Престол Дракона

      Ветер завывал с такой силой, что деревья вырывало с корнями. Небо затянулось серыми тучами, и вот-вот должна была пойти немилосердная метель. За Стеной, там, где необузданные земли были холодны и пусты, и покуда нога человека почти не ступала туда, шли трое дозорных. Одетые в чёрные одеяния, снаряжённые оружием и небольшой провизией, они двигались на лошадях в самое сердце диких земель, в лес.        — Лорд-командующий сказал нам отправляться чуть дальше, на восток, — подал голос один из идущих. Это был Перец, один из лучших воинов в Ночном Дозоре.       Когда мужчина упомянул под лордом-командующим Долгохвоста Мормонта, Весельчак, что был самым младшим из троих, невольно вжал голову в плечи. Он очень уважал лорда Мормонта, ведь тот был самым опытным на Стене. Он воспитывал из преступников в людей, которые защищают Семь Королевств от одичалых.        — Надо было уговорить его переждать метель, — буркнул третий дозорный, который был во главе их маленького патруля. Его звали Гусаром, — вздумалось Старому Медведю отправлять нас в такую погоду, чтобы найти одичалых. Кто бы подумал, что какая-то горстка диких людей прибудет так близко к Стене! Забоялись холодов, вот и идут к нам…       Пока тот бурчал, все трое уже достигли опушки леса. Дальше пробираться на лошадях было не так легко, зато безопасней, чем пешком. От вольного народа, живущего за Стеной, можно много чего ожидать. Не зря их прозвали одичалыми — они не знают ни милосердия, ни законов. У них свой король и свои правила.        — Долгохвост сказал, что одичалые убили один наш патруль, — Перец прошёл дальше, в самую чащу. — Нужно найти их тела и желательно сжечь. А потом прикончить их.        — Хорошо, тогда давайте разделимся, — Гусар сжал губы и указал в сторону холмистого склона. — Весельчак, ты идёшь туда, а мы с Перцем продолжим обход этой территории.       Скрип деревьев от могучего ветра заставил Весельчака сжаться от его напора, но спорить он не стал. Уповая на скорую кончину этого ужасного обхода, он спустился с лошади. Снег покрывал всё, что только мог, и паренёк почти проваливался по пояс, пока ноги не вынесли его к холму.       Весельчак боязливо пригнулся, опасаясь возможных шпионов одичалых, но вокруг было мертвенно-тихо. Ни звука. Лишь скрип веток деревьев и далёкий зов голодных волков. Собравшись с силами, дозорный припал к земле — так ему было легче взобраться на склон и посмотреть, что в низине.       Медленно, ползком за ползком, он смог взобраться на холмик. Глаза его невольно полезли на лоб.       По всему снегу были разбросаны куски человечины: руки, ноги, посиневшие от холода головы. Ошмётки кожи растворились в лужах крови. Здесь были маленькие дети, растерзанные так же ужасно, как их родители. Они обвивали низину своеобразным крестом. Весельчак впервые в своей жизни видел такой знак.        — О, Семеро…       Он поспешно встал на ноги и повернулся в ту сторону, где скрылись Гусар и Перец, но вместо тропы он наткнулся на дерево. Весельчак испуганно открыл рот, когда увидел, что на стволе огромным копьём была припечатана девочка. Её безвольное тело свисало над кровавым снегом, а голова была неестественно повёрнута в его сторону.       Дозорный попятился назад, пока быстрые шаги не перешли на бег. Спотыкаясь на ходу, он боялся закричать. Неужели это одичалые? Кто их убил таким зверским способом? Волки? Кто бы это ни был, нужно убираться отсюда, ведь убийца наверняка находился где-то рядом.       Не успев оседлать лошадь, навстречу Весельчаку вышли остальные дозорные.        — Я видел одичалых, — испуганно обратился к ним парень. — Там, за деревьями. Они лежат там!       Гусар и Перец, нахмурившись, переглянулись и пошли в ту сторону, куда указал Весельчак. Напуганный и почти помертвелый вид их товарища заставил поверить в его слова, однако они не обнаружили ни тел, ни крови.        — Это шутка такая? — обернулся Гусар к Весельчаку. — Здесь пусто. Даже снег лежит нетронутым.       Весельчак открыл было рот, чтобы выругаться на этого тупоголового дурня, но в низине и вправду не было того, что он видел. И даже той девочки, свисающей с копья.        — У него просто фантазия разыгралась, — хмыкнул Перец. — Мы пришли сюда не шутки рассказывать. Если ты считаешь это смешным, то прошу заткнуть рот и…       За их спинами раздался скрип снега. Перец замолк сразу же, но, обернувшись, втроём они никого не нашли. Их лошади стояли достаточно далеко, чтобы издать звук прямо позади них, и Весельчаку в голову пришла безумная мысль.        — Пора уходить отсюда, — обратился Гусар к ним двоим, пока он не остановился на полпути к лошади. — Что это?       Дозорный убрал за пояс меч, чтобы ему было удобнее нагнуться к земле, и протянул руку в снег. В следующий миг он вытащил нечто красное и мокрое. Это оказалась рука человека. Плоть была алой, будто бы была отодрана от тела прямо сейчас.       Но не успел он произнести и слово, как в него вонзили холодную сталь. Безвольное тело повалилось на снег, и Весельчак с Перцем заметили маленькую девочку, стоящую впереди них. Её ярко-голубые глаза сверкали невообразимым светом, зловещим и холодным. Это была та самая девочка, прикованная к дереву.        — Бежим, — хрипло подал голос Перец и первый ринулся к лошадям. Весельчаку пришлось собрать все свои силы в руки, чтобы, не останавливаясь, броситься за ним.       Внезапно поднялась огромная метель. Она сбила с пути двоих дозорных, заливая в глаза огромный поток ветра и ошмётки коры от деревьев. Весельчаку пришлось пригнуться к сугробам, а Перец гнал лошадь как мог, но та споткнулась и больше не могла встать.       Перец слышал чьи-то рыки и скрипучие голоса, будто кто-то шептался по бокам от него. Тёмные тени бежали за деревьями, но синих глаз девочки мужчина не видел.       Наконец метель унялась, и Весельчак смог забиться в корни дерева, в надежде на то, что этот некто не найдёт его. Вдалеке он сразу же увидел грузные плечи его товарища, но окликнуть его не мог — страх, что убийца мог его заметить, превозмогал всё остальное.       Перед Перцем пронеслась длинная тень. Она остановила его в тот миг, когда дозорный хотел рвануть по склону вниз, где виднелась опушка леса. Испугавшись, мужчина вытащил из ножен меч, но это заняло слишком много времени.       На свет вышла та самая девочка. Она тащила за собой длинный клинок. Не успел Весельчак моргнуть, как голова Перца безвольно оторвалась от тела и покатилась в его сторону. Девочка заметила притаившегося дозорного — Весельчак это понял по глазам, уставившихся на него. К удивлению, она ничего не предприняла в его сторону и растворилась так же быстро, как и появилась, лишь её ярко-голубые глаза светили столь долго и зловеще.

***

      Солнце слепило глаза даже под веками, и это давало Голубке окончательно прийти в себя. Девушка прищурилась, будто не знала где она находилась. Серые стены из камня, светлые шторы из тяжёлой парчи. Окно было приоткрыто совсем чуть-чуть, чтобы пускать в комнату хотя бы немного света.       Оглядев себя, она поняла, что её уже успели переодеть в лёгкую ночную рубашку. Сколько она здесь проспала? Много ли прошло времени?       Голубка откинула одеяло с ног и ужаснулась: бёдра и голени все были в царапинах. Раны были промыты и намазаны какой-то пахучей мазью, но кровоподтёки всё равно оставались. Встать ей не составило большого труда. Боль по всему телу прошлась электрическим разрядом, и ослабевшие мышцы ног не смогли долго держать её равновесие.        — Ой! — она покачнулась и напоролась на маленький стол. Раздался оглушительный треск стеклянного графина с водой, и вся вода пролилась прямо на неё.        — Чёрт.       Выругавшись в неподобающем тоне для леди, Голубка безвольно откинулась назад. Что же всё-таки было, и почему она этого не помнит?       Огромный волк выскочил из соседней комнаты, как только услышал шум. Это был Белый Клык — всё такой же энергичный и неутомимый. Он обошёл девушку кругом, словно проверяя на новые ушибы и царапины, после чего заботливо положил морду на её руки. На его угловатой морде красовались кровавые шрамы, почти затянувшиеся молодой кожей. Теперь Голубка заволновалась ещё больше.        — Миледи! — дверь в комнату распахнулась, и оттуда в старых лохмотьях выскочил мейстер Корявый. Он поспешно подошёл к девушке и отогнал лютоволка прочь, чтобы не мешался.        — Как вы умудрились встать? Ваше тело ещё не восстановилось, вам срочно нужен постельный режим!       С обычными причитаниями, которые были у каждого опытного целителя, он довёл Голубку до кровати и уложил в постель. Сопротивляться или упрямиться Голубка не могла — силы ушли сразу же, как она села.        — Что произошло? — хрипло прокашлялась она.        — Не говорите ни слова. Лежите, отдыхайте. Мазь на ногах почти впиталась, надо будет сменить повязки…       Его голос всё отдалялся и отдалялся, растворялся посреди комнатного пространства. Голубка не ощущала себя в безопасности; сердце беспокойно болело где-то внутри, однако это не помешало ей заснуть крепким и долгим сном.       Дни проходили днями, сменялись ночами, и всё шло своим чередом. Голубка поправлялась так быстро, насколько было возможно в умелых руках мейстера.       На второй день девушка забыла где находилась — горячка становилась невыносимой. На третий и четвёртые дни девушка постепенно приходила в себя, но обрывки в памяти долго не восстанавливались. К ней мало кто заходил навещать, лишь Корявый пару раз на день и Остролистая, пробывшая у неё весь вечер. На десятый день, как сосчитала сама Голубка, она начинала что-то вспоминать из того, что произошло.       Ночь. Она чётко помнила прохладный осенний вечер. Тогда светила полная луна, и её свет падал на каменный пол башни. В этом тусклом свете вычерчивались мутные силуэты двух людей, громкий рык Белого Клыка и последний, пустой взгляд Воробья. Каждую ночь она просыпалась во время его падения и не могла поймать себя на мысли, что же случилось потом.       Из всего этого сначала Голубке показывались лишь малые части этих воспоминаний, пока на двадцатый день она окончательно не пришла в себя.       На следующее утро, лёжа всё так же в постели из нежного шёлка, к ней зашёл Корявый, вновь проверить как Голубка себя чувствует. Его забота, конечно же, не оставляла девушку равнодушной, и она была ему предельно благодарна.       Он осмотрел её раны, полностью затянувшиеся восстановленной кожей. Шрамы, конечно, останутся, но как же без этого? Потихоньку восстанавливая привычный режим бодрствования, теперь Голубка могла спокойно ходить по комнате; аппетит полностью привёл её чувства в порядок. Можно сказать, она вылечилась, и если бы не зияющая рана внутри, леди Старк была бы уже давно здорова.        — Вы полностью вылечились, — наконец прервал тишину Корявый. — Мне нравится ваш здоровый цвет кожи. Служанки сказали, что у вас даже появился аппетит. Это хорошо…        — Раз я здорова, то почему меня не выпускают отсюда? — перебила она его. — Я здесь как в клетке. Мне даже в коридор выйти нельзя!       Корявый нахмурился, внимательно посмотрев на Голубку. Он будто оценивал её состояние, заглядывал глазами в душу, пытаясь что-то понять, пока наконец не спросил:        — Что вы помните до потери сознания?       Сперва Голубку смутил такой прямолинейный вопрос, и она уже собралась отмолчаться, но настороженный вид мейстера не дела ей это сделать. Он — лекарь, и наверняка ему лучше знать, что делать и что спрашивать. Может это как-то связано с тем, что она не помнит?        — Я помню ночь и луну. Я шла в свою башню по лестнице и встретила Воробья. Потом всё как-то завертелось перед глазами… — внезапный ветер распахнул окно, и Корявый поспешил его прикрыть. — Была какая-то тень. Последнее кого я видела, был Воробей. Что с ним? Он в порядке?       Корявый долго молчал, будто собирался с мыслями.        — У вас лёгкое сотрясение мозга, — выдавил он из себя. — Я боюсь, как бы вы на полпути в коридоре вновь не упали в обморок.        — Но вы не ответили на мои вопросы, — возмутилась Голубка. — Что вы скрываете?        — Я пришлю к вам слуг, они умоют и переоденут вас. Лорд и леди Аррены тоже должны знать о вашем выздоровлении.       Старик поспешно удалился прочь прежде, чем она смогла расспросить ещё раз про Воробья. Что-то ведь с ним действительно не так, если от неё скрывают ответы! Но Корявый был прав: травма, нанесённая ей в ту ночь, давала о себе знать. Лёгкое головокружение ещё присутствовало, поэтому она бессильно повалилась на постель.        — Голубка, — лёгкий стук в дверь оповестил девушку о приходе кого-то. Это был Львиносвет — его всегда можно было узнать по золотым волосам.        — Львиносвет! — Голубка была рада любой компании. Может он хоть что-то скажет про своего брата? — как я рада тебя видеть.       Даже после множество ссор и обид, через которые они прошли, они всё так же оставались преданными друзьями.        — Я тоже, — он закрыл за собой дверь и неуверенно прошёл к кровати. Львиносвет будто осматривался вокруг, нет ли здесь кого-то ещё, кроме них двоих. По его виду девушка и не сказала бы, что свой визит от нанёс только ради её самочувствия.        — Что произошло, пока меня не было? Мейстер Корявый рассказывает мне всё недомолвками.       Кровать согнулась под весом взрослого парня, и Голубка подтянулась поближе к нему, чтобы быть на уровне его глаз. А то как она определит, врёт он или нет? Хотя Львиносвет всегда неумело лгал — это всегда давалось ему с трудом.        — Я помню только ночь, башню и Воробья. Больше ничего, будто я этого не видела. С твоим братом всё хорошо? Расскажи что произошло, прошу!        — Я не думаю, что сейчас в твоём состоянии мне можно о чём-то говорить, но именно за этим я и пришёл, — Львиносвет повернулся к ней. Его взгляд был тяжел и полон скорби, будто внутри его зрачков плескалось целое море безысходности и скорби. — Корявый предупредил, что некоторые моменты ты не помнишь, поэтому я расскажу тебе то, что знаю.       Он взял её ладони в свои, согревая в своих.        — На тебя или Воробья покусился какой-то наёмник. Он выследил вас до твоей башни и напал. Благо Белый Клык услышал ваши крики и пришёл на помощь, — он одобрительно взглянул на лютоволка. Тот подошёл к кровати, будто услышал похвалу Аррена и рыкнул. — Хоть какая-то от него польза.        — Давай ближе к сути.        — Белый Клык запросто расправился с наёмником: оторвал несколько пальцев под корень и столкнул к окну башни. Но никто не предвидел, что Воробей окажется под натиском убийцы, и они вместе упали с огромной высоты прямо на тренировочную площадку.       У Голубки подорвалось дыхание. Она крепче сжала пальцы Аррена и попыталась подавить внутри идущие слёзы. Нет, сейчас не время!        — Я не думаю, что ты готова услышать правду, — помотал головой Львиносвет. — Зря я это начал.        — Нет, продолжай! — она требовательно взглянула ему в глаза. — Пожалуйста! Я должна знать.       С минуту парень молча поглядывал на неё, как это делал до него Корявый, и только потом отвернулся. Глухие шаги оповестили Голубку о том, что тот отошёл к окну её новой комнаты.        — Нашли Воробья без сознания. Его ноги… — Львиносвет стиснул зубы. — Он больше не сможет ходить. Никто не знает как он выжил после такого падения, но он жив — и это самое главное. Сейчас Воробей находится у мейстера в башне и не приходит в себя.       Голубка облегчённо вздохнула. По крайней мере, Воробей жив, и Львиносвет прав. Жизнь куда дороже ног.        — Мы что-нибудь придумаем с его ногами, — Голубка постаралась сохранить позитив.        — Это ещё не всё, — Львиносвет повернулся к ней боком. — Мы опознали наёмника.        — И кто же это?       Мурашки прошлись по её телу, и Голубке стоило больших усилий унять дрожь.        — Это Долголап. Близкий друг твоего покойного отца.

***

      Гонец на быстрой лошади ринулся со склона к Дредфорту, или что от него осталось. Кругом был пепел, земля возле замка была запачкана сажей и остатками сгоревших деревянных досок. Воздух нависал над людьми жалкой серой тучей, обволакивая всё туманом и запахом гари.       Мужчина приостановил коня и сам вскоре слез. От удивления, тот открыл рот — вместо великого замка Севера перед ним стояли лишь горы пепла и сажи. Отвалившиеся бруски жалко валялись посреди бывшего двора, а ворота, которые раньше защищали Дредфорт от врагов, полностью почернели. Теперь каменные стены защищали пустоту — здесь ничего не осталось.       Вокруг сновали люди, кто мог, тот помогал убирать весь этот мусор, чтобы расчистить немного места для ходьбы. Конюшни и кузницы перенесли на другой конец двора, а рядом установили небольшие шатры для подданных. Но где же сама Искра Старк и верный слуга Коршуна Болтона — Остроглаз Мормонт? Он чуть не забыл и Вонючку. Их Болтон послал искать прежде всего.       Коршун собирался посетить несколько своих знаменосцев, чтобы выяснить, куда направились войска Грача — глубже в Север или же в обход. Не успели они посетить Вдовий Дозор, куда шли прежде всего, как люди Коршуна заметили огромное пламя — Дредфорт горел. Болтону пришлось развернуться назад, домой, но дорога заняла больше пяти дней, с учётом того, что шли они не останавливаясь.       Остаток его патруля сейчас бежал следом за гонцом. Коршун всё же решил подстраховаться и отправил в обгоревший замок одного человека, чтобы тот выяснил обстановку.        — Чернобок!       Мужчина повернулся к тому, кто его звал. Да это же сам Остроглаз! В испачканной одежде и грязными руками тот отбросил обгоревшие доски в заправленную лошадьми телегу и подошёл к старому знакомому.        — Неужели лорд Болтон вернулся так скоро?        — Мы увидели пожар и сразу же примчались сюда, — отрывисто выдохнул Чернобок.       Остроглаз заметил его ужасное состояние и взмахнул рукой стоявшему в тени пареньку. За измаранным лицом и колтунами заместо волос скрывался полностью убитый изнутри Когтегрив Ланнистер — верный подчинённый Болтона.        — Принеси воды.       Он кивнул и вскоре вернулся со стаканом. Вонючка дрожащими руками подал его Чернобоку, и тот выпил всё до дна, всё так же не отрываясь поглядывая на него.        — Милорд уже на пути сюда, он отправил меня первым. Из-за чего произошёл пожар, и где Искра Болтон?       Остроглаз прищурился, но отвечать сразу не собирался.        — Потом узнаешь, — Мормонт исподлобья взглянул куда-то в сторону, но Чернобок не понял куда именно. Однако спорить не стал — потом, так потом. — Искра… Болтон в порядке.       Оглушающий топот копыт раздался позади них, оповещая всех жителей угаснувшего Дредфорта о возвращении их милорда. Сине-красные знамёна с освежёванным человеком появились прежде самого Болтона. Охая и ахая слуги расступались перед вернувшимися, но беспокойный шёпот не покидал их всех. Здесь чувствовалась напряжённая тишина — Остроглаз и Чернобок это видели. Кто-то из выживших смотрел на Болтона зло и подозрительно, и это не укрылось даже от самого Коршуна.       Вороная лошадь остановилась в центре двора, прямо там, где должен был быть вход в замок. Зияющая пустота теперь была вместо входа. Мужчина слез с седла, и его взгляд холодных глаз устремился первым делом на Остроглаза.       Коршун Болтон — так звали этого непобедимого и устрашающего лорда Севера. Голос его резал словно стальной клинок, и даже тишина не смела подавить холодность этого человека.        — Где она? — резко подал голос он. — Где моя жена?       Но ни Остроглаз, ни Вонючка, который хотел было ответить на вопрос, не проронили ни слова. Они в дружный такт склонили головы. От этого сердце Коршуна ушло в пятки, и тот недоумённо нахмурился:        — Я спрашиваю: где Искра?!        — Позади тебя.       Болтон обернулся на нежный голос. Перед ним полностью невредимая и здоровая стояла Искра. Волосы её были уложены в прекрасные серебряные косы, щёки горели здоровым румянцем. Она была одета в прекрасное шёлковое платье и кожаные сапоги. Только что в её взгляде было не так? Коршун чувствовал это нутром.       Коршун подошёл ближе на несколько шагов, только вот взявшиеся из ниоткуда мужчины в доспехах не дали ему подойти ближе. Он скривил губы:        — Прочь.        — Они подчиняются мне, лорд Болтон, — всё так же спокойно говорила Искра, но кивнула, чтобы они отошли.        — Я должен был быть тут, — со словами подошёл Коршун ближе, всматриваясь в её синие глаза. Нехотя он признал, что волновался за неё, что ему не свойственно.        — Теперь это не так важно, — Искра окинула его внимательным взглядом, будто изучая. Они держались на расстоянии вытянутой руки, но почему-то не подходили к друг-другу ближе, не пытались понять, какие чувства переживали во время ужасного пожара.        — Ты цела — и это главное, — выдавил из себя Коршун и тут же взял себя в руки. — По какой причине возник пожар?       Искра изогнула бровь. Коршун всё так же не менялся… Её влекло к нему, но она не могла оправдать эти чувства. Они были будто неправильными. Нужно держаться от него подальше, но это было ужасно сложно. Хотелось прикоснуться его ледяной коже и пройтись пальцами по заострённому подбородку, посмотреть в его глаза, сказать как же сильно она его любит. Но нет, она не станет этого делать.       Миледи кивнула Остроглазу, и тот удалился, вскоре вернувшись с тремя небольшими клетками из тростника. Коршун настороженно повёл носом:        — Я требую объяснений.        — Будут, — кротко ответила Искра ему, даже не удостоив взглядом. Это заставило Болтона насторожиться ещё больше.       Любопытные взгляды позади Искры одаривали клетки своим вниманием, и это не укрылось от Коршуна. Тот кто посмелее даже подошёл поближе, чтобы увидеть это некое чудо.       Девушка не спеша открыла замок клетки, и дверца со скрипом отворилась. Оглушающий писк раздался внутри, и глаза Коршуна от удивления расширились. Искра вытащила существо размером с кошку. И глаза Коршуна не ошиблись — это был дракон.        — Как это возможно? — он изумлённо повернулся к Искре.       Дракон неумело изогнул тонкую длинную шею, обернувшись к нему и выплюнул маленькую дымку. Коршун отстранился от Искры, но девушка, казалось, и вовсе не испугалась данного существа. Оно будто слушалось её.       Искра глядела на всех, кто был во дворе: и на детей, и на слуг, и на пришедших солдат. Остроглаз остановился позади неё, словно её личный телохранитель. Чёрный дракон на её руке взобрался на плечо и распахнул красные, словно кровь, крылья. Его громкий крик эхом прокатился по всему замку, и в страхе все, кто стоял впереди Искры, склонили головы.        — Вы все знаете меня как Искру Старк, — громко начала она. — Наследницу Винтерфелла, дочь Березовика и Белолапы. Вестерос был слеп, Север был слеп, окружающие меня люди тоже были слепы, как и я. Мы не замечали очевидного, а правда была перед нашими глазами. Вот она, — она погладила детёныша по чешуйчатой голове. — Драконы. Те существа, которые вымерли несколько десятков лет назад.       По толпе прошлись возгласы; люди ещё не до конца могли поверить в существование чудесных зверей.        — Драконы завоевали Билли-Шторму Таргариену Семь Королевств, — не отвлекаясь, Искра сосредоточенно говорила. — Драконы отвоевали у Острозвёзда Болтона Железный трон. Издавна эти существа принадлежали лишь королевской династии — великих их покорителей, но даже от них ничего не осталось. Однако, перед вами стою я — первенец Листвяной Звезды, родившейся на Драконьем Камне в безумную бурю. Никто прежде не знал обо мне, даже я сама. Вы спросите, откуда такая уверенность? Я отвечу: драконы не подчиняются тем, кто не их крови. Теперь они принадлежат мне — Искре Бурерождённой из дома Таргариенов.       Словно в подтверждение её слов, дракон на её плече поднялся в воздух, неуверенно размахивая крыльями. Он был совсем маленьким, но даже Коршун уже чувствовал силу его предков, передавшихся и ему.        — Вы задаётесь вопросом, как же драконы могли появиться столь внезапно за долгие годы исчезновения, — Искра прошла вдоль Дредфорта. — Я была беременна.       Коршун вскинул голову. Он чувствовал безграничное удивление. Беременна? Почему же он не знал? Он резко повернулся к Остроглазу, но тот, видимо, пытался избежать с ним зрительного контакта.        — Об этом знали всего несколько человек. Беременность протекала быстро и незаметно, и всё прошло бы куда лучше, если бы не внезапный пожар, устроенный в замке несколько ночей назад. Виновницей оказалась дочь главного псаря.       От Коршуна не укрылась неприязнь, с которой говорила Искра последние слова. Скопа бездумна, но настолько — Болтон тоже не ожидал. Неужели её настолько ослепила любовь к нему, что она даже решила избавиться от главной проблемы — Искры?        — Приведите её, — холодно приказала Искра, и Остроглаз удалился.       Вернулся он уже с ненавистной всем девушкой. Та пыталась сопротивляться его железной хватке, но Мормонт держал её крепко. Он заломил ее руки за спину и нагнул к земле. Скопа смахнула с лица волосы, чтобы бросить ненавистный взгляд на Искру.        — Ты добилась своего! — расхохоталась она безумным голосом. — Забрала у меня то, что по праву принадлежит мне! Мерзкая… — Остроглаз наотмашь ударил её по лицу, чтобы впредь Скопа держала язык за зубами. От боли ей пришлось замолчать.       Искра неспеша подошла ближе. Стук её каблуков был единственным звуком посреди Дредфорта. Она хотела посмотреть, во что превратилась Скопа. Какой жалкой мошкой ей пришлось стать, чтобы попытаться убить её дважды.        — Она планировала моё убийство два раза, и эти два раза закончились провалом, — слова Искры прогремели словно гром. Стеклянными глазами она рассматривала её, пока не отвернулась и не пошла обратно. — Когда мой муж решил продумать тактику по защите страны от войска Грача Баратеона, он решил отправиться по своим знаменосцам, чтобы выяснить их путь. Я осталась управлять Дредфортом одна, но что может сделать беременная девушка, без защиты и поддержки? Меня пытались отравить, меня пытались сжечь в моём же доме! — её голос сорвался на безумный крик. Злость бушевала внутри неё. Неописуемая злость.       Искра вдохнула полной грудью противный воздух и дотронулась до дракона рукой. Тот ответил ей лаской, словно ручной зверь. Тогда-то она вновь обратилась к подданным, но уже в полном спокойствии.        — Она нарушила все законы, которые только можно. Я, Искра из дома Таргариенов, приговариваю Скопу, дочь главного псаря, к смерти.       Остроглаз не стал медлить. Он вытащил из ножен Драконье Пламя, меч, который был подарен Искре, но хранившийся у него, и замахнулся над головой Скопы. Миг — и голова безвольно повалилась на обугленные бруски.       По телу Коршуна прошлись мурашки. Скопа была его подругой детства, они вместе росли и жили. Но с другой стороны он чувствовал неописуемую злость на неё. Все предупреждения, которые он говорил ей, прошли мимо её ушей.        — И так будет с каждым, кто попытается идти наперекор мне или законам, — наконец отчеканила Искра. — Мой отец был последним законным королём. Большинство чтили его как великим завоевателем. Теперь же, когда вся моя семья была гнусно убита, клянётесь ли вы в верности мне?       Большинство склонились перед ней сразу же. Оставался ли у них выбор? Все остальные медлили, но как только дракон на плече Искры взлетел, то сразу же склонились вслед за другими.       Искра одобрительно кивнула и осторожно отнесла дракона в его маленькую обитель.        — Раз сейчас это место уже не предназначено для житья, мы отправляемся в Винтерфелл.       Коршун был согласен с ней, но мысль, что Искра приняла решение без его ведома, слегка разозлила его. Невольно его посетила мысль, что она и вовсе не ждала своего мужа с похода, иначе как можно объяснить её холодную неприязнь к нему? Да она даже не может взглянуть ему в глаза, будто не хотела видеть его!       Это он обязательно обговорит с ней, но позже. Не при всех. Сощурив глаза, он подал голос.        — На пути к Винтерфеллу мы можем встретить Баратеонов, — отчеканил он. — И тогда путь к столице Севера будет перекрыт.        — Мы успеем до их прихода и подготовим замок к атаке, — не глядя на него всё так же отстранённо говорила Искра. — Посмотрим, как они отнесутся к наследнице Железного трона.        — А что потом?       Искра впервые за день посмотрела на него. На мгновение вся сила, которую дала ей правда о себе, угасла. Но лишь на мгновение. Она повернулась теперь к своим людям.        — Потом я буду править.