Престол Дракона

      В комнате витал сладкий аромат духов Шанти. Утесник с удовольствием впитывал в себя её запах, играя с тёмными волосами. Вместе с ней ему было спокойно, и душа его умиротворённо принимала в свою жизнь новую женщину его мечт. Шанти была прелестна, красива и смекалиста, а так же умна, что для служанок большая редкость. За последние недели Утесник много что узнал про неё.       К примеру, как Шанти попала на службу к Звездоцапу. Раннее она жила за Узким морем, в городе под названием Волантис. Утесник однажды был там и знал, насколько он прекрасен. Но для Шанти Волантис, где она родилась и провела всё детство, был домом удовольствий. Девушка сбежала в Вестерос попутным кораблём и теперь вдоволь ела южную еду, наслаждалась спокойной жизнью.       Утесник сначала раздосадовался, почему же они жили вместе в Волантисе, но не успели увидеть друг друга. Шанти заверила его, что всё это в прошлом. Теперь они лежали в покоях Утесника и встречали яркий рассвет. Над морем солнце поднималось особенно красиво.        — Скоро леди Старк проснётся, — вздохнул Утесник. Ему явно наскучили тайные встречи со служанкой Голубки, но если кто-то прознает об их отношениях, то Шанти будет в опасности. Один раз его уже пытались убить, а любимый для него человек лишь лёгкая мишень для охотника. — А тебе ещё поменять ей простыни и принести завтрак.        — У меня ещё будет время, мой великан, — лениво растянулась на постели Шанти. Её нежные ручки Утесник никак не мог отпустить.        — Если нас заметят, нам обоим придётся несладко, ты же знаешь, — голос Утесника прозвучал тоскливо. Окна его покой были раскрыты нараспашку, и трель птиц принесла в комнату последние нотки Долгого Лета. Скоро наступит осень, а там — зима. Зимы в Вестеросе не было вот уже более двадцати лет, и мейстеры предупреждают, что она будет самой суровой из всех в истории.        — Никто ничего не узнает, будь спокоен, — Шанти встала с постели и юрко запрыгнула на Утесника.        — Не все проблемы можно решить, раздвинув ноги, — посмеялся тот.        — До сих пор мне удавалось, — Шанти откинула назад одеяло, намереваясь отвлечь Утесника от его тугих раздумий.        — Милорд, — со стороны дверей раздался голос Чернопята.        — Тебя не учили стучать? — Утесник недовольно закатил глаза.       Шанти игриво сползла с него. В дверях стоял Чернопят и с любопытством наблюдал за играми двух влюблённых. Увидев недовольство Болтона, тот ухмыльнулся:        — Извиняюсь, что пожаловал в столь неподходящее время. Король созывает совет в тронном зале.        — Я скоро буду.       Чернопят откланялся и скрылся за дверями покой. Утесник в спешке начал собираться. В ворохе одежды и простыней он еле-еле нашёл бриджи и синий кафтан.        — Давай ещё немного полежим, — протянула Шанти. — Король подождёт.        — Звездоцап не любит ждать, — хмыкнул Утесник. Уж своего племянника он знал как все свои пять пальцев. Лучше его не злить.       Болтон кинул своей возлюбленной розовое платьице и застегнул застёжки на рубашке. Налив дорнийского вина, он спешно глотнул пару капель, поцеловал Шанти на прощание и скрылся за балдахином кровати.        — Увидимся вечером.        — Прощай, мой великан, — бархатным голоском отозвалась Шанти и принялась одеваться.       Спускаясь по лестнице, Утесник лихорадочно думал, что же могло в столь раннее время побудить Звездоцапа созвать весь двор. Обычно такие новости не заканчиваются ничем хорошим, а судя по последним вестям, все жители Красного замка были на иголках. В том числе и сам король. После письма, в котором Коршун Болтон потерпел поражение, Утесник ещё никогда не видел столь раздосадованного племянника. Мысль, что Остролап Пристер сможет укротить мятежника как-то спасала положение, но надеяться на что-то было бессмысленно. От Королевской Гавани до речных земель был месяц или два пути, а Львиносвет Аррен шёл куда быстрее Остролапа.       Идея, поданая Царапаном Бейлишем, пришлась по душе каждому. Он предложил отправить письмо лордам Простора, Тиреллам, чтобы те поддержали Звездоцапа и помогли разгромить войско Аррена. Несколько дней назад прибыл гонец и известил всех о победе у Трезубца.       Утесник и Чернопят остановились в тени Железного трона, на котором восседал Звездоцап Болтон. Ниже трона стояли Рыжинка и Огнехвост, с другой стороны мейстер Гусохвост, мастер над монетой Царапан, главный гвардеец Звездолом, мастер над шептунами Черняк и принц Змей Мартелл. Последнему предложили место в Малом совете, как мастеру над кораблями, пока Оцелотка Грейджой занималась Утёсом Кастерли, но тот ещё не дал согласия. Взглянув Утесник повыше, он мог увидеть стоящую Голубку на галерке.       В зале столпилась вся важная челядь Красного замка и новые приезжие, которых Утесник не знал, но отчётливо видел знамя золотой розы. Прибыли Тиреллы.        — Лорд Царапан Бейлиш, выйдите вперёд, — скомандовал Звездоцап. Корона на его голове блеснула красным светом.       Мастер над монетой выступил из толпы, почтительно встав на одно колено.        — За вашу верную службу и находчивость в объединении домов Болтонов и Тиреллов, я жалую в награду вам замок Харренхол со всеми его землями и доходами. Сие права унаследуют ваши сыновья и внуки до конца времён.       Взгляд Царапана хищно блеснул. Конечно, ведь это несказанная радость получить целый огромный замок, да ещё и самый большой в Вестеросе за одну лишь идею. Мизинец был горд собой, но не подавал виду.        — Это несказанная честь, ваша милость, — он раскинул плечи. — Придётся обзавестись наследниками.       Звездоцап хмыкнул, и зал одобрительно посмеялся шутке лорда Бейлиша. Царапан ушёл в сторону, предоставив следующий выход более важным персонам, чем он.        — Сир Камень Тирелл, — Звездоцап поманил одного из стоящего в рядах парня.       Вперёд вышел молодой и красивый наследник, с кудрявыми каштановыми волосами. Он был высок и галантен, и выглядел презентабельно для своих юных лет. Камень склонил колено перед Железным троном.        — Ваш отец, Дроздовик Тирелл, поступил мудро, решив воссоединить дома Болтонов и Тиреллов, — продолжал Звездоцап. — Тиреллы испокон века богатый и процветающий род, что немало важно для сплочения Семи Королевств перед опасностями и трудностями. Лорд Дроздовик помог нам одолеть мятежника Львиносвета Аррена и изгнать с речных земель его людей. Я рад, что могу принять у себя его наследников, ведь всё королевство перед вами в долгу. Вы можете просить всего, чего пожелаете, и это будет вашим.       Утесник с любопытством прищурился.        — Ваша милость, — Камень поднял голову, одарив Звездоцапа почтительной улыбкой. — Моя сестра Невидимка лишилась мужа до того, как наш отец призвал знамёна вам на помощь. Лихорадка забрала Щукозуба Вирвела прежде, чем они смогли осуществить брак, — немного помедлив, Камень со смущением закончил. — Она всё ещё невинна.       Звездоцап с любопытством поддался вперёд.        — Я хочу попросить вас оказать нам великую честь и соединить наши дома, — продолжил Камень.       Неподалёку от Камня, вместе со своими знаменосцами, стояла прелестная дева. Невидимка. Утесник подивился её красоте и обаятельному взгляду. Длинные каштановые волосы переливались по её хрупким плечам, словно струи водопада. Круглолицее лицо с вздёрнутым носиком повернулось к Звездоцапу Болтону.        — Вы желаете того же, леди Невидимка? — спросил её Звездоцап.        — Всем сердцем, ваша милость, — выступила вперёд милая леди Тирелл. Её платье из нежно-голубого шёлка очень подчеркивало её глаза, а голосок звучал, словно трель певчих птиц. — Я полюбила вас издали. Истории о вашей отваге и мудрости постоянно были у меня на слуху и они очень глубоко запали мне в душу.       Утеснику даже показалось, что Звездоцап немного смутился, однако смущение дало Невидимке свои плоды. Рыжинка хмуро оглядывала леди Тирелл хищным взглядом — это от Утесника тоже не укрылось.        — Что ж… — Звездоцап покрутил в руках золотые перстни. — Я тоже наслышан о вашей доброте и изяществе, однако словами их не передать, миледи, — он встал с места. Красный плащ, прицеплённый к его могучим плечам, всколыхнулся. — Боги добры и милостивы. Моя первая жена Златошейка скончалась от той же болезни, что ваш бывший супруг. Давно Вестерос не встречал новых наследников Железного трона! Я исполню волю моего сердца. Сир Камень, я с радостью принимаю руку вашей сестры.       Камень благодарно склонил голову и встал с места. Нежная улыбка озарила лицо Невидимки. Звездоцап спустился с пьедестала. Стоящие лорды по обе стороны от него низко склонились, пропуская его в толпу. Камень отошёл, предоставив это дело своей сестре. Леди Тирелл миловидно улыбалась, склонившись в изящном реверансе. Звездоцап взял её за хрупкую ручку, легко поцеловал и повернулся к гостям. Утесник удивлённо нахмурился, видя неожиданный блеск, появившийся в глазах племянника.        — Вы станете моей королевой, и я буду любить вас отныне и до конца моих дней, — громко объявил он.       Зал взорвался бурными аплодисментами. Все приветствовали невесту самого известного и наслышанного своими кровопролитными войнами Звездоцапа Болтона. Молчал лишь Утесник, приведённая Голубка и Рыжинка Ланнистер. Лицо последней озарилось злой гримасой. Бес видел, что новость о будущей королеве ей не понравилась. Невидимка была прекрасна и молода, а принимать новую матушку Рыжинка точно не хотела.       Утесник ухмыльнулся. Да, Звездоцапу давно пора жениться во второй раз. Может быть, в союзе Болтонов и Тиреллов наконец-то Вестерос будет процветать. Однако, здесь была ещё одна проблема. Оцелотка Грейджой. Она тоже рассчитывала на брак со Звездоцапом. Как бы железнорождённая после этой новости не отказалась союзничать с Болтонами…       Когда аудиенция с Тиреллами закончилась, Звездоцап созвал на заседание Малого совета всех, даже Утесника, какой больше не являлся десницей короля и Рыжинку, что не являлась членом совета. Утесник деловито прищурился. Леди Ланнистер его сильно настораживала.       Придя в башню десницы, пустующую во время отсутствия Остролапа Пристера, Звездоцап сел за стол, и все последовали его примеру. Последний сел Утесник.        — Уютно, — он демонстративно оглядел комнату. — Чудесный стол. И стулья тут лучше, чем в старом зале.       Звездоцап не придал его словам какое-то значение.        — Что слышно о Львиносвете? — обратился он к Черняку. Евнух поправил свой бархатный халат. — Даже пять тысяч его людей давно знают о его побеге. На вас шпионят и наушничают больше, чем на остальных вместе взятых, и вы утверждаете, что никто не имеет понятия где он?        — Мы стараемся, милорд, — почтительно склонил голову мастер над шептунами.        — Старайтесь лучше. Итак, что сейчас мы имеем?        — Все горные люди потерпели поражение в битве с Тиреллами и сейчас уходят обратно в Долину по Королевскому тракту. Там их встретит Коршун Болтон вместе с Клоком Кометы Фреем, чтобы добить остаток войска. Харренхол удерживает Остролап Пристер, чтобы люди Львиносвета Аррена не взяли замок. Походу, теперь он лорд Харренхола, пусть и не по титулу, — Черняк украдкой взглянул на Царапана Бейлиша.        — Пусть удерживает, — отмахнулся Звездоцап. — Титул послужит нам лучше, чем эти бесполезные развалины, — он обратился к лорду Бейлишу. — Лорд Харренхола будет достойной партией для леди Аррен.        — За это я вам бесконечно благодарен, милорд, — с усмешкой начал Царапан. — Я прекрасно знаком с Белкой Аррен, да и после ухода её бывшего мужа, Ежевики Болтона, какой принял клятву Ночному Дозору, Орлиное Гнездо как никогда нуждается в новых руках.       Утеснику не нравились эти игры. Мейстер Гусохвост отвлёк его от раздумий:        — В случае успеха, лорд Бейлиш станет действующим лордом Долины.        — Титулам положено порождать титулы, — усмехнулся Царапан.        — Отправляйтесь как можно скорее и склоните Белку Аррен на нашу сторону, — одобрительно кивнул ему Звездоцап. — И тогда Молодой Сокол увидит, что на него ополчилась собственная мать.        — Ваша милость, — Утесник задумчиво покрутил в руках перстни. — Вы, кажется, кое-что упустили. У леди Аррен есть ещё один наследник, и это Воробей. А так как Львиносвет перед уходом женился на Пеплогривке Игнет, у меня есть подозрения, что она может ждать наследников. Тогда при любой удаче лорда Бейлиша Орлиное Гнездо унаследует сын Львиносвета или в крайнем случае его брат. Тем более, у Белки есть старшая дочь. Кажется, её зовут Остролистая.        — Воробей калека, — Царапан Бейлиш пожал плечами и исподлобья посмотрел на Рыжинку. — Лорды Долины не станут воспринимать его как истинного правителя.        — А Остролистая — бастард усопшей Листвички Аррен, — закончила Рыжинка. — Никакой преграды она нам не представляет. Лорд Бейлиш, не знаете, где она может находиться?        — Пока не имею понятия, миледи, — всё тем же почтительным тоном ответил ей Мизинец. Между ними двумя пролегла минута затишья. — Думаю, у мастера над шептунами намного больше пташек, чем у меня.       Их прервал кашель Звездоцапа. Все разом замолкли.        — Со своими внуками, если придётся, я разберусь. А что же насчёт Пеплогривки, то сталь решает все проблемы, — закончил он.       Утеснику не понравилось, что племянник говорил намёками, да ещё и беспечным тоном, словно жизнь леди Игнет была ничто иной, как лишней мишенью. Но в чужие проблемы он не лез. Его больше интересовала новость о будущей свадьбе.        — Не мне стоять на пути у настоящей любви, но отсутствие лорда Бейлиша создаст некоторые проблемы. Королевская свадьба обещает стать самым дорогостоящим торжеством в истории. Лето закончилось, впереди трудные дни. Не самое лучшее время пускать финансы короны на самотёк.        — Совершенно верно, — цокнул Звездоцап. Утесник удивился с тем, что тот так легко согласился с его мнением. — Поэтому я назначаю тебя новым мастером над монетой.        — Мастером над монетой?        — Это предельно соответствует твоим талантам.        — Тратить деньги я мастер, но жизнь в полной роскоши не научила меня ими управлять.       Рыжинка усмехнулась. Утесник с вызовом всикнул голову навстречу самонадеянной женщине.        — Не сомневаюсь, ты отлично справишься и с этим, — едко заметила она.       Закипающая злость забурлила в его жилах, но рассудок его перевесил. Громко вздохнув, он откинулся на спинку стула. Ему ничего не оставалось, кроме как смириться с новой должностью.       Все последующие дни Красный замок только и говорил о предстоящей свадьбе Звездоцапа и леди Невидимки. Королевская Гавань наполнилась жизнерадостной новостью, а Тиреллов приветствовали, словно спасителей. Утесник был много наслышан об этом величественном доме, так же и о Невидимке. По говорам простолюдин, да слушкам, ходящим между слуг, она была добра и чутка ко всем. В её родном замке Хайгардене она одаривала бедные семьи едой и одеждой, а в гостеприимстве ей было нет равных. Только отношения между Мартеллами и Тиреллами заметно ухудшились — эти два дома всегда воевали между собой. И Утеснику, как верному поданому короне, следовало бы укротить буйный характер принца Змея и недовольство Тиреллов.       Сегодня, как новый мастер над монетой, он направился в бордель Мизинца. За книгами, конечно же. Что-то же должно было помочь ему освоиться на почётном месте. В проститутках он не нуждался. Взяв с собой Чернопята и Сычика Пейна, его верного оруженосца, лорд Бейлиш встретил их лучезарной улыбкой. В его кабинете было душно и солнечно, а бордовые шторы почти не спасали Утесника от палящих лучей.        — Удивительное место для хранения королевских счётов, — огляделся карлик.       — Я удивлён, что вы удивлены. Это самое безопасное место в городе, — хмыкнул Царапан, обмакнув перо в чернильницу.       Утесник искоса взглянул на Сычика. Паренёк складывал книги лорда Бейлиша и глядел на одну из проституток с большими и сочными формами. Кажется, её звали Риной. Рыжая потаскушка игриво подавала книги и глазела на смущённого оруженосца.        — «Походу, у него вообще нет опыта с девушками», — про себя заметил Утесник.       Отдав последнюю книжонку, она улыбнулась во весь рот:        — Это всё, милорд, — мило обратилась Рина к Царапану. Сычик сложил ношу в повозку.        — Спасибо, дорогая, — кивнул ей Царапан.       А Пейн всё так же не сводил взгляда с глубокого выреза на груди Рины.        — Сычик? — Утесник пощёлкал перед его лицом пальцами. — Неси их наружу, я сейчас выйду.        — Да, милорд.       Верный оруженосец отвлёкся от своих дум и медленно повёз телегу по коридору. За ним ушла и Рина, сверкая в своём шёлковом халате белыми бёдрами. Дверь закрылась за её спиной.        — Я слышал, — Царапан вновь обмакнул перо. — Вы многим обязаны этому мальчику.        — Только своей жизнью, так что не очень уж и многим.        — Стоило бы посвятить его в рыцари.        — Если бы у мастера над монетой была такая власть…        — Если бы была… — Царапан отвлёкся от письма и отложил перо в чернильницу.       Утесник пожал плечами и направился в сторону выхода.        — Не хотите дать совет преемнику?        — Старайтесь быть незаметным.        — Если бы за каждую шутку на эту тему я бы получал золотого дракона, я был бы богаче вас.        — Вы и так богаче меня.        — Верно сказано.       Царапан открыл ему дверь:        — Эти деньги — всего лишь цифры. Цифры на бумаге; когда ты понимаешь это… становится легче пускать их в оборот. Если хотите чего-то посложнее, то попробуйте шлюх.        — Я пробовал и изрядно. Что ж, — ничего нового он не узнал и не услышал. С Царапаном Бейлишем у него были натянутые отношения, тем более, он ему не доверял. Тот обманом привёз Голубку Старк в руки Звездоцапу, а сейчас едет склонить Долину ему же под ноги. — Удачи в Орлином Гнезде.       Выйдя в коридор, первым делом Утесник услышал стоны. Бордель кипел работой, и на этом Мизинец живился, словно гиена на остатках добычи. А с приездом Мартеллов, Ланнистеров и Тиреллов всё только начиналось.       Увидя сидящего на лестнице Чернопята, Утесник закатил глаза на его похотливую манеру речи:        — Я зайду попозже? — лукаво ухмыльнулся он стоящей девушке.       Завидев Беса, Чернопят поспешно встал.        — До вечера, — подмигнул он и последовал за Утесником. Их уже поджидал Сычик. — Гора скучных книг.        — Для тебя все книги скучные, — пробурчал Болтон. — На этих страницах вся тайная история Семи Королевств.       Они прошли мимо кучки девушек, облачённых в лёгкие платьица. При виде отважного Чернопята Черноводного и забавного Сычика Пейна они захихикали.        — Если только козлобородый лорд не дописал что-нибудь туда для отвода глаз, — хмыкнул ему Чернопят.        — Или выдумал всё целиком. Сычик, не отставай.        — Да, милорд, — отозвался оруженосец.       Свернув в ещё один коридор, они остановились. В борделе Мизинца здесь всё было в красных, бархатных тонах, что немного кружило голову и поджигало немалый мужской аппетит. Здесь Утесник бывал несколько раз, но и то мельком. Сейчас же настало время и Сычику испытать сие удовольствие.        — После длительных консультаций с моим коллегой сиром Чернопятом я наконец-то придумал достойную награду за твоё верное служение, не выходящую за рамки разумного, — Утесник таинственно ухмыльнулся. Чернопят открыл красные двери в большую комнату с огромными кроватями с нависающими над ними балдахинами. — Скажи, Сычик, тебе случалось быть с женщиной?        — Нет, милорд.        — Замечательно.       Повозку с книгами оставили за дверями. Все трое прошествовали вглубь комнаты. Остановившись подле кровати, Утесник деловито продолжил. В деле с женщинами он был мастером.        — Слива специализируется на тех, кто в первый раз, — балдахин кровати откинулся, и оттуда, сверкая прелестными грудями, выползла девушка.        — И на тех, кто во второй тоже, — поддакнул Чернопят.        — Оу, милорд… — Сычик смущённо опустил глаза в пол. Его лицо скрасил пурпурный румянец.        — Вполне заслуженная плата за спасение моей жизни, разве нет?       Слива игриво обвела руками шею Сычика.        — Раз уж мы здесь, — Утесник подал руку ещё одной девушке, вышедшей из соседней комнаты. — Ливи тоже неплохо обращается с новенькими и тоже готова отблагодарить тебя за то, что ты не бросил меня в пылу жестокого сражения.        — А он красавчик, — Ливи, виляя бёдрами, направилась к оруженосцу. Сычик от изумления не мог оторвать взгляда от её тела. — Вы не говорили, что он настолько красив.        — Хэтти, известная в определённых кругах, — по голосу лорда Болтона из балдахина второй кровати, широко раздвинув ноги, выглянула третья девушка. — Отсюда и до Волантиса тем, что она одна из четырёх женщин в мире, идеально исполняющая миэринский узел.        — М-милорд я даже не… — Сычик осёкся на полуслове.       Хэтти ловко встала на руки, выгибаясь всем телом.        — Она так же готова отблагодарить по настоящему почтительного оруженосца, ни разу не забывшего сказать мне «милорд», — не слушая отказов Сычика, продолжил Утесник. Изумление оруженосца, граничащего с блеснувшим мальчишеским огоньком в глазах, заставил его улыбнуться. Он вытащил из кармана мешочек с золотом и положил на стол. — Главное вернись к моему ужину.        — Работай в темпе, парень! — На последок бросил Чернопят и, взяв повозку с книгами, направился к выходу. Утесник прикрыл двери, оставляя Сычика на попечение трёх умелых проституток.                     Листая книги, Утесник читал аккуратный почерк Мизинца. У лорда Бейлиша была лёгкая рука, но не менее хитрая. Здесь были все счёты королевской казны за последние месяцы. Ранее счётами занимался Частокол Слинт, которого Утесник отправил на Стену за шпионаж, но он не так умело добывал золото по сравнению с Мизинцем.       Сидя в кабинете, весь стол был завален только бумагой и чернилами. Ему выделили отдельную комнату для работы, бывший кабинет лорда Бейлиша. Он находился на просторной террасе с маленьким садиком. Здесь пахло лимонами и ароматными розами. Если не считать бардак, что устроил Утесник за несколько часов, здесь ничего не изменилось.        — Много месяцев я слышал, что Мизинец волшебник, — задумчиво пробубнил он. — Когда короне нужны деньги, он потирает руки и раз! Горы золота.       Чернопят рассматривал вещицы кабинета, составляя тому компанию. Всё-таки, шариться в книгах в одиночестве тому было не по душе, да и работёнки у наёмника было не так много в последние дни. Интересно, за что же Утесник всё-таки платит ему.        — Дайте-ка угадаю… — Чернопят поковырялся в комоде. — Он не волшебник.        — Не-ет.        — Он ворует деньги?        — Хуже, — Утесник вздохнул. — Он их занимает.        — И в чём проблема? — Чернопят с любопытством оторвался от комода и подошёл к шкафу со всякими побрякушками.        — Мы не можем расплатиться — вот в чём проблема. Корона должна Ланнистерам миллион.        — Но поскольку на троне задница отца леди Рыжинки, думаю, она простит ему этот долг.        — Для взрослого человека ты удивительно наивен, — фыркнул в ответ Бес.        — Я вот никогда не занимал деньги и не знаком с правилами, — Чернопят взял какую-то склянку с полки и вопросительно посмотрел на Болтона. Утесник демонстративно прокашлялся.        — Главное правило следующее: я дам тебе деньги в долг и через какое-то время ты их возвращаешь с процентами.        — А если не верну? — Чернопят положил склянку на место и потянулся за вином.        — Вообще-то ты обязан.        — Ну, а если не верну? — настоял на своём вопросе тот.        — Вот поэтому я и не даю тебе в долг, — Утесник вернулся к чтиву. — В любом случае, меня волнует не Рыжинка…        — «Хотя волнует ещё как».        — …а Железный банк Браавоса. Мы должны им десятки миллионов. Если мы не сможем вернуть долги, они приплатят нашим врагам. Тем или иным способом банк всегда возвращает своё золото.       Банк Браавоса — самая могущественная финансовая организация за Узким морем. Железный банк располагался в Эссосе, но короли Вестероса часто пользовались его услугами.       Все эти финансовые вопросы уже кружили ему голову. Как Мизинец вмещает в себя столько информации, учитывая долги, оплату и получения прибыли? Взглянув на террасу, между лимонными деревьями шёл сам Сычик Пейн. Довольный и слегка смущённый, он кротко поклонился Утеснику.        — Герой завоеватель вернулся, какая лёгкая у него походка, — усмехнулся Утесник. — Тебя долго не было. Видимо ты не зря потратил свои деньги, вернее, потратил мои деньги.        — Да он чуть ли не приплясывает, — смекнул Чернопят.       Сычик положил на стол наполненный монетами тот самый мешочек с деньгами, которым щедро наградил его лорд Болтон.        — О-о, это был подарок, Сычик, — с любопытством нахмурился Бес. — Это больше, чем ты получаешь за год.        — Он оруженосец, — хмыкнул Чернопят. — Вы ему не платите.        — Оу… Значит гораздо больше, чем ты получаешь за год!       Оруженосец с минуту помолчал. Что-то его гложило. Прежде чем Утесник спросил его, Сычик опустил глаза на свои руки:        — Они их не взяли, милорд.       Даже Чернопят удивился.        — Может, они так хотят подлизаться к новому мастеру над монетой?        — Тебе шлюхи возвращали золото хоть раз? — совсем без смеха насторожился Болтон. Чернопят раскрыл рот, но ничего не смог вымолвить. — С меня они всегда брали охотно. Ты что-то им говорил?        — Ничего, милорд, — походу, сам Сычик не доумевал, в чём тут дело.        — А что ты с ними делал?        — Много чего…        — И они были всем довольны?       Сычик кивнул. Любопытно и странно.        — Разумеется они довольны, — закатил глаза Чернопят. — Им платят за довольный вид. Получается, он так понравился этим дамочкам, что они обслужили его бесплатно?        — Вот только этим не платили, — покрутив в руках мешочек, Утесник спросил оруженосца. — Ты это хочешь сказать?       Сычик неуверенно пожал плечами. Откинув золото, Болтон направился за вином. Чернопят посадил застенчивого мальчугана на мягкий пуф и подал бокал.        — Садись, Сычик, — налив и себе, и остальным дополна, Утесник и Чернопят пристроились напротив оруженосца. — Нам нужны подробности. Все подробности.

***

      Узкое море было неспокойным. За последние дни море разбушевалось так, что отплывающие корабли из Драконьего Камня тонули в разверзнувшейся пучине, а если и были счастливчики, то только малая часть моряков. Началась настоящая осень, и море уже давало знать это.       Вдоль залива поднялись серые паруса.        — Затаскивай!       Вдоль песчаного берега выл сильный ветер, играясь со знаменем Баратеонов. Тяжёлой походкой ступал Грач по протоптанной дороге между скалами, где поджидала лодка. Лодка не для него, а для Ласточки, что отплывала из Драконьего Камня прямо сейчас. Красная жрица, завёрнутая в лёгкий атласный плащ, остановилась между высокими утёсами.       Грач испытывал тоску, а может быть страх, когда остановился следом чтобы проводить её в путь. Тоску скорее потому, что больше Драконий Камень не будет озаряться тёплым светом Владыки Света, а страх только из-за того, что из-за отсутствия красной жрицы он не узнает, будет ли надвигаться на него новая волна врагов. Без Ласточки он ничто, и это будет давить Грача до тех пор, пока в конце-концов не раздавит.       Прошло больше нескольких лун после победы Звездоцапа в Королевской Гавани, но поражение Баратеонов всё равно было у каждого наслуху. Разве пророчество Владыки Света ошиблось, когда говорило о том, что истинный лорд Драконьего Камня должен стать правителем Железного трона? Но бог света никогда не ошибается. Могла ли допустить промашку Ласточка?        — И ты не скажешь мне, куда едешь? — спросил он её, вырывая себя из пучины мыслей.        — Пока не знаю. Пламя укажет мне дорогу, — уверенно заявила та.        — Как долго тебя не будет?        — Я не знаю.       Грач грубо схватил её за локоть, поворачивая её рыжую головку в свою сторону.        — Ты бросаешь меня, — почти с испугом проговорил он.       Ласточка покачала головой. Весь её профиль говорил Грачу о том, что перед ним — сам властитель огня и света. Статная осанка, деловитый голос… Всё это до дрожи приелось ему.        — Я никогда тебя не брошу, — взгляд Ласточки остановился на хмуром лице Грача. Горячими руками она взяла его лицо за впалые щёки. — Ведь ты — сын огня. Я поклялась служить тебе.        — Так служи мне, — Грач отбросил её руки в сторону.        — Когда я вернусь, ты всё поймёшь, — жрица подобрала подолы своего плаща и поспешила к лодке. Её уже поджидало двое солдат, а на корабле ещё чуть меньше сотни, каких Грач выделил их на её защиту. Только бы она вернулась к нему. Только бы её слова не оказались ложью.        — Мои враги думают, что я уничтожен. Они смеются надо мной, — с отчаянием Баратеон вновь её остановил. Склонившись над её лицом, он прошипел. — Я хочу смерти Звездоцапа.        — Я не могу этого сделать. У тебя не хватит сил. Это убьёт тебя.        — Меня непросто убить, — настоял Грач на своём. — Многие годами пытались.       Всё же Ласточка высвободилась из его рук, но не менее ласково отказала:        — Твоё пламя едва горит, мой король. Есть другой, лучший способ.        — Ты говорила, что для твоей магии нужна кровь короля.        — Да.        — Но истинный король — я, — с иронией произнёс он.        — Верно. Но есть и другие, в ком течёт твоя кровь.       Грач не поверил ей. У него не было ни других сыновей, кроме Ветерка, ни дочерей. Трое первых младенцев от Сумеречницы умерли, не успев вдохнуть в себя первый глоток воздуха, а выживший сын погиб в битве с Оцелоткой Грейджой. А вот бастардов… И бастардов не было. Никого, ни единой души. Грач осознал это только сейчас.        — Ты сядешь на Железный трон, — повысила голос Ласточка. — Но сначала нужно принести жертву. Так требует Владыка Света.       Жрица развернулась и поспешила сесть на лодку.       Грач ещё долго наблюдал, как бушующее море забирает в свои владения его последний шанс на спасение. Он не знал, что имела ввиду Ласточка, когда пообещала ему престол, но доверился ей. Владыка Света указывал им путь.

***

      Со стороны оружейной Чёрного замка слышались крики Бурозуба и Перси. Двое дозорных тренировали новобранцев. Кто бы мог подумать, что раннее неумелые мальчишки спустя несколько месяцев смогут быть такими же мастерами оружия и рукопашного боя. А некогда сам Ежевика учил их своим приёмам.        — Нападайте! — раздавались голоса со стороны оружейных.       Долгохвост Мормонт позвал его в свои новые покои. Пока его башня восстанавливалась после пожара, он занимал комнату чуть ближе к опочивальни Ежевики. Как стюарду, это пришлось Ежевике намного удобней, чем спускаться и подниматься до прежней комнаты Старого Медведя.        — Что сказал Орлятник? — поинтересовался Долгохвост у Болтона. — Когда заживёт твоя рука?       Ежевика снял перчатки. Ожог был, да ещё и большой, но с каждым днём ему становилось легче, а кожа затягивала былые шрамы. Тот фонарь, что он взял за раскалённое железо, ещё долго будет напоминать ему о злосчастной ночи. И о ходоках тоже, пусть это и были всего лишь сказки. В каждой истории же есть доля правды, верно?        — Он сказал скоро.        — Хорошо. Значит сможешь его удержать.       Долгохвост потянулся к камину и взял длинные ножны огромного меча. Он был большим, больше того, что носил с собой Болтон. Рукоятка была белой, с головой лютоволка.        — Я решил, что тебе больше подойдёт волк, чем медведь, — Долгохвост подал клинок своему стюарду. — Сначала хотел приделать болтонский крест, но подумал, что лютоволк будет куда лучше смотреться. Его имя Длинный Коготь. Подходит и медведю, и твоему лютоволку.        — «Лютоволк не мой», — хотелось было сказать ему, но восхищение перевесило все принципы. Ежевика медленно вынул меч из ножен. Его глаза с недоумением обратились к главнокомандующему.        — Это валирийская сталь.        — Им владел мой отец, — заведя руки за спину, покачал тот головой. — И его отец до него. Мормонты носили его пять сотен лет, и сейчас им должен был владеть мой брат, Остроглаз, но он опозорил наш дом, — его лицо скрасила грустная усмешка. — Ему хватило совести оставить меч, прежде чем бежать из дома на службу к твоему братцу-бастарду.        — Это большая честь… Но я не могу.       Меч был не его. И сделан тоже не для него; не для сына Звездоцапа, какой окровавил весь род. Длинный Коготь — это реликвия дома Мормонтов, как же он возьмёт его в свои руки, думая, что носит чужую сталь?        — Ты можешь, — грубо перебил его Долгохвост, оставаясь на своём. — И возьмёшь его. Если бы не ты и не твой зверь, меня бы здесь не было. Мертвец пытался убить меня, так что бери. Ничего не хочу слышать. Ты понял?        — Да, милорд, — нехотя кивнул Ежевика.        — Вот и хорошо, — Долгохвост тяжело сел на стул. — Вчера я отослал Краснохвоста Торна в Королевскую Гавань. Руку той твари, которую оторвал твой волк, я приказал положить её под ноги твоему отцу. Надеюсь, Звездоцапу будет интересно, — немного подумав, он добавил. — Положи меч в надёжное место и… принеси мне ужин.        — Да, милорд, — благодарно Ежевика поклонился и вышел из опочивальни.       На лестничной площадке Болтон встретил пару дозорных. Кто-то похлопал того по плечу, со словами: «Ты заслужил его, Ежевика», а кто-то пожал ему руку, воскликнув: «Молодец!». Все знали в лицо спасителя главнокомандующего и все желали отблагодарить его за спасённую жизнь милорда. Теперь все видели в нём дозорного, чёрного брата, а не сына жестокого короля Вестероса.       Ежевика спустился к обеду на кухню. Его уже поджидали Горелый, подошедшие после тренировки Бурозуб и Перси, и даже всегда ворчливый Харли вместе с остальными. Они повскакали с мест.        — Ну давай, показывай! — воскликнул Бурозуб.        — Что? — Ежевика смущённо оглядел зал. Все обедающие окружили его со всех сторон, нетерпеливо приплясывая. Только Горелый сидел поодаль всех и ел в одиночестве.        — Меч! — подхватил Бурозуба Перси. — Меч! Меч! Меч!       Его восклики подхватили все остальные. Ежевика улыбнулся, подал ножны Длинного Когтя Харли и вытащил валирийскую сталь. Все с удивлением охнули такому щедрому подарку от самого главнокомандующего. Ежевика ловко покрутил его в руках и подал клинок друзьям, чтобы те тоже ощутили на своих ладонях всю силу столь великолепного оружия.        — Покажи!        — Не хватай, отцепись.        — Дай мне тоже! Надо посмотреть на свету.       Братья всей гурьбой понеслись к горящему в углу столовой камину, а Ежевика сел рядом с Горелым. Его насторожило хмурое лицо толстого друга.        — Что такое? — спросил его Ежевика.        — Я… я не могу, — пролепетал он.        — Что не можешь? — подарок Долгохвоста значительно поднял ему настроение после той злосчастной новости, сказанной ему Старым Медведем.        — Я правда не должен говорить…        — Но ты же хочешь сказать? — фыркнул Болтон. Ну чего Горелый такой бледный? Сегодня замечательный день! — Сказать о том, что?..       Горелый Тарли поднял голову от тарелки с остывшей едой. От одного его напуганного и печального вида, Ежевика нахмурился. Шуточки остались позади.        — Прилетел ворон, — Горелый сглотнул. — Я прочёл письмо мейстеру Орлятнику. Твой сын Львиносвет…        — Что с ним?        — Он потерпел поражение с Тиреллами. Они осадили его войско, но прежде чем Львиносвет смог отразить удар, он сбежал… Сбежал или исчез — про него ничего неизвестно. С ним его знаменосцы, они защитят его, найдут и он вернётся в Орлиное Гнездо, я уверен…       Ежевика застыл. Его сын потерпел поражение. Его первое поражение он встретил без отца.        — Я должен быть там, — прошептал Болтон и посмотрел на Горелого. — Я должен быть с ним.        — Ты дал клятву Ночному Дозору, — помотал тот головой. — Война за пределами Севера нас не касается.        — Возможно погиб мой сын!        — Я знаю, брат, — Горелый хотел ободряюще похлопать того по плечу, но Ежевика отстранился и встал с лавки. — Это не наша война.        — «Она моего сына», — крикнул Болтон в мыслях, однако вслух промолчал.       Взяв у повара, Мики, поднос с едой для главнокомандующего, Ежевика направился прочь из кухни. Прочь от мыслей, терзающих его голову.                     Вечером, когда дел у него не осталось, мейстер Орлятник позвал его в башню воронов под предлогом помочь ему покормить птиц. Болтон нарезал говядину на мелкие куски, и мороз неприятно щекотал его голые руки. Крики воронов помогали ему отвлечься от новости Горелого.        — Скажи, — старик с морщинистой кожей прошествовал вдоль клеток, к Ежевике, почти слепо опираясь на деревянные постройки воронятни. — Тебя не удивляло, почему братья Ночного Дозора не имеют ни жён, ни детей?        — Нет, — тихо отозвался Ежевика.        — Чтобы они не могли любить. Любовь убивает чувство долга.       Болтон взял деревянное ведро с нарезанным мясом и прошествовал вдоль стены к железным прутьям клеток. Вороны голодно закаркали.        — Если когда-нибудь твоему отцу придётся выбирать между честью и силой с одной стороны и теми кого он любит, как он поступит?        — Он выберет первое, — не медля, отозвался тот. — Разве не очевидно?        — Значит, король Болтон такой один на десять тысяч, — проконстатировал факт мейстер Орлятник. — Большинство из нас не так сильны. Что есть честь по сравнению с любовью женщины и что есть долг по сравнению с рождённым сыном на руках?       Ежевика поднял голову от вороньих клеток. Он ещё изначально понял подвох в просьбе мейстера.        — Горелый сказал вам, — прищурился он.       Мейстер Орлятник только скупо улыбнулся скромной улыбкой. Это было очевидно. Старик говорил о таких вещах только потому, что подозревал Ежевику в его возможном побеге на помощь сыну. Болтон не осуждал его и злился больше скорее на себя, нежели на бедного старика. Злился на себя из-за того, что бросил сыновей и оставил в их руках непосильную для их плеч ношу. Все последние события — его рук дел и только его вина, и если боги решили испытать Львиносвета, то пусть пытают зачинщика всех происшествий.       Глядя в пустоту почти ослепшими глазами, Орлятник выдохнул пар молочного цвета и кивнул в сторону следующей клетки.        — Все мы люди. Мы делаем, что должно, когда это ничего не стоит. Иногда честь даётся легко, но рано или поздно в жизни каждого человека наступает день, когда нужно сделать нелёгкий выбор.        — И мой день — сегодня? — Ежевика повернулся к Орлятнику, одаривая того тяжёлым взглядом. — Вы это хотите сказать?        — Это больно, Болтон, о да… Я-то знаю.        — Нет, вы не знаете, — покачал головой Болтон, сжав губы и держась, чтобы не сдаться. — Никто не знает. Да, я Болтон — сын всеми известного тирана и властителя, но Львиносвет — мой сын.       Ежевика с грохотом поставил ведро с мясом на нарезной стол и услышал тихий смех мейстера. Дозорный с непониманием замолк.        — Боги были жестоки, когда решили испытать меня, — старик опёрся о ближайшую клетку. Ежевика бросился подставить ему плечо, но Орлятник отмахнулся. — Что я мог сделать, когда ворон принёс вести с юга? Они ждали, пока я состарюсь. Я был беспомощным, слепым, слабым. Но когда я узнал, что они убили семью моего брата: его сына, внуков и всех дочерей, даже маленьких детей…       Орлятник с трудом выговаривал слова. Горечь пронзила его старое тело. Пошатнувшись, местер скукожился под лёгкой накидкой. Северный ветер немилосердно впивался в его скрюченное от старости тело.       Слова старика заставили Болтона изумлённо затаить дыхание.        — Кто вы такой?        — Мой брат Билли-Шторм был первым истинным правителем Семи Королевств, когда я отказался от престола. Ему наследовал его сын Гарри.        — Вы — Орлятник Таргариен, — прошептал Ежевика, не веря своим глазам.        — Я мейстер Цитадели, обязанный служить Чёрному замку и Ночному Дозору, — прокряхтел старик. — Я не скажу тебе уехать или остаться. Ты должен сделать выбор сам и жить с ним до конца твоих дней.       Мейстер медленно отвернулся от Болтона, тяжело вдыхая холодный воздух Стены. Никто прежде не вспоминал о том, что у Билли-Шторма имелся всеми забытый брат. Последний дракон. Он предстал перед Ежевикой старым и немощным, но за ним скрывалось великое происхождение. Знает ли Долгохвост Мормонт, кто ему служит?       Орлятник одарил Ежевику застывшей полуулыбкой:        — Как пришлось мне.