Престол Дракона

      Наблюдая за всеми пришедшими советниками, Звездоцап не мог сдержать пренебрежение, которое он испытывает при виде их. Было непонятно, почему такому как он они подчиняются, видят в нём своего короля, презирают непокорных и готовы были снести головы невинным гражданам. Что он такого сделал, что его советники исполняют любую его прихоть?       Король восседал за столом совета в комнате, искоса разглядывая своих же людей. А те, даже не замечая его пристального взгляда, продолжали о чём-то горячо шептаться.       Жёлудь Селми неудачно выбрался после неудачного похода за диким огнём, и Звездоцапу пришлось на время переизбрать лорда-командующего королевской гвардией, пока тот восстанавливал свои силы. У него была удачная кандидатура заместо старика — лорд Остролап Пристер.       Звездолом Трант и Остролап Пристер были весьма сильны и честолюбивы. Сколько себя помнил Звездоцап, именно они в первые дни его приезда в Красный замок поддержали его замыслы. Звездолом утверждал, что именно Болтоны — избранники богов и должны править королевствами, но Остролап был более молчаливым. Он не плёл уши сладостными говорами, но по мере своих возможностей пытался решить проблемы дипломатично. По крайней мере, это его возвысило в глазах короля, пока Звездолом опускался всё ниже и ниже. Дом Трантов был ненавистен Звездоцапу своей репутацией, и Звездолом хорошо дал понять ему, что тот, кто может переметнуться к другому королю — предатель. Хм, да если так посудить, то здесь все предатели.       Черняк же, безоговорочно вселял в него осторожность. Этот евнух имел очень большие связи и узнавал практически всё в Вестеросе и за ним — в Эссосе. Этот континент находился на востоке и был отделён от Вестероса Узким морем. В отличие от Семи Королевств, в Эссосе присутствуют разные государства, а также пустынные, никем не занятые земли.       Звездоцап никогда не бывал в Эссосе, а посему относился к словам Черняка скептически. Все новости, принесённые пташками евнуха, были сплошь скучны и не актуальны, но раз Болтон хотел завоевать весь мир, а не только Вестерос, то должен был быть в курсе всех новостей мира. Но общение с Черняком полностью отбивало у него всё желание. Даже Оцелотки сегодня не было, которая всегда спасала заседания совета своим женским присутствием. Грейджой со своим железным флотом уплыла в сторону Драконьего Камня, чтобы перехватить Грача Баратеона.       Звездоцап покрутил в руках золотые перстни, а солнечный свет играл на их дорогих камнях, отбрасывая на стены свои блики.       С Гусохвостом у него действительно были взаимные проблемы недопонимания. Этот старик не воспринимает его своим королём; его презрительный тон по отношению к нему часто выводил Звездоцапа из себя. Но он не знал то, что закрыто ему — о Таргариенах. Поэтому Болтон не смел убивать его, пока тайное не станет явным. С Гусохвостом он ещё поговорит, после совета.       Теперь его внимание привлёк Частокол Слинт, сидящий поодаль всех и перелистывая какие-то бумаги. Видимо, на подпись. Звездоцапу этот трус не нравился; тот был готов пойти на всё, чтобы спасти свою жизнь. Лорд Слинт эгоистичен и навязчив, а таких Болтон не жаловал, хотя несколько своих моральных качеств Частокол подобрал именно от самого него. Благо для его собственной жизни, тот хорошо расправлялся с долгами и опустошённой королевской казной. Но не так искусно, как новый появившийся советник.       Король поднял руку, и пришедшие замолчали.        — Мой дядя задерживается, — хмуро обратился он к Черняку. — Я попросил его приехать не для того, чтобы тратить моё время на очередной бесполезный совет, — он презрительно сощурил глаза в сторону напыщенных лордов.        — Ваш дядя скоро должен подойти, — склонил голову евнух, вновь засиживаясь в своём шёлковом халате. Его пухлые руки были заправлены в рукава, а припудренные щёки показались Звездоцапу младенческими.       В тот же миг дверь в комнату совета открылась, и оттуда кривой походкой вышел карлик. Маленький полумуж, чей рост доставал Звездоцапу до пояса, выглядел спившимся и полусонным; его светлые волосы, почти что рыжеватые, нисколько не вселяло в короля уверенность, что он является его дальним дядей. Кривые ножки дрожали от тяжести драгоценного золота, напяленного поверх тёмно-бордового жилета, как цепочки, а бутылка вина дополняла его сегодняшний образ.       Заросший кудрявыми волосами, дальний родственник Болтона уселся сбоку от короля и с грохотом поставил свою ношу на отполированный стол. Звездоцап не мог не заметить противного запаха алкоголя, пропитанного по всему телу Утесника — так звали его далёкого дядюшку, некогда бывшим братом его отца Острозвёзда. Он был куда моложе, судя по рассказам и слухам, ходившим по всему замку, но мельче и беззащитнее. Хотя, как посудить. Звездоцап ещё никогда не встречал карликов, и Утесника видел сегодня в первый раз.        — Извините за столь длительную задержку, — откашлялся лорд Болтон. — Дорога из… Как его… — он взглянул на Черняка, который и призвал его в Красный замок по приказу короля.        — Из Браавоса, милорд, — вежливо улыбнулся ему евнух. — Из самого богатого и могущественного вольного города Эссоса.        — Именно. Извините за задержку совета, дорога выдалась весьма некомфортной для меня. Тот корабль, который вы мне заказали, был побитым, что нисколько не вселяло уверенности доплыву ли я до столицы или утону, и поэтому мне не удалось выспаться.       Утесник взял в свои коротенькие ручонки бутылку и прижался губами к горлышку. Звездоцап сощурил глаза, словно обращаясь к Черняку. Он явно не был рад визиту пьющего дальнего родственника, тем более карлика. Чем он мог помочь? Но евнух ясно уверил, что ум у Утесника очень способный, и тот может послужить Малому совету. Тем более, иметь при дворах ещё одного Болтона будет очень кстати — народ будет думать, что сейчас силы у Звездоцапа велики. Но наверняка они разочаруются, увидев карлика.        — Корона не может ждать каких-то пьющих недомужей, — недовольно съязвил Звездолом. — Мы здесь, чтобы говорить о важных вещах, а не о том, откуда вы прибыли.       Утесник услышал его слова, отчего сразу же отвернулся от вина и тяжело поставил бутылку обратно на стол.        — Да, вы правы, сир?..        — Трант.        — Сир Трант, — кивнул ему Утесник и скрестил руки на коленях. По сравнению с высокими мужьями с доспехами он был будто ребёнком; столешница доставала ему до шеи. Карлик взглянул на остальных сидящих советников и только потом обратил внимание на Звездоцапа. — М-м, племяшка! Рад тебя видеть спустя… Спустя сколько лет? А, не важно!       Он неуклюже встал на стул, сделал реверанс и вновь сел на место.        — Сколько помню свою семью, вас я раньше никогда не видел, — в ответ ему Звездоцап растянул губы в насмешливой ухмылке. — Вы же были сосланы из Вестероса, разве нет? Мой дед Тучезвёзд был в ярости, узнав, что из-за вашего рождения его супруга Летунья умерла.       Утесник на миг потемнел, но взял себя в руки и более менее вежливо ответил:        — Да, так и было. Она скончалась после моего рождения. Тучезвёзд был несколько… Разозлённым, когда узнал об этом и сослал меня прочь из Дредфорта. Я рос в Браавосе, когда мой брат завоёвывал Семь Королевств. Меня нисколько не интересовали политические новости.       Он ещё раз, уже сдержанней, глотнул вина и продолжил:        — Ну что же, Болтоны вновь взяли своё. Я рад, что мой племяшка образованно подходит к делам Малого совета, — хмыкнул он не без усмешки. — Я ваш новый десница.        — Ты? Десница короля? — Звездолом резко встал с места, метая молнии. — Ты — карлик и даже меча не сможешь поднять! Десницей должен быть кто-то из нас!       Звездоцап скрестил руки. Как и следовало ожидать — Звездолом ясно намекнул на то, как он хочет это место. А что же Остролап? Тот продолжал молчать. Гусохвост тревожно потрепал свои рукава, а Черняк единственный сохранял непоколебимую улыбку.        — Спасибо, что напомнили кто я, — отмахнулся от Звездолома Утесник, словно от надоедливой мухи. — Это решение короля. Разве вы, как верные советники, будете оспаривать его приказ?       Звездолом Трант всё ещё был в ярости, но предпочёл своё место на стуле, чем свою голову на пике. Утесник благосклонно кивнул.       А Звездоцапу он нравился всё больше и больше. От Острозвёзда он отличался не только ростом, но и темпераментом.        — Начнём совет, если вы уже всё решили, — подал голос Звездоцап. — Как вы знаете, Оцелотка Грейджой отплыла от пристани несколько рассветов назад. Её путь держится по заливу Черноводной, который выведет к Драконьему Камню. Там, по слухам Черняка, уже отплывают корабли Грача Баратеона.        — А что он хочет в Королевской Гавани? — лениво спросил Утесник.        — Престол.       Лицо карлика приобрело белесый оттенок. Он явно не ожидал, что в Вестеросе назревает война королей.        — Почему мне не сказали до моего приезда?!        — Тогда было бы меньше шансов, что вы приедете сюда, милорд, — почтенно сказал Черняк. — Да, мои пташки не ошиблись, у Грача действительно меньше войска, чем у нас.        — Леди Грейджой не потерпит поражение, — со всей уверенностью хмыкнул Звездоцап.       Он знал эту женщину, она была гордой и независимой, а держала корабль на плаву лучше другого любого опытного капитана. Женственности в ней было мало — Болтон часто сетовал на её угловатые бёдра и маленькие груди, которые совсем незаметны среди кольчуги, отчего желание Звездоцапа жениться на ней пропало бесследно. Пока он использовал её железный флот как своё тайное оружие, и Оцелотка терпеливо ждала своего часа обручить Дом Грейджоев и Болтонов. Но как скоро он настанет? Если эта женщина вновь заведёт разговор о женитьбе, он с удовольствием предоставит её своему бастарду. Тот легко снесёт с неё спесь.       Кстати, о нём.        — Я слышал, что Грач разделил свои войска на два отряда: первый плывёт к нам на кораблях, второй скачет на Север, — продолжил Черняк.        — Север у нас, — Звездоцап явно не сомневался в силе Коршуна. — Мой бастард обручился с девкой Старков, теперь у него полноправные титулы. С помощью своих знаменосцев он отстоит северные земли у Баратеона.        — Как долго меня не было… — выдохнул Утесник, явно не разбираясь в вопросах предстоящих битв.        — После вашего рождения Тучезвёзд сослал вас в Эссос, — улыбнулся Черняк. — Спустя пятнадцать лет вы отправились в Браавос и прожили там ещё двадцать.       Утесник сощурил свои глаза, за которые он был прозван по кличке «Бес». Действительно, его взгляд вселял некий ужас и хладнокровие. Овальное лицо, лоб который прикрывал половину кривой головы, имело темноватый оттенок загара, а нос был слегка скрючен. Звездоцап и не подозревал, каким уродом может быть один из его родственников, о котором он прежде и не слышал.        — А вы мастер над шептунами? — задал вопрос Утесник, и евнух в тотчас же кивнул. — Тогда понятно, почему вы столько обо мне знаете. Но доложили ли вам ваши пташки, с кем я сегодня провёл ночь и как сладка была эта девица? Сколько бутылок вина мы выпили и как долго кувыркались в постели?        — Может, вы уже прекратите этот спектакль, милорд? — впервые за всё время Частокол поднял голову от бумаг. Он явно был не в духе встречать нового десницу, ведь сам метил на это место.        — Да, вы правы, — виновато склонил голову Утесник и встал из-за стола. Бутылку он взял под руку, и красная жижа облила весь пол комнаты. — Пожалуй, я…        — Отсыпаться будете тогда, когда я вам это прикажу, — раздражение Звездоцапа забурлило в его жилах. Утесник встал на месте. — Здесь я — король и только я приказываю вам уйти или остаться.       Карлик медленно повернулся к Звездоцапу, всё ещё держа опустошённую бутылку. Настала минутная напряжённая тишина, лишь только тяжёлые вздохи со стороны Гусохвоста мешали сосредоточить своё внимание на приехавшего гостя.        — Извините… — спустя время Утесник склонил свою большую голову для такого маленького тела. — …ваше величество.       Звездоцап взмахнул рукой в сторону его стула, и Утеснику ничего не оставалось, как повиноваться его жесту.        — Итак, продолжим.       Времени для совета Звездоцапу не хватало, лишь решить маловажные детали, и когда дискуссия была завершена, Звездоцап отпустил Звездолома и Остролапа к гвардейцам, чтобы те распределили обязанности патрулирования улиц; Частокола он отправил на беседу к приезжему браавосийцу из Железного банка — банк Браавоса, расположенного в Эссосе. Он считается самой могущественной финансовой организацией во всем мире. Звездоцап не желал разговаривать с приезжими по поводу долгов королевской казны — у него были дела поважнее.       Черняк придерживал пьяного Утесника за его маленькие плечики и без слов повёл нового десницу прочь. Как понял Болтон, те сдружились сразу же. Нельзя было понять, как Звездоцап относится к понятию «дружба», тем более в Королевской Гавани, но и сам он сомневался, что сейчас Черняку выгодно заводить новые знакомства. А тем более Утеснику. Карлика тут съедят, не поперхнувшись.       Он — проклятье всего дома Болтонов, этот Бес. Никогда мир ещё не видывал такого страшного полумужа, который убил свою собственную мать после рождения.       Гусохвост приготовился выйти из дверей зала, оставаться наедине с Болтоном равносильно идти на смертную казнь по доброй воле.        — Великий мейстер, — вкрадчиво подозвал его Звездоцап, сохраняя вежливую учтивость. Старик был горд, ему явно не понравится наплевательское отношение к собственной персоне. — У меня к вам несколько вопросов. Мы можем поговорить у вас?        — У… меня? — Гусохвост остановился и неуверенно потеребил свою белоснежную бороду. Его маленькие глазки лихорадочно забегали по стенам замка. — Да-да, конечно…       Башня мейстера находилась не так далеко от зала совета. Всего лишь нужно было пройти несколько лестничных пролётов, повернуть налево, и ты уже стоишь перед массивными железными дверями, покрытыми вековой пылью. Здесь редко кто ходил, чаще мейстера вызывали лично в покои, не заходя в эту часть зловещей башни. Звездоцап был одним из тех людей. Но он отнюдь не опасался того, что может скрывать эта тьма.       Сколько помнил Звездоцап Гусохвоста, тот был весьма невосприимчив к реальному миру и молчаливым. Когда Болтон захватил Красный замок, великий мейстер был таким же как и сейчас — с кривой осанкой, дрожащими ногами и в старом своём одеянии. Сейчас, конечно же, Гусохвост стал передвигаться всё медленней и медленней, но это не исчерпало тот факт, что и сегодня, возможно, он витает в своём внутреннем сознании. Сколько бы не разговаривали с ним другие, старик так и оставался камнем: немым, старым, немощным.       Гусохвост впустил в свою обитель Звездоцапа и закрыл за ним дверь. Везде были какие-то старые свитки, перевёрнутые книги, оборванные листы бумаги. Рядом с окном была лестница, которая вела к клеткам ворон. Именно оттуда великий мейстер отправлял письма в другие замки. Эти птицы были весьма образованны — в Цитадели их специально учат перелетать назначенные пункты; после отправки письма они заученно направляются обратно, и так до конца их дней.       Звездоцап представил себя на их месте, и усмехнулся самому себе. Представлять что ты ворона — о, боги, до чего он докатился! Но пришёл он сюда не из-за разыгравшейся фантазии.       Гусохвост остановился возле своего стола. Он был захламлён так же, как и остальное в этом месте. Единственное, где здесь было чисто, это на полках с различными склянками. Мейстер вопросительно взглянул на Звездоцапа, и король кивнул, разрешая тому сесть.        — Ох, благодарю. В последние года суставы начинают ныть ещё больше…       Болтон не интересовался его больными суставами, поэтому из любопытства пошёл к шкафу с стеклянными баночками.        — Так о чём вы хотели поговорить, ваша милость?       Звездоцап покрутил в руках первую склянку. В ней жидкость была прозрачная, словно свежая вода, и запаха от неё никакого не исходило.        — Что это? — он не обратил внимание на вопрос Гусохвоста.        — Это Слёзы Лиса, милорд… Достаточно дорогой и редкий яд, без вкуса и запаха.        — И что же он может сделать с человеком? — прищурился Болтон.        — Он вызывает резкое недомогание в желудке и кишечнике, с последующими симптомами острой лихорадки, — неуверенно откашлялся Гусохвост, но не смел вставать с места. — Даже после осмотра трупа невозможно доказать отравление.       Звездоцап положил эту опасную жидкость обратно и взял другую баночку. Она была куда меньше и изящно выгравирована. В ней был кристаллический порошок, чем-то напоминающий пыльцу, только намного сверкающую и завораживающую.        — Это Ночная Тень, — с тупой готовностью ответил мейстер. Красноватая жидкость переливалась на солнце цветом радуги. — При его использовании в больших дозах приводит к смерти. Капля Ночной Тени, добавленная в бокал вина, успокоит нервы, три — погрузят в глубокий сон, десять — в вечный.       Звездоцап взял следующую склянку в руки. Он знал этот яд.        — А это…        — Это Душитель, — Болтон перелил его. — Если добавить его в вино или другой напиток, этот порошок растворится. Растворенный яд хорошо всасывается в слизистой и вызывает резкое расширение кровеносных сосудов. Оба эффекта вместе становятся причиной скрытого набухания языка, гортани и глотки. Отёк гортани приводит к ярко выраженному удушью. Для стороннего наблюдателя отравленный выглядит как будто он случайно поперхнулся и задохнулся от попадания в горло пищи или воды.        — Именно так, ваше величество.       Судя по тому, как Звездоцап готово описал этот яд, Гусохвост чувствовал себя неловко. Только он знал все эти препараты, и никто более в этом замке. Если они попадут не в те руки, то жизнь невинного человека может оборваться внезапно. Хотя, по поводу невинного это ещё с какой стороны посмотреть.       Звездоцап поставил всё на место и только после этого повернулся к старику. Он достаточно растянул время для разговора, теперь Гусохвосту уже не выкрутиться.        — Я давно планировал нашу встречу, но мне никак не удавалось найти время из-за королевской суеты, — он провёл пальцем по кучке пыли. — Разговор предстоит о Таргариенах.       Гусохвост заметно вздрогнул, но будто не понял виду. Рыба на крючке.        — И… Что же вы хотите обсудить?        — Легенду, написанную вами несколько лет назад. Книгу в позолоченном переплёте вы отправили моему бастарду в Дредфорт.        — Извините, но я пишу много книг, — Гусохвост обвёл маленькими глазками свою обширную библиотеку. — К примеру, те же целебные травы, которые нужно принимать при хронических заболеваний, или же сборник известных мейстеров из Вестероса. У меня куча свитков, и…        — Я говорю именно о той легенде, — раздражение Звездоцапа сквозило из его ядовитых слов. — Про выродка, рождённого в сильную грозу на Драконьем Камне.        — А, про эту… — Гусохвост попытался изобразить на своём лице непринуждённость. — Она не достоверна.        — Тогда зачем вы её упомянули? — здесь что-то не так. Либо мейстер лжёт, либо эта легенда действительна.        — Это для раскраски текста. Мы, мейстеры из Цитадели, пишем очень много информации, но порой этот поток нужно сократить, чтобы читателям было намного удобнее прочитывать текст.        — Тогда где вы были в ту ночь, в великую бурю? Прошлые советники Билли-Шторма не видели вас на посте. Поверьте, я лично их допрашивал.       Теперь рыба действительно была поймана, а новый крючок отброшен ещё дальше, в морские глубины.       Гусохвост стал неуверенно теребить свою жидкую бороду. Его рука напомнила Болтону тот самый момент, когда человек держится за последние моменты своей жизни, словно утопающий. Таким и был этот старик.        — Я уже не помню, что было десятки лет назад, ваше величество. Память уже не та…        — Великий мейстер, — Звездоцап повысил голос и скрестил могучие руки на груди, наблюдая за Гусохвостом. Это жалкое существо не вызывало у него ничего, кроме неприязни. — Вы же знаете, что лгать королю не предписано в ваших обязанностях?        — Конечно! — Гусохвост поднял голову, разозлившись таким словам. Но в глазах его читался страх. — Вы считаете, что великий мейстер, служащий вам много месяцев, может лгать?        — Все мы — лживые сукины дети, — пожал плечами король, искоса взглянув на стекающую каплю пота со лба старика. — Людям свойственно лгать, особенно, когда правда касается их жизней.        — Будьте уверены, что я — ваш верный советник, — склонил голову Гусохвост, и его пятнистая кожа по всей голове сморщилась. — Легенда — просто легенда, ничего большего. Ваша милость не может верить в сказки для детей.       Если это легенда, тогда почему твой дружок Мокроус утверждает обратное? Не зря Звездоцап разделывал противного мейстера после захвата Винтерфелла. Тот не хотел добровольно рассказывать о тайнах дома Старков, поэтому Болтону пришлось применить силу. Увы, старый мейстер ничего не сказал — сердце его остановилось быстрее, тогда как очередное лезвие ножа впивалось ему в лёгкие. Жаль, Звездоцап бы ещё раз насладился этим моментом.       Они оба знали больше, чем он. Тайна Таргариенов не уйдёт вместе с ними в могилы — уж об этом он позаботится.

***

      Взгляд Коршуна был безупречным. Ледяным, словно замёрзшая вода во время зимы, тяжёлым, как меч, который он носит с собой. Он режет как валирийская сталь — о ней Скопа слышала в сказках и никогда не видела вживую. Ей нравились синяки, сделанные им во время секса на её хрупком теле, на её изящных изгибах молочной кожи, которая часто маралась от его рук. Она помнила свою первую девственную кровь, и как сейчас, она ощущала его хладнокровие, с каким он щупает её; она вновь ощутила на себе его тяжёлые руки и, самое главное, этот стальной взгляд. Он будто опьянён ею всей, полностью, без остатка. Она сама чувствовала его плоть и яркое желание, выраженное на всегда хмуром лице. О, как она хотела смягчить его острые скулы влажными поцелуями, разгладить его морщинки между бровей, такие злосчастные, никогда не сходящиеся с его лица. Ей хотелось расцеловать его щёки и подбородок, заросшие негустой щетиной, почувствовать на своих губах его колючие волосы и впиться в них зубами, словно собака, которая отрывает кусок побольше от добычи.       Он редко её целует. Почти никогда. Он предпочитает поцелуям яростные толчки, чтобы удовлетворить свою мужскую прихоть. А ей, порой, очень хотелось увидеть не только постель, где он переворачивает её на подушки, но и его лицо: губы, растянутые в нить, и острые клыки, как у его собак. Он любит своих вонючих псин, и она входила в их список.       Она всего лишь сука, самая главная собака в его псарне. Дочь главного псаря, которая ничего не может ему дать, кроме как удовлетворение.        — Ты хотел жениться на мне! — сквозь стиснутые зубы прошипела Скопа. Слёзы неимоверно душили её горло, и девушка не могла произнести ничего, кроме этих слов.        — Хотел, — пожал Коршун плечами, и его еле заметные ямочки на щеках выбили Скопу из колеи. — Но что ты мне даёшь, не считая своё тело?       Лорд Болтон со вздохом прошёлся по комнате, что сам выделил служанке в замке, и поставил бокал выпитого вина на стол.        — Но мы знакомы с тобой почти всю жизнь… — отчаянно прошептала Скопа. Она понимала, что теряет его. Теряет его всего, и больше она никогда не сможет насладиться его присутствием. — А ты с ней всего несколько недель. Разве нам не хорошо вдвоём? Почему она встаёт между нами?! Эта приезжая сука не заменит тебе меня.       Послышался хлопок, и голова Скопы отлетела вбок. Коршун не сдержался, его эмоции были на грани. Девушка дрожащей рукой провела по правой щеке, где кожа была пронзена его кольцом на пальце. По ладони стекала кровь. Он ударил её… Он никогда этого не делал!       Болтон склонился над ней и прошипел на ухо:        — Я не потерплю в своём присутствии такие выходки.       Он резко отстранился и придал своему лицу намеренную улыбку, словно сейчас он не разорвал с ней всю их совместную нить.        — Я оставлю тебе жизнь только потому, что ты всегда была мне другом. Но впредь, говори оскорбления тише — вдруг я услышу.        — Я же люблю тебя… — Скопа сама не осознала, как сказала это. Коршун ненавидел сентиментальности, это не в его приоритетах. Но что она может сделать, чтобы остановить его? В последний раз почувствовать его присутствие в этой комнате для неё было невыносимо. Он разве не помнил, как они занимались любовью здесь, прямо на столе? Тогда их страстные поцелуи были настолько сильны, что в порыве эйфории они оба до крови впивались друг-другу в спины. Маленькие шрамики от его ногтей до сих пор оставались на Скопе печатью.        — Если бы не ты со своей ревностью, сейчас я не ударил бы тебя, — Болтон отвернулся к двери, не смея поворачиваться к девушке. Будто сожалел. — Ты знаешь, что бывает с теми, кто мне надоедает, так почему намеренно хочешь, чтобы я скормил тебя псинам? Меня ничто не останавливает.        — Я просто хочу, чтобы ты остался со мной, — голос Скопы превратился в шёпот. — Как раньше. Когда твоя… — она бы отдала всё, что угодно богам, лишь бы назвать Искру чем-нибудь обидным. Таким словом, которым она сможет заполнить свою разрывающуюся душу. — …жена ещё не приехала сюда.       Коршун прижал Скопу к себе, впитывая в свою рубаху её кровь. Эти движения ей показались не обыденными, чёрствыми, может быть. Болтон погладил её по волосам, отчасти касаясь изящной шеи, и только после этого поднял её головку за подбородок:        — Я понимаю, как тебе сложно, — вкрадчиво начал он, пытаясь высмотреть в глазах Скопы возникшее пренебрежение. — Но мне приходится спать с другой девушкой. Ты же понимаешь, что мне это выгодно? Я и сейчас принадлежу тебе, просто нужно чаще проводить время и с ней, — он не стал говорить имя Искры. Это бы привлекло негодование со стороны Скопы. — Я говорил, что это прежде всего нужно моему отцу.       Эти слова Коршун отчеканил, как мантру. Неужели он хочет, чтобы она умерла от своей же боли? Больше пятнадцати лет прошло с их знакомства. Этот момент она помнила как нельзя лучше.        — Какой ты жалкий, бастард! — пухлый мальчик лет восьми восседал над маленьким Коршуном. Мальчишка был весь вымазан грязью и конным навозом, а его кудрявые волосы были сплошь измараны свиными отребьями. — Неужели папочка не даст тебе фамилию своей династии? Нет, не думаю. Тебе больше подходит имечко «Сноу»!       Сноу — такая фамилия давалась бастардам на Севере. Это было самое худшее оскорбление, которое могли придумать — именно по этой фамилии определяли незаконнорождённых детей.       Его слова поддержали другие мальчики, взятые для служения в Дредфорте. Скопа стояла позади всех, на псарне. Никто из них не замечал маленькую девочку в грязных лоскутах. Они каждый день мучали единственного сына Звездоцапа. Скопа единственная, кто наблюдала за этим, но не предпринимала попыток как-то помочь Коршуну. А что она могла сделать обидчикам? Маленькая хрупкая девочка годилась только на кормёжку дворовых псов.       Тот мальчик, который начал этот неприятный конфликт, ещё раз ударил Коршуна по груди, выбивая весь воздух из лёгких. Он осмелел ещё пуще после того, как Звездоцап не стал заступаться за своего бастарда. Тогда Скопа отчётливо видела его неприязнь к собственному сыну и слова, которые он прошипел ему: «Либо ты, либо они». Но Коршун родился слабым ребёнком и не мог дать отпор своим мучителям. А заступиться за него никто не хотел.       Свора ребят плюнули на лежащего бастарда и ушли так же внезапно, как появились. Скопа притаилась между клетками собак, чтобы они её не увидели. Ей хотелось уйти отсюда, но Коршун Сноу так и лежал на своём месте, что очень насторожило девочку.       Собравшись с силами, она подошла к нему.       Знала бы она, что этот мальчик станет законным Болтоном, её первой любовью, её мечтой, то подошла бы к нему ещё раз, не задумываясь. Из хилого бастарда он превратился в лорда Дредфорта, а после — в Хранителя Севера. Его боятся и уважают. Он этого и добивался и ничего не смог бы сделать, если бы не Скопа и её тёплая поддержка.       Из-за него она однажды подкралась к башне мейстера, чтобы съесть горькую траву, от которой её организм больше не сможет иметь детей. Услышав об этом спустя время, он был рад до безумия, и вскоре она стала его первой фавориткой среди девушек. Остальные ему быстро надоедали, и Коршун предоставлял ей шанс убивать их на их совместной охоте. Скопа обожала бег по лесу с луком и стрелами — охота на людей была самым любимым занятием у её любимого. Конечно же, после сдирания кожи.        — Ты не можешь хоть сейчас не быть зависим от решений своего отца? Пусть ты и женат на ней, но ты же любишь меня! — Скопа не сомневалась в его симпатии, она была уверена, что его любовь искренняя. — Обещай, что она не будет стоять между нами. Обещай!       Коршун смотрел в её бездонные голубые глаза, впервые заметив их схожесть с глазами Искры. Только у неё они были синеватые, как небо, а у Скопы серее и бледнее. И смотрели они не так… Особенно.       Мужчина отмахнулся от этого и кивнул на слова Скопы.        — Обещаю.       Он высвободился из объятий и поправил завязки рубашки на запястьях. К вечеру в Дредфорте соберутся лорды Севера, и он должен представлять им свои титулы и милую жёнушку.        — У меня дела, нужно идти.        — Тебя ждать после ужина? — Скопа подняла глаза на Коршуна, в надежде на их совместную ночь.       Коршун лишь кивнул и удалился. Дверь за ним закрылась, и только сейчас девушка ощутила чувство выигрыша. Да, он её любит! Он её желает больше, чем эту выскочку Старк!        — Женись хоть на десятке красивых женщин — ты навсегда останешься моим, — с небывалой уверенностью прошептала она.       Болтон не станет пренебрегать их тесными связями. Их дружба и даже нечто более связывает их все эти года. Скопа стала ему ближе, чем родственные узы с отцом. Но неприятный осадок оставался на душе, и вихрь мыслей метался в её голове: пятна воспоминаний, мельком были фразы сегодняшнего разговора и Искра Старк. Девушка с прелестным личиком стояла посреди двора Дредфорта и рассматривала замок синими глазами. Неуверенность отразилась на её лице и приятная улыбка, завораживающая всех. Коршун привёл её ближе к кругу его совета и представил свою невесту.       Тогда-то Скопа впервые испытала к нему ревность и неприязнь к этой девице. Оказалось, не напрасно.        — Поганая тварь… — сплюнула она. — Провались в седьмое пекло! Коршун мой, и всегда будет моим.       Девушка закрыла глаза, представляя замазанную в крови Искру; теперь её лицо было менее привлекательным, делая Скопу на её фоне прекрасной леди Дредфорта — красивую и величественную, новую правительницу Севера и жену лорда Болтона.                     К вечеру Дредфорт стал пчелиным роем. Слуги бегали по двору в конюшни, на псарню, в оружейную, чтобы разместить приезжих лордов со всеми удобствами. Ворота замка не закрывались с раннего утра, когда Мормонты с половиной своего войска приехали в замок. Их знамя с изображённым на нём чёрным медведем развевалось с необычайным спокойствием, а глава этого великого дома, Сумрак, прибыл вместе со своей племянницей Иглогривкой. Хрупкая девочка показалась Искре милейшим созданием, цветочком, но нрав у неё был сравним с железной сталью. Иглогривка действительно была леди своего дома.       За Мормонтами прибыли Гловеры. Их знамёна с серебряным кулаком были видны ещё с Волчьего леса, там, где был их замок Темнолесье. Искра прекрасно помнила их, особенно Ярохвоста Гловера и его брата Лоскута.       После них сразу же прибыли Мандерли со своим лордом Шаркуном. Это был старик преклонного возраста, помнится, Березовик рассказывал, что он знаком с умершим Острозвёздом Болтоном. Никто не знает, есть ли у него семья, видимо, род Мандерли оборвётся после его смерти.       К ужину прибыл Безух Толхарт вместе со своей супругой Горностайкой, и его дом оказался последним, кто сегодня достиг Дредфорта. Поприветствовав их, Искра гостеприимно провела всей прибывших в главный зал.       Сегодня на девушке было надето тёмное платье из расшитого серебром шёлка. Оно было чем-то схоже с походным нарядом, с которым она прибыла домой после долгих скитаний по западным землям; но поверх него застёжки сделали железными, а на плечах уже не было тяжёлого чёрного плаща.       Платиновые волосы Искры убрали в роскошные косы на макушке, оставляя только несколько вьющихся прядей. Девушка ещё долго думала, как ей выглядеть так, чтобы приезжие лорды не видели в ней врага — всё же, она вышла замуж за всеми ненавистного Болтона. Искра прицепила на плечо брошь лютоволка, как напоминание того, что она всё ещё Старк, и вышла на свет с обворожительной улыбкой.       Коршун сказал привести себя в порядок? Ей это удалось за довольно короткий срок. Все синяки она предварительно скрыла за длинными рукавами платья, спадающие до колен, а оставленные кровоподтёки на шее Искра укрыла воротником. Сегодня она действительно была собой за последние недели: ухоженной, чистой и не сломленной. Леди Болтон избавилась от обыденных мешков под глазами и душераздирающей боли, теперь никто из приезжих не увидит некогда бывшую запертую в силках монстра пташку.       К ночи, когда все лорды были размещены по комнатам, Коршун созвал поварих и служанок, чтобы в главный зал накрыли самый лучший ужин из всех. Длинные столы почистили, поверх деревянных столешниц накрыли расписные ткани со знамёнами Болтонов. Искра лично приглядывалась к скатертям, чтобы учесть малейшие пятна с прошлых пиров.        — Парча здесь не белоснежная, — нахмурилась девушка, смакуя в руках приятную поверхность ткани. — Пятен очень много. Её хоть чистили? Я не хочу, чтобы в моём доме во время пира было всё грязно.       Искра запнулась на слове «моём». Когда это Дредфорт стал её домом? Она здесь не так много времени, чтобы зловещий замок служил ей семейным очагом. Леди Болтон даже как-то нахмурилась. А сейчас она совершенно не помнит Винтерфелл — дом Старков… Не уж то она никогда его не увидит? В её снах были стены в огне, может быть, это и был Винтерфелл; в кошмарах она мало разбиралась.       Служанки кивнули на замечания своей леди и потащили парчу в прачечную. Искра проводила их затуманенным взором, даже не заметив на себе задумчивый взгляд её мужа.       Через некоторое время стали подавать солоноватый суп из прожаренного на огне говяжьего мяса с кусочками лука, после него принесли лосося с кусочками лимона, куриные бёдрышки в красивом красноватом соусе и варёную картошку вместе с очищенной репой. За ними служанки поставили разные сорта вина, ещё никем не опробованные и не открытые. На десерт сделали пироги с почками (помнится, Голубка всячески воротила нос от такого вида начинок), и лимонные пирожные, которые её сестра любила.       Искра вспоминала Голубку до тех пор, пока Белла не подошла к ней. Девушка сегодня была уставшей, чем обычно.        — Миледи, милорд попросил вас прийти за ваш стол.       Леди Болтон в последний раз окинула взглядом великолепный пир, чтобы ещё раз убедиться в его совершенстве и в отсутствии ошибок, и только тогда повернулась к своей подруге. Она ей очень помогла с выбором подходящего платья, каких Искра просто не выносила, и помогла замазать все видные ссадины пудрой, откуда-то взявшейся из скромной опочивальни Беллы.       Девушка взяла в свои руки запачканные пальцы служанки, и впервые за этот день на её лице появилась искренняя улыбка.        — Мы же подруги, верно? Зови меня просто Искра. Ты мне очень помогла с сегодняшним днём, — она непринуждённо сжала её ладони. — Спасибо.        — Я всегда рада прийти к вам… К тебе на помощь, — улыбнулась Белла.       Искра кивнула служанке и поспешила к Коршуну. Сейчас он будет представлять её как свою супругу в своём доме. Честно, то девушка сомневалась, что он позвал всех знаменосцев только для этого — наверное, есть дело куда важнее простого пира.        — Миледи, — Остроглаз остановился напротив Искры, поклонившись. Сегодня он не был в доспехах как обычно, и леди Болтон заметила на его лице неуверенную скованность. Всегда хмурое лицо поникло и осунулось, показавшись ей тяжким и обременённым.        — Что-то случилось? — заботливо спросила Искра у советника Коршуна. А ведь она даже не знала, что тот являлся Мормонтом, бывшим наследником его дома. По какой причине того лишили наследства Искра не выяснила, но на досуге обязательно поинтересуется.        — Нет-нет, миледи, — как-то рассеянно покачал Остроглаз головой. — Всё в порядке. Наслаждайтесь вечером.       Прежде чем Искра успела задать ему ещё пару вопросов, он удалился так же тихо, как и пришёл. Хотя, судя по громкому говору гостей, танцев и плясок, весь их разговор среди шквала звуков был лишь писком. Решив, что Остроглазу просто на просто не здоровится, девушка поспешила ко столу.       Коршун уже ждал её. Его губы были растянуты в вежливую ухмылку. Всё как обычно. Только одет он был в более чистые вещи и гостей принимал с необычной снисходительностью для него самого. Искра подошла к нему сзади, вставая под боком. С этого места был виден весь главный зал: длинные столы с ужином, веселящихся лордов, откуда-то пришедших шлюх. Разве Коршун их заказывал?       Леди Болтон нахмурилась при виде полураздетых девиц. Внутри проснулось женское самолюбие.        — Не нравится? — раздался вкрадчивый голос, разрезая спокойствие Искры на части.        — Это ты их привёл? — она мельком взглянула на Коршуна, который с интересом рассматривал тему их разговора. Постаравшись сделать вид, что ее это не интересует, Искра вздернула голову.        — Отнюдь нет, — Болтон глотком осушил свою чашу, прищуренными глазами наблюдая за всеми пришедшими, словно хищник выглядывал свою скорую добычу. — Мне они неприятны.        — Надо поприветствовать всех гостей, — напомнила она ему, чтобы не продолжать этот бессмысленный разговор, и вновь натянула на своё лицо улыбку. — Милорды!       Её голос эхом раздался среди всего зала, и знаменосцы подняли голову от своих тарелок. В ответ ей все они встали, дабы преклонить колено новым Хранителям Севера со всей учтивостью, которая у них была.       Здесь также были и Львиногрив, Буран, Смерч, и Ветрогон, приехавшие в Дредфорт до свадьбы, которые первые присягнули Болтону на верность. Остальные же как-то нерешительно переглядывались между собой, пока Коршун со звоном не поставил чашку на стол. Настала тишина.        — Интересно, почему же вы все не приехали раньше, — хмыкнул он. — На нашей свадьбе, — он кивнул в сторону Искры. — Присутствовали только четверо лордов. Остальные же не ответили на мой призыв. Могу ли я считать это за измену?       Искра прикусила губу. А всё так хорошо начиналось! Неужели Коршун хочет развязать новые конфликты?        — Извините, — вставила она. Надо было как-то выкручиваться из положения. — Мы все очень устали за тот долгий путь, который прошли. Мой муж имел в виду, по каким причинам вы не могли почтить своим присутствием нашу свадьбу, ведь мы ждали вас.        — Миледи, вы же знаете нас, северян, — подал голос спокойный Ярохвост Гловер. — Мы все — знаменосцы Старков и не могли приехать по зову Болтонов.        — Наш Хранитель Севера умер, — подал голос Шаркун Мандерли. — Его подстрелили стрелой Болтонов. Мы прибыли сюда лишь из уважения к вам, миледи, — лорд почтительно кивнул в сторону леди Болтон, и та приняла его слова слегка задумчиво.       Шаркуна поддержали другие приезжие лорды, лишь Львиногрив и Буран сидели поодаль всех и делили молчаливый ужин.       Искра ощущала раздражённость Коршуна; он так и кипел от негодования и ярости. Про себя девушка усмехнулась, упиваясь его реакцией.        — Вы сейчас не в том положении, чтобы отрекаться от данных вами клятв, — грозно прорычал он. Коршун вскипел, ощетинился. Его лицо покрылось небольшими складками, выдавая раздражение и, кажется, ярость. Одна из рук потянулась к ножнам, висящим на поясе.       Стоящий рядом Сумрак Мормонт встрепенулся, как только увидел это, и быстрее вынул свой меч. Стоящие рядом с ним люди изумленно охнули, отступив от него на несколько шагов. Взявшийся из ниоткуда Остроглаз встал за Искрой, готовый защищать ее от собственного родственника.       Губы Коршуна растянулись в презрительном оскале. Он выпрямился и совсем бесстрашно сделал шаг к Сумраку.        — Да как ты смеешь вынимать оружие в моем же доме? — холодно спросил он.       Искра в бьющейся панике начала оглядывать зал в поисках помощи, но ее не от кого было ждать. Все прибывшие тоже повытаскивали мечи, их клинки были обращены на Коршуна. Она, Остроглаз и бастард были прижаты к стене, где не было никакого отступления. Неужели сейчас все закончится?        — Мы долго это терпели, — с боевой готовностью Сумрак шёл на Болтона. — Папаша твой зря затеял смуту. Мёртвый сын послужит ему уроком, как когда-то я принял свою судьбу после смерти своего ребёнка.        — К смерти твоего сына я не имею никакого отношения, — чуть тише произнёс Коршун. — Я не отвечаю за поступки своего отца.        — Зато ты их исполняешь, — поддержал того Безух Толхарт. — Этому послужил погибший дом Старков и Ланнистеров. Всех их убил ты по приказу Звездоцапа, и сейчас утверждаешь, что не имеешь к этому никакого отношения?       Искра в страхе повернулась к Коршуну. Она не знала, на чью сторону ей вставать. Первые говорили одно, вторые другое. Кто прав, кто виноват? Бастард, судя по нервному виду, сам был прижат в уголёк в буквальном смысле. Мельком посмотрев на девушку, он поспешно соображал, что можно было предпринять в такой ситуации.       Дождавшись, когда гул в зале стихнет, он повысил голос.        — Да, я Болтон, потомок Острозвезда, — уже тверже огрызнулся он. Искра нахмурилась. Какую игру он затеял вновь? — Когда-то он взошёл на престол, но его трон отобрали Таргариены, узурпировали власть. По всем обычаям именно Острозвезд являлся первым королем, а значит, Звездоцап его наследный потомок.       Зал мертвенно замолчал. Никто не произнёс ни слова.        — Я не стыжусь того, кем являюсь на самом деле, потому что я не отвечаю за грехи отца; на моей душе лежат свои. Я сделал много плохого, но знаете что? Каждый день, каждый проклятый день кто-то совершает поступки похуже моих, но мы о них просто не знаем. А знаете почему? Потому что издавна у всех на устах написано только одно слово: «Болтоны», — закончил Коршун и, совсем без боязни, протянул руку к мечу Сумрака Мормонта. Лорд окаменел и позволил Коршуну опустить меч от его горла. — Болтоны, Болтоны и ещё раз Болтоны. Вы все, как стадо овец, стали ненавидеть меня только по поступкам моего деда и отца. Да, я заслужил такое к себе отношение из-за случая в Винтерфелле и на Утёсе, но что вам сделала моя жена?       Коршун повернулся к Искре. Она слушала его, затаив дыхание. Тирада, льющаяся из уст Болтона, не только удивила ее, но и открыла глаза на многие вещи. Однако Искра не знала, верить ему или нет. Неуверенность отобразилась на ее лице.       Бастард протянул ей руку. Искра помялась, обдумывая его слова, но все же подала руку в ответ. Потому что так надо. Так хотелось бы всем. Увидеть, что их союз крепок и мощён, хотя на деле так не было.       Все мысли разом улетели, как только Коршун сжал ее ладонь так крепко, что воздух перехватило. Неловко ощущать того, кого в последние дни сторонишься. Несмотря на обстоятельства, его рука была тёплой и надежной, что придавало уверенности и ей. Кажется, она поняла, что он желает от неё. Что ж, игра началась.        — Теперь я тоже Болтон, — твёрдо подняла голову Искра, чтобы обвести взглядом всех присутствующих. — Под чардревом, в лике Старых богов и Новых я дала супружеский обет.       Гости замолкли, принимая в действительность слова Искры.        — Я прошу вас, хотя должна требовать, — на её лице отразилась грустная надежда. — Прошу, не пятнайте память моего отца. Он хотел бы, чтобы Север оставался у Старков, но сейчас другие времена. Я не могу быть вашей Хранительницей, пока вы не признаете в лице моего мужа истинного правителя, а во мне — вашу леди.       Искра оглядела всех собравшихся влажными глазами. Плакать в присутствии лордов она не будет. Она поправила складки на платье, словно так хотела избавиться от гадкого чувства.       Любовь к своему отцу, который был единственной её поддержкой все эти годы, до сих пор не покидала её. Какая же из неё Хранительница Севера, если она не может склонить под себя знаменосцев, которые были верны её дому несколько столетий? Что бы сказал Березовик на её месте? Но он не в том положении, как она.       Искра терпеливо смотрела, как многие сложили оружия; те, кто повскакивал с мест, сели обратно и в молчании продолжили настороженно глазеть на Болтонов. Коршун глубоко вздохнул, когда все расселись по местам, но руку Искры не отпускал. Сжимал, как нечто сокровенное.       Сердце девушки бешено стучало. За долю секунды ей стало душно в закрытом помещении, и стало ещё душнее, когда со всех столов прокатился громкий, завывающий гул голосов, топот и хлопки. Только на один миг, всего лишь один, Искре показалось, что Коршун испуганно вынул клинок за спиной.       В зале теперь было не протолкнуться. Она подняла голову, и её встретили множество сверкающих глаз, раскрасневшихся от пота лиц.        — Миледи, — к Искре обратился Безух Толхарт. Шуба на его спине делала старика ещё старше и мощнее. — Ваш отец был благородным воином, и мы всегда будем идти бок о бок со знаменем Старков. Но времена меняются. Если этого потребуют обстоятельства, то мы тот час же склонимся перед Болтонами.       Немного помолчав, он вскоре нашёл в себе силы взглянуть на Коршуна, но уже без тени презрения. Безух почтительно склонил голову и громко крикнул:        — Я встану под ваше знамя. Для меня будет честью биться вместе с вами. Хранители Севера! Искра Болтон! Коршун Болтон!       Остальные приезжие подхватили его гордый крик: Шаркун вместе с Ярохвостом первые преклонили перед ними колено, громко и звонко выкрикивая титулы. После них подключились Мормонты, Гловеры, Сервины. Весь зал склонился перед Искрой и Коршуном. Львиногрив и Буран были последними, кто преклонили колено. Со всей важностью они выкрикнули всеобщий гул и грузно опустились на пол.        — Хранители Севера! Болтоны!        — Коршун Болтон! Искра Болтон!       Коршун будто растворялся в ворохе голосов, его слух ласкали выкрикивающие титулы и его собственное имя. Искра стояла подле него, но не улыбалась и отнюдь не радовалась. Как бы она не хотела уничтожить Коршуна в собственном честолюбии, тот опять нашёл выход из охотничьего силка. Проклятый бастард.        — Это тоже было планом твоего отца? — надменно спросила она у Коршуна. — У тебя получилось.       Последний разговор в их опочивальне не остался бесследно. Бастард состроил шуточную улыбку, слегка прищурившись. Ему однозначно понравилось не быть пешкой в руках Звездоцапа. Искра правильно на него влияет.        — Сегодняшняя победа только наша, — снисходительно усмехнулся он и поднял наполненный вином кубок. — За нас, моя милая леди Болтон.       Он выпил все до дна, заставляя Искру растворяться в своих собственных лаврах. Время правления Болтонов на Севере началось.