Престол Дракона

      Из башни совета хорошо виден город.       Некогда Королевская Гавань была красива и славилась красочными товарами и услугами на любой вкус. Свиной переулок был богат отборным мясом, Мучная улица свежей выпечкой, где-то в дебрях построили кузницы, позже их мастера прославились искусными изделиями, а Блошиный конец единственный сохранял отчаянный дух людей и отвратительный запах навоза.       Город покидали корабли и галеи, поскорее уповая на свою удачу скрыться до начала войны, а те, кто не смог вовремя покинуть столицу, оставались в портах. Приказ закрыть доступ всем морякам по заливу Черноводной на днях отдал сам Звездоцап. Товарные корабли мешали флоту Грейджой патрулировать Королевскую Гавань, и для безопасности замка он решил, что так будет лучше. Однако люд воспринял его решение по другому, ещё больше бунтуясь.       Известие о том, что Грач Баратеон отплыл от Драконьего Камня достигли и его шпионских пташек. Луна, которую Баратеон дал для раздумий над его письмом, прошла бесследно, и следовательно, битва всё же будет.       Король Болтон стоял у окна, сощурив глаза от лучей солнца. Ему было любопытно наблюдать за его подданными, которых новость о скором приплытии Грача не обрадовала. Хотя нет, не так. Их не обрадовала весть о том, что Звездоцап решил принять бой.       Все выходы в Красном замке закрыли, везде стояли рыцари из королевской гвардии. Каждый сад, каждый коридор, каждые ворота патрулировались ежечасно, и никто из придворных не мог выскользнуть без ведома Болтона. А тех, кто всё же хитроумными способами выходили за стены замка, ждала скорая смерть от взбунтовавшихся людей.       Из-за перекрытых дорог в Королевскую Гавань больше не съезжались обозы с продуктами, а у кого был свежий товар, то продавал вдвое, втрое больше обычной цены. Городской дозор, как мог, старался обеспечить людям безопасность, но преступность с каждым днём росла. Бунты возрастали и утихали так же мгновенно, когда стражники кроваво расправлялись с ними.       Звездоцап знал, что так долго они не протянут. Либо люди пробьют высокие стены замка, чтобы скрыться от голода и бессонных ночей в страхе за свою жизнь, либо их перебьют во время битвы двух королей. Но пока волноваться ему было не о чем. За спиной — восемь тысяч королевской гвардии, двести кораблей из флота Оцелотки и ещё триста своего флота. Еды пока было вдоволь, и личные торговцы привозили товары тайным путём внутрь замка.       Оторвавшись от приятного зрелища за окном, где беспомощных женщин насиловали, а их детей убивали с помощью подвернувшегося оружия, он повернулся к столу совета.       За расписными креслами из змеиной кожи и златыми подлокотниками сидели все члены Малого совета: Частокол Слинт — мастер над монетой, который высчитывал королевскую казну и всегда находил лишние деньги, лысый Черняк — мастер над шептунами, шпионы которого оповестили Звездоцапа об отплытии Грача, Оцелотка — мастер над кораблями и главный гвардеец королевского флота, Жёлудь Селми — лорд командующий королевской гвардией, Гусохвост — великий мейстер и Звездолом Трант — лорд командующий городским дозором. В Малом совете не было десницы — правой руки короля, который был по счёту вторым главным человеком государства. В этом преуспел и сам Болтон.        — Ваше величество, — откашлялся Гусохвост, недовольно кося глаза на него. Звездоцап видел, с каким трудом старику даётся обращаться к нему на подобающем тоне. — Если мы не предпримем меры, то Королевская Гавань падёт ещё до атаки со стороны лорда Баратеона.        — Мои люди день и ночь ходят по улицам, — огрызнулся ему Звездолом. — Они гибнут там, а я, как их лорд, отсиживаюсь тут!        — Королевская Гвардия тоже на исходе, — согласился с ним мудрый Жёлудь. Лорд Селми был стар, но не менее силён и умён.        — Нам ничего не остаётся, кроме как выжидать нападения со стороны нашего коронованного оленёнка, — хмыкнула Оцелотка, невозмутимо положив ноги на стол. Рядом с ней стояла чаша со спелыми фруктами, и подцепив один из персиков ножом, женщина зачарованно наблюдала за вытекающим из него соком.       На Грейджой невозмутимо взглянул всегда спокойный Черняк. Звездоцап интересовался им, когда он примкнул к нему после победы над Билли-Штормом, но мастер над шептунами всегда отнекивался или говорил тайнами. Единственное, что все о нём знали, что Черняк евнух и имел дар уговаривать людей служить для него. Порой, сам Болтон в иной раз чувствовал на себе взгляд его шпионов, которые следят за каждым шагом мира.        — Мои пташки доложили о тяжёлой ситуации Грача. Он не так силён, как был прежде, и пережил холодное и голодное лето. Он слаб и лишён большой силы, — медленно заверил Черняк. Пухлые щёки налились пунцовым румянцем, наверное, из-за жары. Придав своему образу благоговейный вид, евнух расслабленно продолжил. — Для нашего повелителя прежде всего имеет смысл успокоение граждан, иначе бунта не миновать.        — Близость противника более важная проблема, нежели город, — подал голос Частокол, но тут же заткнулся. Боязливый советник говорил только после одобрения своего короля, что немало раздражало Звездоцапа.       Король прошёлся к столу и сел на своё место. Все разом повернулись к нему. Звездоцап внимательно смотрел лежащую перед ним карту Вестероса, принесённую Гусохвостом.        — Драконий Камень не так далёк от Королевской Гавани, — начал он. — И Грач может уже через луну заплыть в воды Черноводной. К осаде замок не готов, а значит, у нас два варианта: либо задержать в пути его корабли, либо принять бой без отступного плана.        — Железнорождённые готовы к первому варианту, — подала голос насмешливая Грейджой. — Мои корабли давно ждали этого часа.       Она одним ударом о стол разрезала персик пополам и ловким движением убрала нож в ножны на поясе. Янтарные глаза хитро взглянули на Звездоцапа.        — Мы лишь немного потрепаем войско Грача. Что они будут делать, если вдруг у него не останется провизии или лишнего оружия? Ему придётся высадиться на штормовые земли и вновь собраться с силами.       Болтон сощурил глаза, отчасти раздражаясь её женской игривостью. Обычно на Малых советах присутствовали лишь доверенные мужчины, но никак не женщины. Но он не так глуп, как его предшественник, и знал, что без флота Грейджой у него больше не будет соратников. Север в руках у его ублюдка бастарда, который ещё даже не женился на девке Старк, войск из запада тоже можно не ждать, да даже Дорн, одна из составных частей Семи Королевств, отказался поддерживать его. Речные земли пали после смерти Белохвоста Талли, и Долина вместе с его старшим сыном презирают его правление.       После битвы с Баратеоном он сполна построит новую династию, а пока нужно отразить удар с моря.        — Я принимаю твоё предложение, Оцелотка, — невозмутимо кивнул ей он. — Завтра можешь отправляться со своими железнорождёнными.       Грейджой состроила улыбку, больше походящую на оскал, и опустила ноги на ковёр, устланный во всей комнате совета.        — А что делать с городом, ваша милость? — спросил Жёлудь.        — Как и всегда — патрулировать и останавливать все бунты, — взмахнул рукой Звездоцап, всем своим видом показывая свою незаинтересованность в народе.        — Я думаю, стоит как-то поднять их дух, — подал голос Черняк. — Чтобы они видели в вас спасителя, милорд, а не того, кто подписывает им смертный приговор.        — И что ты предлагаешь?        — Давать женщинам и детям хлеб и чистую воду. Мужчинам — возможность обучаться в королевской гвардии за еду и безопасность.        — Меня не интересует народ, — Болтон встал с места. — Но если ты предлагаешь, то будь по твоему.        — У евнухов после кастрации просыпается чувство одиночества, — хмыкнул Звездолом своим обычным резким тоном.        — Всё может быть, — легко пожал плечами Черняк, и его халат из тёмно-зелёного шёлка, узоры которого вышиты из золотых нитей, легко качнулся на его пухлом теле. Мастер над шептунами никогда не вступал в конфликты и не придавал значение усмешек в свою сторону.        — Совет окончен, — Звездоцап прошёл к дверям комнаты.       Его встретили расписные колонны с сфинксами. Полотна свисали с высокого потолка со знаменем Болтонов, красное на синем. Слуги открыли двери из полированного дерева королю, как сладостный голос Черняка нагнал его в долю секунды:        — Ваша милость, — в своём халате он выглядел, как пухлый лысый ребёнок с умным лицом. — Мои пташки донесли кое-какие слухи, что… — он понизил голос и плотнее подошёл к Звездоцапу. — …что со времён правления Билли-Шторма алхимики всё ещё оставили дикий огонь.       Об этом Болтон знал ещё когда принял должность в совете Билли-Шторма Таргариена. Собственные шпионы докладывали ему о всех мелочах в Королевской Гавани, и про опасную жидкость алхимиков тоже. За последние года он совершенно об этом забыл.        — Дикий огонь?        — Совершенно верно, — кивнул Черняк. — Тот самый, который быстро воспламеняется, и пламя его очень непросто потушить.        — Разве пироманты не должны были уничтожить его? — нахмурился Звездоцап.        — Должны были, но сохранили. Да и нам на руку, вы не находите? — Черняк взглянул на Болтона испытывающим взглядом, который был так ненавистен ему.        — Лорд Селми, приготовьте мне лошадей, — приказал он своему гвардейцу. Мужчина кивнул королю и поспешил в королевскую конницу. — Никто не должен об этом знать, — обратился он к Черняку, и мастер над шептунами неспешно кивнул ему.       Когда лошадь и десяток городского дозора были готовы, Болтон сел на своего серого жеребца. Башня алхимиков находилась на другой стороне холма от Красного замка. Путь до туда мог занимать часы, если не знать нужной дороги. Из-за скопившегося народа посреди улиц это займёт ещё больше времени; все остальные дороги были перекрыты из-за возможного вторжения в Гавань с тыльной стороны. Оставалось только одно — пробиваться через возмущённый народ.       Ворота замка со скрипом открылись, и Звездоцап поспешно повёл своих людей вдоль стен, всё ещё не заходя за границу безопасности.       Миновал рассвет, как пташки Черняка принесли весть об отплытии Грача Баратеона, и он сразу же созвал Малый совет, чтобы решить все вопросы. Сейчас бы он отведывал отменный завтрак в своих покоях вместе с какой-нибудь дорогой шлюшкой; обычно только женщины снимают у него стресс, но как назло известие о диком огне немало выбили его из колеи.       Когда-то он занимал пост лорда королевской гвардии у Билли-Шторма, после падения его отца. Даже сам Таргариен поначалу решил уничтожить всех Болтонов раз и навсегда. В те года, до своей смерти, Острозвёзд женил Звездоцапа на высокородной женщине Златошейке, чтобы продлить род, и вскоре у них родился Ежевичка, а через два года Рыжинка. К тому времени, когда Таргариены стали королями, а власть была установлена, они были достаточно взрослыми, и Березовик Старк предложил вместо убийства Болтонов воспитать их детей в Королевской Гавани. Но Звездоцап знал, что это лишь хитроумный план Билли-Шторма — взять в заложники будущих наследников, чтобы он не смог поднять восстание.       После этого собственная жена уехала от него, развелась, а после погибла от разразившейся болезни. Ежевичка и Рыжинка оставались у Таргариенов до их совершеннолетия. Звездоцапу пришлось преклонить колено перед Билли-Штормом и признать его законным королём, но на самом деле он бредил иными мыслями. Вскоре, очередная шлюха забеременела от него. Тогда он думал, что она особенная… эта Саша. Красивая, умная, а не просто девушка, работающая в борделях за какие-то медяки. Она поднесла ему двух детей, его бастардов, но он до сих пор не считает её второй любовью. Пусть он и старался воспитать их детей, но до сих пор не чувствовал к ним нечто общее, как с Ежевикой и Рыжинкой. И пока первенцы были в Королевской Гавани, Коршун и Мотылинка росли в Дредфорте, постигая уроки ненависти.       Много лет прошло, когда Таргариен осмелился взять Звездоцапа в Малый совет лордом его гвардии, и вот тогда это была самая худшая ошибка в его жизни. К тому моменту Ежевика покинул столицу, чтобы стать лордом Дредфорта за место своего отца, но он прознал все его планы, что позже повлекло их к недопониманию и крайним мерам. Благо, сын не рассказал Билли-Шторму о том, что хочет сделать с его семьёй Звездоцап. Ежевика просто покинул Королевскую Гавань и женился на дочери лорда Аррена. С Рыжинкой было всё посложнее, но и та не стала перечить ему, выйдя замуж за наследника Ланнистера. У него остались только бастарды от Саши.       Вспоминая всё это, Звездоцапу иногда приходила мысль: а что, если бы всё обернулось не так? Сейчас бы он по прежнему был лордом Дредфорта со Златошейкой, Ежевика и Рыжинка были бы с ними, а сам он не имел бы Коршуна. Может быть, что-то бы поменялось в Вестеросе, к примеру, мир и власть остались у Билли-Шторма. И вот тогда Болтон уже переставал думать об этой мысли. Он отомстил за отца и законный престол вернулся к нему, все наследники Таргариенов уничтожены, Старки разбиты и разбросаны по Семи Королевствам, а запад вновь примкнул к нему. Ещё немного, ещё чуть-чуть — и он будет править не только в Королевской Гавани. Осталось лишь установить власть в Дорне, Долине, речных землях и на Просторе.       Гвардейский патруль завернул в длинные лабиринты города, лавируя между кирпичными домами и красными, как кровь на солнце, черепичными крышами. Оконные ставни с оглушительным звуком открывались вслед им, услышав звон копыт о землю. Множество людей выходили из домов, чтобы с ненавистью прожечь взглядом самого короля и все беды, исходящие от него. Беспомощные матери с детьми на грудях стояли, закутавшись в грязные лохмотья. А где-то даже скрюченная старушка ловила кошку за хвост. Увидев идущих к ней навстречу всадников, она оглушительно зашипела, будто они хотели отобрать её улов.        — Ваша милость, зря мы пошли этим путём… — подал голос Жёлудь, шедший на коне позади Звездоцапа. Его люди были приставлены по бокам от короля, чтобы в случае чего защитить его со всех сторон. — Может, нам стоит повернуть к замку?        — Нет, — рявкнул на него Болтон. — Не в моих приоритетах избегать собственный народ.        — Собственный голодный народ, ваша милость.        — Ничего страшного здесь не случится. Пошли вперёд своих бездарей, они расчистят нам путь.       Несколько рыцарей пошли вперёд Звездоцапа, а народ выходил из домов всё чаще и чаще, приветствуя его гневными взглядами и яростным шепотком. Дети плакали в руках родителей, мужчины озирались по сторонам, чтобы проводить взглядом гвардейцев. Эти взгляды нервировали Болтона. Все осуждающие и отчуждённые, голодные и беспомощные, больные и невыносимые. Грязные руки тянулись к нему, а кто-то даже попытался взобраться на его коня и сбросить с седла. Этого человека ждала смерть от меча Жёлудя.        — Король Болтон, еду!.. — кричал кто-то из толпы.        — Король, король, король… Самозванец!        — Мы хотим есть! — подхватили очередные крики. — Билли-Шторм был законным королём! Билли-Шторм! Билли-Шторм!       Это заставило Звездоцапа насторожиться.        — Грач Баратеон захватит Железный трон и наденет твою голову на пику! Баратеон! Баратеон!       Кто-то кинул в его защищённую медным панцирем грудь склизкой слякотью, чем-то напоминающее навоз. Судя по запаху, Болтон не ошибся. Он оглядел толпу в поисках того, кто это сделал. Раздражение с каждой секундой стало закипать в нём.        — Найди мне этого безумца, — процедил сквозь зубы Звездоцап, обращаясь к Жёлудю. Рукавом кольчуги пришлось стряхнуть с себя это дерьмо.       Королевский гвардеец кивнул и, прихватив с собой троих людей, направился вглубь разъярённой толпы. Из-за обступивших сзади рыцарей Звездоцап не увидел, как голодные рты обступили Жёлудя.        — Вперёд, — скомандовал он, и остаток гвардейцев провели короля дальше.       Но это и не избавило их от нашествия люда. Вскоре все дороги были заполнены беспомощными стариками и женщинами. Запах пота, мужского семени и отбросами уже впиталось в одежду. Дальше даже лошади не могли пробиться.        — Именем короля — остановитесь! — прокричал Болотовик, один из рыцарей гвардии, обнажая меч. — Дайте дорогу!        — Плевать мы хотели на короля, — какой-то лысый старик сипло раскашлялся. — Единственный законный король умер!        — Ты ответишь за свои слова, мерзкий… — Болотовик замахнулся мечом, но Звездоцап остановил его. Рыцарь покорно убрал клинок в ножны.        — Единственный законный наследник перед тобой, старик, — сощурил он от солнца глаза. — Наследник Железного трона.        — Это лишь слова, — плюнул тот. — На деле ты такой же безжалостный, как и твой отец — сдиратель кожи, Болтон.       Вбивать в голову старика обратное дело кропотливое, а у Звездоцапа времени не так много. Обнажив свой меч, Пожиратель Сердец, король острием пронзил его грудь. Столпившиеся люди в панике и страхе пробивались к выходу из этого переулка. Тело соскользнуло со стального клинка, навзничь упав на землю.        — Перед королём стоит преклонять колено, — ухмыльнулся Звездоцап, и Пожиратель Сердец оказался на его поясе. — Отрубите ему голову и повесьте на стену. Пусть все знают, что случается с изменниками.       Болотовик остался с мертвецом, чтобы заняться этим делом, а остальной эскорт беспрепятственно отправился к башне алхимиков. Всё же не получится у Звездоцапа завоевать любовь граждан, даже если будет действовать по предложенному плану Черняка. Весь этот грязный сброд вызывал у него отвращение.       Дальние места Королевской Гавани он не посещал уже несколько лет. Этим занимались его советники по срочной нужде, интересовавшиеся канавами Блошиного конца. Единственное, что спасало это место, это построенные бордели, в которых он когда-то бывал, будучи первый год на службе у Билли-Шторма.       Башня алхимиков возвышалась среди здешней вони, словно остальная часть Красного замка. Её катакомбы простирались по всей столице, и в случае войны можно укрыться именно в них. Но Болтон собирался использовать их другим способом.       Дорога привела коней ко входу к башню. Отогнав их в сторону, Звездоцап приказал гвардейцам остаться снаружи; он не желал, чтобы кто-то из них знал, зачем ему понадобилась всеми забытая гильдия алхимиков. Только они могли практиковать магию и создавать немыслимые вещи, как дикий огонь.       Перед ним открыли двери.        — Ваша милость, — дрожащий голос кое-кого напоминал. — Мы рады приветствовать вас в наших скромных…        — Ближе к делу, Облачник.       Судя по тёплому приёму, Черняк всё же оповестил старого пироманта о скором визите короля. И как его пташки могли незаметно пробраться через узкие проходы, если единственная дорога до башни была одна?       Оказавшись во тьме коридоров, где только скромный свет пробивался меж оконных ставень, Звездоцап по началу не разглядел старика с длинной седой бородой и почти выцветшими от старости глазами. Пиромант, как он его называл, с готовностью пошёл к лестницам.       Внизу в подвалах было холодно, и с каждым шагом тепло утекало из тела Болтона. Ступени привели их к железной двери. Облачник заранее приготовил фонарь с тусклым светом и с громким лязгом пиромант открыл замки. Звездоцап теперь видел перед собой ряды, тянувшиеся бесконечно. Здесь не только было холодно, но и темно, и если бы не блёклый свет фонаря, то он не смог бы ступить и шагу.       Облачник первый вошёл к тёмную комнату и вытащил оттуда глиняный горшочек. Покрутив его в руках, Болтон сначала не поверил, что держал сам дикий огонь.        — Густой, — заметил он.        — Это от холода, ваша милость, — подобострастно объяснил Облачник. — При нагревании субстанция становится более текучей.       «Субстанция» — так пироманты называли дикий огонь. Это раздражало Звездоцапа. Будто эти старики строили из себя ещё известных алхимиков с обширными знаниями. В прошлом их гильдия действительно была могущественной, но за последние века мейстеры из Цитадели вытеснили их. Болтон бы давно снял с них головы, но пока те могли делать дикий огонь, он не трогал.        — Мне говорили, будто вода его не гасит, — мужчина продолжил рассматривать ценные запасы.        — Это так. Воспламенившись, субстанция будет гореть, пока не иссякнет. Более того, она пропитывает ткань, дерево, кожу и даже сталь.        — Почему же она глину не пропитывает?        — Пропитывает, ваша милость. Под этим склепом есть другой, где мы храним старые сосуды ещё со времён короля Билли-Шторма, — не побоясь этого слова, пояснил Облачник. — Мы запечатали их воском и накачали в нижний склеп воды.       Звездоцап осторожно положил на полку горшочек. Эти запасы могут хорошо пригодиться.        — Сколько у вас сосудов в настоящее время?        — В этой комнате восемь тысяч, а в старом склепе четыре тысячи восемьсот. В общем мы можем предоставить вам двенадцать тысяч.        — «Такого количества хватит, чтобы спалить Королевскую Гавань», — по настоящему изумился Звездоцап. Дикий огонь весьма хорошее оружие против врагов, но он редко им пользовался. Было опасно выносить его из Башни Алхимиков, но пронести вдоль всего города под землёй…        — Отлично, — Звездоцап не знал, стоит ли ему восторгаться о будущей победе или ужасаться. Вероятно, и то, и другое.        — Прошу вас, будьте осторожны. С субстанцией всё нужно делать внимательно. Мы, пироманты, уважаем её мощь, но если взять обычного солдата у одного из королевских огнемётов… Самая малая ошибка в пылу боя может привести к катастрофе. Это надо повторять снова и снова. Я говорил тоже самое королю Билли-Шторму, а мой предшественник — вашему отцу.        — Тогда, я думаю, вы будете не против, если я возьму… Несколько тысяч сосудов.       В его голове за долю секунды созрел прекрасный план по уничтожению жалкого врага. Все будут трепетать перед его силой.        — Несколько тысяч?! — данная новость не на шутку удивила Облачника.        — Именно. Пусть их разошлют капитаном городских ворот.        — Слушаюсь, ваша милость. Всё будет сделано.

***

       — Что-нибудь ещё, м-милорд? — вздрогнул Когтегрив-Вонючка, убирая на поднос кувшин с вином.       Коршун задумчиво крутил в руках чашу, поначалу даже не расслышав его. Отдёрнувшись от своих мыслей, он спешно кивнул Ланнистеру.        — Нет.       На нём был чёрный кафтан из плотной кожи с коротким воротником, с тёмной рубашкой и штанами. Обычный образ. Болтон не думал наряжаться по такому случаю. Единственное, что дополняло его наряд, это нарисованное знамя на его груди.       Когтегрив был в новых лохмотьях, которые заурядно потрепали псы. Спать ему приходилось на псарне, в одной из клеток. Коршун сам выделил ему место, приказав не беспокоить его верных друзей. Сейчас Ланнистер прислуживал ему заместо служанок и был всегда на виду у своего господина. За малейшую ошибку его жестоко наказывали.       Он испуганно вжал голову в плечи и отошёл в сторону, не смея больше поднять голову от своих босых ног. Коршун причмокнул губами, впитывая в себя последний глоток вина, после чего оглушительно поставил чашу на столик.        — Приготовь покои, Вонючка. Для брачного ложе эта комната не подойдёт, — ухмыльнулся он, и вышел за дверь.       Вместе с Остроглазом Мормонтом он отправился в заранее приготовленную богорощу. Для церемонии бастард выделил достаточно средств из своей казны, однако приказал сделать всё скромно и быстро. Нетерпение разлилось по сосудам, вынуждая Коршуна приплясывать на месте. Проходя мимо башен Дредфорта, Коршун придирчиво приказал слугам готовить праздничный стол в зале. Кухарки вовсю трудились, не покладая рук, и во всех коридорах скоро растёкся сладостный аромат ужина.       Остроглаз, видно, заметил его восторг и осмелился спросить:        — Милорд, отчего же вы так радостны?       Они оба вышли за ворота замка, направляясь в богорощу по освещённой фонарями дорожке. Снег большими комьями падал в лицо, кружась и растворяясь на руках Болтона.        — Не каждый день приходится жениться, — нарочито шутливо отозвался Болтон, однако внутри его всё-таки гложило. Остроглаз не стал допытываться до него, и слава богу. Иначе бы Коршун не посмотрел на его статус и вздёрнул на плахе прямо сейчас.       Раз шажок, второй, и он уже достиг место под чардревом, где молчаливо стоял септон. Под красной листвой бастард ощутил присутствие богов и стал ждать. Ждать неминуемой гибели холостяцкой жизни.       Пока церемония готовилась узреть будущее бракосочетание молодых, в маленькой комнатушке Искра Старк нервозно заламывала пальцы. Девушка не узнавала саму себя в отражении зеркала, брезгливо морщившись от стягивающего её корсета.       Белое платье из нежной парчи, облепленной маленькими жемчужинками, словно снег по весне. Свободные рукава водопадом скрывали белые запястья, а в талии ткань распускалась как снежный вихрь, ещё больше дурманя своей красотой. Беличья шуба скрывала длинные серебристые волосы, волнами спадающие на спину. Сапоги из дорогой кожи. Пронзительные каблуки, от которых кружилась голова. Прицеплённый на брошь лютоволка плащ молочного цвета, будто предрассветное небо.       Смотря на себя, Искра видела не себя вечно исхудавшую и осунувшуюся девчушку с наивными мечтами, а повзрослевшую девушку. Синие глаза смотрели на свою шею со страхом, где красовались на ключицах капельки ожерелья Болтона. Они сверкали ледяным спокойствием. Как оно оказалось у Коршуна, девушка знать не хотела.        — Миледи, вы прекрасны! — зачарованно хлопнула в ладошки Белла. Сегодня в её обязанностях входило нарядить свою покровительницу к предстоящей церемонии. — Ах, тоже очень хочется замуж, — мечтательно улыбнулась она, но тотчас умолкла.       Искра не была этому рада. Её необоснованные страхи подтверждал идущий за окном снег. На Севере говорят, что браки, заключённые в снегопад, несчастливые.        — Миледи, всё будет хорошо, — проникновенно вторила завываниям ветра служанка.        — «Надеюсь».        — Вам пора, леди Старк, — поторопила Искру Белла, явно не до конца осознавая, на какую жертву идёт её подруга. — Скоро начнётся церемония!       Искра оторвалась от зеркала, кивая.        — Да-да…       Против её воли, девушку повели прочь из Дредфорта. Именно в этот момент ей показалось, что это место стало её домом, и она не хочет уходить от него. Церемония на Севере проходила в богороще под чардревом, где лики богов могли видеть обеты, дающие новобрачные и благословить их своим светом. Белла ещё раз оглядела труды своей работы и поспешила к выстроившимся людям. Здесь были Карстарки, Амберы, Хорнвуды, Сервины. Присутствовали все прислуги Дредфорта: Остроглаз, правая рука Коршуна, его дочь, Пестроцветик и даже Скопа. Взглянув на неё, Искра обнаружила яростные искорки, обращённые на ненавистную леди Старк. И слёзы.       Как она её понимала.       Вдоль всей запорошённой снегом тропинки выставили фонари. Их неяркий свет мог хоть как-то успокоить бешено колотящееся сердце. Рядом не было ни отца, ни кого-либо ещё из родственников, которые могли бы провести её к чардреву и представить богам. За эту обязанность взялся Остроглаз, взявшийся из ниоткуда. Искра была даже благодарна ему, ей не придётся пожирать себя мыслями о грядущем.       А снег всё шёл и шёл, не останавливаясь.        — У вас получится, миледи, — шепнул Остроглаз Искре.       Лорд Болтон стоял возле яркой листвы дерева. Скрипящие ветки будто специально склонялись над ним, чтобы забрать его в свои сети. Рядом стоял седовласый септон в златом одеянии. Всё будто на миг затихло, словно перед бурей.        — Кто предстал перед Старыми Богами в эту ночь? — громко спросил он.        — Искра из дома Старков пришла сюда, чтобы выйти замуж, — гладко проговорил Остроглаз. — Женщина взрослая, законнорождённая и благородная, она явилась, чтобы просить благословения богов. Кто пришёл, чтобы взять её в жёны?       Коршун, прожигая глазами Искру, вышел вперёд. Снег ложился на его кудрявые тёмные волосы, постепенно тая. Обворожительно.        — Коршун из дома Болтонов. Наследник Дредфорта и Винтерфелла, — его стеклянные глаза взглянули на неё. Рот преобразовался в ухмылке.       Остроглаз отошёл от Искры, посмотрев на неё в последний раз, будто запоминая юную и невинную девушку перед её погибелью. Септон оглядел леди Старк оценивающим взглядом своих маленьких крысиных глаз и задал тот вопрос, на который она так боялась ответить…        — Леди Искра, вы согласны взять его в мужья?       Она открыла рот, и воздух комком застрял у неё в горле. Ей было больно вдыхать и выдыхать. Морозный воздух вместе со снегом проник под беличью шубу, заставив девушку сжаться. Коршун невольно поддался вперёд, выжидающе взглянув на невесту. Искра в панике сжала губы.        — «О, боги, подайте же мне знак!»       Внезапно снегопад затих. Завывающий северный ветер пропал в кронах чардрева, и вырезанное на стволе лицо бога показалось Искре чем-то спасительным. Слёзы застыли в её глазах, и теперь девушка была уверена, какой ответ она должна произнести.       Коршун за долю секунды словно превратился в статую, ожидая её ответа. Что если она откажет? Как на это скажут боги и его отец, и что же ему в этом случае делать? Губы сжались в тонкую линию, а последние снежинки продолжили таять на его широких плечах. Заметив на лице той крошечные слёзы, бастард ощерился, словно пёс, невозмутимо вздёрнув подбородок.       Поплачет и пройдёт. Будто свадьба худшее, что с ней может случиться. Знала бы она, какими делами занимается он, то не стала относиться к церемонии столь впечатлительно. Неужели все девушки… такие? Скопа, почему-то, не показалась ему похожей.       Исподлобья Коршун обратил свой взор на тихо стоящую служанку. Голубоглазая девушка сморщилась от боли, искривив тонкие губы. Хлюпая носом, она яростно вытирала идущие слёзы и продолжала наблюдать за происходящим. В её зрачках читалась надежда. Коршун задумчиво отвлёкся, покосившись на Искру. Та, казалось, больше не плакала и взяла себя в руки.       Этим она и отличалась от других. Искра была особенной: чуткой, дерзкой и часто храбрилась перед лицом опасности, всегда умела приспособиться к обстоятельствам. Ненависть к нему придавала ей сил, но главное, чтобы она не заходила слишком далеко. Уроком ей послужил трофей Веллии, а свадьба немного сгонит с её милой макушки спесь. Дальше брачная жизнь покажется ей просто сказкой, он был уверен.       Выжидающе выпрямившись, бастард намеревался услышать её ответ.        — Да, я согласна.       Септон удовлетворительно кивнул ей и обратился с тем же вопросом к жениху.        — Лорд Болтон, вы согласны взять её в жёны?        — Да, я согласен, — миролюбиво отозвался тот.        — Тогда властью Старых богов и Новых, я скрепляю ваш союз. Лик чардрева должен узреть вас вместе.       Старик отошёл к толпе, закончив своё дело. Оставшись вдвоём перед древним ликом бога, Искра постаралась вдохнуть побольше воздуха. Сейчас нужно мыслить рационально и действовать осторожно. Один неверный шаг, и она упадёт в пропасть. Коршун, конечно, не разделял её думы и повернулся к ней с полной уверенностью в самом себе. Улыбка не сходила с его лица, заставив миледи насторожиться.        — Не пугайся, милая, я не кусаюсь, — прошептал он так, чтобы их не расслышали. Стоящая позади толпа сверлила их затылки взглядами. Пришлось смилостивиться и подойти к жёнушке самому.       Искра не посмела отступить, побоялась. Стоя в ступоре, она позволила бастарду приблизиться на расстояние мышиного хвостика. Когда его лицо оказалось напротив, она окончательно застыла. Время будто остановилось.       Болтон с интересом наблюдал за ней, рассматривал её сменяющееся эмоциями лицо. Резвился, как мальчик с игрушкой. Глядел ей прямо в душу, заставляя выворачиваться перед ним наизнанку. Искра смогла найти в себе силы слегка нахмуриться, но не отвернуться.        — Вы красивая в этом платье, леди Болтон, — прошептал он почти неслышно. Лёгкий пар из его рта обратился в серый дымок и растворился в кровавой листве. Руки в тот час обхватили её за талию, притянув к себе непозволительно близко.       Сморгнув с ресниц снег, Искра позволила ему взять всё в свои руки. Не было сил сопротивляться. Бастард понял её намёк, еле заметно кивнул и бешеной хваткой впился ей в уста. Требовательный язык раздвинул слипшиеся от слёз губы. Она не могла конкретно ощутить в себе что-либо, всё смешивалось воедино в едкий ком. Чувствуя себя донельзя неловко и тщетно девственно в этой обстановке, Искра повиновалась зову внутреннего чувства. Она поддалась вперёд, вскинув навстречу голову, позволив Коршуну действовать самому. Бастард был вовсе не против. Смакуя нежную кожу, он впивался в неё всё глубже и резче, иногда то покусывая, то слизывая подступающую кровь с её губ.       Когда ему пришлось оторваться, чтобы глотнуть воздуха, первым делом он кивнул Остроглазу, и верный друг приказал всем возвращаться в замок. Искра недоумённо смотрела вслед Белле, сжимаясь внутри всё сильней.        — Теперь ты леди Болтон, — нарушил тишину веский голос Коршуна. Все ушли, оставив их наедине.        — Ты получил, что хотел, — Искра с бешено колотящимся сердцем облизнула губы. Следы от зубов Коршуна оставили на устах маленькие отпечатки клыков.        — И то верно.       Коршун легко оттолкнул её к стволу дерева. Тень ночи и убранные фонари хорошо скрывали их от посторонних глаз. Искра попыталась оставить между ними хоть какое-то личное пространство, но Болтон лишь завёл её руки назад.        — Пусть Старые боги видят, как девочка становится женщиной, — судорожно прошептал он ей на ухо, обдав жарким теплом, и перевернул её лицом к замёрзшей коре.       Девушка не смела кричать, но отбивалась как могла. Под сенью дерева, сквозь алую листву, она почувствовала его руки на своих плечах. Бастард уцепился за ворот платья, дернулся, и треск ткани еще долго стоял у нее в ушах. Упали на землю застежки в форме листьев. Оголившаяся спина покрылась мурашками, и скривившаяся от слез Искра задрожала, почувствовав руки бастарда на своей коже. Спустив нарядное платье по округлым плечам до самого пояса, мужчина пытался нагнуть ее вперед.        — Не надо!       Девушка вывернулась. Обернулась. Прижав к себе разодранный лиф, Искра отступала назад. Умоляюще она вертела головой, словно и вправду надеялась разжалобить Коршуна Болтона. Это было невозможно. Скинув с себя плащ, тот лишь расплылся в улыбке и размеренно двинулся в ее сторону. Она постаралась сжать ноги, но бастард уж больно скоро оказался меж ее бедер и, вцепившись в талию, пододвинул ее к себе еще ближе. Брыкаясь, Искра вытянула руки, пытаясь оттолкнуться от мужчины. Вновь раздался треск ткани — то была нижняя юбка, и ощутив мужские руки на бедрах, она вновь проговорила будто спасительное «не надо», стараясь вырваться. От лязга ремней на глаза ее проступили слезы, но, рыча, она снова толкнула бастарда в грудь. Она не хотела этого. Уперев ладони ему в плечи, Искра постаралась удержать Коршуна подальше от себя, но было слишком поздно. Безжалостно руки прижали её к земле, позволяя полностью прочувствовать свою беззащитность.       Искра выгнулась. Девушка закричала сквозь слезы. Сжав плотней зубы, она стонала от боли, а ее нисколько не жалели, насилуя нарочито грубо. По вискам на землю стекали слезы, блестя в свете расставленных вокруг дерева огней. Ей было страшно. Больно. Превозмогая боль, она молила, чтобы все побыстрее кончилось, и, сотрясаясь от толчков, сквозь застилавшую глаза пелену смотрела на лицо чардрева.       Бастард засипел, вжав девичьи руки в землю и, уткнувшись носом в бархатную щеку, замер. Зашипев от боли, Искра зажмурилась. Провалившись внутрь себя, она тряслась от тихих рыданий. Коршун проскользнул руками по ее телу, до боли сжав ей грудь, и молодая жена в очередной раз всхлипнула, так и не раскрыв глаз.       Поднявшись на ноги, тяжело дыша, и, по-прежнему улыбаясь, Коршун Болтон стряхнул с себя труху, налипшую на одежду. Девушка сжала трясущиеся в коленях ноги. Изрядно потрепанная Искра Болтон закрыла руками грудь и, перевернувшись, отползла от бастарда в сторону. Не сдержавшись, девушка жалостливо заскулила, утерев полившиеся с новой силой слезы, обняла себя руками, стараясь унять заколотивший по телу озноб.        — Теперь ты стала женщиной, милая, — выдохнул он, отдышавшись как следует. — Теперь ты моя жена, — проговорил Коршун, целуя девушку в белесую макушку. Покрыв ее своим плащом, бастард ухватил ее за подбородок, повернув к себе, и Искра отстранилась. — Пора возвращаться в замок, леди Болтон, — повел губами бастард, не обрадовавшись блеснувшей в ее глазах ненависти. — Я не люблю просить дважды… — она его не слышала, по-прежнему глотая слезы, и для пущей убедительности, тот уселся рядом с ней на корточки, зашептав. — Если хочешь, я могу прислать за тобой нескольких солдат, но кто знает, что они сделают, найдя тебя в подобном виде…       Искра Болтон пришла в себя. Угрозы подействовали лучше уговоров. Ей напоминали о жестокой правде — теперь она стала его женой, и теперь он мог делать с ней, что угодно. Кутаясь в плащ, она медленно поднялась с земли. Ей было холодно. Ей было стыдно. Ей было скверно. На мгновение она согнулась от боли, поразившей ее лоно, и бастард бережно подхватил ее под локоть, ведь лорд должен был заботиться о своей леди. Она чувствовала, как по бедрам побежала девственная кровь, и ощущая себя грязной.        — «Всё кончено, всё кончено…»       Повторяя это про себя, Искра не смела обернуться к чардреву. Ей казалось, что Старые боги до сих пор смотрят на неё осуждающе.

***

      Драконий Камень ожил спустя столько лет. Корабли привезли с собой надежду и некое напряжённое чувство, которого было здесь сполна. Бурные знамени вились высоко на палубах, и Ласточка запомнила всех, кто пришёл на зов Владыки: дом Фоссовеев, на чьём знамени были два яблока, красное и зелёное, дубовые листья Окхартов, журавли Крейнов, она видела и чёрно-оранжевых мотыльков Маллендоров.       Напыщенные лорды, давшие присягу королю Баратеону, явились в замок со своими войсками, заставляя Ласточку взглянуть на них с другой стороны. Она знала о них всё. Словом сказать — все тайны, которые они скрывали, достигали её ушей. К примеру, Паутинник Карон, на чьём знамени были соловьи, обсуждал с лордом Кроликом Эстермонтом ужасающие времена, случившиеся за последние несколько лет, когда всякий сильный милорд объявляет себя королём. Он утверждал, что Грач не одержит победу, и Кролик во всём соглашался с ним. А когда сам король провозгласил их самыми верными из своих знаменосцев, и те устыдились того разговора.       О, Ласточка помнила и об Валуне Фоссовее. Тот собирался покинуть Драконий Камень со своим войском сразу же после последнего пира — на него навевала страх предстоящая битва. По воле Ласточки Грач созвал совет и пообещал Валуну земли и замок вдвое больше прежних. После его слов зашептались и Листохвост Окхарт с Усачом Маллендором, которые заявили, что останутся со своим войском только в случае того, если им завещают место в малом совете Грача. По их льстивым словам: «Ему нужны верные советники, дабы избежать ошибок прошлых королей», Грач согласился.       Ласточка знала их до самых костей и терпеть не могла лицемерия с их стороны. Но королю Баратеону нужны люди для своего войска, поэтому красной жрице приходилось чаще отмалчиваться в стороне. Ради Грача и предстоящих испытаний.       Это всё продержалось недолго. Лорды получили письмо из Королевской Гавани. В нём Звездоцап открыто пренебрёг словами мира Грача, добровольно подкинув своё имя в пламя ярости. В тот же час Баратеон созвал совет, обсудив поспешные планы насчёт дороги до Королевской Гавани и неожиданного вторжения на Север. Услышав, что войско будут разделять, лишь смельчаки осмелились пойти в гарнизон в северные земли: Землерой Окхарт, Тучегон Эстермонт и Валун Фоссовей. План заключался в прикрытии кораблей Грача со стороны земель, чтобы бастард Звездоцапа не смог напасть на них внезапно со стороны берега. При захвате столицы трое лордов должны будут прикрывать Королевскую Гавань с тыльной стороны.       Ласточка бы уговорила его подумать и не бросаться навстречу ярости, но по натуре истинного Баратеона тот не понял её слов.        — Ты хочешь чтобы Железный Трон и власть оставались у Звездоцапа ещё луну?! — Грач гордо восседал в зале совета, где расписной стол с картой всего Вестероса был перед его глазами. Где всё и начиналось много месяцев назад.        — Я хочу чтобы ты оставался цел и в своём уме, — невозмутимо взглянула на мужчину Ласточка. — Разве впредь ты мне не доверяешь? После всего того, что мы прошли, даже после смерти Сумеречницы? — ей было больно наблюдать за резко поменявшимся лицом Грача. Его синие глаза стали ещё мрачнее, а из-за постоянных угождений своим лордам у него залегли тёмные круги.        — «Я лишь хочу исполнить пророчество, данное Владыкой», — стиснула зубы женщина, но вслух побоялась этого произнести. Побоялась перед богами и всем тем, чем она жила последние несколько лет.       Но он так её и не послушал.       Ласточка вновь была в красном плаще. Она выделялась ярким пятном посреди этих серых и мрачных скал. В них она ощущала себя в свете огня Владыки. Стоя на башне Драконьего Камня она видела, как Грач и все его знаменосцы собирались на деревянных обрушившихся мостах, которые из последних сил держали их, дабы проводить в последнее, может быть, плавание.       Её он с собой не взял. Ему в открытую заявили, что не потерпят на борту красную ведьму. Некоторые лорды ещё не отреклись от своих богов, не принимая Владыку Света, но Ласточка их и не заставляла. Скоро они поймут, как ошиблись в своих решениях.       За её спиной тихие шаги известили о пришедшем. Ветерок.        — Ты всё ещё хочешь присутствовать на битве? — первая подала голос Ласточка, и парень остановился рядом с ней. Их разделяло расстояние вытянутой руки. Обычно Баратеон старался держаться от неё подальше, всё ещё злясь на неё из-за Сумеречницы, но его тоже можно было понять. Своих родителей Ласточка потеряла ещё давно, в таком же возрасте.        — Хочу защитить отца от глупых решений.        — Я видела тебя в огне. Твоё тело, — это была правда. Красная жрица видела его смерть. Смерть настоящего героя. Пусть Ветерок и ненавидел её всей душой и сердцем, но ей так хотелось заслужить его доверие и сохранить жизнь ему и Грачу. Но больше ей хотелось разобраться в себе.        — Не нужно пугать меня своими сказками, — фыркнул Ветерок. Весь в отца. Такое же уставшее лицо, пустой взгляд и чёрное одеяние. — Я еду туда, чтобы завоевать Семь Королевств для отца. Ты нарекла его настоящим лордом Драконьего Камня, который должен спасти Вестерос от Звездоцапа, и надеюсь, это не блёф.        — Владыка Света никогда не ошибается, — непринуждённо напомнила ему она, упрямо смотря вперёд, на море.        — Но ошибаются ли его посланники? — он резко повернулся к ней, и женщина повернулась в ответ. Глядя на него она устыдилась всех своих деяний. Мальчик потерял внимание отца его с детства, а мать так старалась заполнить его душу любовью, но не получилось. Ветерок лишь невинное дитя в этих жестоких играх.       Но этот вопрос заставил Ласточку не отвечать. Да и Баратеон не ждал её ответа.        — Я не верю в твоего Владыку, но надеюсь, мы сможем одержать победу. По крайней мере, так думает отец, — он отошёл чуть дальше. Каменные колонны на миг скрыли его из виду, пока его плащ не взвился над полом. Ласточка тихо подошла к нему, водя рукой по бездушному камню. Парень вмиг осунулся, превратившись в старика с юным лицом. Вся боль скопилась в его взгляде, делая его ещё старее.        — Эту надпись я выбил впервые, когда отец меня наказал, — он провёл замёрзшей ладонью по кривым царапинам, которые были незаметны среди сырости. — Тогда я не хотел учить названия великих битв и даты вместе с мейстером, и Грач заставил меня в наказание биться с одним из придворных рыцарей. Либо до крови, либо до потери сознания, — на несколько минут он замолчал. — Сумеречницы тогда не было, чтобы она отговорила Грача от подобных решений. Она уехала в свои земли чтобы проведать здоровье родителей. Мне пришлось сражаться на мечах. В тот день я испытал кровь, слёзы и пот, а эта надпись: «страх режет глубже меча», — он прочитал её вкрадчиво, словно заклинание. — Всякий раз напоминает мне тот день. Я не боюсь того, что меня ждёт. За все свои годы я выучил это, как молитву.        — Зачем ты мне это рассказываешь? — насторожилась Ласточка.        — Если я не вернусь сюда, — голос его прозвучал насмешливо, явно не веря, что он мог погибнуть по словам жрицы. — То мне нужно знать, что ты будешь здесь, ждать моего отца и повторять эту поговорку перед своей смертью, — Ветерок повернулся к ней, взглянув в её недоумённые глаза. — Ведь я убью тебя, Ласточка.       Женщине не нашлось, что ответить. Она знала, что её смерть придёт нескоро. Владыка давно предрёк её смерть, но готовиться к ней она ещё не спешила.        — Я сожгу тебя так же, — в его глазах не плескался упрямый огонь. Там ничего не было. — Как ты мою мать.       Ветерок надел на руки кожаные перчатки и, в последний раз бросив на неё взор, неспешно исчез в завывающих коридорах. Она вздрогнула, и сердце невольно сжалось от злосчастных мыслей. Возможно, она заслужила это сполна, но смерти Ветерка она не хотела.       Ласточка знала всё наперёд, знала и о том, кто потерпит поражение, а кто победу. Владыка Света показал ей будущее в огне, только вот она совсем не хотела его раскрывать Грачу. Он должен во всём сполна ответить за свои содеяния, которые совершил в прошлом, но Ласточка не ощущала эйфорическое чувство победы. Она ощущала на своих губах привкус лжи.       Он должен поквитаться с ней, как думала она. Верни бы она пол жизни назад, то сделала бы всё, чтобы вновь стать той, которой была, чтобы дать и себе, и Ветерку новую благополучную жизнь. Но боги очень любят шутки.       Первые отчалившие корабли уже таяли в рассветном тумане, а последние отплывали от портов навстречу своей смерти.