Престол Дракона

      Длинной шеренгой шли Безупречные по землям Эссоса, прозванными Красной Пустыней. Чистое голубое небо расстилалось над их головами, но они смотрели только вперёд, на шедшую по протоптанной кем-то тропинке Искру Таргариен. Верхом на серебристой кобыле, она возглавляла многотысячное войско. Палящее в затылок солнце говорило о том, что они далеко отошли от Астапора, оставленного в руинах на попечение освободившихся рабов. Теперь её приветствовал Юнкай — следующий город в Работорговском заливе.       Рядом шла Речушка. Она неуклюже управляла поводьями лошади. По всей видимости, девушка никогда не сидела верхом. Искре было страшно представлять, что с ней делал мастер Град и все остальные правители Астапора. Бывшие правители, поправила про себя Искра. И всё благодаря ей. Сколько же рабов живут на службе у вечно сытых, богатых и избалованных господ?       Сощурившись, она посмотрела на небо. Её дети летали по ущельям пустыни, ловя на лету птиц. В далеке она увидела золотистую чешую Бизериона, но тот быстро взмахнул подросшими крыльями и упорхнул ввысь.        — Пора бы размять ноги, — улыбнулась матерь драконов, посмотрев на Речушку. — Если наш путь продолжится таким темпом, завтра мы уже будем у стен Юнкая.        — Ваша милость, — переводчица остановила лошадь у небольшого ручья. Его воды спасительной прохладой освежили мозоли рук от бесконечной езды. — Зачем мы направляемся в Юнкай? У вас есть войско, вы можете получить корабли и уплыть в Вестерос.       И правда. Искра может так сделать, но не хочет. Она спустилась с кобылы, пока Безупречные ровным маршем останавливались в ущелье Красной Пустыни.        — Мой отец захватил Семь Королевств с помощью драконов, но мои дети слишком малы для завоеваний. Я не хочу потерять их при штурме Королевской Гавани. Однако, все большие города Работорговского залива нуждаются в освобождении, как я освободила от оков тысячу рабов Астапора. Я чувствую, что обязана сделать это.       Отведя кобылу в сторону, Искра прошлась вдоль ручья. Песок приятно захрустел под ногами. Давно она не ощущала себя столь расслабленно, но время отдыха ещё пришло.        — Это они? — Искра вопросительно взглянула на солдат.        — Да, ваша милость, офицеры, — Речушка стояла подле неё.       Перед ними в четыре ряда распределились Безупречные, главные командиры восьми тысяч. Из них Искра должна была выбрать главнокомандующего.        — Вы не выбирали себе такую жизнь, — сказала она на валирийском. — Но теперь вы свободны, а свободные люди вольны делать выбор. Вы выбрали себе командира из своих рядов?       Безупречные посторонились. Вперёд выступил щуплый, с первого взгляда, офицер. Он поставил копьё на песок.        — Сними свой шлем, — внимательно окинув того взглядом, приказала Искра.       Безупречный расстегнул завязки остроконечного шлема и, склонив голову, подошёл ближе.        — Он имеет честь быть выбран, — неумело выговорил он на всеобщем языке.        — Как тебя зовут?        — Серый Червь.        — Серый Червь… — его имя её насторожило. Речушка её выручила:        — Мальчикам-безупречным дают новые имена после оскопления: Серый Червь, Красная Блоха, Чёрная Крыса. Эти имена напоминают им, что они… сброд.       Искра вспомнила слова Речушки после заключения удачной сделки. Тогда она сказала, что Безупречные — не люди. Но вот же они, стоят перед ней живыми, они дышат, они смотрят и всё понимают. Частичка их души навсегда будет угнетённой после десятков лет пыток выучить из них рабов, существ, не имеющих даже нормального имени. Невольно Искра обозлилась на мёртвых астапорцев и с уверенностью заявила:        — Отныне вы сами можете выбрать себе имена и скажите своим солдатам поступить так же. Забудьте свои рабские клички, назовите себя теми именами, которые вам дали родители или любым другим. Назовитесь тем именем, которым вы будете гордиться.       Серый Червь стоял твёрдо и молчаливо. После разгорячённых слов Искры, он сказал:        — Ураган. Он хочет взять себе такое имя. Счастливое имя. Имя, данное ему при рождении проклято, им он назывался тогда, когда его захватили в рабство. А Ураганом он назвался в тот день, когда Искра Бурерождённая его освободила.        — Пусть будет так, — матерь драконов одарила Урагана потеплевшим взглядом. — Скажи своим людям обойти ущелье и посмотреть кратчайший путь до Юнкая. Завтра я должна достичь его стен.                     Идущие впереди Остроглаз Мормонт и Жёлудь Селми лавировали меж зелёной травы и деревьев, наполненными сочными плодами.        — Не простая была осада, — вспоминал Остроглаз завоевания Билли-Шторма, в котором участвовал и он, и Жёлудь.        — Вы были первым, кто ворвался в Красный замок? — спросил сир Селми.        — Вторым. Впереди шёл Скороход из Мира, размахивая своим пылающим мечом, — Остроглаз с усмешкой изобразил меч в своей руке.        — Скороход из Мира… Проклятый безумец, — покачал головой Жёлудь. — Билли-Шторм посвятил вас в рыцари после битвы?       Безупречные шли мимо них, держа в руках копья и прикрываясь щитами. В высокой траве здешней страны Остроглаз почти не видел их серо-чёрные кожаные костюмы, но нутром ощущал, что они повсюду, как муравьи, копошащиеся возле муравейника. Они оба вышли к бережку реки и остановили лошадей.        — Это был лучший момент в моей жизни, — вспоминая, Остроглаз невольно улыбнулся. — Я, преклонивший колено, королевский меч на моём плече и его слова: «Во имя воина велю вам быть отважным…» А думал о том, как сильно хочу отлить.       Жёлудь хрипло засмеялся.        — Я провёл шестнадцать часов в доспехах, — совсем без шуток продолжил Мормонт. — Пока шла битва, меня это не беспокоило, и я чуть не стал первым, кто помочился на королевские сапоги.       Взяв коней за узду, они привели их на водопой. С жаждой животные приступили к питью.        — Билли-Шторм бы понял вашу нужду, — Жёлудь разглядел здешнее ущелье. В Эссосе климат был жарче, чем в Вестеросе, посему на каждом углу встречались пальмы и тропические растения, неизвестные ему. — Он был хорошим человеком, великим воином и прекрасным королём. Но я много лет потерял на службе у Звездоцапа Болтона, совсем не подозревая о существовании наследницы.        — Вы дали клятву, — напомнил Остроглаз.        — Да. Человек чести соблюдает клятвы, даже если служит безумцу, и хотя бы раз в жизни, прежде чем она закончится, я хочу узнать, каково это — служить с гордостью, сражаться за того, в кого веришь, — Жёлудь кивнул в сторону остановившейся Искры. — Вы верите в неё?       Остроглаз обернулся. Он с тоской разглядел позади профиль юной Таргариен. Её серебряные волосы спадали по голубой ткани платья, кольцом обвиваясь на пояснице. Умело и больше без робкости Искра направилась в сторону Безупречных вместе с Речушкой. Остроглаз больше не узнавал в ней девочку, приехавшую в Дредфорт под руку с Коршуном, только матерь драконов и воительницу.       Хотелось бы ему отдать богам всё, что угодно, лишь бы ещё раз оказаться с ней в каюте Чёрного Неба, сидя наедине против всего мира. В тот момент он чувствовал волнение, нервозность и приятное ощущение доверия к нему. Но, к сожалению, это невозможно.        — Всем сердцем, — Мормонт отвёл взгляд и перевёл тему. — Звездоцап Болтон желает ей смерти.       Когда кони достаточно напились и окрепли, Остроглаз и Жёлудь вновь сели по сёдлам. Путь был ещё долог, а им как можно скорей надо было добраться до следующего пункта назначения — Юнкая, второго работорговческого города по величине. На первом месте стоял Миэрин.        — Конечно желает, — натянул узда Жёлудь. — Она — Таргариен, последняя в роду.        — Полагаю, никто в Малом совете не мог его вразумить?        — Я присутствовал на Малом совете до того, как меня заменил Остролап Пристер. Я был сильно ранен, когда Звездоцап направлялся через голодную толпу на другой конец города, к алхимикам. Великий мейстер Гусохвост как-то выходил меня, чему я до сих пор удивляюсь.        — Разве по традициям советников можно заменять?        — По традиции нет, но Звездоцап сам создаёт законы. Да я и не возражал. Всегда ненавидел политику.        — Да, я, наверное, тоже… — Остроглаз исподлобья взглянул на него. — Часами болтать о предательствах, о заговорах… Всё это дерьмо у неё впереди, если она хочет править Семью Королевствами.        — У неё будут хорошие советники, люди с опытом.        — Кого вы имеете в виду?        — Простите, что скажу это, сир Мормонт, но ваша репутация в Вестеросе заметно пострадала.        — Тому есть причина. Я продал людей в рабство.       Остроглаз вспомнил, как рассказывал Искре свою неудавшуюся любовную историю. Тогда ему рьяно не хватало денег для утоления нужд Веснянки, его второй бывшей жены, и чтобы хоть как-то порадовать женщину его мечт, ему приходилось идти на всё. Даже на торговлю людьми. Сейчас тот поступок ему казался ужасным и не выносимым, но это было так. И прошлого, увы, не изменить.        — Не знаю, как ваше присутствие рядом с ней поможет нам вернуться домой, — продолжал Жёлудь.        — Поможет нам? — поднял Остроглаз бровь. — Простите и меня, сир Селми, но я защищал Искру от убийц ещё тогда, когда вы кланялись незваному королю.        — Мы оба хотим видеть её на престоле, не так ли? — отвёл взгляд Жёлудь.       Остроглаз с раздражением остановил лошадь. Сир Селми натянул удила следом за ним.        — Вы примкнули к нам лишь недавно, — с желчью, а может и с ревностью, бросил Мормонт. — Я не знаю ваших намерений.        — Если мы и впрямь верные слуги, то сделаем всё необходимое, — не сбавляя темпа, Жёлудь ответил ему тем же. — Чего бы оно ни стоило, забыв о гордости.        — Здесь вы не лорд-командующий. Вы обычный изгой, а я служу своей королеве.       Остроглаз, больше не трогая эту тему, пришпорил лошадь.

***

      Остролистая тихо вошла в покои Остролапа Пристера. Сегодня вновь состоялся совет его людей. Честно, то девушка не понимала, почему Остролап продолжал возиться с этими отребьями, если война и так выиграна.       Никто не знал, что в его чашницах сама Остролистая, бастард Арренов, и говорит при ней всё, ничего не утаивая. Ей очень пригодилась та информация, которую они обсуждали на совете. К примеру, теперь она знает, что Тиреллы присоединились к Болтонам, а скоро Звездоцап сыграет свадьбу. Так же несколько дней назад она узнала подробности о гибели Львиносвета. В это она не верила и всем сердцем желала у Семерых, чтобы он был жив.       Проснулась в ней и ненависть. Поздно ночью, когда никто не слышит, она повторяла заветные имена:        — «Звездоцап, Кирпич, Костяк-Гора, Хлыст Лорх и Листвичка».       С удовольствием она отметила, что больше в её списке не было Щекотуна, а в её кошельке остались ещё две смерти.       Отвлёкшись от своих мыслей, Остролистая налила в чашу Остролапа воду. Лорд Пристер продолжал светскую беседу:        — Вы умеете читать? — он покрутил в руках письмо.        — Милорд? — не понимающе спросил его Хлыст Лорх.        — Вы умеете читать? — повторил Остролап свой вопрос. — Это письмо с планами пехоты предназначалось лорду Ельнику из дома Марбранд, а оно было отослано лорду Смогу из дома Дормунд. Лорд Смог — знаменосец Львиносвета Аррена. С его оставшимся войском ещё не закончено, и это письмо дало им силы действовать. Мои воины потерпели поражение, и один из берегов Трезубца был взят.        — Простите, милорд, мне стоило… — Хлыст попытался оправдаться, но Остролап его перебил:        — Девочка, подай мне историю больших и малых домов. Она лежит…       Остролистая глазами нашла увесистую книгу и положила её перед лордом Пристером прежде, чем он закончил. Остролап окинул Хлыста презрительным взглядом.        — Моя чашница умеет читать лучше, чем вы.       Остролап пролистал широкие страницы книги. Пожелтевшая бумага шелестела под его пальцами, а лёгкая пыль летела во все стороны. Остролистая с любопытством наблюдала за Хлыстом Лорхом и про себя ухмылялась. Таких тупоголовых болванов она ещё нигде не видела.       Когда лорд Пристер нашёл то, что искал, он подал книгу провинившемуся советнику.        — Кому присягнул дом Дормундов?        — Милорд, я…        — Арренам из Орлиного Гнезда, — рявкнул Остролап, но тут же взял себя в руки и более хладнокровно продолжил. — Я полагал, что вы способны на большее, чем вырезать крестьян. Видимо, я вас переоценивал. Выйдите вон.       Хлыст и все остальные послушно встали с места и покинули зал совета, не проронив ни слова. Остролап тяжело вздохнул. Эта война его слишком утомляла.        — Убери книгу, девочка, — понизив тон, приказал мужчина. — Может быть, тебе стоит планировать наши сражения, раз ты такая разумная?       Остролистая поставила на стол кувшин с водой и послушно убрала огромный учебник в сторону. Такими пользовался даже мейстер Корявый, обучая её, Львиносвета и Воробья важными практикам правления. К сожалению, ей не суждено стать миледи, правительницей какого-нибудь дома со своими землями. Хотя, может даже к лучшему. Ей не придётся выходить замуж за богатого старикана со своими страстями и рожать тому детей. Это точно не для неё.        — Прибери здесь всё, — Остролап отошёл к окну.       Ей не составило труда убрать подносы с недоеденной едой, кубки с вином и догорающие свечи. Карты речных земель она сложила трубочкой и убрала на другой стол, стоящий поодаль. Там Остролап хранил всё важное. Между свитками старых писем она разглядела два слова: «Львиносвет Аррен». Письмо было распечатано не так давно; красный воск печати ещё был свежим.        — Кто научил тебя читать? — голос Остролапа заставил Остролистую вздрогнуть.        — Мой отец, — сходу придумала она и отвернулась от стола.        — Он жив?       Остролистая помотала головой.        — «Я даже его не знаю».       Остролап провёл рукой по чистому столу, зажигая свечи. В комнате стало светлее.        — Кем он был?        — Каменщиком, — на ум Остролистой пришло только это.        — Каменщиком, умеющим читать? — скептически хмыкнул лорд Пристер.        — Он сам выучился.        — Достойный человек. Что его погубило?        — Обвал шахты. А вы… — Остролистая осмелела, но при одном взгляде на Остролапа, она тут же смолкла. — Простите, милорд, мне не следует задавать вопросы.        — Не следует, — согласился тот. — Но ты уже начала.       Мужчина прошёл вдоль комнаты к камину, держа в руках злосчастный свиток Хлыста Лорха. Отвернувшись от неё, Остролистая облегчённо продолжила:        — Вы знали своего отца, милорд?        — Да, он меня воспитал, — всегда хмурое лицо, испещрённое морщинами от подходящей старости, разгладилось. — Я видел, как он старел. Он любил меня и был добрым человеком…       Незаметно Остролистая стащила заинтересовавшее её письмо и запихнула её под грязную рубашку.        — Но слабым. И чуть не погубил наш дом и наше имя, — он задумчиво обернулся к ней. — Здесь холодно.        — Я принесу ещё дров, милорд.       Лорд Пристер кивнул.       Поспешно покинув его покои, Остролистая направилась в башни Харренхола. Долгими вечерами она гуляла по замку и находила много неисследованных проходов. Камни здесь были обвитые мхом и плющом, где-то даже были сырые впадины от прошедших дождей. В башнях не было крыс, но часто кружили вороны, в надежде на то, что им перепадёт какой-нибудь лакомый кусочек. Отсюда был виден весь замок, и никто не мог достать Остролистую в её укромном убежище.       Развернув бумагу, она прочитала: «Львиносвет Аррен признан мёртвым. Коршун Болтон и Клок Кометы Фрей объединились, чтобы истребить его оставшееся войско».       Остролистая поспешно спустилась по лестнице, что обвивалась вдоль всего замка. «Львиносвет Аррен признан мёртвым». Эта строчка не давала ей покоя. Он признан мёртвым… Седьмое пекло, этого не может быть! Но к сожалению, Львиносвет не бог и уж тем более не титан. Все могут умереть, даже он, но эта весть так впилась в подсознание девушки, что она не заметила, как врезалась в чьи-то доспехи.       Кольчуга больно ударила её по щеке, и Остролистая, как ошпаренная, отпрыгнула. Перед ней предстал Хлыст Лорх.        — Куда ты идёшь, девочка? — нахмурился лорд.        — В оружейную, милорд, — выпалила она первое, что пришло на ум. — Меня послал лорд Остролап.       Хлыст оглядел её с ног до головы. Остролистая выглядела как последняя замарашка, и пахло от неё горелым хлебом и сыростью, однако это не помешало ему увидеть в её руках свиток. Он грубо выхватил бумагу из её пальцев:        — А это что?        — Его дал мне лорд Остролап… — неуверенно ответила та. Чёрт, что же делать?        — Для чего?        — Чтобы отнести в оружейную.        — И зачем он это сделал? — Хлыст пробежался глазами по строчкам, явно не веря россказням девочки.       Остролистая не ответила.        — Пойдём-ка спросим его, — Хлыст собрался было взять её за предплечье, но она вовремя ускользнула от него.       Она юркнула во двор замка, где копошились приехавшие лорды, солдаты и подчинённые. Маленький рост помог ей слиться с толпой, а ноги несли её как можно скорее, прочь отсюда.        — С дороги! — кричал Хлыст, пытаясь догнать её, но толпа мешала ему протиснуться дальше. Грубо толкая всех, он неуклюже пробирался к бежавшей чашнице. — Разойдитесь!       Остролистая перескочила через бочонок с картофелем и скрылась в ещё одном проходе Харренхола. В замке было слишком много тёмных закоулков, ведущих либо в никуда, либо наверх. Одно из двух. Скрывшись под лестницей, она затаила дыхание.       Когда Хлыст пробрался в арку, то ничего не нашёл, кроме тараканов и крыс. Сплюнув, он направился прочь. Если он расскажет всё Остролапу, то ей конец. Ей ничего не остаётся, кроме как найти Листопада и сказать ему его имя.       Ноги вынесли Остролистую к западному крылу замка, где жили все солдаты-новички. Не увидев в них Листопада, она развернулась и пробежала через другой проход. Долгие недели в заточении помогли ей исследовать замок вдоль и поперёк. А вот и знакомая макушка… однако, когда он развернула к себе мужчину, это оказался не Листопад.       Она прикусила губу. Ну где же он может быть, когда так нужен?! Свернув налево, Остролистая увидела знакомые доспехи.        — Хлыст Лорх! — воскликнула она, взяв Листопада за предплечье.       Каштановые волосы с белыми прядями обернулись к ней, и её встретили всегда умные блестящие глаза Листопада Хгара. Лоратиец склонил голову:        — Девочка назвала второе имя. Человек сделает, что нужно.        — Сейчас!        — Девочка не говорит человеку, когда именно, — спокойно осадил её Листопад. — Человек всё сделает, когда придёт время.        — Но он скажет Остролапу, он идёт к нему, нужно сейчас!       Листопад вздохнул. Кротко кивнув, он оставил девушку дожидаться своей участи. Остролистая надеялась всей душой, что тот побыстрее исполнит то, что от него требовалось.       Когда Остролистая, грызя от волнения ногти, направилась к покоям лорда Пристера, то увидела лежащего навзничь Хлыста. Дротик глубоко впился ему в шею по самое оперение.        — Стража! — крикнул Остролап, и девушка облегчённо опёрлась о стену коридора.                     Все последующие ночи Остролистая только и слышала крики людей. Новых подчинённых, привезённых в Харренхол вновь пытали, но уже не по самовольству Костяка Клигана, а по приказу Остролапа Пристера.       Всю ночь девушка металась из стороны в сторону на своей скромной постели и думала, как же Листопад так быстро разобрался с Хлыстом. Но это было не столь важно, как то, что теперь ещё одно имя было убрано в её списке.       В очередной раз убирая стол, она слушала задумчивые предположения лорда Пристера. В свои покои он позвал и Костяка-Гору.        — Волчий корень — редкое зелье, — Остролап понюхал вытащенный дротик из шеи Лорха. — Мейстер Пёрышко узнал этот яд из тысячи подобных. Это не обычный убийца.        — Мы повесили за ночь двадцать человек, — обратился к нему Костяк, стоя в огромных доспехах. Да и сам он был огромен и ростом превышал даже высокого Остролапа.        — Да хоть сотню, мне всё равно, — огрызнулся Остролап. — Кто-то пытался убить меня. Мне нужно его имя и голова.        — Мы думаем, это был лазутчик скоморохов.        — «Совсем нет», — про себя хмыкнула Остролистая.        — Громкое название для шайки разбойников, — лорд Пристер убрал дротик в сторону. — Мятежникам нельзя позволять безнаказанно орудовать в нашем тылу. Мы выглядим дураками, а они — героями. Так свергают королей. Их нужно убить всех до единого.        — Убить их не проблема, — пробурчал Костяк. — Проблема их найти.       Остролистая поставила перед Остролапом горячий ужин. Сегодня кухарка выдавала прожаренный в масле горошек с жареной бараниной. На гарнир были поданы растушёванные грибы и горошек.       Она вынула из тумбочки кухонные приборы. Раздался тихий лязг ножа. Блеснувшая в тусклом свете сталь напомнила Остролистой об Игле. Рука бездумно требовала обратно свой меч, но это было почти невозможно. Если бы не Клиган… Она бы вонзила этот острый нож в глотку Остролапа. Хотя, в этом она была не уверена. Лорд Пристер обращался к ней хорошо, и убивать его не было смысла.       Отбросив все мысли, она разложила ложку, вилку и нож по столу.        — Вы что-то размякли, Клиган, — подняв голову, Остролап смерил Костяка насмешливым взглядом. — У вас всегда был талант к насилию. Жгите деревни, жгите фермы. Пусть знают, что значит быть не на той стороне.       Клиган поклонился и вышел вон.        — Баранина? — обернулся к ней Остролап.        — Да, милорд.        — Я не люблю баранину.        — Схожу за чем-нибудь другим…        — Оставь. Ты голодна? Конечно, голодна, — не терпя возражений, он остановился подле стола. — Ешь.        — Я поем на кухне позже, — неуверенно подняла она голову.        — Отказываться от предложения лорда не учтиво. Садись, — он взял положенные нож и вилку. — Ешь.       Остролап ещё никогда не предлагал ей есть в его присутствии.       Остролистая сначала насторожилась, но потом послушно взяла из его рук столовый прибор.        — Ты мала ростом для своих лет, — подметил лорд. — Наверное, не доедала всю жизнь.       Живот у Остролистой предательски забурчал. Остролап сел на ближний стул, усмехнувшись. Теперь девушка никак не могла отказать. С аппетитом разделав тушку, она запихнула в рот кусок побольше.        — Я много ем, просто не расту, — пожала она плечами.       Остролап хмыкнул и задумчиво устремил взгляд куда-то в даль, в недоступное для неё место.        — Это моя последняя война. Всё или ничего.        — Вы проиграли хоть одну? — Остролистая осознала, что спросила лишнего.        — Разве я стоял бы здесь, если бы проиграл хоть раз? — обернулся к ней он. Девушка помотала головой. Остролап продолжил. — Но меня будут помнить именно по ней. Ближайшее будущее покажет, какое наследие я оставлю, — он оглядел каменные своды своего окна. — Харрен Чёрный думал, что его наследием будет этот замок, величайшая крепость в истории. Самые высокие башни, самые высокие стены, тридцать пять очагов в Великом Чертоге. Тридцать пять, можешь себе представить? И что теперь? Проклятые руины.       Треск камина глухо отозвался эхом в покоях Остролапа.        — Ты знаешь, что здесь случилось?        — Драконы? — вопросом на вопрос ответила с восхищением Остролистая.        — Да, случились драконы. Харренхол был не сокрушим для наземных атак. Миллионная армия могла бы прийти сюда и уйти ни с чем. Но нападения с воздуха и пламя драконов… — лорд Пристер помотал головой. — Харрен со всеми сыновьями сгорели заживо в этих стенах. Билли-Шторм Таргариен изменил правила. Вот почему его знают все дети, спустя столько лет после его смерти.        — Билли-Шторм и его сестра, — поправила его Остролистая. Остролап вопросительно посмотрел на неё, и ей пришлось объяснить. — Не только он летал на драконах. Листвяная Звезда тоже.        — Верно. Ты изучала историю?        — Билли-Шторм летал на Чёрном Небе, а Листвяная Звезда на Валирионе.        — Наверное, я знал это когда-то, — лорд Пристер отпил вина из чаши.        — Листвяная Звезда была великой воительницей, — она рассказывала это с неким притаённым благоговением. — Она владела мечом из валирийской стали.        — Она твой кумир, как я понимаю? — Остролап легко улыбнулся. — Большинству девочек интересны прекрасные девы из песен с цветами в волосах…        — Большинство девушек дуры.       Остролап громко хохотнул. Он поставил на стол допитую чашу.        — Откуда ты узнала всё это про Листвяную Звезду и её меч из валирийской стали?        — От отца, — слегка приврала она.       Ежевика много рассказывал ей об истории Таргариенов, но больше всего ей запомнилась биография и достижения Листвяной Звезды. Она была славной воительницей.        — Начитанный был каменщик. Я ещё не встречал каменщика, обученного грамоте.        — А вы много каменщиков встречали, милорд?        — Осторожней, девочка, — он прищурился. — Ты мне нравишься, но следи за языком. Отнеси это обратно на кухню, ешь, сколько хочешь.       Остролистая почтительно кивнула и взяла поднос с едой.        — И ещё, девочка, — она остановилась. — Если притворяешься простолюдинкой, то делай это правильно.       До чего же Остролап внимательный. Невольно Остролистая подивилась его проницательности, но сразу же взяла себя в руки.        — Моя мать прислуживала Арренам много лет, милорд. Она научила меня, как правильно сказать. То есть, говорить, — специально поправила себя девушка, чтобы у лорда Пристера не создалось такое впечатление, будто она врёт. Хотя это было так.        — Ты гораздо умнее, чем требуется, — всё так же с любопытством выявил факт мужчина. — Ты это знаешь?        — Да.        — Ступай, — снисходительно кивнул он.       Когда Остролистая скрылась с его глаз, Остролап ещё долго попивал вино и думал об их диалоге.

***

       — Звездоцап женится! — возмущённо воскликнула Оцелотка Грейджой.       Женщина метала молнии. Она ходила по тронному залу из стороны в сторону, не находя себе места. Новость, прилетевшая только сегодня, заставила её побелеть от ярости. Её тонкие губы были сжаты, брови нахмурены, жидкие волосы убраны за уши. Женственность Оцелотки скрывалась под сталью и доспехами с выгравированным кракеном — знаменем дома Грейджоев.       Властительница Железных островов и её родового замка Пайка не терпела отказов.       Мейстер Молочай, стоявший поодаль разъярённой фурии, испуганно таращил на неё глаза. Старик выглядел подавленным и притихшим, отчего Оцелотка разозлилась ещё больше.        — Приведите мне Ланнистера, — бросила она двум железнорождённым. Карауля коридоры, они кивнули Оцелотке и бросились исполнять приказ.       Если вспомнить, с чего она всё начала… Грейджой бы никогда не подумала, что такое могло произойти с ней.       Тринадцать лет она правит Железными островами, после ужасной погибели её дяди, Метеора Грейджоя. Тринадцать лет она держит в своих руках расширенные владения от Узкого моря вплоть до Дорна и никогда не проигрывала битв. Про неё ходят немало слухов, в особенности касающиеся Метеора. Некоторые говорят, что она убила его сама, чтобы занять Морской трон. Кто-то поговаривает совсем другое: он был утоплен огромной бурей, когда проходил по мосту.       Ни те, ни другие и близко не подошли к истине. Метеор был убит собственным сыном — Шрамом Грейджоем. За убийством его обнаружила Оцелотка, но он трусливо бежал восвояси. Больше никто не видел Шрама, но всю вину приписали Оцелотке за то, что та рьяно хотела стать правительницей после смерти своего дядюшки. Женщина не верила слухам, но и не оспаривала их.       Проходили месяца, Звездоцап Болтон метил на Железный трон. Оцелотка бы и вовсе не стала скреплять с ним союз, но тот предложил ей хорошую выгоду — женитьбу. В те года лорд Болтон был привлекательным, красивым, сильным… Но властолюбивым. Обещания, которые он давал, не выполнял. В тот момент Оцелотка думала, что с ней всё будет по другому, но год за годом, а Болтон всё никак не предлагал ей нечто большее, чем место в Малом совете.       Для него она захватила порт Королевской Гавани и вместе с ним же убила Таргариенов, но не получила желаемого. Что сейчас делать леди Грейджой не знала и сама, но она что-нибудь предпримет. Как припомнить Звездоцапу данное ей обещание Оцелотка ещё подумает.        — Милорд, — мейстер Молочай поклонился вошедшему Когтегриву. Оцелотка выплыла из омута своих мыслей и обратилась к пришедшему Вонючке.       После нескольких недель прибывания здесь, Когтегрив выглядел лучше и живей. Некоторые шрамы его затянулись, и судя по словам Молочая, скоро лорд Ланнистер полностью окрепнет. К сожалению, единственное, что он не может ему излечить, это его самовнушение. Когтегрив после тысячи пыток до сих пор думает, что он Вонючка, слуга Коршуна Болтона. От того-то Оцелотке казалось, что не время посылать письмо Звездоцапу о том, что его внук жив и прибывает в здравии. И правильно сделала.        — Ты знал? — она грубо подала Когтегриву письмо. Вонючка скукожился, словно щенок и не спешил отвечать. Оцелотка разозлилась пуще прежнего, голос её повысился почти до крика. — Отвечай на вопрос, когда я спрашиваю!        — Миледи, он боится, — попытался заступиться за него Молочай, но леди Грейджой взмахнула рукой, чтобы тот не лез.       Когтегрив неуверенно взял бумагу из её рук и медленно начал читать. Сначала Оцелотке показалось, что тот вовсе забыл буквы. Её терпение с каждой минутой иссякало.        — Н-нет, миледи… — дрожащей рукой Когтегрив подал ей листок, не поднимая головы от своих ботинок.       Оцелотка раздосадованно скомкала письмо и кинула в камин. Треск поленьев привёл её в чувства. Ну конечно, как он мог знать? Когтегрив — невинное существо, который даже своего истинного имени не помнит.        — Да, ты не мог знать, — с сожалением она похлопала мальчишку по плечу и обратилась к стоящим поодаль железнорождённым. Теперь уже без ярости, но с гордой уверенностью. — Созовите всех железнорождённых, пусть они собирают западный урожай. Все южане из Ланниспорта, кто может помочь, пусть срезают деревья и строят новые корабли, а женщины пусть шьют паруса и рыболовные сети.        — Леди Оцелотка, но король Болтон приказал вам удерживать Утёс Кастерли, — вновь вмешался Молочай. Оцелотка одарила того ледяным взглядом:        — Защищать от кого, мейстер? От мальчишки Ланнистера? — она посмотрела на Когтегрива, склонившего перед ней голову. — Он едет со мной. Напишите своему королю, что у меня его внук. Леди Рыжинка наверняка захочет вернуть своего сына, но пусть их корабли только тронутся с места, и я перережу ему глотку.       Чего она на вряд ли бы сделала. Но мальчишка ей очень уж пригодится, а бросать его здесь на милость богов равносильно лишиться ценного преимущества.        — Долгое лето кончилось, — Оцелотка вскинула голову. — А Звездоцап с союзом с Тиреллами предал дом Грейджоев. Моё войско возвращается в Пайк. Теперь я — королева Морского трона.

***

      Львиносвет больше не помнил, сколько дней он провёл в плену у Верескоглазки Тарт.       Ночами он засыпал лихорадочным сном, пытаясь хотя бы на миг вернуться на поле битвы, чтобы доказать победу своей армии. С каждым разом возвращаться в воспоминания ему всё тяжелей и тяжелей, будто он забывал моменты своей жизни. Игра памяти была жестокой, ведь воспоминания — всё, что у него осталось. Ни меча в руках, ни щита, ни кольчуги, просто грязный балахон на себе, сальные, отросшие волосы, спадающие на потный лоб и ноги в мозолях. Величественный Львиносвет Аррен превратился в отребье.       Сегодня они шли по заросшей папоротниками и орлятником дороге вдоль ручья. Верескоглазка каждый вечер подстреливала какую-нибудь речную птицу и жарила на костре, так что он не голодал, а пил из железной фляги пару раз за день. Дорога была длинной и утомляющей, и Верескоглазка не давала Львиносвету покоя. Почему она? — каждый раз задавался он этим вопросом. Почему не сам Коршун Болтон, а какая-то уродливая женщина? Он сам спрашивал её, но девица Тарт либо отмалчивалась, либо грозилась отрезать ему язык за постоянную болтовню.       В последние дни Львиносвет был сам не свой. Он стал ощущать себя более подавленно и потерянно, будто он терял самого себя и становился кем-то другим. Это его беспокоило больше всего, несмотря на то, что он был отделён от своего войска и должен думать, как сбежать от Верескоглазки. Пару раз ему удавалось отвлечь её и перерезать себе верёвки на руках, но это заканчивалось ничем. И до сих пор он был у неё в плену и двигался в Харренхол, навстречу своей смерти.        — Наверное, у тебя было ужасное детство, — хмыкнул он, пытаясь как-то задеть Верескоглазку. — Ты уже тогда была выше всех мальчишек? Они над тобой смеялись, обзывали, может, кто-то пытался даже убить тебя.        — Парочка пыталась, — промычала леди Тарт, со звоном шагая позади него. В руках она держала крепкую верёвку, перевязанную вокруг рук Львиносвета.        — А-а! Но ты отбилась? Наверное, ты хотела, чтобы тебя победили, швырнули на землю, сорвали одежду, но никому из них не хватило сил.        — Мне всё равно.        — Да брось ты! — слова изо рта Львиносвета теперь лились ядом, не останавливаясь. — Тебе хочется узнать, каково это — быть женщиной?       Верескоглазка устремила взгляд вперёд, на ветви деревьев. Аррен проследил за её взглядом и на миг ужаснулся: за верёвки были подвешены три девушки. От них неприятно воняло смертью, и мухи летали над их побелевшими телами.        — Они спали с Талли, — прочитал Львиносвет вырезанную на коре запись. — Трактирные девки, видимо. Должно быть, прислуживали солдатам речных лордов. Одна из них наверняка поддалась чувствам, — он скорчил невинное лицо. — И вот что получила. Славная работа свободолюбивых северян. Болтоны северяне же, верно? Ты должна гордиться, что служишь Звездоцапу.        — Я не служу ему, — бросила Верескоглазка. — Я служу лорду Коршуну.        — Скажешь это ночью, когда они тебе приснятся, — фыркнул Аррен, глядя на трупы.       Верескоглазка грубо толкнула Львиносвета под ясень и припечатала к стволу дерева. Привязав его руки к одному из суку, Аррен вымолвил:        — Что ты собираешься делать?        — Похоронить их.        — Здесь нельзя оставаться. Думаю, нужно вернуться к реке.       Львиносвет волновался за свою шкуру. Одна Верескоглазка не справится с несколькими вооружёнными людьми Коршуна, особенно когда те хотят отрубить ему голову и наставить на пики.        — Мне всё равно, что ты думаешь, — фыркнула женщина, не сбавляя обороты.       Со стороны леса раздались голоса. Львиносвет заёрзал на месте:        — Развяжи меня, живо!        — Ты взял его чтобы перерезать верёвку, и больше я свой кинжал не видел! — говорили голоса. — Либо ты его в задницу засунул, либо просто потерял!       Кусты расступились и дали проход трём людям Коршуна Болтона. Львиносвет украдкой заметил на их боевых рубашках болтонский крест.        — Эй! — один из них подал голос. — Вы что здесь делаете?        — Я перевожу пленника, — Верескоглазка вскинула голову и расправила плечи, чтобы казаться сильней.       Солдаты сначала не поняли её слов, но потом все разом засмеялись:        — Да это же женщина!        — Баба.        — Да что б меня!       Львиносвет подметил лёгкий румянец смущения на круглом лице леди Тарт и ухмыльнулся про себя. Все его тщетные попытки задеть самолюбие Верескоглазки заканчивались провалом только потому, что он не упоминал о том, что она женщина. А это, оказывается, сильно её задевает.        — Если вы закончили… — начала Верескоглазка, но её перебил хохот, разразившийся над берегом ещё сильней. Когда её терпение иссякло, она развернулась. — Ладно.        — Стой, — прежде чем Верескоглазка развязала Львиносвета от ясеня, те трое посерьезнели и подошли ближе. — Ты за кого сражаешься?       Аррен ниже опустил заросшую длинными волосами голову, чтобы те не признали в нём их противника. Верескоглазка ответила громко, но кротко:        — За Болтонов.        — Что он натворил?       Встретившись с Верескоглазкой взглядом, Львиносвет понял, что должен ответить сам, чтобы развеять все подозрения. Сглотнув, он лизнул обветренные губы и попытался изобразить грубый вид крестьянина.        — В ваше время уже и пожрать нельзя, — прокряхтел он.        — Воровать нельзя, — пробурчала Верескоглазка, принимая его актёрскую игру.        — А голодать значит можно? Вот она — справедливость.       Один из солдат опустил на рукоятку меча руку. Остальные двое вели себя беспечно и, кажется, не понимали, кто перед ними стоит.        — Куда ты его ведёшь? — задал первый вопрос, обращаясь к леди Тарт.        — В Харренхол.        — Почему туда?        — Он украл у Болтонов и будет гнить в их темнице.        — Проще убить его, — фыркнул второй.        — За украденную свинью? — Львиносвет изобразил удивление на своём лице и на несколько секунд поднял голову. В глазах одного из солдат промелькнуло удивление.        — Я лишь исполняю приказ. Наверное, кому-то он нужен, — нетерпеливо ответила Верескоглазка и указала в сторону трёх девушек. — Надеюсь, вы подарили им быстрые смерти.        — Только двум из них, — криво улыбнулся солдат с сальной шевелюрой.        — Это же Львиносвет Аррен! — их отвлёк возглас их товарища.        — А я и не знал, что так похож на него, — расхохотался Львиносвет. — Не пришлось бы свинью воровать.        — Жаль тебя разочаровывать, но это не он, — вмешалась Верескоглазка и потянула своего пленника за верёвки. — Иначе бы я везла его голову.       Солдаты насторожились и так просто отпускать свой улов не собирались. Закрались подозрения у всех, как и у самого Львиносвета. Эти трое могли сделать из них отбивную. Если бы у него был бы Зов, он бы разделался с ними в два счёта!       Солдат с шевелюрой подал голос:        — Я спрошу вас обоих и хочу, чтобы вы ответили одновременно, когда я сосчитаю до трёх. Как его зовут?       Львиносвет украдкой взглянул на Верескоглазку, показывая всем своим видом, что отступать уже некуда. Он незаметно кивнул в сторону её меча, и леди Тарт нехотя сжала губы.        — Раз, два, три…       Верескоглазка оттолкнула Львиносвета в сторону, в секунду вытащила длинный клинок и пронзила близко стоящего рядом солдата. Тело повалилось навзничь. Во второго солдата, кто ответил ей про мёртвых девушек, она кинула кинжал, и тот глубоко впился в его живот. Третий, что был далеко от Верескоглазки, попытался увернуться и зайти ей за спину, но она вовремя раскусила его улов и с громким криком разрезала солдата на две части.       Львиносвет одновременно с отвращением и с восхищением посмотрел на валяющиеся трупы.       Леди Тарт откинула запачканный меч и вытащила небольшой нож. Мужчина с шевелюрой, пуская изо рта кровь, молящим голосом просил её не убивать его.        — Две быстрых смерти? — промолвила Верескоглазка и медленно вонзила его между ног мужчины.       Тот широко распахнул глаза и уставился на неё немым криком пощадить его, но женщина не останавливалась. Нож по самую рукоятку вошёл в него и так же беспечно вышел. Львиносвет, наблюдающий за этим кровавым зрелищем, оценивающе поджал губы. Но шутка, которая хотела вылететь из его уст, так и не вырвалась. Вместо этого он сказал другое:        — А они были людьми короля Болтона.        — Я не служу Звездоцапу. Я служу лорду Коршуну и поклялась, что доставлю тебя ему в руки, и я сделаю это, — она окинула его презрительным взглядом. — Стой на месте.       Тяжело ступая, она подошла к привязанным верёвкам дуба и срезала их одним ударом. Тела с вонью упали на землю.