Престол Дракона

      Как же блаженно чувствовать свое превосходство перед своими врагами. Видеть, как они надрывают свои силы, чтобы победить его, самого короля. Звездоцапу было смешно наблюдать за ними, как они играют в игры престолов, чтобы победить самую главную пешку.       Звуки его сапогов цоканьем раздались в огромных коридорах Красного замка. Мужчина властно развернулся к большим колоннам, и подол его длинного темно-бордового плаща смахнул с пола пыль. Звездоцап наслаждался своей королевской жизнью, позволяя себе все, что ему вздумается. Он хотел кого-то убить? Стража беспрекословно принесет невинную жертву. Хотел кого-то помучить? В темницах замка всем будет удобно. Но большую любовь Болтон питал к сдиранию кожи. Освежевывание людей было в его крови, было знаменем его дома. Грех не насладиться этим зрелищем.       Звездоцап важно прошествовал мимо каменных статуй. Открывшие пасть драконы стояли неподвижно, будто готовясь испепелить своим горячим огнем коридоры. Их длинные рога на макушке почти касались потолка, а длинные крылья, легенды которых говорили об их большом размахе, величественно поднялись над головами этих изваяний. Мощные задние лапы стояли так, словно сейчас драконы оторвутся от земли и взлетят быстрыми рывками на небо, оголяя свои тяжелые брюха.       Король Болтон отметил про себя, что эти сказочные твари довольно редкий вид, почти исчезнувший с лица Вестероса. Их можно не так легко ранить, если целиться в определённую часть, но тяжело убить. Тяжело, но возможно.       Звездоцап очень долго представлял этих больших огнедышащих ящериц, он знал о них все: от вспыльчивого характера, до слабых мест их строения. Но единственное, что до сих пор приводило его в ступор, это их возможность подчиняться. К сожалению или счастью, только Таргариены имели возможность приручать их, и никто другой. Еще никто из других кровей не испытывал на своей жизни удачу приручить драконов своей силе и никто не писал об возможных способах в книгах или старинных свитках.       Король, заведя руки за спину, гордо отвернулся от статуй и зашагал к лестничному пролету. Ему нужно было покопаться во всех возможных записях за последние столетия. Он мог бы попросить об этой сложной услуге именно своих советников… Частокол бы не стал отказываться, чтобы вновь угодить своему королю, но проще Звездоцапу было сделать все самому, не привлекая к своему плану лишние уши и глаза.       Мужчина с наслаждением вздохнул сырой запах коридоров и уже в который раз почувствовал себя настоящим наследником. Его отец, Острозвезд, был первым, кто построил Красный замок и первый предъявил свои желания на престол. Так что Звездоцап, как старший и единственный его сын, является королём по наследству. Только Билли-Шторм забрал его трон со своими намерениями, а остальные Семь Королевств подчиняются новому королю не с тем энтузиазмом, что Таргариену.        — Мой король… — раздался голос позади него, явно принадлежащий женщине. Подчиняющийся тембр и властный оттенок голоса говорил ясно — позади Звездоцапа была Оцелотка Грейджой — повелительница Железных Островов и железнорожденных.       Звездоцап важно кивнул своему союзнику. Оцелотка всегда поддерживала его притязания на Железный трон и единственная не ошиблась в нем; все же долгожданный наследник получил то, что хотел. И что же она, сама королева Железных Островов и своего народа железнорожденных, хотела взамен? Это было очевидно: объединить дом Болтонов и Грейджоев сперва дружескими узами, надеясь на нечто большее. Эта женщина ставила свои интересы превыше других, а заключив союз с Болтоном, она превысила свои шансы на успех. Но Звездоцапу это не было интересно. Вестерос — вот его главная цель на сегодняшний день и все последующие.        — Миледи, — хищно прищурив глаза, он склонил голову. Ему было смешно обращаться с Оцелоткой вот так, на высокомерных тонах, словно они вообще незнакомцы и только и делают, что огрызаются друг друга, пытаясь выказать свое пренебрежение.       Оцелотка снисходительно кивнула ему, подходя ближе. Многие леди, как все думали, должны были носить длинные платья, туфли и украшения. По крайней мере, так великолепно одевалась первая жена Звездоцапа — Златошейка. Поженилось они еще в подростковом возрасте, когда им только-только исполнилось по шестнадцать лет. И то этот брак продержался недолго: из-за честолюбивых замыслов ее мужа, да и походов в бордели к своим девицам, она вскоре ушла от него, на последок прихватив с собой маленького Ежевичку и Рыжинку. Позже Златошейка умерла из-за неизвестной болезни, а детей забрал отец.       Звездоцап хмыкнул про себя, отметив, какие различия имеют между собой Оцелотка и Златошейка.       Грейджой была более чем серьезна и приготовлена к таким последствиям ее жизни: не было ни тени женского легкомыслия в ее облике, ни слабости в ее движениях — все ее планы имели успех, ни единой ошибки, ни единого лишнего движения. Она, как званная наследница своих Железных Островов, была объявлена правительницей после смерти Метеора Грейджоя — ее дяди, который по таинственным причинам издох раньше времени. Хотя Звездоцап частично догадывался, из-за кого Метеор мог быть убитым. Но и это ему на руку, тот был слишком радушным и несвойственным к битвам.       Оцелотка брякнула цепями, вальяжно качающихся на ее угловатых бедрах, как знак силы. Громко стуча каблуками ботинок, она поклонилась королю Болтону. Свои короткие русые волосы женщина убрала в низкий хвост, что выглядело совсем не по-женскому. Для нее это было все равно, Грейджой привыкла добиваться своих целей с помощью силы, а Звездоцап, а с ним и власть, как раз был первыми в ее списке.        — Ворон с Драконьего Камня прислал весьма интересное письмо, — Оцелотка сразу перешла к цели своего визита. — От Грача Баратеона.       Звездоцап вскинул бровь, явно не ожидая скорого послания от Грача. Тот заключил сделку с Болтонами, но до его приезда в Винтерфелл уехал, явно поняв его намерения. Что он там хотел? Искру Старк. Но Звездоцапу она была нужнее. Только вот как Грач узнал о том, что он собирался убить его, не оставляя в живых всех бывших союзников? И зачем ему понадобилась Искра?       Грач хотел объединить Север и Драконий Камень с помощью брака молодых, но не смог. Звездоцап прямо дал ему понять, что не стоит недооценивать нового короля. Он предлагал им союзничество, подчинение короне, но Баратеоны были слишком упрямы и не стали принимать Звездоцапа на престоле.       Болтон вытянул руку, и Оцелотка положила ему принесенное письмо. Король лишь кивнул в знак скупой благодарности и распечатал красную печать Баратеонов — оленя, стоящего на задних ногах. Но что-то было не так в этом знаке: сейчас, рядом с оленем, красовалось сердце, объятое в пламени. Баратеоны изменили свое знамя? Прежде чем Звездоцап успел задать этот вопрос Грейджой, та уже приготовила для него ответ:        — Сердце в огне — герб их религии, Владыки Света, — пренебрежительно скривила губы Оцелотка, явно не принимая в реальность их бога. — Баратеоны тем самым хотят показать свою непоколебимую веру в него.       Звездоцап хмыкнул и полностью развернул пергамент. Глаза лихорадочно пробегали по строчкам, впитывая в память все то, что написал лорд штормовых земель.        — «Я, Грач из дома Баратеонов, призываю названного короля Звездоцапа Болтона склониться передо мной, как к настоящему королю Семи Королевств. Штормовые земли и Драконий Камень долго подвергался нападениям со стороны союза Болтонов и Грейджоев, пора и Баратеонам выйти на свет и уладить дела Вестероса. Я — более достойная партия на Железный трон и не стану подчинять к себе города и королевства, я создам удобный союз для всех домов и людей, чтобы никто не мог нарушить этот мир. Либо вы преклоняете передо мной колено, дабы я пощадил ваши жизни и наказал менее жестоким способом, либо я разгромлю Королевскую Гавань, чтобы силой отобрать то, что принадлежит мне. Даю вам на раздумья время до следующей полной луны. Если вы откажитесь от моего предложения — последствия все знают».       Оцелотка выжидающе взглянула на Звездоцапа, сверля того взглядом своих ярких глаз.        — Он не станет этого делать, — нахмурилась она, отчасти сомневаясь в своих словах. — У Грача нет столько людей для осады Красного замка. Мой флот давно разгромил их дальние земли, у них даже кораблей не осталось.        — Но у него хватило смелости написать мне, — фыркнул в ответ Звездоцап, смакуя прочитанные слова. — А значит, у него есть продуманный план: и армия, и корабли, иначе он бы не стал угрожать прямо.        — У нас есть время до следующего месяца, — качнула головой Оцелотка, — Хотите, чтобы я первая напала на них? Железнорожденные разгромят Драконий Камень в два счета.       Звездоцап покрутил в руках кусок пергамента и небрежно порвал его на маленькие части. Вот так он относится к угрозам слабого Грача Баратеона. Вот так ему все равно на его притязания на Железный трон и, казалось бы, хорошие намерения на невинных граждан. У него все равно нет шансов. Они хотя бы были когда-то?        — Будем ждать, — оскалился король. И летний ветер, дующий из окон, подхватил куски бумаги, унося с собой. — Пусть твои люди чаще патрулируют залив, окружающий Красный замок.        — Черноводный залив… — про себя хмыкнула Оцелотка, явно ожидая такого ответа от Болтона. — Хорошо, мой король.       Мужчина сухо кивнул ей и скрылся в тени винтовой лестницы. Грейджой как некстати прервала его планы на этот оставшийся день.       Железнорожденная холодно посмотрела ему вслед. Вечно он использует ее, как простую девицу ради забав. Она что, примкнула к нему, чтобы выполнять каждые его мелкие поручения? Она — Грейджой, в ее крови железо и сталь, станет ли она использовать своих людей ради каких-то жалких бессмысленных дел?       А что она могла сказать ему? Союз ей дал шанс на то, что Звездоцап образумится и вскоре их уговор станет явью — он будет королем, а она его спутницей. Вместе они подчинят Вестерос. Звездоцап нужен Оцелотке, безусловно. И она добьется его расположения к себе уже по-настоящему, а не как к простой советнице и союзнице.       Женщина развернулась на каблуках и, сдерживая порывы своей упрямой ярости, прошествовала дальше по коридору, пока не скрылась за стенами замка. Шаги ее ботинок еще долго отдавались эхом по Красному замку, как и металлический дух с примесью скорой смерти.

***

      Орлиное Гнездо было незабываемо. Так казалось Голубке.       Повсюду были длинные лестницы, ведущие на самые высокие этажи замка. Они то и дело сливались друг с другом, а потом вновь уходили в разные стороны, словно и никогда не пересекались. Между тем, проходя по каменному полу, здесь были длинные стены. Сразу чувствовалась мощь Арренов сквозь прочный камень. Иногда эти стены обрывались так же внезапно, как и начинались: часто можно было увидеть огромные дыры и завывающий ветер, сквозящий с небывалым холодом.       На такой высоте, где и возвышалось Орлиное Гнездо, можно было бы свихнуться от мысли, что при одном неверном шаге ты можешь упасть. О, особенно если ты заключенный: правители этого замка сделали оригинальные камеры, которые имели только три стены. Четвертой недоставало специально, видимо, лорды хотели открыть прекрасный вид для преступников: огромную высоту и долгий полет до земли, как угроза к худшему. Если ты отступишься, сразу поплатишься жизнью, падая с такого обрыва прямо на острые пики.       Таких холодных людей, как Арренов, совершенно не волновали здешние минусы и опасные зоны замка. Наоборот, страх гостей забавлял их.       Леди Старк и лорд Аррен прошли через вьющийся коридор и вышли прямо к главному залу, двери которых мгновенно открылись перед ними. Белый Клык боязливо оглядывался, будто думал, что из каждой двери сейчас нападут множества солдат. Голубка успокоила его, потрепав по загривку.       Львиносвет явно не ожидал, что их встретит сам спокойный Ежевика, яростная Белка, молчаливый Воробей и нервная Остролистая. Да и к тому же, наследник не хотел видеть рядом стоящих мейстера Корявого и остальных советников своего отца. Отчасти ему было стыдно перед ними, ведь они считали его более благоразумным, а не тем, кто свихнув голову поехал на запад.       Голубка даже не думала, что скажет Ежевике. За все время обратного пути она ни разу не обмолвилась с Львиносветом об предстоящем разговоре. И какой же легкомысленной она была! Что же скажет лорд Долины? Прогонит? Накричит, что подвергла опасности его сына? Это было бы более правдоподобно, нежели то, что он изображал из себя сейчас.       Девушка, чтобы отвлечься от не самых приятных мыслей, решила осмотреть зал. Долго же она не гостила у них. В последнее ее пребывание главный зал замка не изменился: входом служили три большие арки, отделанные мрамором, по двум сторонам зала были длинные лестницы, ведущие к возвышению посреди зала — к трону Орлиного Гнезда. Именно зал замка был не такой, как другие. Здесь происходила вся жизнь Долины: посвящения, свадьбы и… Казни. Казни здесь были не такие, как везде. Вынося смертные приговоры, лорды сделали Лунную Дверь — люк посреди зала. С помощью рычага двери открывались, и гвардейцы выталкивали приговоренных в пропасть. Те с огромной силой разбивались о пики скал.       Голубка вздрогнула, вспомнив, как далеко в детстве видела, с каким жаром Ежевика приговаривал человека к смерти. Тот был простым слугой и украл какие-то украшения Белки. Естественно, лорд Долины не потерпел такого в своем доме и приказал своим солдатам столкнуть его из Лунной Двери. Его крик был слышен во всех коридорах, а самое громкое, что показалось Голубке, был шум закрывающихся дверей.       Глубоко вздохнув, девушка собралась с мыслями. Что было, то было. В грязном платье и сапогах она прошествовала к правителям Орлиного Гнезда уже без сущего энтузиазма и желания быть тут. Львиносвет, похоже, боялся не меньше ее. Ему больше было любопытно, что же сказали отцу Воробей и Остролистая, раз обещали прикрыть его и Искру, но сам лорд поймал их уловку и сейчас стоял перед ним в необычайном холодном спокойствии.       Лорд Долины был как нельзя серьезен и смотрел на Львиносвета снисходительным взглядом, будто прощая. Эти эмоции Аррен знал хорошо: если что-то при разговоре пойдет не так, Ежевика сможет не только разозлиться. Стоящая рядом с ним Белка в темно-зеленом платье в пол была подле своего мужа, буравя двоих пришедших яростным взглядом. Казалось, женщина была разозлена больше своего супруга, и сейчас была готова наброситься на Львиносвета, как соколица. Под стать своему знамени.        — Отец, — златовласый наследник кивнул Ежевике. — Мама.        — Неужели ты удосужился приехать так скоро? — возмущенно фыркнула Белка, сложив руки на груди. — Это что еще за выходки, Львиносвет? Ты знаешь, что твои… Намерения были опасными не только для тебя?       Ее муж остановил гневную тираду взмахом руки. Белка явно не собиралась ее заканчивать так скоро, но успокоилась.       Лорд Долины медленным шагом пошел навстречу Голубке и Львиносвету. Девушка в который раз про себя отметила дикую холодность в его движениях и яркую схожесть со своим братом-бастардом Коршуном: та же величественная посадка головы, развитые мышцы, сальные темные, почти кудрявые, волосы, а самое главное — тот же блеск в глазах. У Болтона-младшего они были холодными, серыми как сталь с диким огнем, а у Ежевики они будто светились теплотой и располагающими к себе нотками янтаря.       Он остановился перед двоицей, скрестив руки. Белый Клык настороженно зарычал.       Знала бы Голубка, что в тот день в Винтерфелле, когда все только-только начиналось, слова Ежевики, адресованные Березовику, приобретут жалкую способность сбыться.       Она шикнула на лютоволка, и лорд Долины смерил сына и ее холодным взглядом, после чего заговорил тяжело, словно вовсе не хотел отчитывать Львиносвета. Но так надо. Так положено. Иначе какой из него отец?        — Не вижу смысла говорить тебе то, что уже за меня сказала твоя мать, — прищурил он глаза. — Но ты должен объясниться перед нами, почему ты без ведома покинул Долину. Твои брат и сестра ничего не сказали, не хотели предавать тебя, — фыркнул он.       Белка исподлобья взглянула на стоящих позади нее Воробья и Остролистую, и что-то в ее взгляде Голубке показалось странным. Он был тяжелым. Прежде леди Старк не придавала таким мелочам столько внимания, но сегодня боги открыли ей глаза на многие детали, которые прежде она упорно от себя скрывала.       Лицо Ежевики смягчилось, и лорд уже без сущей ярости взглянул на Львиносвета. Рьяное сходство с Коршуном пропало без следа, оставляя после того, что пережила Голубка, глубокий осадок. Нет, она не считала его сущим Болтоном, в крови у которых одна власть и сила. Она считала его лучшим из них. И даже если он выгонит ее из Орлиного Гнезда, она поймет его намерения, ведь сейчас, когда везде идет смута и льется кровь, она, как леди Старк и наследница Винтерфелла, имеет свои права на Север и представляет угрозу для Звездоцапа и Коршуна. Раз Искра уже в его руках, то она — их враг, мешающий окончательно установить свои права на северных землях.        — Я знаю, Львиносвет, ты хотел лишь как лучше, — кивнул ему Ежевика. — Я рад видеть тебя, Голубка.       Девушка поклонилась, опустив глаза на свои запачканные сапоги. Если бы не Искра, не Львиносвет и их друг… Сол, да? Так же его звали? Если бы не они, леди Старк бы не стояла здесь, сейчас, напротив Арренов. В безопасности.       Голубка упрямо зажмурилась. Нет! Ее спас Львиносвет! Искра была заодно с Болтонами!        — Я благодарна вашему сыну за спасение, — она поспешно взглянула на Львиносвета. — Ланнистеры заключили сделку с Болтонами и Баратеонами, условиями послужили убийство моих родителей, — голос девушки невольно задрожал. Нет, она не даст себе перед всей семьей Арренов пускать свои слезы. — На Утесе Кастерли я была заложницей…       Белка всплеснула руками и, подняв подолы платий, мгновенно метнулась к леди Старк. Только сейчас она кипела от негодования на своего сына, а спустя минуту уже обеспокоенно крутилась вокруг Голубки.        — Тебе срочно нужен отдых, милая! — вздохнула Белка. — Ты вся бледная, о Семеро, даже представить не могу что ты пережила по дороге в Долину.        — «Точнее, что пережила до этого», — невольно отозвалась леди Старк, но вслух говорить свои мысли не стала.        — Я буду доставлять вам неудобства, — неловко напомнила она и Белке, и Ежевике. — Я пойму, если вы отошлете меня подальше из Орлиного Гнезда.        — Да что ты такое говоришь! Старки всегда желанные гости в Долине, — недовольно воскликнула леди Аррен и повернулась к Ежевике. — После того, как мы узнали о гибели Березовика и Белолапы, мы уже отчаялись увидеть вас с Искрой, — Белка выжидающе взглянула за спину Голубки. — К слову, где твоя сестра?       Девушка ожидала этого вопроса и решительно заговорила.        — Она осталась на Утесе Кастерли вместе с Коршуном Болтоном.       На этот раз ее слова прозвучали грубо и отчужденно. Раз Львиносвет отказывался верить ее доводам, то, может быть, хотя бы его родители будут более умнее и прислушаются к ней. С самой первой встречи с Болтоном Искра была сама не своя, а это говорило о ее связях с Коршуном. Ну разве не очевидно?       Белка отшатнулась от Голубки, и в ее глазах она прочла настоящее удивление.        — Но этого не может быть. Болтоны — враги Старков еще с самых первых времен.        — Это просто предположение Голубки, — сквозь стиснутые зубы вмешался Львиносвет, взметнув яростный взгляд на девушку. — Мы пробрались на Утес Кастерли с помощью канализационных проходов в разгар битвы. Когда мы с Искрой нашли Голубку и уже пытались незаметно уйти, войска Коршуна уже завоевали замок. Нам удалось скрыться только тогда, когда Искра осталась защищать нас с тыла, — он попытался объяснить все, как было. — Голубка накрутила себя мыслью, что Искра может быть за одно с Коршуном, но это не так!        — Я верю своим глазам, — огрызнулась в ответ леди Старк, упрямо стоя на своем. — И я уверена, что моя сестра вдолбила себе в голову, что у нее может быть что-то с бастрадом. Как вы сами знаете, Звездоцапу и его сыну нужен только Север, а с помощью Искры они станут законными его Хранителями.       Ежевика задумчиво потупил взгляд. А что он мог сказать в сторону своего отца и сводного брата? Он был морально подавлен. С каждым днем его жизнь била по лицу, преподнося новые сюрпризы. Вчера Звездоцап разгромил деревни, сегодня — убил детей за неподчинение, а что завтра? Завтра его сводный братец получит Север.       Теперь лорда Долины обвиняли в их поступках, видели в нем врага, такого же Болтона, такого же кровожадного изверга. Но он не был таким, однако кто поверит в простые слова? Его репутация с каждым днем рушилась, а остальные лорды уже не доверяли ему, как прежде.       Ежевика сдержанно отступил от Львиносвета и, заведя руки за спину, пошел в сторону лестницы. За ним поторопился старый мейстер Корявый, бренча своими цепями, а остальные советники решили разойтись. Остролистая и Воробей посторонились, пропуская им дорогу, но слово не сказали.       Белка нервно посмотрела вслед своему супругу, но упрямо держалась оптимистично. Женщина поправила помявшуюся складку на темно-зеленом платье и повернулась к Голубке.        — Что ж… Мы пока не знаем, что делать, но ты можешь оставаться в Орлином Гнезде сколько захочешь, — леди Аррен мягко улыбнулась и повернулась к Остролистой. — Милая, проведи Голубку в приготовленные покои.       И не дожидаясь ответа от дочери, она поспешила за Ежевикой. Звуки каблуков долго не стихали, пока вовсе не растворились в завываниях ветра и горных потоках воды. В тронном зале наследники и гостья остались одни.        — Ну… — неуверенно начала Остролистая. К ее волосам и ярко-зеленым глазам очень подходил тёмно-зелёный камзол. Девушка была красива, как и всегда. Только вот… Держалась отстраненно, неловко. Будто была здесь в гостях, как и сама Голубка. Стоящий рядом Воробей подошел к Львиносвету, внимательно осматривая его. Он же будущий мейстер и должен лечить раненых и больных.        — Вы не виноваты в том, что родители узнали, — поспешил заверить их златовласый брат, снимая с широких плеч грязные доспехи. Те с лязгом падали на пол. — Они бы рано или поздно все поняли.        — Мы старались прикрыть вас с Искрой как могли, — тихо ответил Воробей. В его мутно-голубых глазах застыло недоумение. — Как она могла остаться с убийцей ее родителей? Завоевателем Винтерфелла? Это совершенно на нее не похоже.       Но Голубка так и стояла на своем, твердя себе одну и ту же сказку: Искра виновата. Во всем. Сполна.       Остролистая прервала мысли леди Старк, взяв ту под руку.        — Не думай о плохом, — прошептала она. — Всё обойдётся.       Та кивнула, поддаваясь искушению наконец-то лечь в теплую и мягкую постель, переодеться в чистую одежду и закрыть глаза, больше не чувствуя лесную прохладу и опасность. Только тут, в Долине, она могла расслабиться и не думать о том, что же может их ждать завтра. Сейчас ей было все равно, ведь это долгожданное завтра уже наступило.       Леди Аррен повела Голубку вверх по лестнице, и верный Белый Клык последовал за ними, растворяясь в горном холоде.

***

      Легкий спуск с холма показался Искре длинным и скучающим. Верхом на лошади леди Старк брела за Коршуном Болтоном, еще чаще надеясь на свою удачливость.       Дорога с запада была трудной и напряженной. Искра не могла удержать свой пыл сбежать от всей выстроившейся армады до Дредфорта и, чтобы не попасть под горячую руку Коршуна, проводила время с Беллой. После той битвы, разразившейся на кону похода, вся процессия больше не подвергалась нападению. Может, даже к лучшему.       А сейчас, спустя такое долгое время, она была здесь, дома. На Севере. Искра прикусила губу, чтобы не закричать от нахлынувших на нее эмоций.       То же темнолесье, большие деревья и свежий, холодный воздух. А за холмами и отвесными скалами простирались поля и замок, стоящий посреди него. Длинная река, названная Плачущей Водой, мирно текла подле замка, обволакивая со стороны. К востоку от Дредфорта был Волчий лес.       Сердце Искры остановилось при виде знакомых мест. Лютоволчица Веллия была оттуда родом, но умерла не здесь, а далеко отсюда, самой грязной смертью. И что у девушки осталось от нее? Освежеванная голова — подарок Болтона.       Леди Старк стиснула зубы при его упоминании и резко свернула в бок. Будто с помощью расстояния она могла отгородить себя от Коршуна, как смешно! У нее есть все причины ненавидеть его, но она снисходительно относится ко всем его словам и поступкам. Старки всегда были добродушными и упрямыми, храня глубоко в себе всю ярость и холодную решимость, и сейчас Искра делала тоже самое, чтобы в удачный момент выплеснуть свои эмоции.        — О, моя прекрасная жёнушка, — вывел ее из транса насмешливый мужской голос. — Надеюсь, вы не слишком расстроились, что мы поехали не в Винтерфелл.       Искра не стала поднимать голову, чтобы увидеть говорящего. Она узнала бастарда по его неприятному тембру голоса. В нем была та же сладостная нотка усмешки и дикое, мужское желание женского тела. Типично, да глупо и страшно. Он мог сделать с ней все, что душе угодно. Сейчас она не дома, и никто не может ее защитить от нападок лорда. Это сильно раздражало, и старковская упрямость не давала ему спуску, огрызаясь каждый раз на его фразочки, чем очень забавляло Коршуна.        — Я еще не говорила тебе «да» в богороще, — недовольно прошипела Искра неприязненно взглянув на него синими глазами.        — А мне не нужно твое «да». У тебя нет выбора, — Коршун растянул губы в тонкую нить, прищурившись.       И прежде чем Искра успела съязвить в тон Болтону, тот с остервенелым видом пришпорил лошадь и понесся прямиком к воротам замка. Знаменосцы понеслись следом, держа в руках длинные флаги со знаменем освежеванного человека. Страшное знамя. Страшная ярость была в этом проклятом рисунке, и Искре вскоре выпадет долг встать под это знамя, приняв фамилию «Болтон».       Искра Болтон…       Леди Старк скривила губы, будто сама почувствовала на них вкус этого знамени. Нет, она никогда не станет Болтоном! В ее жилах течет кровь дома Старков по отцу и Талли по линии матери. Брак не решит ее уготованную судьбу невестки.       Она выпрямила спину, будто принимая удар Болтона.        — После моего уезда тут ничего не изменилось, — вздохнула Белла.       Искра повернулась к карете. Из окна любопытно выглядывала подруга-служанка. Леди Старк даже не могла поверить в то, что она являлась дочерью Остроглаза, верного солдата Болтона и жила тут, в Дредфорте, в этом мрачном месте, объятом тьмой и страхом. А еще вкусом крови…       Хватит думать об этом! Искра зажмурилась, стараясь перестать накручивать себя. Она еще не была в этом месте, но, может быть, все будет не так плохо?        — «Сомневаюсь…»       Платиновые волосы каскадом спадали с плеч, обвивая неким белесым кольцом шею и ключицы. На ней не было того походного платья, неудобного и длинного, мешающего при ходьбе. На этот раз Искра надела более удобный костюм из лошадиного волоса и плотной темной ткани. Холодные запястья обвивали легкие рукава с вышитыми узорами, а на серебряных выгравированных заколках был надет длинный плащ.       Все бы ничего: красиво, богато и естественно. Но леди Старк не чувствовала себя собой. Из нее сделали будто куклу для своих интересов, и она лишь исполняет эту роль.        — Миледи, вы в порядке? — окликнула ее Белла, обеспокоенно повернувшись к ней.        — Как при таких обстоятельствах можно быть в порядке? — огрызнулась в ответ Искра, сжимая поводья лошади. Она вся на нервах, и ее это еще больше раздражало.       Белла ничего не ответила, сочтя ответ девушки более чем ожидаемым.       Заезженная грязная дорога вывела карету, повозку и отряд воинов прямиком к замку. Его башни были не такими прочными и высокими, как в Винтерфелле. Да здесь все было не так, как дома…       При входе в Дредфорт ее уже поджидал сам лорд. Важный, самоуверенный, напыщенный… Да Искра могла хоть вечно перечислять его недостатки, лишь бы избавиться от плохого предчувствия! Только лишь ощутить себя лучше и легче в этом краю. Донельзя родном, но и одновременно чужом и холодном.       Леди Старк глазами рассмотрела Болтона и лишь еще горделивей расправила плечи. Коршун лишь усмехнулся и верхом на лошади пошел рядом, будто хотел показать всему замку его будущую жену-красавицу.       Лошади в дружный такт зацокали копытами и вывели их к крыльцу Дредфорта. Все здесь было как обычно: те же самые кузницы, бегающие суетливые служанки, любопытные взгляды детишек и откормленный скот. Грязно, громко и по-северному.       Их уже встречали выстроенные вдоль замка прислуги, мейстер и остальные гвардейцы. Все, как подобает при встречах.       Коршун первый спустился с вороного коня и важно подал руку девушке с красивыми волосами. Наблюдающая за ними Скопа недовольно, ревностно сжала губы. Кто она такая, и почему Коршун так увивается за ней?!       Служанка была в единственном красивом платье, которое она нашла у себя в скудной одежде. Ее каштановые волосы неровными локонами спадали с хрупких плеч, чистые и вымытые, а руки украшали давно сворованные браслеты из драгоценностей прошлой важной гостьи. Скопа долго готовилась к приезду своего лорда. Но кое-что она все-таки не учла — приезд новой девицы.       Искра недовольно приняла помощь Болтона и слезла со своей лошади. Ее и жеребца лорда сразу же увели конюхи. Коршун склонил голову, стараясь скрыть усмешку с лица. Что ж, игру она принимает.       Он отыскал в толпе слуг Скопу. Служанка, видимо, не поняла, кто находился рядом с ним, отчего хмурила брови. А, точно, он же не представил ей свою суженную! Коршун поймал ее голубой взгляд, но Скопа упрямо отвернулась от Болтона, сложив руки на груди. Ничего, у него еще будет шанс рассказать про свое путешествие в постели.       Искра отпрянула от лорда и не спеша начала снимать перчатки. Ее волнение пришлось от пяток до самых волос, она чувствовала все эти восхищенные взгляды слуг, в том числе и служанок, обращенные на нее. Видела, с каким жадным огнем на нее смотрели мужчины. Ей хотелось пропасть в забытье, чтобы не быть в центре внимания. Только не сегодня.       Ее взгляд остановился за стенами замка, в богороще. Могучие деревья с ярко-красной листвой рядами простирались вдоль стен Дредфорда, с шелестом и скрипом выгибая свои хрупкие ветви. Березовик часто приходил к чардреву за советами богов и возвести им молитвы, но разве те слышали его слова?        — «Отец часто говорил, что вера в богов должна храниться до конца жизни», — подумала Искра. — «Но зачем в них верить, если те ничего не делают ради своих детей?»       Они позволили другим лордам убить семью Старков. Есть ли смысл и дальше молиться?       Карета въехала в Дредфорт после Коршуна и Искры, как и повозка с Когтегривом. Израненный бывший лорд запада, свернувшись в углу клетки, обхватил себя руками. Климат Севера значительно отличался от жаркого лета на родных краях, а на его теле, тем более, были накинуты лишь грязные лохмотья. Леди Старк до сих пор не могла понять, в чем заключались планы Коршуна на его счет. И, как ни странно, прямо сейчас ей не было его жаль, ведь Когтегрив участвовал в заговоре против ее семьи, а значит, являлся врагом и по сей день, пока в его жилах еще течет кровь.       Искра брезгливо отвернулась от него, пытаясь не задохнуться в собственных мыслях и совести. Когтегрив получил по заслугам, когда попал в руки Болтонам.       Коршун прошествовал к выстроившимся слугам, запахнув волчью шубу. С ней его плечи были шире обычного, а вид дополнял грузный меч, болтающийся на поясе в ножнах.        — Милорд, — первый вышел к Болтону старик, поклонившись. Судя по скромному одеянию, это был мейстер. — Надеюсь, вы привезли с собой не только победу на западе.        — А как же, — снисходительно ухмыльнулся ему Коршун. — Утес Кастерли сдался без особого усердия. Теперь перед вами лорд Винтерфелла и запада, — он посторонился, чтобы ряды увидели Искру. — Однако же я рад, что мог прибрать к себе не только Утес.       Изумленный шепот прошелся по рядам. Видимо, народ не так часто встречал у себя в замке столь прекрасную леди, да еще и под руку с бастардом.        — Искра из дома Старков, — отчеканил Коршун. — Моя будущая жена и Хранительница северного очага.       Серый взгляд хитрых глаз остановился на так называемой Искре, и Скопа крепче сжала подол своего платья.       Не может этого быть! Зачем Коршуну жениться на этой голубокровой знати? Лорд ясно давал понять, что браки в его случае пустая трата времени, ставящая все рамки дозволенного!        — А ты думала, что так и останешься для него фавориткой? — фыркнула подошедшая девушка. Скопа недовольно оглянулась на нее.        — Заткнись, Пестроцветик, — сквозь стиснутые зубы огрызнулась та, разозлившись еще больше. Она всегда будет для Коршуна важнее остальных девиц, с кем он спит. Всегда. Она не сомневалась. Но приезжая леди Старк была красивее ее, краше, и, кажется, сам Болтон засмотрелся на нее. Скопа еще никогда не видела его таким. Уверенность служанки пошатнулась.        — «Это мы еще посмотрим».        — Ты была подругой для миледи, — взяла себя в руки Скопа, поворачиваясь к Пестроцветик. Та была одета словно по случаю: чистое платье угольного цвета, небольшой фартучек на завязках и кружева. Скопа завистливо взглянула на злосчастные кружева. — А сейчас ты прислуживаешь ее врагу, да еще и спишь с ним.       Пестроцветик сощурила глаза, полубоком повернувшись к Скопе. Ее взгляд лихорадочно пробежался по крыльцу замка и, к своему удивлению, а может быть сожалению, встретился с Искрой Старк. Ее рот безвольно открылся, но не выдал и звука.        — Теперь не только я уже больше не интересную Коршуна, — хмыкнула Скопа и, прежде чем Пестроцветик успела проронить слово в ответ, скрылась в тени Дредфорта. Звук ее небольших каблуков стихли в псарне замка, и лай собак заглушил все остальное.       Искра любопытно и даже облегченно взглянула на Пестроцветик. Что она тут делала? С того самого злосчастного дня в Винтерфелле девушка больше не могла повидать подругу, но та оказалась и тут. Может быть, Коршун счел ее полезной и решил взять с собой в замок? Чтобы она не чувствовала себя здесь чужой?       Как наивно! Совершенно нет. Ему все равно на комфорт Искры, и заботиться о ее дружеских кругах не в его интересах.       Пестроцветик показалась ей слишком напуганной, и та поспешила скрыться с ее глаз. Искра удивленно проводила подругу, после чего повернулась к мейстеру. Из-за переглядок она совершенно не услышала, как Коршун представил его. Ничего, еще будет время для этого.        — …будьте у нас, как дома, — голос старика сорвался на полуслове. Как дома… Леди Старк метнула на него холодный взгляд, и мейстер испуганно вжал голову в плечи. — Извините, миледи…       Девушка не удостоила того своим словом и поспешила к лестницам замка. Она хотела видеть злосчастное лицо чардрева, вырезанного на стволе дерева, и в последний раз выказать уважение богам.       Коршун проводил взглядом уходящую Искру и взмахнул рукой. Пара его солдат отделилась от строя и поспешила за уходящей Искрой. Болтон удостоверился, что его добыча не сбежит, повернувшись к остальным стоящим советникам.        — Нужно послать всем домам известие о нашей скорой свадьбе, Галечник, — пропел он мейстеру.        — Что именно вы хотите видеть в письме, милорд? — тихо спросил тот, теребя в руках свои длинные цепи.        — Укажите, что теперь я — лорд Севера и запада, — начал терять терпение бастард. Без него уже и письма не могут написать? Может быть, ему уже пора менять и мейстера? — И не забудьте написать, что Искра Старк предоставляет мне право быть Хранителем Винтерфелла, и все дома, кто давал присягу Старкам, теперь беспрекословно служат и Болтонам.       Галечник кивнул Коршуну, и лорд поспешил поскорее убраться отсюда. Дела Дредфорта могут и подождать, а желание утолить свою дикую жажду горячего тела под собой выиграло все остальное.        — Куда прикажете поместить Ланнистера? — громко спросил ему вслед Галечник.        — В пыточную, — не поворачивая головы, взмахнул рукой Болтон и скрылся за углом замка.       Он прошел через высокие арки, служившие выходом на псарни и конюшни, и углубился в коридоры Дредфорта. Замок был старым и слегка потрепанным: некоторые исказившиеся башни уже рушились при дуновении ветра, а каменные кладки имели трещины и дыры. Единственное, что держало их, это плющ, вьющийся по всем стенам от вечной сырости Севера. Конечно, такой замок уже давно надо было привести в порядок, но зачем, если есть более подходящая кандидатура ему на замену? Скоро со своей женой он уедет в Винтерфелл, там им самое место.       Лорд резко свернул в главный коридор, и дорожный подол плаща невольно подобрал всю пыль с пола. Замок уже совершенно опустел. Он остановился возле деревянной двери. Коршун вынул ключ из глубокого кармана и вставил в скважину, но на его оледеневшие пальцы легла теплая женская рука.       Коршун нахмурился, увидев перед собой Пестроцветик. Лицо служанки окрасила радостная улыбка, и хитрые глаза смотрели в бездонные серые. Болтон недовольно откинулся к стене, и девушка начала осыпать того легкими поцелуями.        — Милорд, как я рада видеть вас! — простонала она, запахивая подолы его плаща.       Болтон грубо оттолкнул Пестроцветик. Обычно, она не так рьяно добивается его внимания. Служанка удивленно открыла рот. Неужели он уже не хочет ее?        — «А ты чего ожидала? У него уже есть невеста, и та во сто крат лучше тебя», — ответил внутренний голос, и девушка еще больше прикусила губу. Коршун задел ее женское самолюбие.        — Не сейчас, — фыркнул он, не обращая внимание на промелькнувшую обиду Пестроцветик. — Позови Скопу.       Он покрутил ключом, и дверь в его покои открылась, а служанка продолжала стоять на месте, отчаявшись. Нет, она так просто не позволит себя втоптать в землю! Эта злосчастная Скопа скоро не будет такой близкой подругой для Коршуна!       Перед ее лицом дверь захлопнулась, и коридор вновь опустел.        — Теперь ты стала нежеланной, — насмешливый голос вывел Пестроцветик из минутного транса. — Он захотел видеть меня, да?       Скопа откинула сухие волосы за спину и горделиво прошествовала мимо ее соперницы. От нее ужасно несло псиной. Хотя, уже не привыкать, ведь девушка была дочерью главного псаря. Коршуна это и заинтересовало, ведь она не была простой, как все остальные девушки. Она умела управляться луком и мечами и часто охотилась вместе с лордом.       У них обоих было больше общего, чем у какой-то там Пестроцветик или же Искры Старк. Они с юношества были не разлей вода, и кто же посмеет встать между ними?       Скопа самоуверенно открыла дверь. Он уже ждет ее.        — Вы хотели видеть меня, милорд?        — Конечно, — Коршун деловито проворковал, рукой приглашая служанку в комнату. Скопа с предвкушающей радостью кинулась ему в объятья.        — Я так скучала, — девушка дотронулась до мужской груди, прислонив ладонь к его сердцу. — Ты бы знал, как я волновалась за тебя. В прошлый раз мы расстались не в самом лучшем свете…       Бастард отвернулся, не хотел слушать, что было в прошлый раз. Это было в прошлом и останется там же. За последние месяцы он все давно забыл, а сейчас не желал ее выслушивать. Не говоря ни слова, он кивнул на кровать.       Скопа услужливо оторвалась от Болтона только лишь чтобы снять одежду, но даже этого не потребовалось. Коршун все сделал сам. Грубо, как всегда дико, он разорвал ее легкое платье. Ткань разлетелась по швам, открытая вид на бледную кожу. Следом полетели на пол нижняя сорочка и чулки. Скопа с наслаждением прильнула к Коршуну спиной, выгибаясь, словно кошка.        — Раздевайся, милый, — шевельнула она угловатыми бёдрами, дотрагиваясь до его ног. Самых заветных ног, самых желанных. — Я так хочу тебя…       До Болтона будто бы только сейчас дошёл смысл ее слов. Скопа ощущала его нутро, далекое от неё. Задумчивость Коршуна ее слегка насторожила, но она не стала его расспрашивать. Лучший способ — отвлечься, и его она прекрасно знала.       Ловкими пальчиками Скопа развязала узлы штанов, спустила вниз… миловидно прикусив губы, фаворитка медленно-медленно встала на колени. Провела коготками по напрягшейся плоти.        — Не сейчас, — Коршун поднял ее за руку, небрежно бросил на постель. — Сегодня я хочу брать тебя с силой, чтобы ты кричала, — мужчина снял с себя рубашку, кинул прочь. Виляющие бёдра Скопы так и манили к себе. — Стонала, — он протянул носом такой знакомый и родной запах псарни, исходящий от девушки. — И кричала мое имя.       Мёртвой схваткой бастард впечатался пальцами в нежную кожу Скопы, оставляя на ней следы пальцев, превращающихся в скорые синяки. Со всем желанием, что было в нем, Коршун закинул ноги девушки на плечи, а сам вошёл в неё резко, с хлюпким толчком.       Девушка громко прокричала его имя, прикусывая губы. Ухватившись за простыни, Скопа словчилась ему в такт, подобно бешеному танцу. Первый, второй, третий… все слилось воедино, заставляя служанку испытывать горячее тепло внутри. Коршун не останавливался. Ему срочно нужно выпустить пар, что был в нем последний месяц. Дать волю желанию, подобно животной спеси.        — Коршун! — ахнула Скопа, обвивая ногами его мускулистую спину. — Ещё!       И Коршун молчаливо повиновался. Ускорив темп, на его теле выступил приятный пот. Скопа горячо слизнула с плеч соленые капельки. Бастард жёстче обхватил руками талию девушки, притянул к себе, словно желанную игрушку, и, наконец, остановился. Горячее тепло разлилось во внутренности фаворитки, и вскоре она позволила себе расслабиться. Коршун устало вздохнул.        — Это было незабываемо, — блаженно закатила глаза та, в последний раз извиваясь в такт жгучему наслаждению. Блаженное чувство хотелось продлить.       Коршун прошёлся по комнате, налил из кувшина стакан воды и испил. Такую жажду он бы испытывал всегда. Возбужденный от не до конца снятого стресса, он приготовился продолжить, но Скопа уже стояла бодрая и полная сил возле окон.               — Миледи, подождите!       Искра не останавливала свой темп. Ее звала Белла.       Служанка отряхнула испачканное платье и побежала к уходящей леди Старк. Она совершенно не знает здешнюю местность и может потеряться? И куда она вообще идет?       Девушка продолжила идти по истоптанной тропинке. Ее совершенно не волновали шедшие ровным шагом солдаты Болтона.        — «Боится потерять свою игрушку?» — рассердилась про себя Искра.       Дорожка вывела ее прямиком к богороще. Могучие деревья встретили девушку ветреным завыванием, и сладостный сырой запах ударил ей в нос. Совсем как дома…       Опавшие красные листья мягко ложились на сырую землю, красивым ободком обволакивая здешний мрак своим светом. Здесь воцарилась манящая тишина и холодность. Даже далекие птицы не пели свои серенады, а напротив чардрева был небольшой леденящий пруд. Искра прошла к могучему дереву, разглядывая его скрюченную мимику, искаженную за сотни лет своего существования. Холодные пальцы медленно прошлись по дереву. Холодно и одиноко, как ей. Хоть с чем-то она была схожа с богами.       Белла, совершенно выдохшись, наконец добежала до Искры. Яркие волосы растрепались на ветру, и сейчас на голове служанки творилось что-то несуразное.        — Миледи, куда вы так спешили? — она откашлялась. — Вам, прежде всего, нужно принять ванну и отдохнуть после долгой дороги.              Наблюдающая из окна башни Скопа недовольно сжала губы. И что в ней такого необычного, отчего Коршун решил жениться на ней? Обычная девушка из известного дома. Красивое, нетронутое личико и длинные волосы, заплетенные в косы. Ярко выраженные синие глаза и отличная фигура…       Скопа отвернулась от окна. Завывающий из окна ветер нещадно дул на ее голое тело. Стоящий возле кровати Болтон недоуменно сдвинул брови.       Коршун отвернулся от неё, поняв, в чем все-таки дело. Сделав равнодушный вид, он поставил стакан воды на стол. Обычно он всегда так делал, когда ему было все равно.        — Интересно у нас складываются отношения, — Скопа сложила руки на груди, и Коршун закатил глаза.        — Только не строй из себя ревнивицу. Предстоящая свадьба нужна только отцу, а не мне.        — Теперь ты будешь проводить свое свободное время только с ней, — прошипела девушка, опираясь спиной о каменную стену. — Она красива. Такие же тебе подходят?       Бастард провёл рукой по лицу. Его волновали чувства Скопы? Нисколько. Ему было плевать на них, но та упрямо продолжала трепать ему нервы.       Он собрался с силами и мгновенно пересек комнату. Перепихнуться за какие-то полчаса? Легко. Только вот у него не полностью получилось вразумить свою неугодливую даму. Босыми ногами лорд прошелся по холодному полу, и Скопа невольно залюбовалась им. И все же, он был прекрасен в любом виде… Закрыв глаза, она ласково улыбнулась. Фаворитка знала о Коршуне все: от самой незначительной родинки, до деталей его жизни. И, в особенности, она видела, как Коршун не любит упрямых девушек, кроме нее. Она была единственной, которая могла перечить ему и спорить.       Он грубо выхватил ее руки и закинул их за голову Скопы. Его дикий взгляд прошелся по лицу девушки.        — Ревность утомляет меня, — вздохнул он ее запах. Излюбленный запах псарни. Он оторвался от ее сухих волос и взглянул в окно.               — Я сама решу, что мне следует делать, — отрезала Искра голосом, не терпящего возражений.       Великое и старинное чардрево показалось сразу же, при входе в богорощу. Его корни достигали до нескольких метров в длину, обнажая голую осеннюю землю перед взором посетителей. Алая листва бережно лежала у корней, засохшая и одинокая. Покинутая всеми и вся. Наступая на листья, Искра ощущала под ногами их хрупкие тельца, ломающиеся с хрустом на снегу.       Девушка нетерпеливо ступала вперёд и только вперёд. Позади неё шелестел дорожный плащ. Остановившись у древесного лика, Искра со злобой вперила в него взгляд бушующих синих глаз. Стража и прочая прислуга остановились позади неё.       Она требовательно взмахнула рукой, приказывая им отойти на пару шагов. Им пришлось послушаться. Даже Белла не стала мешать миледи, нетерпеливо топчась на месте.        — Много лет моя семья поклонялась вам, — шёпотом произнесла Искра. Глаза метались с одной ветки на другую, с листика на корень, рассматривая чардрево. Она знала, что боги ее слышат. — Надеялись на вашу милость, благоразумие и любовь. Сколько лет мой отец верил в вас и благоговел…       Ее речь прервалась, из горла больше не исторгалось ни единого слова. Силы, Искра, найди в себе силы.        — Так чем же мои родители заслужили такую судьбу? — брови сложились в немом крике. — Есть много других людей, удостаивающихся кары пуще моего дома. Прошу вас, умоляю, — она безнадежно упала перед чардревом на колени. Дрожащие руки скомкали под скрюченными пальцами мокрый снег. — Смилостивитесь надо мной, над сестрой. Дайте шанс в последний раз увидеть отца и матушку, мне так не хватает их наставлений, советов. Я больше не ощущаю теплоту рук Белолапы, ее запах больше не со мной, — всхлип исторгся изо рта. Искра обхватила себя руками, будто это могло согреть ее леденящую душу. — Из всего того, что я имела, остались лишь воспоминания. Я достойна такой судьбы? Скажите мне!        — Миледи, перестаньте, — Белла испуганно бросилась к ней, прижимаясь к вздрагивающей спине миледи. — Не нужно так волноваться. Боги в этом никак не замешаны, это же просто невозможно…        — Если бы это было так, я бы не пришла сюда, — хрипло прошипела та, заметно ссутулившись. На ее плечах лежал непосильный груз. Сможет ли она вынести его известно только высшим силам. — Больше я не буду верить в них. Никогда. Никогда боги не дождутся моих слов и моей веры.       Стиснув челюсти, девушка грубо оттолкнула Беллу и самостоятельно встала на ноги. Пошатываясь, неуклюже она смогла подняться и чудом не потерять равновесие. Сохранять достоинство было сложно, слёзы так и просились наружу, но она не будет плакать. Никогда и никто не увидит ее слёзы.       Сжав руки, она подняла голову наверх, туда, где находились в высоте окна Дредфорта. В одном из них она заметила два силуэта, один из которых с мрачным лицом наблюдал за ее действиями. Это был проклятый бастард, а рядом с ним какая-то девица.        — «Стой и смотри, как твои силы берут мощь. Потом ты будешь падать с высоты птичьего полёта и окажешься у моих ног. Я растопчу тебя».       Это отразилось в ее взгляде, и бастард, кажется, все понял. Он ответил на ее несказанные слова таким же стальным ответом, непоколебимым и дерзким. Искра неприязненно сжала челюсти и горделиво развернулась, чтобы покинуть богорощу.       Когда ее изящный профиль пропал в сенях кровавой листвы, Коршун ещё долго глядел ей в след. Этот взгляд не означал ничего хорошего.       Скопа нутром почувствовала напряжение Коршуна и попыталась поцеловать того, чтобы хоть на минуту они перестали думать о лишних людей в своей жизни. Но яростная мысль, зародившаяся у нее в голове, не дала ей это сделать. Она будет биться до последнего, а Болтон останется только ее. Разве она всегда уступала своим соперницам?       Но новая кандидатка на ее место подле Коршуна заняла вполне сильная особа. И мысль, пугающая Скопу до мурашек, вдарила ей в голову: ничего нельзя сохранить навеки.