Глава V. Трон для льва.
9 марта 2020 г., 19:00
Примечания:
Mother Of Dragons - Ramin Djawadi - конец.
Вынув из спины очередного убитого меч, Коршун удовлетворённо хмыкнул. Кровь была повсюду, окружала его со всех сторон, вводила в немой ступор, но он наслаждался моментом победы.
Войско Баратеона, как он высчитал, должно было быть больше, чем он предполагал. Его воинов было мало для отражения атаки, зато тактика была продумана до мелочей. Теперь овраг зиял глубокой пропастью из трупов.
— Последние выжившие обратились в побег, милорд, — доложил ему кто-то из подчинённых. — Больше здесь никого не осталось.
— Пусть бегут. На Севере южане не выживут без припасов и лошадей, — фыркнул Болтон, обтёр меч об рукав и со вздохом вонзил его в землю.
— Из наших почти всех убили. Остались дети и ещё несколько слуг. Вашу жену и лорда Мормонта мы не нашли.
— Досадно, — Коршун попытался изобразить на своём лице глубокое разочарование, что далось ему с трудом: ноги подкашивались после ночной битвы, а тело требовало немедленного отдыха. — Что насчёт его дочери?
— Беллу нашли неподалёку от лагеря. Ей луком пронзили плечо, но жить будет.
— Собирай всех. Тела нужно сжечь. Завтра с рассветом отправимся в Винтерфелл, — Коршун размял плечи до хруста костей, чтобы расслабить и так напряжённые мышцы.
Подчинённый кивнул ему и растворился в толпе остальных своих сотоварищей. Коршун проводил его взглядом, а оставшись один посреди мёртвых, почувствовал жгучий холод. Это напомнило ему о словах дезертира, встретившегося ему на кону бурной ночи. Он что-то говорил о белых ходоках…
Да нет, бред. Это лишь сказки.
Болтон помотал головой, чтобы избавиться от предательского чувства вины перед Искрой. Ради ее безопасности и воплощения своих планов не так давно он решил сослать ее в самое безопасное и отдаленное место от Вестероса. Данная мысль пришла ему на ум после прибытия в сгоревший Дредфорт. Драконы весьма опасные и редкие существа, все захотят заполучить столь ценные орудия убийства, а в комплекте с Искрой шансы на успех будут возрастать. Коршун знает, для кого его любимая женушка предоставляет угрозу, но знает и то, что и у него есть все шансы. Шансы на престолонаследие. План, строившийся в его голове, начинал сбываться.
На шею он всё же нацепил её цепочку, как знак удачи. Спрятав её под рубахой, мужчина вскочил на лошадь и оглядел поляну. Кого-то здесь не хватало… Бастард прищурился, пока не понял, кого упустил.
Тем временем Когтегрив уже был далеко от места битвы. Верхом на лошади он чувствовал себя уверенно, пусть и держался весьма неуклюже.
— Гони, гони! — подбадривал он свою кобылу, оборачиваясь назад. Но погони он не заметил.
Перепрыгнув маленький ручеёк, он наконец достиг конца этого Волчьего леса. Здесь парень оставался более заметным, чем в зарослях, но от того ему было ещё лучше. Неужели от избавился от своего хозяина? Он, жалкий Вонючка, бывший Когтегрив Ланнистер? Он не был в этом уверен. До конца избавиться от Коршуна Болтона не так то просто, особенно, когда на теле оставались шрамы от его пыток.
Сжавшись всем нутром, парень пригнулся ниже к седлу и погнал лошадь вперёд. Он хотел поскорее оказаться дома, на своём Утёсе Кастерли. Когтегрив слышал вести, что его дом отвоевали Мартеллы вместе с остальными восставшими, но боялся, что его дед мог прийти ещё раз и ещё, пока не укротит своё желание отвоевать запад.
Больше всего он думал о своей матери, сестре и брате. Он не мог прожить ни дня, не вспоминая их троих.
Когтегрив вновь обернулся. Никого. Искра действительно даровала ему свободу, что Коршун не смел посылать за ним отряд? Но куда же делась сама мать драконов?
Лошадь неслась всё дальше и дальше. Когтегрив уже не оборачивался, несясь навстречу свободе.
***
Утреннее солнце светило сквозь зелёную листву так же ярко, как первые минуты восхода. Оно было слишком ослепительным, но это не мешало Змею Мартеллу сидеть посреди сада, за столом, с чернилами и пергаментом. В саду Ланнистеров было так же тихо, как в его родных краях, даже птицы ворковали тихо и отдалённо, помогая ему сосредоточиться. Со стороны фонтана раздались громкие шаги. В сопровождении охраны к нему шла сама Рыжинка Ланнистер, всё так же красивой и женственной походкой, одетая в тёмно-синее платье с золотыми вышивками львов. — Ваша милость, — оторвавшись от своих рукописей, Змей встал с насиженного места и поклонился перед ней. — Принц Мартелл, — в тон ему ответила Рыжинка. — Пишите письма? Женщина с любопытством посмотрела на принца Змея. Род Мартеллов был великим, непобедимым и самым древним. Их корни прокладывали путь вплоть до Древней Валирии, что когда-то давно была сожжена из-за извержений вулканов. Рыжинка даже подозревала, что Мартеллы могли быть родственниками Таргариенов, однако не собиралась верить слухам. Сам Змей же не был ей известен, потому что Рыжинка видела только его брата Льда и их погибшую сестру Фиалку. После восстания Звездоцапа Мартеллы преградили путь его войскам в Дорн, отделили свою страну от Семи Королевств и стали независимыми. Они не влезали в чужие войны и заботились только о себе. И на то были причины, которыми Рыжинка захотела бы воспользоваться. Змей взглянул на столик и, скрывая усмешку за лёгкой улыбкой, ответил: — Да нет, стихи. — Показать вам сады? — Рыжинка с любопытством прошлась взглядом по ровным строчкам текста. — От предложения такой красивой леди, как вы, не отказываются, — склонил он голову. — Разумеется. Дороги сада здесь были разложены мрамором. По бокам росли настолько высокие и густые деревья, что Змею казалось, будто сейчас они сомкнутся над его головой. Под сенями листвы здесь было намного прохладней, чем место, которое он выбрал для своего занятия. — Я и не знала, что вы поэт, — повернулась к нему Рыжинка, обходя арку. — Правда, не очень хороший. — Стихи к возлюбленной? — Рыжинка усмехнулась. Раз принц не связан узами брака с Тесс Сэнд, то возможно в Дорне остались другие его фаворитки. — К одной из моих дочерей, — Змей запрокинул голову к небу, чтобы сдержать невольную ухмылку. Кажется, он понял недосказанность слов Ланнистерши, однако решил не рассказывать всей истинны. Какие же все-таки Мартеллы скрытные. — Их у вас несколько? — Три. — Да? — голос Рыжинки прозвучал изумлённо. — Три дочки… — С третьей нелегко, — упоминания о дочерях вызвало в Змее былые воспоминания. Они прошли по тенистой тропке и вышли к, казалось бы, заброшенным ступеням, покрытым плющом. Отсюда открывался роскошный вид на Узкое море, окружающее Утёс Кастерли. Рыжинка махнула рукой, и её стража осталась ждать неподалёку. — Я бы хотела обсудить с вами наш договор. — Я внимательно слушаю. Они остановились, и оба вдохнули морской бриз. — Подумав насчёт скрепления нашего союза браком моей дочерью и вашего племянника, я хочу сделать вам встречное предложение. Как вы знаете, я дочь Звездоцапа Болтона. Во мне течёт его кровь, как и в моих детях. Для Звездоцапа семья играет очень важную роль. — Но он пытался убить вас и ваших детей, — недоумённо изогнул бровь Змей. — Разве тем, кому дорога семья, так поступают? — В тот момент я была против него. Отказалась присягать ему на верность и передавать ему земли моего погибшего мужа. Сейчас я полна сил, у нас есть очень надёжная армия, принц Мартелл, — женщина обернулась к дорнийцу. — Но этого недостаточно, чтобы забрать престол. Если мы пойдём на войну — нам её не выиграть. Поэтому я хочу объединиться со Звездоцапом. Глаза Змея округлились. Вмиг его лицо преобразилось в агрессивную злобу, граничащую с невыносимой болью в глазах. Сжав челюсти, принц неприязненно скривил губы и отвернулся. Рыжинка наблюдала за его профилем, понимая, что боль после Фиалки Мартелл не утихла. — Я не собираюсь скреплять союз с убийцей дома Таргариенов! — прорычал он сквозь стиснутые зубы. Взгляд помрачнел. — Их правление было великим из всех, но с приходом Звездоцапа всё изменилось. Многие были убиты или подвергнуты изощрённой смертью. Дорн и вовсе в большей опасности, пока мой брат остаётся там, один, без половины своего войска. — Я тоже много кого потеряла, — Рыжинка обхватила себя руками. — Старшего сына, мужа, достоинство. Я могла потерять и других своих детей… Но вы тоже много кого лишились. Своей сестры. Женщина наблюдала, как мимика дорнийского принца сменилась на невыносимую боль. Злость пропала, оставив жгучий след траура. Год назад он похоронил часть своей семьи — Фиалку Мартелл, что вышла замуж за старшего сына Билли-Шторма, Гарри Таргариена. Её, её детей и всю королевскую династию зарезали, когда Звездоцап захватил Железный трон. Рыжинка решила воспользоваться этим и прибрать к себе в руки дом Мартеллов. — У меня есть план, я знаю, на что иду, — твёрдо заверила его Ланнистерша. — Затишье после битвы на Черноводной сыграет нам на руку — у него потеряно половины войска, как тем временем к нему пожалуют и Ланнистеры, и Мартеллы. — Я долгие месяцы ждал расплаты за жизнь Фиалки… Допустим, я соглашусь с вашим предложением, но что даст нам этот союз? — Престол, принц Змей. После убийства Звездоцапа он должен будет перейти к моему брату, Ежевике, но я его знаю — он откажется. Тогда Железный трон займёт мой сын, Огнехвост. Но он слишком мал для такой ноши… — …и престол перейдёт вам, — смекнул Змей. — Но зачем вам он? За несколько секунд Рыжинка перенеслась в тёмные подземелья Утеса Кастерли. Терпкий запах сырости и крови впитался в ее кожу, словно второе нутро. Долгие месяцы повлияли на неё больше, чем она ожидала, однако Рыжинка стояла уверенно. Расправив плечи, она пояснила: — Сидя в подземельях, под своим замком, едя скудную еду раз в день в одной тарелке с крысами, я много думала о том, как я могу защитить своих детей. Огнехвосту и Светлоспинке везде угрожает опасность, куда бы они ни шли, и всё потому, что у них почти ничего не осталось. Если в моих руках будет Железный трон и власть, тогда у меня будет возможность обеспечить их всем необходимым, — Рыжинка прищурилась, всматриваясь в голубизну яркого неба. — Березовик Старк пытался сделать Север независимым королевством. Как видите, почти все Старки уже мертвы. Мы же будем предельно осторожны: просчитаем каждую мелочь, каждый потайной ход в Королевской Гавани, его приспешников, людей и личных шпионов. Мы уничтожим его мгновенно. Змей молчал. Думал. За это время Рыжинка уже успела насчитать около десяти пролетевших мимо них чаек. Наконец, он ответил: — Дорн в деле. Но нам нужна гарантия, что наш союз продержится вплоть до того момента, пока мы не избавимся от Болтона. Я бы хотел, чтобы свадьба Светлоспинки и моего племянника, Райли-Шторма, всё же состоялась. — Я поговорю с дочерью, — Рыжинка нехотя кивнула, развернулась и побрела в обратную сторону, оставляя Змея одного, наедине со своими мыслями. Власть требует своих жертв.***
Голубка взглянула вниз, с башни, и почувствовала невольный укол под рёбра. Именно отсюда упал Воробей в ту проклятую ночь. В ушах Голубки до сих пор оставался её крик, а в этих стенах был впитан запах крови. Следы преступления стёрли, но воспоминания о случившимся даже не угасли. Прошло немало времени, пора забыть об этом. — Вас не пугает это место? — голос Царапана Бейлиша девушка узнает всегда. Она посторонилась. — Пугает, — неоднозначно ответила она. — А вас? — Нет. Меня ничего не пугает. Мизинец вальяжно остановился рядом, устремив взгляд в далёкие Лунные горы. Он будто задумался, однако Голубка всем нутром ощущала его напряжение. — Совсем ничего? — Перед людьми лучше не раскрывать своих страхов, поэтому я предпочту сказать «да». Совсем ничего. Голубка промолчала. Они так и стояли в башне, посреди каменных стен и смотрели вперёд. — Зачем вы сюда приехали? — наконец спросила леди Старк. — Сразу после несчастного случая с Воробьём. Голубку весьма настораживало присутствие Царапана Бейлиша. За все время их знакомства девушка успела узнать от него намного больше, чем следовало; увидела того, чего не стоило видеть. Мизинец вкрадчивый, ищущий малейшую трещину в событиях, чтобы проникнуть и взять ситуацию в свои руки. Так чего же он хочет от неё, Голубки и неимущей беглянки? — Помните нашу первую встречу? — Царапан повернулся к ней и смерил её долгим, задумчивым взглядом. — Да, её трудно забыть. — Тогда вас тоже преследовал Долголап? Девушка кивнула. На самом деле она не понимала всех мотивов лорда Бейлиша. Порой, он казался ей не раскрытой книгой, которую обязательно нужно прочесть. Только вот эта книга не открывалась так просто. — Голубка, — Мизинец краем глаза взглянул на её реакцию. — Я знаю вашу тайну и прекрасно понимаю, в чём дело. — Откуда? — она затаила дыхание. — Ежевика вам всё рассказал? — Нет, я вполне могу догадаться сам, — хмыкнул мужчина. — Обещаю, что никому не расскажу. Я лишь хочу защитить вас. — Почему? На этот вопрос Царапан долго не мог ответить. Он будто застыл, вспоминая былое. Но Голубка терпеливо ждала его ответа и никуда не спешила. Почему-то она верила его словам. — Помните, на кону нашего прощания перед моим уездом, я сказал, что золотые листья напоминают ваш цвет волос? Точно такого же цвета были волосы Белолапы Талли, супруги Березовика Старка. Я любил её. Эта новость ошарашила Голубку так, что та изначально не поверила словам Мизинца. Мать никогда не рассказывала о нём. — Причины любви были всякие, но ваша мать относилась ко мне как к просто лучшему другу. Я и не претендовал на большее. Белолапа достойна более благородного мужа, и судьба даровала ей великое счастье: двух дочерей. Точного такого же я хочу для вас. Хочу защищать и оберегать, чего не сделал этого для вашей матери, — Мизинец осторожно взял Голубку за руку и накрыл своей. Грубые пальцы приласкали нежные пальцы. Отчего-то взгляд Царапана потемнел. — Ваша мать погибла самой мерзкой смертью, хотя должна была жить ещё долгие года. Я не спас ее, но может быть смогу спасти вас. Голубке нечего было сказать. Слова Царапана вызвали у неё в груди шквал эмоций, горечи воспоминаний и просто печаль. Неужели вокруг неё столько нераскрытых тайн, столько лжи и злости, что даже близкий человек может оказаться и вовсе… Другим? Почему мать утаивала это от них с сестрой? А отец знал об этом? Сейчас уже поздно об этом думать. Мёртвые — это мёртвые. — Держите, — Царапан держал что-то в кулаке. — Надеюсь, вы помните это чудо. Раскрыв ладонь, он застегнул на тонкой руке девушки изящный браслет. Именно тот самый, который приглянулся на скудном прилавке в деревне до их встречи. Серебро и золото на её запястье смотрелись настолько завораживающе, что Голубка отчасти потеряла дыхание. — Откуда вы знали? — Видел вас у того мастера, — Бейлиш улыбнулся. — И купил сразу же. Всё не было времени вручить вам эту роскошную работу. — Это изумительно! Благодарю, — Голубка сделала неловкий реверанс. — Это украшение не стоит всей вашей красоты. Снизу раздались громкие и удивлённые голоса. Голубка посмотрела вниз. Множество слуг носились по лестницам и дворикам, что-то активно обсуждая. И все радовались. — Воробей Аррен очнулся! — кто-то громко выкрикнул. — Наш милорд снова в здравии! — Воробей… Очнулся? — Голубка сжала губы не то от радости, не то от предательской дрожи в руках. — Давайте спустимся в его покои, — предложил Царапан. — Уверен, он жаждет узнать, что с вами всё в порядке. Девушка рассеянно кивнула, но спорить не стала. Под руку с Мизинцем они спустились с башни и направились в комнату младшего Аррена. Воробей стоял посреди дворика замка. Он упражнялся в стрельбе из лука, пусть и получалось у него весьма неуклюже. Одна стрела прошла мимо мишени и улетела в стог сена, вторая приземлилась в грязь, и третья достигла уголка телеги. Мишень так и стояла нетронутая, что раздражало Воробья всё больше и больше. Когда он попытался нацелиться прямо в середину, его внимание привлекла птица. Парень запрокинул голову к стенам Орлиного Гнезда, покрытым плющом, но увидел лишь чёрного ворона. Он громко и отрывисто каркнул, вновь вспорхнул и растворился в тени двора. Аррен оставил лук и стрелы, отбросив всё своё желание добиться хороших результатов в стрельбе. Всё его любопытство приковалось к этой птице. Следом за ней он вошёл к узкий проход между оружейной и конюшней. Никого… И вновь это карканье, сразу за ним. Воробей обернулся, и на миг ему показалось, что солнце ослепило ему глаза. На самом деле это был всего лишь блик. Проморгавшись, на статуе каменного сокола он встретился взглядом с вороном. Но что у него на лбу? Похоже на блестящую брошь. Он зашагал к птице медленно, чтобы не спугнуть. Она была всё ближе, но в последний момент повернулась к нему клювом, обдав Воробья холодным дыханием. На её перьях были листья остролиста с ярко-красными ягодками. Не придав этому большое значения, парень успел заметить на её лбу третий глаз, прежде чем вновь провалиться в темноту. Воробей открыл глаза. Сон был настолько реалистичным, что он удивился, когда оказался в своей постели, а не на тренировочной площадке. Белка сидела рядом с ним, провалившись в беспокойный сон. Когда Аррен зашумел одеялом, то женщина сразу же очнулась. Каково было её радостное удивление, когда она увидела пробуждение её сына. Белый Клык, лежащий на полу, тоже любопытно вскинул голову. — Воробей, ты очнулся! — Белка радостно зашептала, судорожно поправляя его подушки и усаживая в удобную для сына позу. Женщина заботливо помогла ему облокотиться спиной о спинку дивана, принесла растолчённый обед, чтобы ему было удобней поесть, и только потом послала слуг за Ежевикой и мейстером Корявым. — Ты потерял сознание на две луны. Мы уже думали, ты не проснёшься, — леди Аррен прикрыла глаза, будто до сих пор не веря, что ее дорогой сын очнулся. Облегчение передалось и Воробью, однако ненадолго. — Я выжил, — кротко вздохнул он. — Почему? — Боги захотели, чтобы ты жил. — Что с моими ногами? — Воробей попытался пошевелить ими, но всё было тщетно. Он их не чувствовал, не осязал. Его конечности словно пронзило большим камнем. — Тебя столкнули с высокой башни, Воробей, но ты остался жив даже после падения. Тебе повезло, что отнялись у тебя только ноги. — Ничерта мне не повезло, — эта новость разожгла в Воробье лишь ненависть к самому себе и богам, что сохранили ему жизнь. — Я теперь не смогу передвигаться как нормальный человек! Белка ожидала подобной реакции от сына. Какой ребёнок может спокойно отреагировать на такую ужасную новость? — Воробей! — дверь внезапно распахнули Ежевика и Корявый. Мейстер держал в руках много целебных настоек и трав. Ежевика радостно и одновременно облегчённо обнял сына за плечи, вдыхая приятный аромат макового молока. Корявый остановился подле, уже приготавливая какую-то смесь, незнакомую Воробью. Этот запах напомнил ему о его сне до пробуждения. — До того как я проснулся, я видел ягоды остролиста, — парень решил умолчать о трёхглазом вороне. — Где моя сестра? — Пришлите слуг за ней и Львиносветом, — быстро распорядился Ежевика. — О состоянии моего сына должна знать вся Долина! Пошлите воронов к моим знаменосцам. Следом прибыли Голубка с Царапаном. Девушка была как никогда рада видеть друга в здравом состоянии. Девушка опустилась подле друга, сжав его руки. — Ты что-нибудь помнишь с той ночи? — Голубка попыталась изобразить спокойствие на своём лице и умиротворенность, однако ее гложила вина за то, что случилось с ним. — Помню, как поднимался по лестнице и встретил тебя. Тогда на нас кто-то напал… — Воробей нахмурился. — Я был с книгой. Где она? — Ты про эту? — Белка кивнула в сторону столика, на котором был вполне большой том о безликих. — Да. Я вложил туда записку… Ты должна была увидеть. — Я даже книгу в руки не брала, — изумлённо ответила Голубка. — Я не знала… — Сейчас очень важно поговорить о книге? — вмешался Ежевика. — Очень, — резко отрезал Воробей. — Я узнал тайну Арренов. Он взглянул на Белку. Ему не показалось — она поняла о чём идёт речь. — С каждой минутой всё интересней и интересней, — усмехнулся Царапан, но на него никто не обратил внимание. — Братец! — Львиносвет молниеносно вбежал в комнату. — Как я рад видеть тебя живого, — но от вида Воробья он не испытал никакой радости. Все в этой комнате были напряжены. — О какой тайне Арренов идёт речь? — непонимающе спросил их Ежевика. — Воробей? — Львиносвет нахмурился. — Голубка? Что происходит? — Мне нужна Остролистая. Где она? — Воробей чувствовал тревогу за сестру. Здесь что-то было не так. — Милорд, — Корявый развернул книгу и подал Ежевике листок. — Это явно вам. На нём кратко было написано «Лорду Аррену». Ежевика не медля развернул послание и прочитал за долю секунды. Лицо его в миг превратилось в камень. — Что там? — осторожно спросила его Белка, но как только её слова вылились из уст, её супруг резко сжал в кулак клочок бумаги. — Ты врала мне. — Мам? — Львиносвет встал между родителями. — Отец, что в записке? — Ты врала мне все эти годы! — рявкнул лорд Аррен. Его карие глаза налились яростным огнём. — Ты не так понял, Ежевика, — Белка попятилась к стене. — Это было необходимостью! — Врала насчёт чего? — Голубка непонимающе взглянула на женщину. В её зелёных глазах была лишь боль и страх. — Какова истина этой тайны? Белка с минуту постояла, приходя в себя. Ежевика неотрывно смотрел на неё, пронзая взглядом, словно сталь. Корявый помог Воробью удобно сесть, а Царапан и вовсе думал о чём-то другом. Лишь они трое: Львиносвет, Белка и Ежевика, знали то, о чём они не задумывались. И этот треугольник вот-вот мог пронзить Орлиное Гнездо великой молнией ненависти. — Остролистая не моя дочь, — наконец выдавила из себя Белка, отвечая на вопрос Голубки. — Она дочь моей сестры, Листвички. — Она не от моей крови, — выдохнул Ежевика. — А Львиносвет и Воробей? Они мои дети или же племянники? — Клянусь богам, они твои! — Ты уже клялась богам на церемонии свадьбы, — люто выплюнул эти слова Ежевика. — Перед септоном и всеми людьми. Ты клялась, что не будешь врать мне, как супругу! Разве так исполняют клятвы богов? Почему ты мне не сказала? Я бы принял Остролистую точно так же, как всех моих детей! — Я боялась за Листвичку, — всхлипнула Белка. — Она полюбила не того, кого надо. Я лишь помогала ей вынашивать дитя, а когда она сбежала, то у меня просто напросто не было выбора. — Всё, хватит! — Львиносвет остановил едва вырвавшуюся тираду отца. — Я тоже об этом знал. Белка не виновата. — Так ты тоже? — Ежевика изумлённо открыл было рот. Голубка почувствовала в руках предательскую дрожь. — Вы ведёте себя как малые дети! — рявкнул на них Воробей. — Где Остролистая? Все отвлеклись от Белки. — Я пошлю патруль на её поиски, — последние слова Ежевики прозвучали тихо и почти неслышно. Он вышел из комнаты. За ним и мейстер. Белка осталась на месте, пока Львиносвет её успокаивал. Голубка разочарованно взглянула на парня, но тот лишь немо подал знак, что расскажет ей всё позже. Кивнув, девушка вместе с Царапаном вышла из покой Воробья. Когда Кровавые Ворота за спиной Остролистой закрылись, она развернулась к родному дому. К Орлиному Гнезду, в котором росла всю свою жизнь. — «Надеюсь, они узнали правду». Девушка знала, что поступила необдуманно, но всё ради правды. Ежевика должен знать, что она не его дочь, ведь Белка поступила с ним эгоистично. Она раскрыла страницу дневника Листвички, обнаруженного в её покоях. Ещё раз пробежавшись глазами по ровным строчкам текста, она убрала его в карман своего дорожного плаща. Внутри будто разгорелся огонёк ненависти к двум сёстрам Арренам. Остролистая резко пришпорила лошадь, и чёрная кобыла понеслась всё дальше по каменной тропке. С собой девушка взяла запасы еды и воды на долгие дни, меч, лук и стрелы, и даже мешочек с монетами. Этого должно было хватить до Белой Гавани, а там она наймёт себе корабль и отправится в дом безликих, где должна найти свою мать и узнать, кто её отец.***
На порту Белой Гавани Искра ждала Остроглаза. Мормонт должен был найти ей наёмников и корабль, на котором они смогут безопасно проплыть через Узкое море, в Эссос. Настоящих людей, преданных своему делу, купить было почти невозможно, но у них с Искрой не оставалось выхода, кроме как рискнуть. Её повозка была накрыта тканью, чтобы люди не увидели драконов. Их она должна защищать больше всего, больше собственной жизни, ведь ничего, кроме них, у неё не осталось. Тихими шагами к ней подошёл Остроглаз вместе с пятерыми отличными бойцами. — Миледи, я нашёл людей. Те поклонились ей, но не представились. — Хорошо. Корабль готов к отплытию? — Искра безразлично окинула взглядом окрестности. Нетерпение разлилось по ее жилам, выдавая сжатые губы и бегающие глаза. Остроглаз кивнул ей, аккуратно забрал с повозки три клетки, облачённые в ткань, и пошёл на борт корабля. Вместе с наёмниками следом за ним зашагала Искра. Этот шум битвы в ушах… Он раздражал её, не давал трезво думать. Искра боялась и не чувствовала себя в безопасности. Ей казалось, что каждый здешний человек готов убить её прямо сейчас. Ну почему рядом нет Коршуна? Он бы помог ей справиться с этой паникой, успокоить, и вместе они бы уехали далеко от Вестероса. Паруса корабля спустили. На них был лаконичный голубо-белый рисунок. Он её раздражал. Здесь всё её раздражало. — Коршун мог поехать с нами, — оторвала Остроглаза Искра. — Я боюсь за него. Может его там убили? А мы ничего не сделали, чтобы спасти его. — Вы не дооцениваете своего мужа, — мягко улыбнулся ей Мормонт, и именно эта улыбка немного подавила её страх. — Коршун из дома Болтонов справится со всем, что ему готовит судьба. Тем более, — он склонился над её ухом и понизил голос. — В Вестеросе мать драконов расценят как опасность для Звездоцапа. Вам нужно переждать и вернуться в столицу с новыми силами и взрослыми драконами. — Легко сказать, да трудно сделать. — Терпение, леди Таргариен. У нас есть золото, хоть и немного, но мы сможем купить сотню человек для вашей охраны. — Для матери драконов не нужна охрана, — уверенно отрезала девушка. — Мне нужно полноценное войско. Остроглаз дотащил клетки до временной каюты Искры. Драконы будто понимали, что выдавать себя будет крайне опасно, поэтому молчали и ждали отправления. Волны подхватили корабль, и вскоре порт оставался вдалеке, за их спинами. Ярко-голубое небо освещало им путь. Теперь Искра могла не прятаться за чёрный капюшон своего плаща. Свобода в лёгких давала ей надежду только на самое лучшее. Она верила, что Коршун выжил в этой непобедимой схватке. Но за её спиной оставалась не только Белая Гавань. Оставались её дом и прошлое, которое она так усердно берегла в своих воспоминаниях. С каждым часом Вестерос приобретал всё более и более отдалённые оттенки. Её корабль вошёл к Узкое море. — «Я ещё завоюю свой престол», — уверенно сказала она самой себе. — «И ты, Звездоцап, не остановишь драконий огонь ненависти, полного злобы».
