Престол Дракона

      Голубка и Остролистая наблюдали за комнатой Белки. Дверь в её покои была открытой, что говорило о том, что женщина ещё находилась там.       Несмотря на такую занятость, Голубка чувствовала себя неловко. Этот план предложила Остролистая, уповая на возможную забывчивость своей матери, которая могла оставить ключик у себя в комнате. Тогда бы они смогли пробраться к ней и ненадолго одолжить его, для благого дела.       Прошло уже много времени с момента завтрака, и теперь Голубка пыталась воздержаться от желания побежать на кухню за несколькими кусочками лимонных пирожных — её любимого десерта. Остролистая вовремя удержала подругу, и как раз вовремя! Мейстер Корявый прошёл их наблюдательный пункт и мог увидеть их, если бы не скрывающая их стена. Старик не обратил на пустующую часть коридора никакого внимания и постучался к Белке. Что ей понадобилось от него, ни Голубка, ни Остролистая не знали. Их главной целью был ключ.        — Смотри, — Остролистая указала на дверь в комнату. Она приоткрылась и Белка вместе с Корявым поспешно вышли. Леди Аррен не стала запирать её. — Пойдём скорее!       Юркая девушка была куда быстрее высокой Голубки, и тёмные, почти чёрные волосы были куда менее заметней, чем рыжие локоны Старк. Было странно, что Остролистая раньше выглядела нарядней и ухоженней, а в последнее время она перестала носить платья, предпочитая костюмы с сапогами. Перемены были и в самом её характере, но так даже нравилось Голубке больше. Подруга будто раскрывалась с другой стороны.        — Я не думаю, что это правильно… — неуверенно прошептала она. Остролистая её не услышала, устремляясь к двери.       Девушки поглядели по сторонам, после чего юркнули в опочивальню Белки без труда.       Сегодняшний день опять затянули тучи. Серое небо, без единого луча солнца заставило Голубку съёжиться. Наступила настоящая осень, какую весь мир не видел вот уже более тридцати лет. Она и Искра родились во время Долгого Лета, но в обезумевшем от крови мире. И только боги знают, какая лютая будет всеми забытая зима…        — Ты поможешь мне или в облаках витать будешь? — раздался недовольный голос Остролистой. Девушка стояла посреди всего зала и выжидающе упёрла руки в бока.       Голубка виновато потупилась.        — Ежевика сюда не придёт?        — Нет, мой отец целыми днями находится в зале совета… И хватит уже отвлекаться. Мы даже не приступили к поискам.       Подруги разбрелись по комнате, как следует рассматривая книжные полки. Все книги стояли в идеальном порядке, без единой пылинки; лампады были потушены и вычищены от нагретого воска свечей и пепла. Широкий стол, наверняка сделанного из дорогой древесины, величественно стоял возле окна. За шкафами шла небольшая арка, что вела в соседнюю комнату. Голубка не стала уделять время этой части опочивальни, всё-таки, это покои Ежевики и Белки — лордов Арренов, которые приняли её как свою. Да и сама задумка Остролистой навевала на неё страх, и лишь любопытство к тайне Листвички не давало останавливаться.       Ключа Голубка так и не нашла. Осталось надеяться на Остролистую.        — Ну как?        — Ничего, — пожала та плечами. — У тебя?        — Тоже пусто. Она же всегда носит с собой этот ключ, смысл тогда в наших поисках?        — Но попытаться-то стоило. Как мы тогда его добудем?        — Что именно?       Они обе повернулись к двери, затаив дыхание. Там стоял Воробей, заведя руки за спину:        — Сейчас будет самый нетактичный вопрос: что вы тут делаете?        — А ты? — вопросом на вопрос хором ответили Голубка и Остролистая.       Воробей всегда был спокойным и молчаливым, отчасти раздражая их обеих своим равнодушием ко всему. Кажется, его даже развеселить никто не мог, как бы не пытались. И сейчас лорд Аррен снова стоял с непоколебимым видом.       Голубка единственная, кто сейчас хотел выйти отсюда. Если Белка придёт сюда с минуты на минуту, будет стоять совершенно другой вопрос: что здесь делают все.        — Давайте обсудим это в другом месте, — нетерпеливо промолвила она, потянув за собой Остролистую. Оба Аррена одновременно пожали плечами и поспешно вышли из покой родителей.       Неловкая тишина витала между ними до самой башни Голубки. Они с Остролистой не рассказывали братьям о том, что хотят возобновить поиски причины побега Листвички. Львиносвету из-за того, что тот вновь станет уговаривать их не делать этого, а Воробью потому, что тот обязательно расскажет брату. Младший Аррен любит старшего брата и ничего от него не скрывает; будет весьма ожидаемо, если он расскажет об этом Львиносвету, а тот Белке и Ежевике.       Голубка впустила друзей к себе в комнату, и их встретил радостный Белый Клык. Лютоволк игриво тыкался мордой в ладони, пытаясь задобрить свою хозяйку.        — Не хочешь медовый сок? — леди Старк попыталась задобрить юного Аррена его любимой сладостью, но тот, кажется, понял её уловку.        — Вы обе рылись в вещах Белки, — фыркнул тот в ответ, разглядывая скромную комнатку. — Что мне, по твоему, приходит на мысль?        — Мы лишь хотим найти ключ к тайне Листвички, — вмешалась Остролистая. — И он как раз находится у нашей матери. Тебе разве не любопытно, что кроется в нашем прошлом?        — Оно не наше, — нахмурился Воробей и кивнул в сторону Голубки. — Это прошлое наших родителей, и ты не имеешь право впутывать её сюда.        — Наверное это мне решать, могу я узнать то, чем вы никогда не интересовались более двадцати лет? — осторожно осадила его Голубка и отвела от себя морду Белого Клыка. Лютоволк неустанно скулил, что мешало девушке сосредоточиться на деле. — Пожалуйста, не рассказывай никому!        — Я и не собирался, — равнодушие Воробья слегка кольнуло её, но она старательно воздержалась от комментариев.        — Так ты поможешь нам? — надежда засквозила в голосе Голубки. Воробей был первым приближённым мейстера Корявого, а старик знает всю историю рода Арренов. Служит он здесь довольно давно, зная Листвичку и Белку с малых лет. Что сподвигло первую на побег наверняка сокрыто в его памяти, навсегда потерявшись в её дальних закоулков. А Воробей бы мог бы попытаться ради общего дела.        — А я могу? — он скептически хмыкнул. Неловко почесав Белого Клыка за ухом, парень с толикой разочарованности посмотрел на сестру. В ответ та ощетинилась, защищаясь от нападков брата.        — Хватит уже, — Остролистая ударила его по затылку. Девушка была старше него, но в росте явно не доставала до головы брата, отчего Голубке это показалось смешным. — У тебя есть сокол, и он тренирован. Может ли он достать нам ключ?        — Всегда распускаешь руки куда ни попадя, — Аррен недовольно отшатнулся от сестры. Недолго помолчав, раздумывая над её предложением, он всё же одобрительно кивнул. — Хорошо. Я дам вам Рейна, но взамен вы расскажите мне, что видели в комнате Листвички.        — «Отделались малым», — Голубка облегчённо вздохнула. Маленький шанс затеплился внутри.        — Хорошо, — Остролистая с готовностью направилась к двери. — Показывай, где твой сокол.       Воробей жил вместе с Львиносветом, поодаль от комнаты Остролистой. Покои братьев казались Голубке чем-то несуразным: здесь везде валялись какие-то комья грязи и тряпок, где-то даже лежали доспехи старшего Аррена. Окно было открыто нараспашку, а на подоконнике, в клетке, сидел Рейн. При входе в комнату он поприветствовал Голубку и Остролистую громким возгласом.        — И всё же, как ты оказался в башне родителей так не вовремя? — спросила Остролистая, морща нос от внезапного вонючего запаха. — О, седьмое пекло, чем это так пахнет?       Воробей взял клетку в свои руки и насильно выпихнул из комнаты девушек, явно не горя желанием рассказывать, что же всё-таки прогнило в его покоях. Голубка догадалась, что это были какие-то растения из запасов Корявого; Воробей, всё-таки, очень интересуется искусством мейстера.        — Не вашего ума дело, — огрызнулся в ответ Воробей и протянул сокола Остролистой. Девушка схватила птицу за крылья, чтобы та не улетела. — Будьте бдительней с Львиносветом, он яро не хочет, чтобы вы расследовали это дело.        — Именно так, — грустно кивнула ему Голубка. — Поэтому стоит держать наш уговор в тайне.        — Отлично. Он должен скоро прийти с тренировки — поторопитесь с ключом.        — Спасибо, братец, — поблагодарила его сестра. — Пойдём, Голубка. Белка наверняка будет проходить по саду, там мы и пустим на неё Рейна.       Воробей оставил их обсуждать планы, и сам же скрылся в своей опочивальне. Голубка, несмотря на его скованность, была мысленно ему благодарна. Пусть будущий мейстер и был скрытным, что слова из него не вытянешь, но он природнился ей так же, как и эта маленькая черноволосая пичужка и широкоплечий златовласый парень.       Девушки прошли смотровую площадку, построенную над роскошным садом Орлиного Гнезда, и остановились на лестнице. Башня мейстера находилась напротив, и Белка наверняка будет проходить именно по этой дороге. Клетка с соколом была грузно поставлена на каменный пол.        — Итак, — Остролистая убрала за уши свои короткие волосы. — Вот наш план: Белка выходит из двери, и я открываю клетку. Рейн очень любит драгоценности, так что нам будет без труда заполучить ключ. Ты в это время будешь на противоположной стороне, чтобы птица прилетела к тебе. Затаись где-нибудь в кустах, чтобы моя мать не поняла, куда Рейн унёс её браслет.       Это было довольно легко — сад лордов Арренов был не слишком ухоженным, а кусты здесь росли лабиринтами. Пусть он и не такой роскошный, как клумбы на Утёсе Кастерли, но более-менее мог спрятать с глаз. Голубка взмахнула рукой, чтобы подать сигнал Остролистой для приготовлений и пригнулась. Двери в башню мейстера открылись, и оттуда поспешно вышла Белка. Ждать было недолго, вскоре сокол с громким клёкотом вспорхнул в небо. Послышался изумлённый крик Белки, и Рейн, словно по команде, мгновенно приземлился рядом с Голубкой. Умная птица держала у себя в клюве именно тот ключик на серебряной подвеске.        — Молодец, — прошептала девушка, ласково погладив сокола по белоснежной грудке. Она взяла их общий приз и положила в карман своего роскошного платья.        — Куда она улетела? — послышался глухой голос Белки.        — Миледи, что случилось?        — Сокол украл мой браслет! Откуда здесь хищные птицы? Они не залетают так далеко от Лунных гор… Найдите мне её!       Голубка поняла, что они с Остролистой попали в просак.       Послышался топот стражи и уходящий звук каблуков Белки. Голубка ещё ниже села в углу между чахлыми розами, притянув к себе Рейна. Если её застанут прямо сейчас, здесь, вместе с соколом, то только боги будут знать, что с ней сделает Белка. Мать она хорошая, но женщина из неё настоящая гарпия и чем-то даже напоминала своей строгостью Белолапу.       Девушка зажмурилась, почувствовав за стеной кустов приближение вооружённых рыцарей.        — Что в кустах делает стража замка?       Облегчение заставило Голубку вздохнуть полной грудью. Это был голос Львиносвета. Где же Остролистая?       Она осторожно встала на колени, чтобы глазком взглянуть на него. И ей было всё равно на испачканную ткань её прелестного платья. Действительно, там был Львиносвет.        — Милорд, леди Аррен увидела сокола, который украл её браслет, — оправдался один из рыцарей. — Ваша мать приказала нам прочесать весь замок в её поисках.       Львиносвет сощурил глаза. Голубка в который раз удивилась его красотой: роскошные золотые волосы, высокие скулы, мощный подбородок. Она ещё никогда не встречала такого красивого рыцаря. Девушка устыдилась своих бесконечных мечтаний. Когда же она прекратит быть такой легкомысленной?        — Я тут сам. Обыщите северную часть замка.       Стража поспешно кивнула лорду Аррену и удалилась как можно скорее. Голубка облегчённо выпустила Рейна, и сокол взлетел на соседний куст.        — Я так и знал, что это ты всё затеяла.       Девушка обернулась к Львиносвету. А что он ещё хотел от неё? Из-за его хитрого умысла в коридорах она потеряла к нему всякое влечение. Хотя, может быть это совершенно не так…        — Это мы придумали этот план, — Остролистая ловко проскользнула мимо Львиносвета, останавливаясь рядом с Голубкой. — И Воробей нам посодействовал.        — Я же говорил тебе, Голубка, чтобы ты прекратила расследовать эти тайны… — Львиносвет сжал челюсти, желваки на его впалых щеках неустанно заиграли.        — А я тебя не послушала, — перебила она его, осмелев в присутствии своей подруги. — И что теперь? Посадишь за решётку?        — Нет, конечно. Но я тебя попросил по хорошему не лезть в это дело. И тебя, Остролистая, это тоже касается.        — Ты мне не отец, — нахмурилась в ответ его сестра, заведя руки за спину. — И не мать. Просто прекрати уже всем докучать по этому поводу. Если ты не хочешь знать правду, то мы хотим.       Львиносвет безнадёжно вздохнул, опустив голову.        — Я же могу позвать стражу обратно.        — А что они мне сделают? — Голубка подошла ближе, сохраняя между ними определённую дистанцию. Он чем-то даже был похож на Когтегрива… Но Ланнистер был куда младше него, и доспехи у него были краше и ярче… Из расплавленного золота, что хранится на Утёсе Кастерли. Львиносвет не носил такие дорогие украшения и отличался от Когтегрива скромностью. — Они не посмеют тронуть последнюю наследницу Севера.        — Голубка, даже стража не знает, кем ты являешься на самом деле, не забывай. Просто отдай этот ключ.        — А если я не хочу? — девушка насмешливо покрутила в руках драгоценность его матери. — Подойди и забери его.        — Голубка, хватит, — Остролистая дёрнула её за руку. — Пойдём отсюда.        — Я никуда не уйду, пока твой братец не признает мою правоту. Я имею право знать о прошлом в этом замке!       Львиносвет отвёл от девушки глаза. Впервые его взгляд стал холодным.        — Ты — не Аррен. Ты Старк, а северянам здесь места нет.       Эти слова эхом отдались от стен Орлиного Гнезда, будто провоцируя Голубку на дальнейшую ссору. Они кольнули её прямо в сердце, в её нутро. Львиносвет даже не посмотрел на неё, оставив девушку стоять на своём месте.        — Не слушай его. Он просто хотел вывести тебя из себя, — Остролистая красноречиво поглядела в след брату, явно злясь на него за вспыльчивость.       Голубка проводила Львиносвета растерянным взглядом, будто хотела прожечь в его спине дырку. Он действительно имел ввиду именно это? Что северянам не место здесь, в Долине? Это были самые обидные слова, которые задели её за живое. Отчасти Львиносвет был даже прав, ведь северяне должны быть на Севере, а не на злосчастном юге, где правит Болтон, но теперь и её дом перестал быть её. За малейшую ошибку её могут сдать Звездоцапу, и тот убьёт её. Тогда от Старков останется только Искра.       Девушка ощутила свою беспомощность и злость к своей сестре. Голубка вновь положила ключик в карман и отдёрнулась от рук Остролистой.        — Мне нужно развеяться…        — Куда ты пойдёшь?        — Не знаю, — Старк бросила виноватый взгляд на подругу и побежала прочь от этого сада. Прочь от своих мыслей, преследующих её по пятам, прочь от зелёных глаз Остролистой и прочь от замка, который теперь стал её клеткой.       По дороге Голубка накинула на свои плечи чёрный плащ и скрылась из Орлиного Гнезда. Каменные лестницы вели её вниз, по мшистому пологу к воротам. Там её без слов пропустили, и теперь Голубка оказалась внизу самого утёса, на котором и был построен замок Арренов. Ей и вправду нужна была пауза.       Голубка бросила последний взгляд на Орлиное Гнездо, куда теперь она не хотела возвращаться. Но больше-то и некуда было бежать, оставалась только Долина, где гостеприимно её приняли Ежевика и Белка. Теперь девушка ощутила ещё больший стыд за свои сегодняшние содеяния.       Грязная тропа вывела её прямиком в деревню. Громкие возгласы детишек отвлекли Голубку от своих мыслей. Наверное, зря она вышла из Орлиного Гнезда, ведь за ней идёт охота. Звездоцап обязательно воспользуется случаем и наймёт на её голову наёмника. Хотя какая сейчас разница? Её никто не заметит в чёрном плаще. Голубка всё же на всякий случай надела капюшон на рыжую макушку и растворилась в местных запахах.       В местной кухне пекли булочки, их аромат витал по всей деревне. За ними шли ещё несколько маленьких домиков, на крыльцах которых развлекались своими деревянными игрушками местные дети. Голубка брезгливо сжала губы и повернулась к другой стороне дороги. К сожалению, дальше шли ухоженные бордели и полураздетые девушки. В своих мятых шелках они протягивали руки прохожим.       Голубка смущённо отвела от них взгляд и встретилась глазами с неизвестным ей мужчиной. Он стоял посреди всей дороги, осунувшись и сгорбившись. Лицо его кого-то напоминало девушке, но она так и не вспомнила, кого именно. Некий силуэт растворялся в её памяти, так и не давая распознать себя. Он отвернулся от неё, и Голубка поспешила скрыться с его глаз. Странный человек… И долго ли он стоит так на одном месте?       Её внимание привлёк местный прилавок из драгоценных цепочек. Теперь девушка позабыла о странном типе в чёрном одеянии, ведь весь интерес был прикован к сверкающим на блёклом солнце браслет. Он был сделан из серебра и позолоченного золота, словно медь растекаясь по ладони Голубки. Присмотревшись, Голубка заметила, что он выгравирован из различных рисунков: длинной змеёй, круглым солнцем и даже драконом. Всеми забытое существо было весьма большого размера, и его крылья еле помещались по ширине браслета.       Голубка в тайне от всех восхищалась этими созданиями. Они действительно были великими и могучими, раз Билли-Шторм с помощью них подчинил весь Вестерос. Жаль, что теперь от них остались только сказки; все последние драконы были гнусно убиты при Великой Битве.       Оставалась лишь одна загадка: как такая красота, да ещё и из чистого золота и серебра, оказалась на прилавке в деревне.        — Сколько стоит это прелестное украшение? — обратилась Голубка к торговцу.       Мужчина вполне приличном одеянии вежливо улыбнулся ей:        — Для такой красивой девушки всего лишь один серебряный олень!        — Неплохая цена для браслета, — слегка огорчённо пожала плечами Голубка и положила драгоценность на место. — Но мне не хватит монет, чтобы купить её, — и это была правда. В поездку на Утёс Кастерли с Когтегривом она ничего не брала, кроме как несколько серебряных оленей и медяков, так как не рассчитывала на свой скорый побег и скитания по Долине, но и тех вскоре не осталось.       Девушка поблагодарила торговца и скоро удалилась. Дорога вела всё прямо и прямо, а домики продолжались будто нескончаемо. Голубка была рада отвлечься от проблем в Орлином Гнезде, и даже позабыла о ключике Белки, который скрывал в себе много тайн.       Она завернула за угол и остановилась возле лачужки с какой-то стряпней. И куда она только завернула? Здесь было темно и страшно от одного лишь вида на скосившиеся постройки. Здесь воняло канавой и прочими отбросами из канализационных истоков, отчего Голубка почувствовала тошноту. Отсюда надо было уходить.       Но когда она повернулась из этого места, её глаза невольно нашли того самого человека в чёрном. И, опять же, леди Старк не видела его лица, что не на шутку насторожило её. Голубка деловито взмахнула подолом платья и решила не подавать виду. Ну подумаешь, идёт за ней… Нет, ей всё же было страшно, даже если скрывает свой страх глубоко внутри. Ей просто стоит идти по людной улице, не осмелится же он подойти к ней при всех.       Голубка сжала губы и ещё больше натянула на себя капюшон. Шаги с каждой минутой давались всё тяжелее и тяжелее, ведь комья грязи и навоза не давали её ногам подниматься столь высоко. Придётся тогда остановиться и как следует прочистить сапоги, но останавливаться она не желала — он до сих пор преследует её.       С каждой минутой Голубка сжималась. Она прошла уже несколько улиц, а некий человек до сих пор не отставал от неё. Паника впилась в неё, как комар к коже, и теперь девушка ощущала свою слабину. Бежать, бежать отсюда быстрей! И было уже всё равно, что роскошное платье теперь было сплошь испачкано, а сапоги из чёрной кожи теперь стали совсем неузнаваемыми.       Голубка протискивалась между людьми, и в толпе она ощущала себя в большей безопасности. Оборачиваясь назад она поняла — он до сих пор шёл за ней. Старк расталкивала идущих женщин и мужчин, чтобы дать себе проход.        — Пропустите!       Кто-то крикнул ей в затылок, но Голубка его не услышала. Ноги вынесли её на другую улицу, и девушка прильнула к каменной стене. Человек в чёрном остановился, чтобы поглядеть по сторонам, и пробежал мимо небольшой таверны.       Она облегчённо вздохнула и как следует отдышалась. На одну проблему меньше… И всё же Голубка не чувствовала себя в безопасности. Этот странный человек наверняка был наёмником Звездоцапа, иначе как можно было объяснить его рьяное преследование? Ежевика правильно говорил, что последней наследницей Старков будет рад каждый, ведь за её голову можно хорошо получить мешок с золотыми драконами.       Голубка тихо вышла из переулка и столкнулась лицом к лицу с преследователем. Точнее, ей так думалось. Она испуганно отшатнулась от кого бы то ни было. На самом же деле это был совершенно другой человек. Его дорогая одежда говорила об ухоженности, короткие волосы с необычно-белыми висками были зачёсаны и уложены. На пальцах блестели золотые перстни с драгоценными камнями, и хитрая ухмылка прибавляла лицу вид знатного лорда.        — И-извините… — Голубка виновато потупилась и стыдливо опустила голову. По сравнению с ним она выглядит как замарашка, а не леди голубых кровей. — Я не заметила вас, милорд.        — Ничего страшного, — мужчина отступил назад, и пару гвардейцев попались в поле зрения Голубки. Её мысль оправдала себя. — Неужели это так заметно?       Голубка вскинула голову, и встретилась взглядом с ярко блеснувшими глазами неизвестного ей мужчины. Он не вселял ей доверия, но и на того типа в чёрном он не походил. Можно предположить, что он является лордом, присягнувшим Ежевике.        — Что именно заметно? — не поняла девушка.        — Вы сказали «милорд», миледи, — усмехнулся на такую наивную фразу он. — Судя по вашему роскошному, правда, слегка испачканному платью можно подумать, что вы являетесь леди Орлиного Гнезда, — он замолчал, смотря на неё, и неловко улыбнулся. — Извините, я забыл представиться. Меня зовут Царапан Бейлиш, один из знаменосцев лорда Аррена. А вы?       Голубка знала, что рассказывать ни в коем случае нельзя рассказывать о своём настоящем имени, поэтому не задумываясь ответила:        — Крыло Голубки, милорд. Стоун.       Такой фамилией называли бастардов в Долине. По легенде, которую сочинил ей Ежевика, она была его бастардом от какой-то девушки и жила несколько лет назад в деревне, пока мать не умерла. После этого лорд Аррен взял её к себе на воспитание в замок. Голубке не хотелось притворяться таковой личностью, но что поделать, если за ней устроили охоту. И сегодня как раз чуть не убили.        — Неужели бастард самого милорда? — изумился Царапан. — Странно. Я всегда думал, что он человек чести, а особенно свадебного обета, который дал во время церемонии…        — «Так и есть… О, боги, как мне не хочется быть знаком посмешища Ежевики и его клеймом!»       А в особенности ей не хотелось врать самой себе. Она всегда была и будет Голубкой Старк, а не бастардом Стоун.        — А зачем вы прибыли в Долину, милорд? — ей не хотелось продолжать этот неприятный разговор.        — К слову, ваш отец созвал знамёна, миледи, — пожал плечами Царапан. — Не буду вас спрашивать, почему вы гуляете в деревне в столь поздний час. Не хотите ли со мной пройтись до Орлиного Гнезда?       Сейчас Голубке не помешает стража и присутствие лорда. Лорд Бейлиш протянул ей руку.        — С удовольствием, — девушка приняла его жест, и они оба пошли к воротам замка.       Царапан был не таким задумчивым и грубым, как остальные. За весь путь он достаточно разговорил Голубку, и оказалось, что у них очень даже много общего. По крайней мере, он уже заставил её забыть о неприятных словах Львиносвета.       С приходом в замок Царапан отозвал стражу, оставив его и Голубку наедине.        — Хм, я весьма рад, что встретил вас, леди Стоун, но сейчас мне нужно посетить вашего отца.        — Да-да, конечно. Взаимно, милорд.       Царапан насмешливо сощурил свои глаза и на прощание поцеловал руку девушки. Его бордовый камзол был в этом каменном месте ярким пятном, и когда мужчина поворачивался, Голубка заметила брошь — чёрного пересмешника. Помнится, вместе с мейстером Мокроусом она изучала великие дома Вестероса. В них входил и дом Бейлишей, знамя которых был чёрный пересмешник. Красивая птица…       Царапан удалился.        — Голубка!       Это был Львиносвет, а с ним разговаривать у девушки не было никакого желания.        — Наконец-то ты пришла. Где ты была? — парень подошёл ближе и оглядел её с ног до головы. — И что с тобой случилось?..        — Не твоего ума дело, — она огрызнулась ему в ответ. В тот же миг из-за угла коридоров появилась Остролистая.        — Голубка! Этот идиот повсюду тебя искал. Где ты была?        — Прогулялась по деревне, — пожала плечами та. — И встретила Царапана Бейлиша. Он проводил меня до замка. Вы знали, что ваш отец созвал знамёна?        — Лорда Бейлиша?.. — Львиносвет недоверчиво прищурился. — Нельзя доверять ему. Ходят слухи, что он приспешник Звездоцапа.        — Как по мне, то он вежливый и вполне адекватный мужчина, а ты просто завидуешь тому, что я познакомилась с таким богатым и состоятельным лордом.        — Я? Завидую? Чему? У него даже нет боевой подготовки, и в рыцари Царапан не годится.        — Хватит! — Остролистая встала между ними, и Голубка отвела от Львиносвета едкий взгляд. — Вы и так достаточно поссорились сегодня. У тебя свои дела, братец, у нас свои. Пойдём, — она потянула подругу за собой.       Голубка не стала сопротивляться. После погони неизвестного за ней наблюдателя она совершенно выдохлась. Больше она никогда не выйдет из Орлиного Гнезда, раз чувство жизни ещё не покинуло её.

***

      Корабли Баратеона медленно плыли по Узкому морю, лишь знамёна с нарисованным оленем мелькали среди густого тумана. Под тихими порывами ветра они раскачивались по волнам, а предстоящая битва отрезвляла Грача. Как давно он не был на воде? Несколько лет назад, и за это время мужчина уже привык к суше.       Нависший туман облеплял его со всех сторон, лишь подвешенные лампады с других палуб вселяли в него уверенность, что они ещё продолжают плыть. Его корабль под названием «Коронованный» плыл первым. Воды моря добровольно расступались перед ним, будто давая дорогу настоящему королю Семи Королевств.       Сейчас Грачу нужно было лишь уверенное слово Ласточки, что он действительно выиграет битву. К сожалению, до того как он покинул Драконий Камень, Баратеон так и не встретил свою спутницу. Но Владыка Света всё равно с ним, и даже сын, который взял на себя ответственность за левый фланг его войска. За правый был ответственен Чернохват Сиворт. За всё время, что они плыли, Грач успел узнать его лучше, и этот мужчина вселял в него преданность своему делу. У Чернохвата недоставало четырёх фалангов пальцев на правой руке; их он лишился ещё в детстве, когда проживал в Блошином конце Королевской Гавани. А на его гербе была простая луковица, от чего его звали просто — сир Луковица.       Грач насмешливо взглянул на Чернохвата. Угораздило же ему подобрать под своё знамя простую луковицу… К сожалению, сам он не имел ни сына, ни дочери, и был последним своего рода Сивортом. Сир Луковица отличался от всех остальных, по крайней мере, своей прямолинейностью. Чернохват всегда говорил правду и только правду, из-за чего он больше и больше начинал ему нравиться.        — Ваше величество, туман оказался гуще, чем обычно, — подошёл к нему один из капитанов кораблей. — Может стоит остановиться здесь? Как бы нам не напороться на скалы…        — Нет, продолжаем путь, — грубо перебил его Грач. — И без лишних разговоров.       Мужчина кивнул и уже собирался уходить, как внезапная волна настигла Коронованного и, словно шторм, чуть не опрокинула могучий корабль. С чего бы это? Неужели отлив? Не может быть, здесь нет берегов вокруг Узкого моря, а от Драконий Камень остался далеко позади. Из-за тумана ничего не было видно.       Вдруг раздался громкий гонг в трубу. Это заставило Грача похолодеть. Люди на палубах панически озирались по сторонам.        — Кто это?        — Откуда этот звук?!        — Седьмое пекло, прекратите!       Грач вскинул голову, и синие глаза его расширились от страха. Из тумана выплывал большой силуэт корабля. Мачта его внезапно врезалась Грачу по затылку, отчего мужчина невольно вскрикнул. За ним пролетел огонь и растворился глубоко позади, во мраке и темени. Факел упал на соседний корабль, благо из-за сырости досок он не так сильно воспламенился, и его люди смогли мгновенно потушить его. Грач поспешно обрадовался, но слишком рано. Из огромного корабля противника вылетали языки пламени, оставляя на мелких галерах остатки огня.       По всей палубе метались люди, пока крик не привёл их в разум:        — Построились!       Грач облокотился о какие-то ящики со снастями, а боль в затылке до сих пор не оставляла его.       Прогудел ещё один гонг, и теперь этот громадный корабль, возвышающийся над Коронованным, повернулся в бок. Со всех сторон из плотной пелены тумана повылетали сплетённые лестницы. Грач не успел оглядеться, как десятки чужих воинов заполонили его корабль. На их железных панцирях, надетых поверх кожаных жилеток, был изображён кракен.       Грейджой и её железный флот.       Туман расстелился перед Грачом, и мужчина смог увидеть, что творится сквозь него на его кораблях. Звуки стали привели его в трезвое состояние, и теперь не обращая на боль, он обнажил свой длинный меч. Его со всех сторон обступали железнорождённые с их главного корабля. Везде воспламенялся огонь, пожирая древесину так внезапно, что никто даже не успевал среагировать.       Его корабли погибали с каждой минутой. Паруса и все боевые припасы откидывали в море, и там они уходили на дно. Сталь, доспехи и продукты — всё что привёз Чернохват. Крики своих же людей вывели Грача из минутного транса.        — Этот мой! — грубый голос заставил Баратеона поднять голову.       С железного флота вальяжно шла сама Оцелотка. Грач занёс меч, и обступившие его вокруг железнорождённые вскочили с мест. Не только огонь вовлекал всех в свои сети, но и заполонившие его корабли враги. Почему же разведчики ничего ему не доложили? Разглядев подальше от себя собственных матросов, Баратеон заметил их окровавленные раны. Оцелотка гнусно убила их.        — Так атакуют только трусы! — выплюнул Грач в сторону леди Грейджой, но та даже не заметила его плевка. Проклятая баба с яйцами! Проклятый туман!        — Только хитрецы, — женщина демонстративно сделала реверанс, всем своим видом усмехаясь его положению. Одним лишь кивком она приказала солдатам выполнять команду, и те разбрелись по всему кораблю, убивая выживших. Коронованный горел, и его смерть была неизбежна. А как же Ветерок? Где он?       Грач сильнее сжал рукоятку меча.        — Радуйся, Оцелотка, — яростно выкрикнул он. — Ты выиграла!       Женщина состроила удивлённое лицо, будто впервые видела его перед собой. В пламени её лицо приобрело совершенно другие черты лица — настоящая дьяволица сейчас стояла перед ним во всей красе, и её знамя с изображённым кракеном зловеще покачивалось из стороны в сторону.        — Ты ещё жив, чему мне радоваться? — изогнула бровь леди Грейджой. — Железнорождённые выигрывают только в том случае, если их враги пронзены сталью.       Оцелотка красноречиво разглядывала Грача. Баратеон сипло дышал из-за горечи дыма. Он слышал крики своих людей, пока десятки, сотни кораблей Грейджой выплывали из тумана и выбрасывали в противников горящие факелы. Людей весили прямо на палубах, резали со всех сторон, пронзали их жизни железом, а трупы выбрасывали в море. Лишь дальние корабли не были затронуты, что слегка вселяло надежду на победу в сторону Грача.        — Моя королева, — один из приспешников Оцелотки насмешливо остановился перед ней и толкнул вперёд ещё одного пленного. — Вы обрадуетесь.       Грейджой оттолкнула своего воина и с интересом осмотрела стоящего перед ней… Парня. Черноволосого, с грубыми чертами лица. Руки были завязаны столь жёстко, что через них просачивалась кровь. По широким плечам Грач не хотел узнавать в них своего сына.        — Так-так, неужели это сам Ветерок Баратеон? — прищурилась Оцелотка, преподнося кинжал к горлу её пленного. — Гляди-ка, у меня твой сынишка, Грач!        — Плевал я на вас всех! — с нажимом рыкнул Ветерок. Грейджой повернула его лицом к отцу, наслаждаясь своей лёгкой победой. — Ты совершаешь огромную ошибку…        — Ты не сделаешь этого, — глаза Баратеона расширились от страха за своего единственного живого сына.       Оцелотка медленно провела железом вдоль всей глотки Ветерка, легко прикасаясь к коже. Яркие капли крови медленно падали на пол, и дробный звук, мерно стучащий по палубе Коронованного был единственный, что слышал Грач. Грейджой утверждала об обратном.       Владыка Света обещал ему Железный трон и власть — ведь он законный правитель Драконьего Камня! Об этом сказано в пророчестве! Неужели Ласточка ошиблась и отправила его не тем путём?        — Последнее слово? — Оцелотка ещё ближе нагнулась к уху Ветерка. Сталь стискивала его горло, но парень продолжал усердно искать выход из его положения. Всё было тщетно, и если решение из данной ситуации всё же было — то она была бы не свершаемой.       Грач не знал, что ему делать. С боков подступал огонь, а перед ним была Грейджой и его сын. Её железнорождённые убивали его людей, топили корабли и лодки, весь план попал в глубокое дерьмо! Ветерок взглянул на Грача, осознав их поражение. Баратеоны признали победу Оцелотки.        — Нам — ярость, — выдавил из себя он девиз Баратеонов. Два слова эхом отдались в сознании Грача, что-то в нём перевернув.       Грейджой взметнула клинок и глубоко впила его в горло Ветерка. Его глаза в последний раз посмотрели на отца и остекленели. Огонь заполонил весь корабль, и в него Оцелотка оттолкнула мёртвого наследника. Грач перевёл растерянный взгляд на пламя. Лишь оно разделяло его от разъярённого врага.       Сколько прошло минут? Грач так и стоял на своём месте, не предпринимая свои попытки на побег или на атаку. Пламя с болью пожирало его глаза, лёгкие и сердце. Где-то внутри оно с жутким треском ёкнуло, разбилось. Ветерок был его единственным сыном… о Владыка, что же он такого сделал, раз поплатился за грехи своего отца?       Сжав челюсти, он с яростью набросился на близ стоявшего врага. Солдат не сразу понял, в чём дело, и поддался Грачу. Сталь Баратеона с высоким лязгом впилась в его шею, отрубая голову. Та одиноко покатилась в языки пламени, а тело безвольно повалилось за корабль, утопая в морской пучине.        — Ты ещё ответишь за всё Владыке Света, — с горечью прошипел Грач, глядя прямо на Оцелотку. Женщина вскинула бровь в ответ на его слова, дивясь его внезапному порыву.        — Я верю только в Утонувшего бога и ни в какого другого, и тебя, Грач, погубил именно твой Владыка, — она указала на тело Ветерка. Усмешка и спесивость покинули её лицо, оставляя отпечаток пережитого. Она будто жалела его… ни во что не ставила ни его, ни притязания на Железный трон. — Опомнись, ты ещё можешь уплыть обратно. Не нужно начинать бессмысленную войну.        — Звездоцап разве для этого послал тебя сюда? — прорычал Баратеон, скалясь. — Я не паду ему в ноги, не стану подчиняться. Никогда не склоню голову, как это сделала ты.       Оцелотка вмиг потеряла всё сочувствие к нему. Сжав зубы, она похолодела. Железнорождённые стали переглядываться между собой, но Грейджой резко осадила их громким и стальным голосом:        — Я оставлю тебе жизнь, Грач. Воспользуйся моим шансом и возвращайся на Драконий Камень.       Женщина с лязгом убрала клинок в ножны и развернулась, даже не опасаясь возможного нападения Баратеона со спины. Оцелотка стёрла с лица остаток крови и оставила Грача в пламени. Её солдаты направились за ней. Её силуэт тенью отдалялся всё дальше и дальше, а Грач не осознавал, что сейчас происходит. Железнорождённые покидали его корабли, оставляя за собой лишь кровь и разрушения. Туман рассеялся только благодаря огню, и железный флот Грейджой удалился во тьму Узкого моря. Треск воспламеняющихся досок или не то голос, зовущий его, заставил Грача вздрогнуть.        — Ваша милость! — крикнул ему кто-то с палубы. — Сюда!       Грач вскинул голову, встретив Чернохвата. В огне он показался ему лишь маленькой букашкой. Он приоткрыл рот, но не произнёс ничего, чтобы могло подавить его растерянность и злость.        — Сюда! — сир Давос и ещё несколько выживших капитанов бросили ему сломанную мачту, которую ещё не затронул огонь, чтобы Грач смог выбраться из сгустка дыма. Имеет ли он право уходить от смерти, если она забрала у него единственного сына? Но его нить жизни ещё не оборвалась, у него ещё есть шанс выбраться.       Грач сглотнул. Ему не хотелось смотреть на горящее тело Ветерка и осознавать, что он один остался из всего рода Баратеонов. Последний олень, последний лорд штормовых земель…        — Ваша милость, вы в порядке? — Чернохват огляделся. На его короткой бороде остался пепел, что невольно старило его. — Нам нужно скорее уходить с Коронованного. Лодки спустить!       Лишь несколько смогли остаться невредимыми и бежать с корабля. Это были простые люди, взятые на службу, оруженосцы. Гвардейцы и воины же были подвергнуты опасности со стороны железнорождённых и были убиты. Теперь в войске Грача не хватало половины людей, а ведь с такими скудными запасами он никогда не возьмёт Королевскую Гавань!       Когда все живые бежали с кораблей на оставшиеся лодки, все могли увидеть то, что осталось от их могучих сил. И это вселяло в них лишь страх и неуверенность в своей будущей победе.

***

      Яркое солнце, выходящее с тёмных лесов, затрепетало своими лучами в светлых занавесках комнаты. С наступлением осени дальнее светило редко жаловало в северные земли, чтобы хоть как-то согреть холодных северян, заставляя лишь корить за скорую зиму богов и всех великих сил в этом мире.       Искра довольно повернулась на бок, когда свет проник на её воздушную постель.        — «Слишком рано…»       В последний раз она спала так сладко ещё до всего этого происходящего, в Винтерфелле с высокими башнями, где завывают ветра и метели, а дикие волки с Волчьего леса каждую луну пели свои грустные песни. Сейчас же было неприятно об этом думать, но у неё появилась другая жизнь, больше походящая на настоящий мир, нежели на детские мечты.       Открыв глаза, Искра первым делом увидела пустую постель. Руки невольно почувствовали холод рядом с собой, и смятые одеяла были лишь только после её сна. Сегодня не было кошмаров, и это вселяло в девушку надежду на то, что они ещё не скоро вернутся. Но сейчас её больше волновал другой вопрос: где Коршун?       Спустившись с постели, первым делом Искра осторожно рассмотрела покои. Нет, его даже возле окна не было… А он всегда рассматривал двор Дредфорта с утра, чтобы оценить обстановку. Да и, если так подумать, его не было со вчерашнего вечера. Она невольно улыбнулась, вспоминая вчерашний вечер. Это было незабываемо: северные лорды признали в ней настоящую наследницу, преклонили колено и ей, и её мужу! Правда, эта мысль не так обрадовала её… Получается, они пойдут не только за ней, но и за Коршуном, а Звездоцап может хитро воспользоваться армией с Севера.       Из-за этого Искра поникла. А может быть, так повлияла на неё мысль, что Коршун не ночевал сегодня у неё. Конечно же он лорд и Хранитель одного из государства, у него могут быть дела, ведь не зря он вечерами проводит у себя в кабинете. Да и сегодня ночь прошла лучше, чем все остальные — она наконец-то смогла выспаться, и даже кошмары не побеспокоили её.       Отбросив все плохие недомолвки и прочие думы, Искра позвала слуг. После вчерашнего она должна выглядеть ещё прекрасней, если хочет произвести впечатление на приезжих гостей. У мужчин свои способы преклонения колена, у девушек — свои.        — Наши гости уже позавтракали? — спросила она у одной из девушек. — И где лорд Болтон?        — Нет, повара ещё не накрыли стол для завтрака. Милорд сейчас находится в отдельных покоях с приезжими. Они там с самого утра.        — По какой причине?        — Милорд приказал держать это в секрете, миледи.        — Ты не знаешь, где Коршун проводил время этой ночью? — Искра слегка смутилась, задавая этот вопрос. Всё-таки она была его женой и спрашивать такое у служанки было нетактично.        — Да, миледи. Я видела, что после пира он отправился к дочери главного псаря, — служанка видимо поняла, зачем Искра задала такой вопрос и виновато замолчала. — Я не пошла за ними…       Леди Болтон знала, что Коршун даже после свадьбы не оставит Скопу в покое. Да и ей всё равно на него! Он наплевательски относится к ней, а она к нему. Коршуну нужна лишь власть и сила, а так же девочка, которая может ему это дать. Тем более, со Скопой он общается гораздо дольше неё, так что их тесные общения лишь ещё крепче подтверждают её мысли. Но всё же Искра расстроилась такому повороту, правда старалась этого не показывать.       Она поблагодарила слуг, а когда осталась одна, то слегка задумалась. Коршун никогда не рассказывал ей последние новости, и она узнавала всё от Беллы, которой говорил Остроглаз. Как советник Болтона, он знает всё. Может быть, позвать его? После вчерашних слов он показался ей слегка растерянным.       Спустя минуту, Искра всё же приказала Остроглазу прийти.       Когда к ней в покои прибыл один из советников её мужа, девушка уже восседала возле маленького столика с двумя кубками наваристого чая. Пить вино с утра равносильно быстрому недугу, да и к тому же, Искре совершенно не нравился его вкус.        — Доброе утро, леди Болтон, — поклонился он ей. — Зачем я вам понадобился?       Искра улыбнулась. Ей не хотелось показываться на людях с грустным лицом, ведь после новости о похождениях Коршуна к Скопе её действительно выбило из колеи.        — Присаживайтесь, — кивнула она в сторону стула, стоящего напротив. — Надеюсь, я не разбудила вас в такую рань.        — Нет, что вы, — Остроглаз все же сел на место. — Все в порядке, миледи. Чем я могу быть вам полезен?       Искра внимательно наблюдала за Остроглазом. А она ведь даже не знала его, но пригласила этого незнакомца к себе в покои. Почему же она не испытывает к нему презрения и недоверия, как к остальным соратникам Коршуна? В нее вселяло уверенность лишь единственный добродушный взгляд Остроглаза. Морщины делали его глаза добрее и даже чересчур смешными, но где-то глубоко внутри Искра знала, что этот человек силен духом и силой. В его присутствии она действительно могла различить многие отличия между ним и Коршуном, а ведь последний был даже куда неопытен в сфере войн и атак. Хотя, это как посудить.        — Нет, ничего не случилось, — она указала на принесенный чай. — Пейте.       Остроглаз повиновался и выпил содержимое чаши. И все же даже после успокаивающего настоя мейстера Галечника он так и оставался напряженным, будто чего-то опасаясь.        — А теперь скажите, почему после приезда гостей вы стали замкнутым? — напрямик спросила она его. И не потерпит любого ухода от ответа. Она должна понять, что происходит с Остроглазом.        — Дело в том… — он запрокинул голову к потолку, словно хотел обратиться к богам, но вовремя передумал. — …что там моя семья. Я — старший и прямой наследник дома Мормонтов, но из-за того, что случилось в прошлом, меня лишили всего наследства. Мой дядя Сумрак занял должность лорда после меня, а его племянница Иглогривка единственная леди Мормонт из всего оставшегося рода.       Так вот в чем причина…        — Поэтому вы почти не показывались им на глаза во время пира? — мягко спросила его Искра.       Конечно же, если бы Остроглаз не стал что-либо делать в прошлом, от чего его лишили наследства и фамилии, он бы сейчас был одним из ее знаменосцев. И это полностью его вина, что бы там ни было, но Искра не стала его упрекать.        — Я думаю, что причина столько глупа, что мне стыдно о ней рассказывать, миледи. Извините.        — Хорошо, — Искра встала с места. — Пойдемте на завтрак?       Остроглаз учтиво открыл перед ней дверь и сопровождал девушку до главного зала. Только подойдя к дверям он развернулся, чтобы поспешно скрыться пока не пришли остальные, но Искра невольно взяла за руку. Это прикосновение болью отразилось на лице. У Березовика были точно такие же большие ладони…       Остроглаз вопросительно посмотрел на нее. Искра поспешила заверить его только в добрых умыслах.        — Что бы вы там ни делали, это все в прошлом. Оставьте это. Вспомните сколько хорошего вы совершили в жизни и не корите себя за те ошибки, — она нежно взяла его вторую руку. Почему-то сейчас она сравнила себя с маленьким ребенком. — Я уверена, Сумрак и Иглогривка поймут вас.       Остроглаз с минуту стоял в полном молчании, словно не решаясь что-либо произнести. Какой же он неуверенный этот Мормонт. На его гербе был изображен медведь, стоящий на задних лапах, и перед Искрой он действительно таким предстал.       Девушка отпустила громадные ладони Остроглаза и встала лицом к дверям зала. Сейчас и все последующие дни она не будет сломленной, ведь пока её сердце бьётся в её груди, она будет жить и дарить людям улыбки. Этот мир жесток и небезопасен, а она пташка в сетях, и лишь чистый рассудок сможет спасти Вестерос от падения. Народ любит справедливых правителей, и она сделает всё, чтобы Север под её рукой не испытал плохих времён.       Как же она ошибалась. Девичьи мысли были настолько глупы и мечтательны, что Искра невольно почувствовала стыд. Семь Королевств уже никогда не постигнут добрые времена. Сейчас пришло время адских мучений. Сколько людей умирает в день? Сколько Звездоцап убил их за свою жизнь? Уничтожил их семьи и города? А сейчас она вышла замуж за его сына-бастарда. Выглядит ли это как принятие жестокости?       Она никогда не будет жестокой. Лишь справедливой.       Перед Искрой открыли дверь, и девушка, расправив плечи, вышла в зал. Учтивость и приветливость ещё никогда не мешали.       За ней ушёл Остроглаз, а Пестроцветик наблюдала за ними со стороны. Девушка притаилась в дальних катакомбах Дредфорта, с любопытством приглядывая за делами Коршуна. С утра тот пропал в главном зале вместе с другими знаменосцами, и каково же было её удивление, когда она заметила Искру. Пестроцветик казалось, что та продолжила с лютой ненавистью защищаться от нападков Болтона, но та отступила. Служанка негромко фыркнула и отвернулась от дверей.       Она сомневалась в своих выводах, но Галечник не ошибается ведь, верно? Неловко обогнув коридор, девушка остановилась возле уборной каморки. После приезда её подруги, наверное теперь бывшей, Коршун совсем забыл про неё, а Скопа продолжала быть его любовницей. Лишь одна Пестроцветик была в их играх лишней, и это глубоко обижало её. Искра приехала так невовремя, отобрала у неё Коршуна… Да даже приехавшие лорды склонились перед ней! У неё есть всё, а у Пестроцветик — ничего. Единственное, что у неё было, это маленькие шансы на успех.       Коршун ей сразу понравился, даже после захвата Винтерфелла. Когда она с ним познакомилась, то не знала, что у него в Дредфорте есть ещё одна любовница, причём единственная…       Девушка внезапно почувствовала тошноту, подступающую к горлу. Она согнулась пополам над ведром с водой, и весь сегодняшний скудный завтрак вышел из неё меньше чем за минуту.       Пошатываясь, Пестроцветик опустилась на колени, чтобы немного передохнуть. В последние дни ей было труднее и труднее ходить даже по двору; приходилось останавливаться через шаг, а живот с каждыми неделями рос всё больше. Сначала Галечник думал, что это отравление, но он произнёс совершенно другое заключение её болезни…       Пестроцветик сквозь боль нежно дотронулась холодной ладонью до её живота. Может быть, теперь Коршун захочет её, вместо самодовольной Скопы и неженки Старк?       Она была беременна, и носила в своём чреве дитя от Коршуна. Ещё одного болтонского бастарда.