Престол Дракона

      Королевская Гавань с каждым днём готовилась к наступлению морских сил. Неизвестно, как Оцелотка Грейджой атаковала корабли Грача, но даже Утесник не сомневался в её силах. Говорят, в войске Баратеонов достаточно воинов и оружия, способных захватить Красный замок. Ох как глупо было приехать в столицу Вестероса прямо в разгар войны. Утесник, видимо, исключение и занял пост десницы именно сейчас. Желание у Болтона не было никакого, и зря были потрачены несколько недель от Браавоса до Королевской Гавани. В общем, как и вся его жизнь. Она была бесполезна, сколько бы Утесник не старался найти смысл в своих поступках.       В раннем детстве его отец, Тучезвёзд, отказался от него, отправив в дальние земли с достаточными пожитками на первые десять лет, а дальше старшего Болтона не волновала судьба младшего сына. Он больше был увлечён планами Острозвёзда — своего первенца, гордостью великого дома, наследника. Отчасти Утесник завидовал брату, ведь тот достиг великих высот, когда сам он своим рождением убил мать и родился карликом. Кто бы мог подумать! Младшие братья никогда не заслуживают почестей, это было доказано несколько сотен лет назад, когда ещё основали первые дома Вестероса.       Думая о своей нелёгкой судьбе, сейчас Утесник казался ещё мельче в этом огромном мире. Гуляя по стенам замка, он думал о своём и не заботился о будущем. Только прошлое его никак не могло отпустить.        — Вы же меня не слушаете, верно? — голос Черняка заставил Утесника взглянуть на пузатого евнуха. В шёлковом халате и мягких тапочках он шёл почти бесслышно, отчего Болтон и вовсе подумал, что никого рядом нет. Однако же прямо сейчас Черняк испытующе глядел на собеседника.        — Вы правы, милорд, — тяжело вздохнул Утесник. — Я думал о своём.        — О нет, я не лорд, — тихо усмехнулся Черняк. — Всего лишь один из ваших подопечных, соизволяющих служить королю и вам.        — К слову, а как вы сюда попали, мастер над шептунами? — сощурился Болтон от солнца. Его кудрявые рыжеватые волосы отблеском светились среди всей суеты. Ему было и вправду интересно, как же Черняк нашёл себе место подле самого жестокого короля.        — Может быть, вы услышите мою историю, но не сейчас. А пока, могу я предложить вам взглянуть на тренировки наших верных воителей?       Утеснику ничего не оставалось, кроме как последовать за Черняком. Раз он занимает пост десницы, то он должен знать всё, что творится в Красном замке. Всё, даже что делает его дорогой племяшка.       Он не доверял всем членам Малого совета, даже евнуху. У него нет здесь ни друзей, ни знакомых, ведь Утесник прибыл в столицу в первый раз своей жизни. Сейчас бы он вальяжно лежал посреди пальм и песка, наслаждаясь браавосийской погодой и финиками. Судьба повернулась иначе.       Пока они проходили мимо королевского двора, Утесник успел заметить придворных дам. Они с любопытством наблюдали за ним. Мужчина самодовольно ухмыльнулся, и в тот же миг они отвернулись от него. Нет, он не испытывал нужду в женщинах, с деньгами можно было сделать всё, что угодно, а в его случае он был в достатке ещё некоторое время. Дяде королю можно же пользоваться всеми привилегиями десницы, верно? А он из тех, кто схватывает всё в жизни, если имеется хороший шанс.        — Что планирует делать Звездоцап? — спросил он у Черняка.        — Мои пичужки доложили, что он ходил к алхимикам за диким огнём. Как раз в тот день наш бывший лорд-командующий, Жёлудь Селми, был ужасно покалечен простолюдинами. Сейчас он, если вам любопытно, находится у Гусохвоста. Ужасные раны, ужасные…       Утесник мало с кем познакомился за такой короткий промежуток времени; здесь были совершенно другие люди и обычаи, с которыми он не может так быстро свыкнуться. Но узнав о Жёлуде Селми, любопытство зажглось не меньше, даже если бы его заинтересовал дикий огонь.        — У нас будет шанс позаимствовать у милорда Селми немного времени?        — Разумеется, — Черняк кивнул. — Но что же насчёт субстанции алхимиков?       Он лучше бы предпочёл ему чашу вина и крепкий сон. Битвы не совсем по его линии. «Карликам не место среди войска» — так сказал его отец, и в чем-то был прав. Единственный раз в жизни он был прав.        — И как же эти олухи тренируются пускать дикий огонь со стрел? — поинтересовался он у Черняка. — Я слышал, эта штука очень сильно разгорается, что невозможно потушить.        — Так и есть. Звездолом и Остролап стараются показать им несколько удобных тактик, — евнух указал толстыми пальцами на юных оруженосцев королевских гвардейцев. Те, прежде чем запускать стрелу и тянуть тетиву, окунали наконечники в зеленую краску, чем-то напоминающую сам дикий огонь. — Тех, кто прольет хоть каплю краски, сразу же выгоняют со стены и не пускают, пока они достаточно не набьют руки.        — Довольно неплохо, — оценил этот план Утесник. — И кто же это придумал? Неужели Звездолом?        — Звездоцап.       Вот тут-то Утесник замолк. Насчет своего племянника он думал неоднозначно… Болтоны издревле подчиняются своим традициям сдирания кожи, и Звездоцап не исключение. Он был жестоким, безжалостным и амбициозным. Даже с первой встречи с ним Утесник заметил в нем огромный потенциал, который и привел его к восстанию против Билли-Шторма. Было бы глупо предполагать, что и у него есть слабые стороны, но это было так. У каждого они были, только Звездоцап умело скрывал их.        — Мой племянник пошел в отца, — просто ответил он, не желая продолжать разговор. — Что же у нас дальше?       Черняк повел десницу на кухню, где многие кухарки уже готовили предстоящий обед.        — Что же насчет еды, то у нас есть запасы на еще некоторое время, — мастер над шептунами убрал руки в широкие рукава своего халата. — Их привозят с южных земель.        — На сколько времени хватит этих запасов при осаде замка?        — А вы считаете, что она будет?        — Нужно приготовиться и на этот случай, — нахмурился Утесник. — Так сколько?        — Вы весьма нетерпеливы, — улыбнулся Черняк мягкой улыбкой, и его пухлое лицо словно засветилось. — На месяц, может чуть больше.        — На месяц?! — Утесник открыл рот. — Почему так мало?       Ответ был весьма прост, и Болтон узнал это только сейчас. Оказывается, блюда готовили очень большими порциями, используя максимум продуктов. Никакой экономии. Звездоцап не мог это проглядеть.        — Почему же наша милость ничего не предпринял? — удивился Утесник.        — Он не ест, — тише ответил Черняк. — Ходят слухи, что его хотят отравить. Поэтому он взял на службу собственного повара, а насчет еды он не интересуется. Его больше заботят проблемы с защитой замка.       Утесник покачал головой. Какой абсурд! Если бы в Красном замке был кто-то, кто мог воспользоваться отравой, Звездоцап узнал бы это в первую очередь. У него много пташек, которые докладывают ему обо всем. Хотя, может быть, он и правильно делает.       Болтон подозвал одну из кухарок.        — С этого дня от имени вашего короля и его десницы экономьте еду. Не нужно делать сотню сортов десерта и прочего — все скудно, но со вкусом.       Когда с неотложными делами было закончено, Утесник остановился возле дверей в башню десницы, где и находились его покои. Черняк безоговорочно решил проводить нового гостя к покоям и рассказать сотню разных историй о Вестеросе, которые Утесник ни разу не слышал. Да и не мог представить. В Эссосе все было совершенно другое, особенно в Браавосе. Там не было государств, правителей, только вольные и свободные люди.        — Рад был встрече с вами, — поклонился Черняк карлику, что выглядело весьма смешно. — С вами Королевская Гавань не пропадет, милорд-десница.        — Благодарю, — похвала от Черняка исходила редко, но была не лестной. Да и этот евнух пусть и нравился Утеснику, но была единственная проблема: кому принадлежит его верность? Болтон был бы рад услышать, что ему. Мастер над шептунами весьма способный в своем хитром деле, а Утеснику нужны были его шпионы, чтобы следить за каждыми шагами всех жителей Королевской Гавани.       Черняк удалился бесшумно, и Болтон смог насладиться одиночеством с самим собой. Ненадолго, правда. В его планах стоял разговор с мейстером Гусохвостом. Старик зашел почти сразу же, когда Утесник решил выпить еще одну чашу вина. Грех начинать день без него.        — Вы хотели видеть меня, милорд?        — Да, — Болтон учтиво указал мейстеру на место напротив его столика. Гусохвост благодарно кивнул и с тяжелым вздохом сел на мягкое кресло. — Мне бы хотелось кое-что обсудить с вами.        — Я к вашим услугам.       В этом Утесник и не сомневался.        — Что же… Я рад, что в Красном замке есть тот, кто хорошо разбирается в целительском искусстве. Сейчас пошли весьма плохие времена, а великий мейстер из Цитадели очень даже пригодится.        — Благодарю, — Гусохвост воспринял похвалу Болтона скептически. Это было видно по его старым глазам, покрытыми морщинами и серой пеленой. Утесник мог подмечать эмоциональные перемены своих собеседников. — Но вы же не за этим послали за мной, не так ли?        — А вы неплохо смекаете к чему я веду. У меня для вас есть секретная новость, Гусохвост, — десница покрутил в руках чашу с вином. — Ворон Оцелотки донёс нам весть о том, что они одержали победу над Грачом Баратеоном.        — А в чём, собственно, проблема? — не понял Гусохвост. — Я слышал эти новости. Звездоцап не ошибся в своём выборе такого прекрасного советника и леди.        — А в том, что она ничего не написала по поводу смерти нашего незваного короля. Убила она его? Если да, то его знаменосцы присягнут нам. Если нет — Грач может вновь собрать силы и рухнуть на Королевскую Гавань.        — И вы думаете, что лорд Баратеон жив? — оживился Гусохвост. — Тогда нужно непременно сообщить нашему королю!       Утесник хитро прищурился и глотнул вино. Рыбка попалась на удочку. Вид своей победы он решил не подавать, лишь слегка прищурившись.        — Это секретная новость, я говорил вам. Об этом никто не должен знать, — Болтон заговорщески наклонился к старику. — Даже Звездоцап.        — Но…        — Я пошлю к штормовым землям несколько тысяч воинов, чтобы они смогли захватить и осадить Драконий Камень. Тогда у Грача не будет путей отступления: он будет придавлен в Узком море с двух сторон.        — Но разве он не решится идти на Красный замок в таком случае? Извините, милорд, я не разбираюсь в таких вопросах.        — Ничего страшного, — он снисходительно кивнул мейстеру. — Да, в таком случае будет предполагаться, что он направится на нас, но при таком развороте событий у Баратеона всё равно не останется войска для осады Королевской Гавани. Попытка не пытка, как говорится, но пока Звездоцапу это не обязательно рассказывать, у него и так хлопот полно.       Под «хлопотами» он подразумевал не только сдирание кожи с непокорных, но и развлечения своего племянника. Звездоцапа вообще не волновал собственный народ и лишь забавлялся ими. Другое дело, когда его люди собирали с них налоги, на дело житейское.       Гусохвост задумчиво потрогал свою длинную бороду, словно переваривал сказанное Утесником и только потом встал с места.        — Ваша тайна останется со мной.        — Не сомневаюсь, великий мейстер, — Утесник встал с места вслед за стариком. — Не зря я вам доверился.       Однако же в мыслях произнёс совершенно другое:        — «Первый».

***

      Гул в зале присутствовал с самого утра, когда Искра последняя зашла на сегодняшний завтрак. Дубовые двери с грохотом закрылись, и с приходом леди Болтон все замолкли.       Девушка ощутила прилив энергии, ведь некогда в прошлом такого и быть не могло; так расступались лишь перед Березовиком и Белолапой. А теперь она заняла этот пост и титулы. Северяне крайне недоверчивые люди, но ей они доверили свою службу. Она не должна их подвести; отец всегда был на несколько шагов впереди и просчитывал ходы всех своих знаменосцев.        — «Так почему же он не понял, что Болтон поднял на него меч?» — вот этот вопрос заставил Искру ощутить северный холод.       Решившись пока об этом не думать, она прошествовала мимо всех приезжих. Первый встретил её Львиногрив Карстарк — мужчина грузно поклонился. Искра вежливо кивнула в ответ, как и Бурану Амберу и Смерчу Сервину. Эти трое были очень хорошими советниками Березовика, но будут ли они подчиняться ей? Львиногрив был человеком своего слова, Буран молчаливым воином, а Смерч больше испытывал симпатию к развлечениям.       В глаза ей попались Мормонты: и Сумрак, и Иглогривка. Тайна Остроглаза расплылась перед глазами Искры. Сумрак видел своего родственника в обеденном зале, но будет ли он интересоваться его судьбой никому неизвестно. Сам Остроглаз так же не испытывал желания проявлять инициативу.       Иглогривка проводила её прищуренным взглядом, но под натиском своего дяди поклонилась. Вид у этой маленькой девочки был очень недоверчивый. Конечно, она же видела перед собой не Старка, а Болтона. Этот чёртовый брак постоянно ставили превыше крови! Искра никогда не будет Болтоном, разве она похожа? Иглогривка должна понимать, что её принудили к этому браку.        — «А у тебя разве не было выбора, чтобы сказать «нет»?» — внутривенный голос вернул Искру в действительность. У неё была возможность отказать на церемонии, но какие бы были последствия? Она уже не хотела об этом думать, тогда была бы вероятность того, что она забудется в своих мыслях.       Лишь стук её каблуков был слышен в этом зале, и именно он привёл Искру к столу, за которым уже сидел Коршун.        — Моя милая жена, — глумливо усмехнулся он и встал, чтобы поприветствовать свою леди. — Я думал, ты наслаждаешься тишиной и покоем в своей опочивальне. Что же заставило тебя спуститься сюда?        — Наши гости, — не сбавляя тона сказала Искра.       Рука Коршуна слегка коснулась её локтя, и девушка как ошпаренная отпрянула от Болтона.       Нельзя прилюдно показывать свои отношения! Глупая. Виновато потупив взгляд, она расправила платье и села за стол, пока Коршун продолжал стоять на своём месте. Желваки заходили ходуном на его лице, но Болтон старался не подавать виду.       Уповая на то, что никто не увидел эту сцену, Искра попыталась улыбнуться. Взмахнув рукой, следом за ней на свои места сели все остальные.       Казалось бы, напряжённая тишина прошла, если бы не стук её сердца. Тук-тук-тук. Он будто хотел вывести из своего проклятого спокойствия Искру. Находиться вблизи с Коршуном, причём перед всем залом, ей давалось с трудом. Руки похолодели от неловкости и страха. Судя по пытливым взглядам, обращённых на неё, половина зала видела эту сцену.        — Миледи, — старый Безух Толхарт встал со своего места. Именно он был первым, кто назвал Искру Хранительницей, но сейчас он явно пожалел о своём выборе. Все присутствующие здесь уже рассмотрели в ней Болтона, и от этой мысли девушке стало не по себе.       Старик вышел вперёд и встал на одно колено перед столом супругов.        — Я не хочу вас ни коем образом задеть, но у меня очень важный вопрос, не требующих отлагательств, — неуверенно подняв на девушку голову и дождавшись одобрительного кивка, он продолжил. — Вы вышли замуж добровольно или по указу Звездоцапа?       Искра не ждала этот вопрос, от чего удивленно сдвинула брови. Избегать от ответа было нельзя, поэтому пришлось использовать все своё обаяние и смекалку. И так, чтобы Коршун повелся.        — Дредфорт теперь и мой дом, милорды, — улыбнулась она. — Кровь Старков течёт по моим жилам и по сей день, но рано или поздно она исчезнет. Мы не вечны, мы не можем жить столетиями, как это было до всех нас. Мы — смертны. А Дом Старков уже на грани смерти, — Искра исподлобья взглянула на Коршуна, словно намекая, по чьей вине это происходит. Тот не подал вида. — И мой род нужно продолжить. Сейчас вопрос стоит не в том, по какой причине я вышла замуж и дала свадебный обет, а когда на этой земле появится будущий наследник Севера.       Как бы ей не хотелось это признавать, но это было так. Она при всех высказала своё желание связать жизнь с человеком, который убил её семью. Почти всю. Она не была согласна со своими словами, но отец часто говорил, что нужно показывать то, что должны видеть остальные. Ее чувства не заботили ни Безуха, ни кого бы то еще.        — Болтоны испокон века были северным домом, благородным и сильным… — продолжала Искра, но ее грубо перебили.        — И глава этого дома сейчас управляет Королевской Гаванью, — фыркнула Иглогривка, бесцеремонно вставив своё. Наглость и дерзость сверкала в её мрачных глазах. — Хватит врать, миледи. Вы совершенно не любите своего супруга, и это нам известно.        — Но вы не живете моей жизнью, леди Мормонт, — взгляд Искры вмиг похолодел. — Откуда тогда вы знаете, кого я люблю, а кого нет?       Завтрак превратился в выяснения отношений, чего девушка так не хотела видеть. Ей было достаточно Коршуна, который, к тому же, и вовсе предпочел вместо нее свою подружку. Отчасти Иглогривка была права, но Искра не хотела это признавать среди всех. Какая тогда же она леди Севера, если следует указкам прочих?        — Северяне нужны были вам для него, — Иглогривка взглянула на Болтона, сидящего по другой стороне от Искры. — Для вашей армии, чтобы победить войско Грача Баратеона, идущее сюда, — заметив искреннее удивление хозяйки сего замка, леди Мормонт изогнула бровь. — О, неужели вы не знали? — досадно протянула она, но в ее тоне не было ни капли жалости. — Ваш муж должен был вас оповестить об этом.       Безух покачал головой от слов Иглогривки, но не смел признавать ее слова перед всеми. Старик поклонился Искре и Коршуну и с вежливым тоном покинул зал. После него потянулись остальные лорды, пока и Мормонты не оставили в тишине молодых супругов.       Искра не видела перед собой ни их отклоны, ни сочувствующие взгляды. Глаза ее остановились на своих холодных руках, но она не чувствовала своего холода, который с каждой секундой подступал все ближе. Не в ее силах останавливать его; боги не одарили ее таким могуществом, отчего приходилось терпеть. И боль тоже. Противно было на ее душе, но она лишь молчала и не смела первой начать разговор — боялась, что голос ее дрогнет под натиском слез и чувства предательства.       Коршун резко отодвинул стул и встал со стола, скрестив руки на груди. Раздражение изобразилось на его лице, но он будто хотел заглушить в себе это. Он должен перед ней оправдываться? Извольте. Но насчет тайны, раскрывшейся прямо сейчас, нужно было рассказать.        — Да, мне пришлось созвать знамена из-за подступающего войска Грача. Что мне еще пришлось сделать?       Но Искра продолжала молчать. Нет, она не испытывала обиду на Болтона только из-за того, что тот не рассказал ей об этом. Она злилась на себя. Сейчас она распиналась о том, что никогда не произойдёт. Искра врала всем и в частности самой себе, чтобы обезопасить себя и бастарда. Но она не забыла, что Коршун сделал ее семье, но тот будто не видел своей вины.        — Тебя все равно не касаются политические вопросы, — напоследок фыркнул Коршун, и Искра поняла, что он просто хотел поддеть ее самолюбие. Но и сейчас она была равнодушна к такой детской попытке. Он — мужчина, так почему ведет себя как ребенок? Этого Искра никогда не понимала.       После его фразы она сглотнула огромный ком в горле. Искра хотела рассказать ему это прямо сейчас, ведь именно в данную секунду это имело значение. Но она промолчала и встала с места, чтобы уйти от него подальше и избавиться от душераздирающего чувства.        — Я разве говорил тебе встать? — сощурил глаза Коршун и меньше чем за минуту пересек разделяющее их расстояние. Болтон агрессивно взял девушку за предплечье и повернул к себе, чтобы смог увидеть ее лицо. И ее холодность его не обрадовала. — Я не люблю повторять дважды.        — Тогда тебе придется свыкнуться с мыслью, что я не слышу в первый раз, — равнодушно пожала она плечами и перевела взгляд на его руку. — Мне не нужно твое разрешение, — едко заметила Искра.       Коршун наблюдал за будто бы стеклянным лицом Искры. Она словно ничего не видела перед собой и смотрела в пустоту. Почему она так безразлично к нему относится? Что случилось? Задав себе эти вопросы, Болтон скрипнул зубами.        — Не играй со мной в игры… — пригрозил он ей, но Искра не хотела вслушиваться в его речь. Она была столь грубой и по-детски смешной, что девушка и вовсе потеряла к Коршуну какой бы то ни было страх.        — Тебе не нравится играть по моим правилам, но я не спрашивала, чего ты хочешь, — отдернув руку, Искра резко отвернулась от Болтона. — Проводи время дальше со своими дамами. Как их зовут? Скопа? А может быть Пестроцветик?       Насчет отношений Коршуна со своей бывшей, наверное, подругой она точно не знала. Но после ее приезда в Дредфорт та очень сильно изменилась. Где теперь их совместные прогулки по богороще? А сплетни про ее сестру? Тогда все было так просто, а сейчас она разрывалась.       Коршун разгладил свое нахмуренное лицо, придав ему хитрый и очаровательный вид. Так она из-за этого устраивает сцены?        — Не пристало моей любимой жене ревновать своего супруга ко всем подряд.        — Ты даже не испытываешь стыда, Коршун. В нашем замке важные люди, и ты думаешь, что они не заметят твои похождения к другим девушкам?       Искре было всё равно на остальных и их сплетни, она лишь хотела вразумить его.       Всё так же продолжая идти между столами, она отдалялась всё дальше и дальше, пока и вовсе не дошла до дверей. Стража стояла в коридоре, и ей нужно было просто постучать, чтобы ей открыли. Занеся руку над дубовой створкой, голос, словно грохот грома, заставил её вздрогнуть. В нём не было тех смешных ноток несколько минут назад и даже детского контекста — только ярость и повелительный тон.        — Стоять.       И Искра остановилась.       Он медленно шёл к ней, и стук его шагов оставлял опаляемый след глубоко в душе Искры. За всё то время, что он надвигался к ней как волна, она стояла в ступоре, пытаясь привести все мысли в порядок. Эта тишина нисколько не успокаивала её, лишь отнимала у неё надежду на то, что она вообще сможет отсюда выбраться.       В его груди спотыкалось сердце. Коршун ненавидел эту жалкую, ущербную мышцу, которая тыкалась ему в рёбра, словно недобитая собака.       С каждым вздохом ему было сложнее дышать то ли от ярости, то ли от нечто большего. И, наблюдая за собой, Болтон в который раз понял — он постоянно отступает Искре. Что она с ним делает, лишь бы он не поднимал на её прекрасное личико руку? Слабость ли это? Но его отец учил не искать в каждой мелочи свою слабину.        — Ревность утомляет меня.       Как-то он сказал эту фразу и Скопе, но в их диалоге она прозвучала скучающе. Сейчас же эти слова звучали по-другому. Всё с Искрой звучит по другому, даже их совместная жизнь, которая для неё превратилась в ад. Кто же виноват в этом? Конечно же он. Кто виноват в смерти её родителей и, возможно, даже сестры? Он. Кто виноват, что её дом захвачен врагами? Опять же он. Он — Коршун Болтон, — грешен и виноват в её проблемах, но не пытается даже искупить хоть мелочь, причинённую ей за всё время. И только одно он ей оставил на всю жизнь — боль.       Искра не оборачивалась, прислушиваясь к его затаившемуся дыханию. Коршун играл в роль хищника, но так не может долго продолжаться. Рано или поздно его добыча либо спасётся, либо умрёт. Третьего не дано.       Напряжённо молчав, никто из них не мог сделать первый шаг. Коршуна гнобили его собственные мысли и воспоминания прошлого, а Искру мучали кошмары и настоящее. Казалось бы, между ними нет ничего общего, однако же одна их общая нить всё же пересеклась. Они оба испытывали боль — кто-то раньше, кто-то позже. И оба не хотят повторять её раз за разом.        — Скажи мне, — наконец прошептала она Коршуну так, чтобы он смог ее услышать. — Тебе очень весело меня мучить? Я бы тебя должна ненавидеть. С тех пор, как мы знаем друг друга, ты ничего мне не дал, кроме страданий… — её голос задрожал, но Искра не смела показывать свою слабину. Перед ним — никогда.       Коршун не смотрел ей в глаза, ведь не видел их из-за построенных между ними стены. Она была прочной, как валирийская сталь. Он не мог подойти к ней, а она к нему, да и хотелось ли им? Всего лишь один шаг Искры мог предотвратить их бесконечную войну, а может даже решение убить Коршуна, ведь в её руках есть власть над всеми знаменосцами Севера.       Раньше она была нужна ему для личных выгод, а теперь дело обстоит не так, как должно было быть. Он должен следовать по стопам отца, не иначе. Она же — должна сохранять память прошлому, которое он ей разрушил.       Казалось бы, между ними нет ничего общего, но, что самое странное, это совершенно не так. С ней он по новому увидел себя.       «Что не даётся легко, того и хочется особенно сильно» — так однажды сказал какой-то мудрец и был прав.        — С другими всегда было проще, чем с тобой, — признался он, не отвечая на её раннее заданный вопрос.        — Чем проще? — её вопрос вырвался само собой.       Коршун не спешил с ответом, всё тщательно обдумывая. Прав ли он в своих чувствах? Не обманывает ли его сердце?       Он подошёл ближе, и теперь между ними не осталось того расстояния, которое вечно разделяет их. Между ними не было ненависти или дикого влечения, только они и их одинокие души. Кто бы мог подумать, что она — Искра, росшая в любви и заботе будет испытывать лютый холод по ночам, а он — Коршун, потерявший мать и никогда не познавший гордость своего отца за него, будет думать о своей смерти. Ему нужно любить или хотя бы испытывать влечение, чтобы окончательно не пропасть, как и ей.        — Я их не любил.       И эти слова заставили Искру испытать пронзающий душу мороз. Не тот, от которого замерзают руки, а внутривенный, словно сердце её застыло навсегда от одной лишь фразы. Но такое же не бывает…       Коршун сделал шаг к ней, и эта построенная между ними стена разрушилась. И знаете, что самое приятное? Испытать важные прикосновения, которые подводят к тому, что ты не можешь дышать от избытка чувств.       Он встал перед ней, не давая пути к отступлению — так обычно делают хищники, загоняя свою жертву в свои когти. Но он не стал выпускать их, как делал всегда. Он лишь безнадёжно искал в её синих глазах причину его чувств. И это была полностью она — с головы до пят, от воздушных чёрных ресниц до маленьких пальчиков на ногах и её родимых пятнах. Как он раньше этого не замечал?       Коршун легко поднял её голову, и серебряные волосы Искры волнами откинулись на длинный плащ её платья. Он долго и безнадёжно всматривался в её синие глаза, пытаясь увидеть в них хоть каплю тех же чувств, что он к ней испытывает, пока сам не нашёл их где-то в глубинах её души. Ему лишь надо было просто всмотреться; чувства Искры всегда были написаны, как на ладони, что можно было читать ее как книгу. Порой это выводило его из себя, ибо она испытывала к нему лишь ненависть, что было очевидно или столь глупо, что Коршун лишь удивлялся ее невинности. Сказали бы ему, что Искра — сам ангел, спустившийся с небес, он бы не поверил. С самой первой их встречи она показалась ему сильной и твердой, но ранимой внутри. Книгу нельзя оценивать по обложке, и в данном случае эта поговорка очень подходила.       Он нагнулся к ней ещё ближе и смог ощутить её нежный запах ромашки и, может быть, даже корицы. Нет, он больше так не мог — слишком сильно его влечение к ней.       Терпение иссякло, Коршун поддался инстинктам. Всего лишь за долю секунды он почувствовал на своих губах её губы, и это того стоило, чтобы навсегда запечатлеть на них её. Искра была поражена его внезапным действиям, и они привели ее в минутный ступор. Дыхание сперло из-за нехватки воздуха и личного пространства, и девушка, как могла, уперла руки в грудь Болтона, чтобы тот как можно скорей отошел. Но дотронувшись до его плеч она уже их не отпускала. Его руки нашарили ее ладони и сильно сжали.       Разум говорил: «Остановись! Что ты делаешь?». Искра отчаянно пыталась вырваться из его крепких рук, ненавистных губ, следы которых до сих пор были запечатлены на ее теле. Она уже привыкла к его бешеной страсти обладать ею и, совсем не удивившись его действиям, только болезненно вздохнула. Коршун отпрянул от неё, нахмурившись.        — Что-то не так? — реакция получилась слишком резкая, бастард сморщился.        — Да, не так, — Искра растерянно помотала головой. — Ты признался, что любишь меня, но разве это возможно? Я думала, ты безразличен ко мне.       Коршун долго молчал. Искра всматривалась в его лицо, пытаясь понять, что он испытывает. Соврёт ли или скажет правду? А если признается, то ответит ли она ему взаимностью? Она же, черт возьми, должна ненавидеть его!        — Прежде таких, как ты, я не видел. Все остальные сторонятся меня, недолюбливают, боятся, — Болтон хмыкнул, немного отойдя. Он осмотрел Искру с головы до ног. — Но ты… ты не страшишься меня. Поверь, у нас очень много общего. Этим стоит воспользоваться.        — У меня с тобой ничего общего нет, — кротко отрезала Искра. — Ты бастард, я госпожа. Ты раб, я правительница. Мое имя здесь имеет значение, а твоё нет. Почему ты решил, будто я поведусь на твоё смазливое признание? Ты убил мою семью, поверь, я никогда этого не забуду.       Коршун раздул ноздри в яростной гримасе. В его глазах проносилась злость, раздражённость, за ними непонимание, а потом смиренность. Проморгавшись, Болтон понизил голос и начал чуть тише.        — Я сожалею о том, что произошло. Вчера я понял в чем моя вина, ведь сам был на волоске от смерти. Мне правда жаль, Искра.       Девушка колебалась. Слова Коршуна походили на правду, но доверять ему она ещё не скоро начнёт.        — Не сомневаюсь, — Искра отвернулась от него. — Как я могу тебе доверять после всего того, что произошло?       Заместо слов Коршун легко провёл пальцами по ее шершавой щеке. Холодное прикосновение заставило Искру вздрогнуть. Мужчина потупился, виновато опустив руку. Привыкнув к грубости с его стороны, девушка не ожидала увидеть Коршуна другим. Игра ли это? Как тяжело, как непонятно.       Постояв немного, Искра нервно заламывала пальцы. Коршун собрался уходить, занеся руку над дверью, но она его остановила. Легким прикосновением до его подбородка Искра дала понять, что принимает его признание. Однако холод остался в ее действиях, сковывал движения, поддаваясь неуверенности. Коршун это исправил. Он повернул ключ в створке, закрыв единственный вход, и поднял Искру на руки. Девушка изумленно ахнула и не успела она вдохнуть, как оказалась зажата между столешницей и его массивным телом.       Коршун деловито облюбовал ее шейку, оставляя незаметные следы. Искра со стоном выдохнула, позволив ему взять все в свои руки. Бастард рыкнул в ее серебристые волосы, вдыхая прелестный запах ромашки, и с силой сорвал с ее платье. Все пуговицы посыпались на пол, открывая вид на изящную грудь.       Мужчина будто облизнулся, рукой провёл по затвердевшим соскам, наслаждаясь реакцией супруги. Он будто ждал ее согласия, не торопился, медленно водил пальцами по аристократичной коже. Искра, сама того не заметив, нетерпеливо поёрзала на месте. Коршун легко поднял ее над полом и уложил на деревянную столешницу.        — Я не хочу быть грубым, — прошипел он ей в ухо, блаженно прикрыв глаза. Одна рука потянулась за чулками, срывая их с бешеной скоростью. Вторая направилась под платье, лаская нежную кожу бёдер. — Только с твоего согласия…       Искра взволнованно провела языком по засохшим губам. Коршун впился ей в уста, орудуя языком. Ловко и умело он снял с себя лишнюю одежду, притянув девушку ближе к себе. Нетерпеливо сжимая ноги, отчасти от стыда, отчасти из-за изнывающего чувства внутри, она изогнулась всем телом, вынуждая Коршуна взять ее. И он понял это.        — Давай… — сипло охнула она.       Коршун глумливо улыбнулся, будто только этого и ждал. С нетерпением откинув подол ее дорого платья, мужчина раздвинул ее ноги и вошёл глубоко и грубо. С губ Искры сорвался громкий стон, вынуждая супруга ускорить темп. Сжимая нежные соски, он дерзко впивался в них зубами. Девушка поддавалась его такту, зарывшись пальцами в кудрявую голову.       Волновало ли их прямо сейчас то, что творится за дверями этого зала? Нет. Самое главное то, что они дают друг другу прямо сейчас, в этот момент, а остальные вопросы лишь временны. Впервые испытав наслаждение, Искра поняла, что хочет продлить этот момент. Что же насчет Коршуна… Он снял с себя тот груз, который нес после их первой встречи, и свобода расправила свои крылья за его спиной.

***

      Пестроцветик чувствовала себя как нельзя лучше. После последнего осмотра у Галечника у неё действительно выявили трёхнедельный срок беременности. Рада ли она была? Конечно. Коршун не откажется от их ребёнка, она была полностью уверена в том, что он его. Да и кто может быть у такой замарашки, кроме самого лорда Болтона?       В предвкушении их предстоящего разговора, девушка как пыталась, привела себя в порядок. Из-за очень большого количества дел, навалившихся на её плечи, она давно забыла о том, что любая женщина должна быть красивой и опрятной, иначе у мужчин не будет большого желания. Взять в пример Искру: всегда чистое, новенькое платье, протёртые сапоги из нежной кожи и уложенные волнами волосы. Пестроцветик всегда ей завидовала, даже когда они дружили, хотя служанка и вовсе не считала их общение дружбой.       Она была несколько старше Искры, но, к сожалению, родилась в бедной семье. Ей даже посчастливилось попасть в Винтерфелл, дабы её взяли на службу. Её родители не так много зарабатывали на продаже своих рукоделий: если попадётся удача, то отец смог поймать несколько зайцев или белок, чтобы их шкуры и мясо продать на рынке, или же мать могла очень искусно сшить из них перчатки — тоже неплохой ход в продаже, но и этого не хватало на житьё.       Отчаявшись совсем, Пестроцветик смогла получить место в замке, где росли две юных принцессы. Голубка была более общительней сестры и успевала во всех делах, а Искра понравилась Пестроцветик непривередливым характером. Как бы ни старалась она подружиться с её сестрой, всё было тщетно, но вот с Искрой их отношения были весьма неплохими. Пестроцветик уже думала, что нашла себе единственную подругу, но как-то между делом она задумалась — так ли это?       Совсем нет. Искра отличалась кровью и титулами, она была дочерью лорда Севера, который завоёвывал вместе с Билли-Штормом Семь Королевств. У неё было всё, а у Пестроцветик ничего, и это приводило девушку в некую ярость. Не так сложно было составить из себя добрую и искреннюю служанку, однако же по ночам она ненавидела Искру всё больше и больше…       И вот впервые в жизни у неё был шанс на счастливую жизнь вместе с её мужем. Так глупо и легкомысленно это звучало, но мечты же иногда сбываются, верно? Первый сын и наследник Коршуна будет рождён из её чрева, и это несказанно радовало Пестроцветик. Единственное препятствие стояло между ней и возлюбленным — бывшая подружка. Коршун не так глуп, чтобы отпускать от себя наследницу Березовика Старка, тем более, когда знаменосцы признали её истинной правительницей.       Задумавшись, Пестроцветик решила, что этот вопрос она решит самостоятельно, а пока её целью было рассказать Коршуну об их ребёнке.       Набрав побольше воздуха в лёгкие, она постучала в дверь. Волнение, казалось бы, захлестнуло её с головой, как и тысячи вопросов, но она уже привыкла к большим испытанием в своей жизни. Она выдержит!       Створки открылись, и перед ней оказался сонный Коршун. Она пришла к нему в кабинет слишком рано. Он долгими ночами обсуждал с приезжими план атаки на надвигающееся войско Грача Баратеона. Неудивительно, что ложиться спать ему приходится в своей личной опочивальне, даже не доходя до спальни с женой.       На нём была лишь накинутая поверх широких плеч простыня. Пестроцветик нетерпеливо затаила дыхание и попыталась выровнять своё бешеное сердцебиение; руки тянулись поправить за уши его густые тёмные волосы, но и это движение девушка остановила.        — «Не сейчас».        — Впустите меня, милорд?       Коршун с минуту постоял у двери. Видимо, до него медленно дошло, что он стоит посреди коридора с чужой для него особой — вдруг кто-то пройдёт мимо и застанет их прямо здесь. Тогда реакция Искры будет очень предсказуемой…       Про себя он усмехнулся этой мысли. Прежде это бы привело его в беззаботный вид. Сейчас же ему была дорога собственная репутация в глазах других.        — Проходи, — поспешно отошёл он, и Пестроцветик не заставила его ждать.       Закрыв дверь, он отошёл к столу, чтобы налить себе вина. Белая ткань в дневном свете ярко просвечивала его мышцы, заставляя служанку испытывать огромное удовлетворение от будущей новости.        — Что-то нужно? — равнодушно спросил он.        — Милорд, мы знакомы с вами очень давно… — а если быть точной, то несколько месяцев. После разгромления Винтерфелла она стала его любимицей. Что же насчёт Скопы, то она была уверена, что та была у Болтона ещё до этого. — Можно же называть вас по имени? Без всяких титулов или вежливых тонов… Если вы не против.        — Как хочешь, — громкими глотками он выпил с позолоченного бокала сладостный напиток, что так прибавлял к его жизни вкус. Считается ли изменой то, что простая служанка видит его во всей красе? Стыд нисколько не гложил его. Он давно думал покончить с этими похождениями к кому попало, пока в Дредфорте находятся его знаменосцы — сейчас было самое время.        — Хорошо… — Пестроцветик на несколько минут закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями. — Коршун, я ещё молода и красива, пусть и просто служу тебе. Я не из богатой семьи, но ничем не отличаюсь от знатных девушек. Я отдала тебе всю себя…        — Девственность в том числе.        — Д-да… — Пестроцветик смущённо опустила голову. — Я хотела лишь сказать, что ты был у меня первым моим мужчиной. И я рада, что первая ношу твоего ребёнка.       Коршун нахмурился и поставил чашу на стол. Он повернулся к Пестроцветик.        — Ты беременна?        — Именно. И этот ребёнок от тебя.       Он думал, что смотрел на неё всю жизнь, пока все живые соки не сбежали с его лица. По его спине вмиг пробежал холодок, приводя в реальность. Эта новость совершенно его не обрадовала.        — Ты уверена?       Нет, он думал что это просто фарс. Никогда прежде простые девки, с кем он проводил ночи, не беременели. Они ему быстро надоедали и спустя некоторое время бесследно исчезали с его замка. Он любил охотиться на них вместе со Скопой. Именно охотиться. Это доставляло ему огромное удовольствие, нежели простая беготня по лесу в поисках дичи.        — Галечник подтвердил мою беременность, — теперь голос Пестроцветик звучал неуверенно. Её совсем не обрадовала однозначная реакция Коршуна. — Я на трёхнедельном сроке…        — «Неужели на моем роду будет очередной бастард?» — пронеслось у него в голове.       Для своего отца он был обузой, ненастоящим наследником. Как же он будет относиться и к своему сыну или… Дочери? А Искра? Как она отреагирует на это?        — «В любом случае, я не буду говорить ей об этом», — уверенно подумал он. Вновь навалившаяся на него проблема совсем выбила Коршуна из колеи.        — Мы же вырастим нашего ребёнка? — с надеждой спросила Пестроцветик и невольно опустила руки на свой живот. Как обычно делают матери, словно защищая своё чадо. — По сути, он будет являться наследником твоего дома, пока…        — Пока Искра не забеременеет, — перебил он её. — Он — бастард. Ты же понимаешь это? Бастард от бастарда… твой ребёнок разрушит не только свою жизнь после рождения.        — Н-но… Я уверена, у нас будет мальчик. Он — наследник, разве нет? Прости, я мало разбираюсь в этих вопросах, но я долго изучала книги в библиотеке. Там чёрным по белому написано, что первенцу переходят все титулы, а после, он становится следующим лордом.       Знала бы Пестроцветик, что бастардов не жалуют ни на Севере, ни на юге, она бы не спешила заводить шашни с Коршуном. Реакция на эту новость очень покоробила её.        — Тебе давно пора заводить детей, милый, — перешла в наступление девушка и мягко дотронулась до холодной кожи Коршуна. Пальчики отдёрнули с его плеч лёгкую простыню и медленно прошлись по всем изгибам и шрамам Болтона. — У нас будет наследник, — уверенно сказала она. — Боги смилуются над ним и признают в нём законного сына.       Коршун сощурил глаза. Если бы то, что говорила Пестроцветик, было возможно, то почему с ним не произошло того же? Богов не существует, и это он выяснил на своей шкуре.       Люди безумны, а боги ещё безумнее.