сам вознаградит тебя за хорошую службу.        — Навряд ли, — хмыкнул другой и заткнулся, когда ему принесли кружку эля. — Он сам как жалкий пёс ждёт свой кусок доли от отца.       Дальше Искра не слушала их болтовню. Она выяснила, что хотела. Искра встала из-за стола и еле заметным кивком дала знак Солу подняться следом. Тот кинул на стол несколько медяков и пошёл следом за ней.       На свежем воздухе гораздо лучше думалось. Множество мыслей сразу залезли в голову к Искре, норовясь порвать на части её последнее самообладание. Её лицо исказилось от ненавистного упоминания имени Болтона, но голосом она не подала виду, лишь ещё сильнее натянув на свою голову капюшон.       Когда скрипучая дверь хижины закрылась, Искра выпалила:        — Что мы будем делать?       Сол недоумённо вскинул бровь. Точнее, что от неё осталось.        — А вы ты предлагаете?        — Ты не слышал, что люди Болтона обсуждали? Они говорили о скором походе на Утёс Кастерли!        — Это нас никак не касается.       Теперь Искра разозлилась ещё больше.        — Не касается? У Ланнистеров Голубка, Сол! Моя сестра! — чуть ли не вскрикнула она, стараясь сдержать свой гнев глубоко в себе. — Она в ловушке. — Более тише добавила девушка.        — Но её обещали выдать замуж за Когтегрива, — напомнил Сол ей, невозмутимо глядев на неё с высоты своего громадного роста. Её раздражал этот спокойный голос. — Это её судьба, от неё не убежишь.       Почему-то эта фраза отдалилась в душе Искры сильной болью, будто само сердце услышало слова Сола.        — Это обещал Березовик, — прошептала она, сжимая губы. — А он мёртв. Она, наверное, уже слышала последние события и в курсе случившегося. Она точно не захочет оставаться с ними. Ни за что.        — Вы уверены? — вкрадчивый голос Сола проник в её разум, отрезвляя. Но она не поддалась этому чувству, противясь. Она должна спасти Голубку! Она — её сестра. И пусть между ними много раздоров, но они друг-друга всё равно любят. Они росли вместе и учились, у них было счастливое детство, и эти воспоминания ни за что нельзя терять.        — Да. Мы поедем к Утёсу Кастерли. В Долине Аррен нам не найти помощь. Ежевика ни за что не поведёт свои войска в другую войну, — Искра остановилась, выискивая в своём плане малейшие ошибки. — Мы… Спасём её во время битвы. Выведем из замка и отправимся обратно.        — Не думаю, что у нас получится… — хотел было вразумить её Сол, но Искра подняла руку, сощурив глаза.        — Ты смеешь перечить мне? Я — наследница Севера, и в моих руках жизнь моего дома и Голубки. Я спасу её либо с тобой, либо без тебя.       Сол внимательно изучил её лицо пристальным взглядом. В его зрачках плескалась большая… Гордость? Облегчение? Уважение? Всё это смешалось в одну эмоцию, и мужчина склонил голову в полупоклоне.        — Нет, миледи, перечить вам, что самому лишиться жизни, — кивнул он. — Я достану нам новых лошадей и узнаю дорогу к Утёсу.       Искра удовлетворённо кивнула, но на этот раз она слегка смутилась. Прежде девушка никогда никому не приказывала, за неё всё делали родители или же мейстер Мокроус, который выполнял любой каприз сестёр. Но те времена прошли, нужно двигаться дальше и полагаться на себя.       Она — Искра Старк. И она отвоюет и вернёт свой домой только с её оставшейся семьёй.

***

      Искра ходила по улицам местных деревень. Сол с самого утра будто в воду канул, и от нечего делать она решила прогуляться по крестьянским улицам. Ещё с подросткового периода девушка любила ходить вне замка, рассматривая хижины и ребятишек. Здесь были все: старики, молодые мужчины, женщины, рожающие им детей, а те в свою очередь вырастают и покоряют родительские сердца. Вот только… Многие из семей жили бедно, без единой монеты на хлеб и часто ходили просить милостыню.       Леди Старк наблюдала за ними со стены Винтерфелла, и не знала, что значит жить без шанса выбраться из этой серой массы. Благородные люди голубых кровей, как она, могли высветиться из тени своих знатных родителей и прославиться. У них было всё: замки, слуги, еда, роскошная одежда. А у бедных жителей ничего. Они могли надеяться только на себя.       Кто-то из детей, босой и почти ногой, пробежал мимо Искры, неся в руках маленький кусок хлеба. Кто-то вслед за ним бежал и требовал остановиться и заплатить за товар. Девушка сморщилась и отвернулась. Все здесь такие худые, почти продрогшие и грязные, с тонкими лоскутами на своих телах. Единственные, кто здесь были более-менее опрятно одеты это солдаты Болтонов и простые путешественники, решившиеся зайти в местные бордели.       Искра прошла через прилавки со скудной едой. Местные детишки-попрошайки с жадностью следили за продавцами, чтобы успеть схватить что-нибудь, пока тот будет отсутствовать. Девушка не могла смотреть на них, на таких бедных и жалостливых людей. И в голову засели слова солдата из трактира:        — «Коршун Болтон либо глуп, либо умён, раз отправил нас собирать налоги с народа. Кто знает, может мы найдём чем поживиться у добрых граждан…»       Да как они смеют обкрадывать и без того еле живые семьи? Эти жители деревень не обязаны отдавать последние копейки, особенно Коршуну Болтону в казну. Её сердце сжалось от жалости за бедных. Многие из них могли себя обеспечить, если находили хорошую работу, но остальная часть сводила концы с концами.       Искра завернула за угол и чуть ли не столкнулась с какой-то старушкой. Она была ниже девушки и шла, сгорбившись, смотря себе под ноги. Но когда леди Старк остановилась, она вскинула свою седую голову, прикрытую платком, и сощурила почти бесцветные глаза. Искра на миг испугалась такому внимательному и вескому взгляду. Он словно заглядывал в её душу.        — Простите, — вежливо извинилась она, отступая, чтобы дать старушке пройти.       Но та с сильной хваткой схватила её за запястье. Девушка недоумённо посмотрела на неё.        — Что вы делаете? Отпустите.       Но старушка ещё крепче сжала её руку. Побелевшая на миг кожа стала покрываться красными пятнами. Искра стиснула зубы и зашипела сквозь них. Синяки точно останутся.        — Что вам нужно?       Седая женщина взглянула в глаза Искры. Её беззубый рот открылся, обдав девушку гнилым запахом.        — Искра, — прохрипела она, ещё больней стискивая запястье. Но Искра не посмела ударить её. Она была стара и наверняка не в себе. — Старк…       Девушка нахмурилась. Эта странная особа знает её имя.        — В тебе тьма, девочка, — зашептала старуха, всматриваясь ей в глаза. — Лютоволки не твоя стая.       Искра испугалась от безумной речи этой старой женщины. Она говорила вполне правдоподобно.        — Ты — огонь. Ты затмишь всем Семь Королевств, — словно пророчество прохрипела она. — Своей ложью, девочка. Ты не та, за кого себя считаешь.       Старуха резко отпустила запястье Искры и, посмотрев на неё ещё раз своим многообещающим взглядом, скрылась за углом, оставляя леди Старк одну.       Растирая запястье, она сжала губы. Зловещее пророчество впилось в её голову отрывками. Искра судорожно глотнула воздух и съехала по каменной стене на землю. Самочувствие было ужасное не из-за больших синяков на руке, а от сказанных старухой слов.       И, закрыв лицо руками, леди Старк зажмурила глаза. Как её достали эти секреты и все последние события! Зачем ей эти загадки? За что боги посылают на её голову какое-то проклятое пророчество?       Но ответ на свои вопросы она не знала. Не знала и как поступить.        — Какая может быть во мне тьма? — спросила себя Искра, и в одночасье весь мир, который она считала прекрасным и справедливым разрушился. Рушился так быстро и злосчастно, как разрушилась её семья.       Сколько прошло времени Искра не знала, но солнце уже клонилось к закату.       Тяжело ступая, осадок на сердце так и не исчез. Он все больше и больше причинял Искре боль. Каждым шагом и вздохом, словно кто-то внутри нее разрывал на части все внутренности, она продолжала идти. И вскоре вышла из этой проклятой деревни. Множество голосов осталось позади, и это хоть как-то облегчило её мучения.       До трактира оставалось несколько минут ходьбы, и Искра, собрав все силы в кулак, шажок за шажком пошла по тропинке. Странная женщина не выходила у нее из головы.        — «Что она имела ввиду?» — зашипела у себя в мыслях девушка, отчаявшись. — «Я ничего не понимаю…»       Она вздохнула. Скорбь по своим родителям все равно душила ее по сей день. Винтерфелл под рукой у Болтонов, а Голубка у Ланнистеров.       Искра не могла забыть предсмертных криков родителей, прощание Голубки, а в голове вставал последний день, когда Березовик дарил ей меч.       Она сжала оружие в ладони, не доставая из-под черного плаща. Рукоятка с головой лютоволка окутывала ее руку холодным железом и валирийской сталью. Это единственная вещь, которая осталась у нее. Вещь Старков, для неё, подаренная отцом.       Она не любила плакать. Это делало Искру слабой и беспомощной. В той жизни её всегда защищали родители или мейстер Мокроус, а в этой у неё только она и Сол, которого она почти не знает. Девушка долго была под опекой Пестроцветик и мейстера и сейчас, как никогда, нуждалась в их поддержке.       Леди Старк остановилась, зажмурив глаза. Нет, она не даст её душевным страданиям съесть заживо. Она спасёт сестру и отвоюет Винтерфелл. Пока неизвестно как, но сделает это. Эти слова старухи, сказанные ей в переулке, не должны мешать её планам. Они ничего не значат, и Искра была в этом уверена.       Её мысли прервала чья-то холодная рука. Искра обернулась и встретилась с встревоженным взглядом Сола.        — Вам нужно зайти в трактир, — негромко прошептал он.       Искра недоумённо кивнула и последовала за ним.       Сол… Весь такой таинственный и страшный. Но кем он является на самом деле? Почему он обязан помогать ей, рискуя жизнью? Этот странный мужчина всё чаще и чаще вызывал у неё любопытство, а главное, она не сомневалась в его преданности ей. Это уже делало Сола её другом.       Они прошли по коридору трактира, взобрались на второй этаж по деревянной лестнице и ушли в глубь, к комнате Искры. Даже из-за двери доносились безумные рычания Веллии. Девушка взглянула на Сола, но тот лишь кивнул.       Заледенелыми пальцами она со скрипом приоткрыла дверь и вошла в комнату. Мужчина вошёл следом, предварительно закрыв дверь.       Веллия оторвала свой красный взгляд от тени в комнате, поприветствовав свою хозяйку. Искра давно заметила, что лютоволчица быстро растёт и даже сейчас она доставала ростом половину лошади. Её серо-белая шерсть была словно белым пятном в этой комнатушке.       Леди Старк погладила её по массивной голове и взглянула на тень в комнате. Шторы были прикрыты, и солнечные лучи почти не падали на деревянный пол, от чего Искре было сложно разглядеть, кто там стоит. Веллия вновь оскалила клыки, склонившись всем телом.        — Тише, девочка, — напряжённо похлопала девушка по её плечу и повернулась к Солу. — Кого ты привёл?        — Не узнаёшь? — басовитый голос показался ей очень знакомым.       Три фигуры откинули капюшоны с голов. Золотую голову Львиносвета, ярко-зелёные глаза Остролистой и хмурое лицо Воробья она всегда узнает.        — Что вы здесь делаете? — насторожилась Искра, повернувшись к Солу. — Ты разве не говорил, что пойдёшь искать новых лошадей и дорогу к Утёсу?        — Говорил, — мужчина склонил голову. — Но так же в деревне я нашёл и Арренов.       Искра холодно повернулась к стоящим друзьям. Разве ей нужна помощь? Они могут её вовсе не отпустить спасать Голубку и расскажут Ежевике. Друг её отца обязательно что-то предпримет, чтобы не допустить её смерти.        — Извините, что Сол потревожил вас, — кивнула она им. — Но нам помощь не нужна. У нас свои планы.       Львиносвет вышел вперёд, хмуро глядя на неё.        — Искра, я никогда не смогу понять твои чувства и скорбь по твоим потерям, — он взглянул на своих брата и сестру. — Но мы можем тебе помочь спасти Голубку.       Леди Старк сощурила глаза и вновь взглянула на Сола. Так он рассказал им про их планы. Замечательно!        — Простите, но я…        — Не будь умалишенной, — фыркнул Воробей, перебивая её. Его мутно-голубые глаза, будто почти незрячие, уставились на неё. — Тебе нужна наша помощь, хочешь ты этого или нет.        — Ты не справишься одна, — подхватила Остролистая и пренебрежительно посмотрела в угол комнаты, где висела густая паутина и клочья пыли. — Путь к Утёсу Кастерли будет опасным, тем более, если ты хочешь вызволить Голубку. У тебя хотя бы есть тактика? Ты знаешь замок?       Искра опустила взгляд. Остролистая была права. Она никогда не была в западных землях и не знает, как будет спасать сестру в разгар войны. Может быть, стоит принять их помощь?       Остролистая заметила колебание Искры, от чего смягчилась.        — Мы знаем, как тебе сейчас трудно. Спасибо Солу за то, что защищал тебя, но всё же помощь будет кстати. Я с Воробьём могу только прикрыть вас от наших родителей и послать письмо Голубке, но дальше вы сами.        — Мы? — недоуменного спросила Искра.       Вперёд вышел Львиносвет. Он был в белоснежных от чистоты доспехах. В ножнах у него был железный меч, а янтарные глаза грустно блеснули в темноте.        — Я дорожу дружбой с Голубкой. Она мне как младшая сестра, и я обязан её спасти. Я поеду с тобой.        — Ты знаешь дорогу к Утёсу? — спросила Искра.        — Да. Мы всей семьёй однажды ездили в западные земли, — кивнул Львиносвет. — Я знаю самый короткий путь.        — Хорошо, — она повернулась к Воробью и Остролистой. — Я слышала, что Болтоны объявили войну Ланнистерам, и сейчас тысячи солдатов отправляются прямиком к Утёсу. Сомневаюсь, что вы сможете написать письмо Голубке — ворона перехватят.        — Войну? — Воробей недоумённо взлохматил волосы. — Но зачем?        — Рябинника убил сам Звездоцап и предъявил подчиниться его короне Когтегриву, — разъяснила ему Искра. — Очевидно, что война развязалась из-за этого.        — Тогда не будем терять время, — Львиносвет твёрдо взглянул на Искру. — Мы вызволим твою сестру.       Искра кивнула. Она знала, что у них всё получится, твёрдо убедив себя всеми силами.        — Спасибо за помощь, — натянуто улыбнулась леди Старк.       Жаль только, что Искра не знала, чем это всё для неё обернётся.

***

      Искра оседлала лошадь. Ещё совсем юная кобыла недовольно замотала массивной шеей, но не стала сбрасывать с себя наездницу, смирно склонив голову. Веллия стояла неподалёку, рассматривая лес, окружающий дворик трактира, где они и стояли. Сол тоже взобрался на спину своему жеребцу, а Львиносвет не спеша остановился рядом со своим.       Остролистая и Воробей, натянув на свои головы чёрные капюшоны, наблюдали за братом. Им всем было нелегко прощаться с ним, особенно зная, какой трудный план придётся им всем выполнить, чтобы вызволить Голубку из замка. Львиносвет понимал, на что шёл, он мог легко отказаться от своей помощи Искре и уехать в Орлиное Гнездо с братом и сестрой, но не стал этого делать.       Искра сощурила синие глаза, глядя на этого с виду сильного наследника своего дома. Когда она гостила в замке Арренов несколько лет назад вместе с Голубкой, то часто наблюдала за юным Львиносветом. Он всегда стремился быть первым во всём, кроме учёбы. Чтение и знание наизусть всех домов, гербов и девизов давались ему с трудом, тогда как его обгоняли Остролистая и Воробей. Голубка всегда проводила время именно с ним, Искра до сих пор была в неведении, почему. Их будто тянуло к друг-другу.       Львиносвет на прощание обнял своего брата и сестру, прежде чем уехать от них далеко, в западные земли.        — Возвращайся, — прошептала Остролистая, уткнувшись ему в плечо.        — Вернусь, — пообещал он. — Ты же знаешь, меня не так просто убить.       Его слова должны были прозвучать, как неловкая шутка, только вот никто не засмеялся.       Девушка отвернулась от него, и уступила Воробью. Младший братец взглянул на брата, но не стал с ним прощаться. Искра всегда удивлялась всегда хмурому выражению лица этого маленького паренька и его томный голос. Его голубые глаза всегда были непроницаемые и будто остекленелые. Иногда леди Старк даже думала, что Воробей не испытывает эмоции никаким образом. Но сейчас его оболочка словно распалась, и Воробей натянул на лицо капюшон, чтобы не было видно того, как ему сложно расстаться со своим братом. Львиносвет всегда был для него опорой, защищал от тирады родителей и просто заботился. Ему будет какое-то время не хватать его.        — Ты знаешь меня, — тихо хмыкнул он. — Я не сентиментален. Но я уверен, что ещё увижу тебя. Не скоро, но увижу.       Львиносвет склонил голову набок, щурясь.        — В каком плане «не скоро»?        — Я через несколько дней уезжаю учиться на мейстера в Цитадель, — приглушённо ответил Воробей. — Прости, что не сказал раньше. Не думал, что это так важно.       Львиносвет ничего не ответил, лишь кивнул. Он всегда был немногословен. Парень в последний раз взглянул на сестру и брата, после чего взобрался на коня.        — Ещё увидимся, — на прощание кивнула Остролистой и Воробью Искра. Правда, она была не так уверена в своих словах.       Лошади развернулись, с громким ржанием бросившись в чащу леса. Веллия поспешила за ними и первая скрылась в тени деревьев. Искра в последний раз взглянула на Арренов, которые таяли на глазах, отдаляясь и отдаляясь.       Вскоре три всадника повернули на запад, лавируя между деревьев и кустов. Сол ехал подле Искры, а Львиносвет позади. Его лицо было хмурым, и губы растянулись в тонкую линию.       Почему-то именно Искра чувствовала себя виноватой в том, что разрешила Львиносвету поехать вместе с ней. Он не должен рисковать собой ради её сестры, но почему-то бросился к ней на помощь.       В голове внезапно предстала картина того, как Голубка прощалась с ним перед отъездом Арренов. Она видела их неловкое молчание между собой, и то, как Львиносвет больным взглядом посмотрел на неё перед тем, как уехать. Тогда он что-то сказал ей на прощание, но Искра не предала этому значение.       Голова настолько была забита мыслями и последующими действиями, планами, как всё же вызволить Голубку из замка, что Искра и не заметила, как наступила кромешная тьма вечера. Сол предложил остановиться на лесной полянке и зажечь костёр. Веллия тем временем обнюхивала всё вокруг, но не заметила никаких подозрительных опасностей и тут же бросилась в чащу леса.       Искра слезла с лошади и завязала поводья вокруг ветки дерева, чтобы в случае чего испуганная кобыла не убежала. Сол тем временем навалил в небольшую ямку кучу хвороста и опалой листвы и быстро разжёг костёр.        — Быстро же ты… — огляделась вокруг Искра и села возле огня.        — Приспособился, — просто ответил Сол. — Сегодня переночуем здесь, а завтра к вечеру мы уже должны оказаться в речных землях.        — Разве их не захватили Болтоны? — недоумённо спросил Львиносвет, садясь рядом.        — Нет. Не должны, — твёрдо покачала головой девушка. — Сейчас они слишком заняты походом к Утёсу Кастерли, не думаю, что им понадобится война с речными лордами, ведь войску Коршуна нужен проход через их земли.        — Возможно, — подал голос Сол. — Но, вероятней, Звездоцап решил схитрить, послав то ложное письмо твоим родителям, чтобы они отправили к Риверрану своё войско, а сам же перехватил их, заставив врасплох. После чего сам же и нанес удар в Риверран.        — То есть, ты хочешь сказать, что он перебил всех? — недоумённо нахмурилась Искра. — А потом сам же направился к замку?        — Да, — уверенно кивнул таинственный мужчина. — Перебил их и взялся за речные земли. Болтонам нужен проход к Утёсу, и только через Риверран они это смогут сделать.        — Но если замок всё-таки не захвачен, то Белохвост, лорд речных земель и мой дедушка не даст им пройти.       Теперь задумался и Сол.        — Давайте хотя бы сегодня не будем думать, что находится в голове у этих ублюдков, — проворчал Львиносвет, согревая ладони. — Когда будем в речных землях, тогда и узнаем, что же там творится.       Он взглянул на Искру и перевёл взгляд на большие ножны её меча. Через чёрный плащ выглядывала голова лютоволка на его рукоятке.        — Красивый меч.        — Он мне не для красоты, — хмыкнула Искра и с лязгом вытащила оружие. — Мне его подарил отец.       Львиносвет взял её оружие в руки. Пламя освещало его изумленное лицо.        — Валирийская сталь… — выдохнул он. — Не может быть!       Искра довольно улыбнулась, гордясь тем, что отец так ловко разыскал мастера и послал к нему некого таинственного друга. Только вот ее улыбка сползла сразу же, при упоминании Березовика.        — Если он перед тобой, то может, — хмыкнула девушка уже без энтузиазма.        — И как ты его назвала? — продолжал удивленно расспрашивать ее Львиносвет, проводя пальцами по стали.        — Назвала? — спросила Искра. — Но мечам не нужны имена.        — Почему же, — парень отложил оружие в сторону и вытащил из-за пазухи свое, демонстрируя его Искре и Солу. Рукоятка его меча была проста: отделана золотом, а сама сталь была железная, и расплавить сможет только самый мощный огонь. — Все благородные мечи носят имена. Моему я дал кличку «Зов».        — Почему именно Зов? — спросила Искра. Она никогда не слышала подобного. Березовик ей об этом не рассказывал.        — Неважно, — глаза Львиносвета потемнели, и он убрал оружие в ножны. Видимо, значение имени его меча был секретом. — Ты тоже должна как-нибудь назвать свой меч.       Искра глубоко задумалась. Что же могло охарактеризовать его? Что-то, что будет звучать мелодично и красиво, одновременно утаивая в своей кличке большой смысл.       Она взглянула на бушующее перед ней пламя, а треск поленьев наполнил ее уши. Внезапно ей вспомнился сон, который приснился в трактире на перекрестке. Огонь напомнил ей о нем, и мурашки прошлись волнами по коже. В голове промелькнуло воспоминание. Когда-то давно, в то время когда она и Голубка были маленькими детьми, Белолапа часто рассказывала им сказки про драконов. Они были приручены умершими Таргариенами, которые могли свободно оседлать любого из них. Драконы сжигали города и деревни, а тень их крыльев накрывала кирпичные крыши зданий. Эти существа напомнили ей об огне во сне. Что-то притягивало Искру к ним и к пламени.       Девушка повернулась к Львиносвету.        — Мой меч будет зваться «Драконье Пламя».        — Почему именно так? — недоуменно первый спросил Сол.        — Это тоже неважно, — улыбнулась Искра, взглянув на Львиносвета. Она благодарно кивнула ему, и тот улыбнулся в ответ.

***

      Тёплый бриз гулял по светлым волосам, обдавая кожу своим летним теплом. Лёгкое голубое платье, сделанное из самого нежного шёлка, ласкал тело. Его длинный подол слегка шуршал при каждом шаге по мраморной тропинке сада.       Голубка взяла ярко-красную розу изящными пальцами, смакуя её нежные лепестки в ладонях. Душистый запах цветка обдал лицо девушки приятным запахом моря и пряностей. Вокруг неё было столько же роз, лилий и тюльпанов. Расцветали множество кустов со спелыми ягодами и фруктами, будто дразня проходящих мимо служанок и лордов, чтобы их сорвали. Яркое солнце светило прямо на этот большой сад внутри замка, и зеленые растения тянулись к его лучам.       Шум волн, бьющихся об могучий утёс, отвлекал Голубку от этой красоты. Чайки с громкими криками летали над замком, пикируя к берегу, чтобы словить клювами скользких рыб. Девушка до сих пор не могла поверить в то, что она находится здесь, на Утёсе Кастерли, так далеко от Севера.       Этот замок находился на огромнейшем утёсе со стороны запада, что очевидно по его великолепному названию. Стены, словно лабиринты, окружали его со всех сторон, делая неприступным. Ещё никто и никогда не смог перелезть через них. Большой армией владели Ланнистеры ещё с начала первых времён. Когда-то Кедрозвёзд — древний лорд Утёса Кастерли, построил этот замок, обучил его гарнизон защищать неприступные стены и тем самым прославился.       Под замком находится месторождение золота, самое богатое в королевстве, ему и обязаны Ланнистеры своим богатством. Говорят, именно там, в пещерках под утёсом, можно найти много рудников драгоценных камней и сами золотые слитки.       В саду, раскрашенные в яркие цвета бабочки, садились с цветка на цветок, шевеля своими длинными усиками. Шедшая рядом с Голубкой Светлоспинка небрежно смахнула их и с хрустом сорвала нежную алую розу. Изящная девушка, единственная дочь Рябинника и Рыжинки, подошла ближе, крутя в руках хрупкую красоту.        — Совсем скоро вы с Когтегривом станете ещё ближе, — словно мать, проворковала она. Её золотые волосы блеснули в лучах солнца, и Светлоспинка протянула цветок к волосам Голубки, зацепив его в рыжих локонах. — И тогда у вас родится маленький наследник Утёса Кастерли. Мы станем сёстрами!       Голубка окончательно смутилась. После приезда в замок Светлоспинка ни на шаг не отходила от неё, рассказывая о каждой особенности её родного места и хвалясь своим братом. Пусть иногда она и доставала её болтовнёй и постоянными россказнями, но Голубка приобрела в её лице настоящую подругу.        — Когда приедет мой отец, мы сразу же сыграем вашу свадьбу! — радостно восхитилась Светлоспинка, улыбаясь лучезарной улыбкой. — Жду не дождусь!        — Я тоже… — согласно кивнула ей Голубка. Она с нетерпением предвкушала их бракосочетание всем сердцем и душой, мечтая об этом ещё с детских времён. Всё должно быть великолепно.       На Утёс Кастерли приедут множество лордов со всего Вестероса, их красивые жёны будут прихорашиваться в свои самые дорогие наряды, стараясь затмить саму принцессу праздника — будущую Голубку Ланнистер. Все будут стоять в этом самом саду и смотреть, как она идёт в роскошном белоснежном платье, под руку с приезжим из Севера Березовиком, и, громко стуча каблуками, ступать по этой мраморной плитке навстречу Когтегриву. Он будет ждать её в дорогом костюме, сшитого из плотной кожи, а на его рукавах и воротнике будут сверкать на солнце драгоценные камни фамильного дома. Его тёмные волосы будут лежать волосок к волоску, а губы растянутся в широкой улыбке, встречая свою невесту.       Одним шагом Голубка доходит до позолоченного алтаря, стоящего под навесом из свисающих лиан и их прекрасных цветков. К сожалению, богорощи на Утёсе Кастерли не было — Ланнистеры верят в Свет Семерых, что очень усложняет думы Голубки. Её семья всегда преклонялись перед Старыми Богами и заключали браки только подле чардрева в богороще. Но это совсем неважно. Какая разница, где проводить церемонию?       Голубка закрыла глаза и внутри себя стала представлять, как стоящий септон перед ней и Когтегривом спросит заветные слова, и оба скажут громкое и уверенное «да». И в это маленькое слово они вложат всю свою радость, любовь и верность, проклиная всех тех, кто помешает их браку расторгнуться. А под вечер, когда все будут пировать за длинными столами, во весь главный зал замка Когтегрив поведёт её в спальню, чтобы разделить их первую брачную ночь и консуммировать брак.       Белолапа как-то рассказывала о своей брачной ночи. Она волновалась и сдерживала в себе порывы броситься прочь, лишь бы эта ночь не настала. Но когда пришёл Березовик, уложив девушку осторожно и нежно, Белолапа поняла, что ошибалась. Их брак с отцом был своего рода политический, а союз Голубки и Когтегрива по обоюдному согласию. Их ночь будет другая. Чувства другие. И дети тоже.        — Леди Ланнистер! — прокричала какая-то служанка, как некстати отвлекая Голубку от своих мечтаний. — Леди Старк!       Светлоспинка подозвала молодую девушку поближе, и та во весь испуганный голос залепетала:        — Ваш брат, Когтегрив… — она попыталась отдышаться. — Зовёт вас и леди Голубку в главный зал!       Светлоспинка недовольно надула губы, как делала всегда, если её что-то не устраивало. Голубка же не на шутку испугалась, услышав в тоне служанки страх и горечь, так глубоко пленивший её разум.        — Хорошо, мы сейчас будем.       Светлоспинка взяла под руку Голубку, успокаивая её медным голоском и всего лишь прикосновением.       И, придя в зал, первое что попалось в глаза леди Старк, склонившийся над бумагой Когтегрив. Он сидел за длинным столом, простирающимся чуть ли не во всю комнату, взъерошив волосы пальцами. Его глаза были прикованы к клочку бумаги, лежавшему перед ним. Сгорбясь, рядом сидела Рыжинка, прижимая к лицу шёлковый платок. Светлоспинка потянулась за письмом, и её глаза быстро забегали по строчкам бумаги. Огнехвост стоял возле большого окна, тянувшегося до потолка зала, и с горечью рассматривал гладь моря, будто бы кого-то ждал.       Голубка нервозно обвела взглядом всех присутствующих.       Светлоспинка с расширившимися от ужаса глазами отбросила это письмо в сторону и всхлипнула. Её безумный крик прорезал накаляющуюся обстановку, и она упала на колени. Рыжинка подхватила дочь и прижала к груди, без остановочно что-то шепча на ухо.       Когтегрив не двигался с места. Голубке пришлось подойти за бумагой. Уже было ясно — ворон принёс плохие вести. Девушка с дрожащими руками взяла листок.        — «Я пишу это письмо с кровью на руках. Север приветствует нового лорда Утёса Кастерли, в том числе и Болтоны», — первое, что прочитала Голубка и закусила губу. — «Недавно, после вашего отъезда с вашей милой невесткой, я захватил Винтерфелл. Восстание Старков сильно повлияло на репутацию моего отца, и я решил это исправить. На их же землях, в их же замке я — новый Хранитель Севера, лорд Винтерфелла и единственный сын Звездоцапа — Коршун Болтон, казнил их за неподчинение короне».       У Голубки подкосились ноги, и она бы упала, если бы не ухватилась за стол руками. В мгновенье перед глазами всё поплыло. Казнил?..        — «Вы знали о том, что ваш отец, Рябинник Ланнистер, заключил сделку с Баратеонами и Болтонами. Условиями послужили убийство Старков. Искра Старк сбежала из Винтерфелла, а она тоже входила в список, что слегка обнадёжило нас всех», — Голубка зажмурилась, прочитав эти строчки. Как она могла сбежать? И что самое главное, жива ли она? — «Ваш отец потребовал своё обещанное вознаграждение: пол севера и Голубку Старк и был тоже казнён за невыполнение условий. Звездоцап Болтон и я требуем от вас преклонения колена законному королю, и тогда он разрешит дальше проживать на Утёсе Кастерли в мире и процветании. Если же вашим ответом послужит отказ, то вы знаете, чем это всё закончится. Со всем уважением, Хранитель Севера и лорд Винтерфелла, Коршун Болтон».       Письмо заканчивается красивой красной подписью, с аккуратными закорючками букв. На одной стороне письма была впечатана синяя печать знамени Болтонов.       Голубка отложила бумагу в сторону и повернула голову к Когтегриву. Сначала её лицо исказилось от усталости, на миг её глаза наполнились жгучими слезами, а спустя один удар сердца её голову охватила безумная ярость.        — Ты знал, на что шёл Рябинник и не остановил его! — завизжала она, пуская слёзы. Ей было стыдно за то, что она плачет. Ей было стыдно за себя, что поверила в свою любовь к Когтегриву. — Ты знал про их сделку, но не предупредил моего отца! Теперь он и Белолапа мертвы! Их честь мертва, их дом мёртв и воспоминания тоже!       Её голос охрип от такой натуги. Она кричала и надрывалась, она пыталась вывести свою злость на крики. Но Когтегрив как и был непроницаемым, так и остался, пока Голубка заходилась в отчаянных слезах. Она закрыла лицо руками, стараясь унять дрожь во всём теле, но у неё не получалось.       Когтегрив безнадёжно вздохнул и встал со стола. В его глазах была искренняя горечь, печаль и стыд. Ему самому было сложно выносить свою скорбь по отцу, и боль потери своей возлюбленной ему отдалось словно эхом об сердце.        — Прости меня… — он протянул руки, чтобы коснуться лица Голубки, но та с яростью замахнулась и ударила его с громким треском по щеке. Кровь слила с его лица, бледнея.        — Простить?! — взвыла она, стискивая пальцы, чтобы вновь не ударить того, которого считала своим смыслом жизни. — Простить за то, что ты был замешан в этой сделке?! Ты и твой отец знали, на что шли. Ты специально тогда уговорил меня поехать с тобой, чтобы я стала твоей заложницей! Теперь мои родители убиты, как нечестивые люди, а сестра неизвестно где! Может быть, она тоже убита…       Голубка хотела продолжить свою жгучую тираду, чтобы причинить этому ужасному человеку боль. Пусть и не физическую, но моральную. Чтобы он вдвойне испытал то, что чувствовала она. Но передумала. Вздёрнув подол платья, она прошествовала с гордо поднятой головой через весь зал, пока не завернула за угол и не скрылась на винтовой лестницей. С её глаз текли бесконечные солёные слёзы. Они падали на каменный пол замка, шлёпаясь со стуком.       Из этой клетки, построенной предательством, срочно нужно выбираться.                     Белый Клык отчаянно заскулил, тыкаясь носом в ладонь своей хозяйки.       Уставшая Голубка перевернулась на большой кровати. Ей не хотелось развлекать лютоволка, она не могла даже подняться с подушек и элементарно поесть. Холодные блюда на позолоченном подносе так и лежали на круглом столе посреди её комнаты.       После услышанной новости о смерти родителей Голубка перестала есть и выходить гулять по саду. Единственное, что утешало её, это мысль, что Искра всё-таки жива, но шансы на этот довод малы.       Голубка сама не заметила, как стала каждый вечер оплакивать свои потери. Её глаза распухли от красноты, а на губах были кровавые следы зубов. Пальцы тоже все были искусанными от тошнотворных мыслей. Все ночи напролёт девушка зарывалась под одеяло, беззвучно пуская слёзы, и представляя, как её родители погибли. Всех подробностей она не знала, может быть и к лучшему.       Белый Клык всячески пытался вытащить Голубку из-под простынь, чтобы она перестала оплакивать любимых, но та лишь отмахивалась, уткнувшись лицом в подушку. Она жалела себя. Ей было стыдно, что она плачет день ото дня. Это её сломило окончательно, но Голубка ничего не могла сделать. У неё не было сил, чтобы что-то выдавить из себя или даже умыться.       Когтегрив не заходил в её покои, будто сам терзал себя мыслью о том, что доставит Голубке лишь боль. Светлоспинка тоже не решилась посетить подругу, но посылала своих служанок вывести девушку из транса, на что леди Старк злилась ещё больше. Громко крича, она посылала всех, кто смел входить в её комнату, а Белый Клык распугивал ослушавшихся. Огнехвост тоже не заходил, да и Голубка подозревала, что тринадцатилетний мальчик мало что понимает в таких личных вещах.       Единственная Рыжинка сочувствовала девушке. Женщина понимала, каково терять родителей. Она рано лишилась матери, Златошейки, что тоже повлияло на её жизнь. Всего Голубка не знала, но подозревала, что та покончила с собой из-за измены Звездоцапа. Этому факту послужил Коршун, которого она видела.       Иногда эта добрая женщина приходила к ней в покои, что-то рассказывала, чтобы отвлечь Голубку от плохих мыслей или читала, словно Белолапа, как когда-то в детстве. Голубка не прогоняла её и часто представляла, что рядом с ней сидит мама и читает под светом лампады.       Девушка перевернулась на другой бок и зажмурилась. Белый Клык лизнул её в щёку и огромным грузом запрыгнул на её постель. Голубка даже не заметила, как быстро вырос её друг. Его белоснежная шерсть в свете горящих свечей превратилась в рыжеватый оттенок, а голубыми глазами он наполнял леди Старк воспоминанием о том дне, когда Искра впервые принесла двоих волчат в Винтерфелл. Тогда Голубка ломала голову, как её сестра обнаружила столь редкое логово, да ещё и смогла забрать волчат. Ещё никто за последние года не мог найти дикого зверя Севера, к сожалению, за последние века лютоволков кровожадно убивали, и в какое-то время Голубка ей завидовала.       А сейчас ей было стыдно думать о своей зависти к сестре. Они обе хороши — все эти годы вели себя друг с другом как последние идиотки. Но Голубка поняла свою ошибку и когда уезжала, сердечно попрощалась с Искрой. Единственное, что она могла сделать для нее. Правильно говорят: пока не потеряешь, не начнешь ценить.       Голубка закрыла глаза руками и провалилась в мгновенное забытье. Белый Клык внезапно спрыгнул с постели и с негромким рычанием встал возле двери. Девушка недоуменно посмотрела на него.        — Я знаю, милорд, — раздался приглушенный голос в коридорах замка.       Леди Старк насторожилась и приподнялась с постели на локте. Голос показался ей смутно знакомым, слишком боязливым и тонким… Мейстер Пёрышко?        — Отлично, — второй голос Голубка узнала сразу. Это был Когтегрив. — У нас много запасов на случай осады замка?        — Больше, чем я ожидал, — удивленно пролепетал Пёрышко. — Вы же не хотите сказать, что…       Когтегрив тяжело вздохнул. Даже на расстоянии Голубка почувствовала тягу к нему. Ей хотелось открыть дверь и обнять массивные плечи такого еще юного парня. Несколько дней назад он был ей всем, и в один миг все разрушилось. Благодаря кому? Его отцу. Голубка бы его простила не задумываясь, но не могла. Когтегрив не сказал ей об их планах, он знал, на какой риск он шел, но не предугадал последующих шагов.        — Хочу сказать, что я послал ворона к Болтонам. Я ответил на их претензии на наши земли и богатую казну, — твердо ответил Когтегрив.        — И как же вы ответили, милорд? — взволнованно спросил мейстер.       Голубка сползла с постели и прижалась ухом к двери. Послышалась минутная тишина. Звон ботинок о каменный пол стих.        — Я лорд Утёса Кастерли и не стану преклонять колено перед незваным королём, — фыркнул Когтегрив. Голубка бы подумала, что это тупое упрямство, но судя по интонации его голоса он был серьезен. — Звездоцап убил моего отца, а его сын подчинил Север. Я никогда не поклянусь им в своей верности и не отдам в их распоряжение все западные земли.        — Но я не думаю, что замок выдержит осаду. Она может длиться вечно… — залепетал было Пёрышко, но тут же замолчал. Его неуверенный голос притих на какое-то время.       Голубка невольно улыбнулась. Когда Когтегрив приказывал, он был уверен в своих словах больше, чем другие. А когда кто-либо не соглашался с его мнением, то он постоянно хмурил своё лицо и испытывающим взглядом всматривался в собеседника. Будто бы сами глаза осматривали все детали лица человека и хотели понять: а собственно, почему он не согласился? Благодаря своей харизме Когтегрив мог кого угодно заткнуть или же уговорить поступить так, как хочет он.       Голубка тут же поймала себя на мысли, что улыбается, как умалишённая, и тут же улыбка сползла с лица. Когтегрив был замешан в убийстве её родителей, она не смеет думать о нём и мечтать! Девушка помотала головой, избавляясь от внезапного наваждения и продолжила слушать. Но, как оказалось, тихие и неуверенные шаги Пёрышка отдалялись в коридорах, а тяжёлый вздох Когтегрива так и остался напротив её комнаты. И лорд ещё не собирался уходить.       Голубка без сил скатилась по дверному косяку и поджала под себя ноги. Как же всё было запутано! Как же она устала скрываться от Когтегрива, она хотела посмотреть ему в глаза и почувствовать, как сильные и горячие руки обвивают её талию, пленя в своих объятиях. Но призраки Березовика и Белолапы, а может быть даже и Искры, витали перед ней, не давая поддаться её порыву. Когтегрив виноват, а она так просто его простит?       Негромкие шаги лорда послышались ближе к ней, и его безумный шёпот заполонил тишину. Голубка не могла вслушаться в его слова сквозь дверь, но чувствовала спиной присутствие парня. Его боль в сердце отдалась и ей. Когтегрив был не так старше девушки, а на них обоих уже свалились тяжёлые проблемы и раны…       Голубка дрожащей рукой прислонилась к двери и, зажмурившись, представила, как обнимает Когтегрива и прощает все его ошибки. Но звук из коридора, а точнее, отдаляющиеся шаги лорда, стали стихать и вскоре пропали в густой тишине. Девушка отдёрнула руку от двери. Всё то, что она сейчас испытала пропало так же, как и присутствие Когтегрива, а на душе вновь стало противно. Больно и стыдно.       Глаза вновь наполнились слезами. Голубка прикусила губу, чтобы не всхлипнуть вслух, и закрыла лицо руками. Белый Клык, скуля, положил морду ей на плечо и прижал уши к затылку.       Лунный свет, сочившийся сквозь шёлковые шторы на расписных окнах, внезапно пропал, а через минуту небо окрасилось в яркий рассветный цвет, встречая солнце.

***

       — Милорд, вам письмо.       Коршун отбросил густые волосы со лба, и стул со скрипом отодвинулся, пропуская ему дорогу. Одежда Болтона была испачкана в чернилах и поту. За несколько недель пребывания в Винтерфелле мужчина часто разъезжал по крестьянским деревням, кого-то убивая или же просто посещая бордели. Он ни в чём себе не отказывал, ведь теперь стал Хранителем Севера, и сам отец находился в замке.       Его верный солдат Остроглаз стоял возле входа в покои Коршуна и держал в руках письмо с красной печатью знамени Ланнистеров. Высокий мужчина с каштановыми волосами отступил назад, когда лорд выхватил из его рук кусок пергамента. Зловещий взгляд Болтона прошёлся по печати, а грубые пальцы мгновенно сломали её, чтобы прочесть.       Наверняка лорд Ланнистер принял верное решение, чтобы спасти свою семью и западные земли от нашествия его армии. Когтегрив довольно сообразительный парень, он не станет попусту рисковать всем, что имеет.       Коршун был уверен в своих доводах. Но, к сожалению, его мысли на этот раз оказались неправильными. Он не злился, но вот разочарование он испытывал. Его лицо исказила улыбка, не предвещающая ничего хорошего, а серо-голубые глаза взглянули на Остроглаза.        — Где сейчас находится мой отец? — почти мягко спросил Коршун. Наружу он показывал только то, что хотели бы видеть, но внутри себя он бушевал от негодования. Это всегда срабатывало, если Коршун хотел увидеть подчинение своих людей.       Остроглаз выдержал его взгляд.        — Во дворе. Вы его сразу заметите, милорд.       Коршун вышел из своей комнаты. Его губы сжались в тонкую нить. Волнение обдало тело мурашками, и с каждым шагом мужчина чувствовал себя всё хуже и хуже, словно мрачная туча, нависшая над его сознанием. Глаза прищурились, пальцы сжали в руках письмо, когда он вышел из катакомб Винтерфелла во двор.       Было шумно, его собственные люди носились из одного угла в другой, что-то крича. Все готовились к походу на Утёс Кастерли. Если бы письмо принесло весть, не несущую отказ, Коршун бы засмеялся в лицо солдатам, которые метались по замку, словно стадо овец. Но опасения всех подтвердились.       Лорд Болтон нашёл своего отца возле крестовидного деревянного построения. Звездоцап стоял в заляпанной в крови одежде и вытирал свои руки белым полотенцем. На земле, рядом с ним, лежало множество использованных тряпок и какие-то ножи. В ноздри Коршуну ударил затхлый запах тухлятины.        — Отец, — Болтон чуть не подавился, когда раскрыл рот. — Пришло письмо с Утёса Кастерли.        — Так-так, пожаловал мой дорогой сын?       Звездоцап медленно повернулся к нему и выбросил испачканное полотенце в кучу других. Его руки так и оставались в крови, но королю было всё равно. Его янтарные глаза блеснули безумным огнём. На миг Коршуну показалось, что сейчас Звездоцап выхватит из ножен меч и вонзит ему в сердце. Лорд Болтон всегда этого опасался, особенно критику отца в свою сторону или упоминания его происхождения. Скорее, это даже приводило в невольную ярость и понимание. Ничего не поделаешь.        — Как тебе? — король кивнул в сторону поставленного креста посреди двора, на котором был вколочен человек. Точнее то, что от него осталось. Кожа отсутствовала на его теле и кровавое месиво вываливалось из-под костей умершего. Голова безвольно болталась на сухожилиях шеи, от чего Коршун не сразу понял, кто был перед ним. Да и ему было всё равно.        — Прекрасное зрелище, — Звездоцап самодовольно оскалился.       Он в последний раз бросил взгляд на бездыханный труп и повернулся к сыну.        — Что в письме?        — Лорд Ланнистер отказался принимать наше предложение, — ответил лорд Болтон, протягивая отцу письмо, но тот отмахнулся от куска пергамента с неприязнью.       Звездоцап хмыкнул на слова сына и оглядел весь двор Винтерфелла. Его удовлетворял весь царивший здесь страх к нему и напряжение солдатов. Глубоко вдохнув сладостный запах его победы, он добродушно повернулся к Коршуну, состроив на своём лице добрую улыбку.        — Мы старались, как могли, — пожал плечами он. — Теперь мы должны сделать то, к чему шли: заполучить Утёс Кастерли. Готов ли ты, мой сын?       Коршун твёрдо кивнул. Очевидно, он хотел удовлетворить потребности своего отца и заполучить западные земли, лишь бы тот не считал его своей обузой для себя. Он хотел наконец-то увидеть на его лице гордость и услышать из его уст похвалу.       Звездоцап похлопал бастарда по плечу, словно настоящий отец, без всех титулов и званий.        — Ну что ж, Коршун. Настал твой момент. Теперь ты — моя правая рука, и если ты заполучишь в наши владения территорию Ланнистеров, — он выделил конец предложения высокой нотой. — То я нареку тебя и лордом Утёса. Все западные земли будут твоими, сын мой. Не подведи, иначе… — он указал пальцем на крест с трупом позади себя. — …закончишь свою жизнь так же.       Коршун в напряжении сжал в руках пергамент, от чего Звездоцап улыбнулся ещё шире. Король в последний раз взглянул на труп, неприязненно сжав губы и, прежде чем развернуться, выплюнул:        — С нашего мейстера Мокроуса было сложно сдирать кожу. Он долго кричал. Даже Боги не смилостивились над ним.       Лорд Болтон проводил серо-голубым взглядом силуэт своего отца и с удивлением взглянул на освежёванного человека. И только приглядевшись, он заметил ошмётки старой одежды на теле и сброшенный на землю балахон мейстера.