Престол Дракона

       — Мы выступаем на закате, — громко подал голос Остролап. — Я хочу сделать ночной переход и добить то, что осталось от Арренов. Возможно, найдём даже самого Молодого Сокола. Клиган, — он обратился к Костяку-Горе. — Вы с гарнизоном останетесь в Харренхоле. Отыщите скоморохов и уничтожите их.       Остролистая стояла неподалёку и щурила глаза от впервые появившегося рассветного солнца. Тихонько постукивая деревянными кружками, она наливала в них воду или вино и любезно, пусть со скрытой неприязнью, подавала сидящим лордам Остролапа. Сегодня он созвал совет раньше обычного после нескольких дней тишины со стороны Королевской Гавани и Трезубца. По прошествии смерти Хлыста Лорха он стал раздражительней и куда больше уделял времени некому братству без знамён, что орудовали в речных землях.       Остролап, выпрямившись, прошествовал вдоль стола и окинул глазами затихшую Остролистую.        — Девочка показала себя хорошей служанкой. Она останется с Клиганом. Не давай ему напиваться по вечерам, — последние слова, кажется, были обращены лично к ней. Остролистая с готовностью кивнула, сперва не понимая, что хотел от неё лорд Пристер. Она слишком задумалась. — Трезвым он плохой собеседник, зато намного лучше в деле.       Когда совет закончился, Остролистая пулей вылетела из покой Остролапа. Тихая, словно кошка, она пробиралась вдоль тёмных коридоров и арок. Липкая грязь после дождя прилипала к её сапогам, и в какой-то момент она почувствовала неприятный осадок. Сколько она здесь в Харренхоле? Неделю? Нет, луну, даже две. Она считала дни, когда сможет отсюда выбраться, но прежде ей нужно завершить последнее дело.       Завернув за угол, она расслышала грубые голоса пыточников:        — Кто убил сира Хлыста? Отвечай!       Остролистая взглянула наверх и, увидя там подвешенные за шею безжизненные тела, прошла мимо. Это была та пыточная, где они были вместе с Ветерком и Пирожком в первые дни пребывания здесь.        — Не убивайте меня, прошу! — кричал другой голос, дрожащий от страха.        — Скормите его воронам.       Пятясь к каменным стенам замка, позади себя Остролистая расслышала так же знакомый голос:        — Смотрите, сучка Листопада. Раньше был мальчик, а теперь девочка, — глухо съехидничал он.       Девушка отвлеклась от трупов и тупо повернулась к сидящим на бочонках с рыбой солдатам. Здесь были бывшие крестьяне, коим угораздило стать помощниками Остролапа Пристера, а так же знакомые очертания безобразного лица Бастера. Это вместе с ним Листопад ехал в повозке с кандалами. Не хватало ещё Кусаки, который был вместе с ними.        — Где Листопад? — не обращая внимания на тон Бастера, спросила Остролистая.        — Мне плевать, — Бастер медленно встал с места. — Где же твоя палочка, сучка? Я обещал засунуть её тебе в зад.       Остролистая по привычке потянулась к боку, где всё время висела Игла, но её не было. Проклятый Кирпич забрал её верный меч! Седьмое пекло!        — Подъём! Пора убивать соколов! — спасительный голос командующего отвлёк солдат от неё. Нехотя те поднялись с бочонков, взяли шлемы и прошествовали к воротам Харренхола.       Девушка облегчённо вздохнула. Когда толпа рассосалась, Остролистая двинулась к кузнице. Может быть Ветерок видел Листопада? Со стороны она расслышала голос Пирожка. По всей видимости тот тоже пришёл проведать своего старого друга. Паренёк что-то жевал и увлечённо рассказывал:        — …а ещё нужна спелая вишня. Высушиваешь косточки и разбиваешь молотком. Они-то и дают аромат. Размалываешь их и посыпаешь ими корочку.       Ветерок слушал друга в пол уха, а сам ковал свежую подкову для лошади. Опустив разгорячённую сталь в холодную воду, пар слегка обжёг его и без того красное лицо.       Остролистая отвлекла их обоих, ворвавшись в кузницу:        — Где Листопад?        — Я-то почём знаю? — вопросом на вопрос проворчал Баратеон. Пирожок отломил от своего лакомства кусок и засунул в рот.        — Он мне нужен. Лорд Пристер ночью выступает.        — Он тебе нужен? — переспросил Ветерок, отвлёкшись от работы.       Хотела бы Остролистая сказать им правду про Бога Смерти и про то, что этот странный лоратиец должен ей ещё одну смерть, но времени мало. Возможно, Листопад уже уходит из Харренхола. Ей нужно поспешить, поэтому без зазрений совести она буркнула:        — Он мне помогает.        — Я его видел, — подал голос Пирожок.        — Где? — Остролистая подалась вперёд, а Пирожок всё ел и ел, жуя свой кусок кекса. Взяв его за пухлую морду, девушка потрясла мальчишку. — Где?!        — Они выехали за ворота пару часов назад, — испуганно вытаращив свои маленькие глазки, пролепетал он. — В дозор. Отпусти мои уши!       Отвернувшись от Пирожка, Остролистая стала лихорадочно думать, что делать дальше. Однако, все её поиски пошли коту под хвост — во двор замка, гарцуя белоснежной гривой, подбежала кобыла. Одетый в красно-синие доспехи Болтонов, Остролап Пристер сел на скакуна. Верным строем за ним вышагивал небольшой эскорт, и все вместе они выехали из Харренхола.       Остролистая проводила Остролапа взглядом. После его ухода замок стал безжизненным и вновь холодным. Она опоздала. Его имя она хотела сказать Листопаду, но опоздала.                     Вода в двух вёдрах казалась ей чем-то сверх тяжёлым, отчего Остролистая всё больше ссутулилась. Она была затхлой и невкусно пахла, но по близости больше не было колодцев, а Костяку срочно понадобилась ванная. Ей приходилось идти через весь замок до колодца, с тяжестью наполнить два ведра и унести их по длинной лестнице к покоям Горы. И потом снова, и снова. Лучше бы это дело доверили кому-то более сильному, нежели ей, мелкой девчушке.       Погрузившись в унылые раздумья, Остролистая нырнула в узкий проём замка. Совсем не заметив идущего к ней навстречу солдата, она неуклюже обронила вёдра.        — Смотри куда идёшь, — пробурчал над ухом недовольный голос и отвесил ей тяжёлый подзатыльник.       Она хотела была возмутиться, но что толку-то. Воду, пролитую на землю, уже не вернёшь. Придётся ей вновь идти к колодцу.       Склонившись над вёдрами, перед ней выросла тень.        — Простите, я… — на ходу начала оправдываться Остролистая, пока не вскинула голову. Добрые, слегка насмешливые глаза Листопада уставились на неё. — Где ты был?        — Человек стоял в дозоре, — спокойно сказал он.        — Остролап Пристер был здесь, а теперь уехал, — её радость сменилась на злость.        — Девочка должна ещё одно имя, — всё так же невозмутимо ответил ей Листопад Хгар. — Красный Бог ждёт, назови человеку следующую жертву.        — А сколько тебе нужно времени, чтобы убить кого-то? — Остролистая задумчиво прищурилась. Может быть, ещё не всё потеряно и она сможет остановить Остролапа прежде, чем тот перебьёт всё войско Львиносвета.        — Минута, час, месяц, — пожал плечами Листопад, устало снял шлем и положил на огромную кадку с вином, а сам сел подле на мешков с репой. — Смерть придёт и неважно когда.        — Он собирается вновь атаковать армию моего брата. Мне нужно, чтобы Остролап умер сейчас.       Она ждала, пока Листопад нальёт из стоящего возле кувшина с элем и вдоволь напьётся, чтобы ей ответить. Её бесило то, с какой беспечностью лоратиец отзывался.        — Человек не может этого сделать.        — Ты обещал, что поможешь, — скрестила она руки на груди и отвела глаза.        — Человек не обещал помощь, милая девочка. Только смерть. Должны быть другие, кто не менее достоит смерти. Назови другое имя.        — И ты его убьёшь? Любого?        — Семью, Новыми и Старыми богами, которым нет числа, я клянусь.        — Хорошо, — она подошла ближе и нагнулась над его ухом, чтобы её слова могли слышать только они. — Листопад Хгар.       Увидя, как беспечная улыбка на лице лоратийца исчезла, Остролистая криво улыбнулась.        — Девочка назвала человеку его имя? — уточнил Листопад.        — Именно так.        — Над Богами не шутят, — посерьезнел он. — Так шутить негоже.        — Я не шучу. Человек может убить себя.        — Отзови моё имя.        — Нет.        — Прошу тебя.       Остролистая огляделась по сторонам и приметила закрывающиеся после очередного патруля ворота. Их караулили несколько человек, а ей во что бы то ни стало нужно отсюда выбираться.        — Хорошо, я отзову твоё имя, но если ты поможешь мне с моими друзьями сбежать.       Листопад благодарно кивнул и откинулся на каменную стену. Слова девушки, наверное, дали ему повод посмеяться. Он с ехидством глянул на те ворота, куда смотрела Остролистая:        — Для этого нужно много жизней, уговор был не такой.        — Хорошо. Листопад Хгар, — вновь повторила она.        — Девочке не достаёт чести, — фыркнул лоратиец, а Остролистая пожала плечами. Листопаду ничего не оставалось, кроме как согласиться на сделку и он согласился. Думала она так. Он взял свой шлем и встал. — Дело будет сделано, но девочка должна слушаться.        — Девочка будет слушаться.        — Девочка и её друзья выйдут из ворот в полночь, — еле заметно кивнул Листопад в сторону. Спокойный взгляд, изящные движения — он не волновался, но и умиротворённым тоже не был. В последний раз окинув Остролистую взглядом, он пошёл прочь. Теперь ей оставалось уповать на удачу и на его честность.       Ночью, когда начали зажигать факелы по всему двору, Остролистая начала собирать небольшой кулёк. Она смотала свою простынь и соорудила нечто похожее на походную сумку. Пирожок, имея доступ к кухне, смог достать свежий хлеб, пару картошин, небольшой кусок колбасы и затвердевший сыр. Ветерок тем временем смог взять им три меча на всякий случай. И, шагая бок о бок, они сновали по углам Харренхола и тихо пробирались к воротам.        — Кислая вишня была уже готова, — проныл Пирожок, мечтательно облизнувшись.        — Заткнись, — прошипел Ветерок.        — Теперь она уже в пироге.       Остролистая наблюдала из-за угла за воротами. По обе стороны поднятых железок стояли два солдата. Друзья наблюдали и ждали, когда придёт Листопад. Или хотя бы намёк на его приход. Но его всё не было, а минуты тикали. Несколько раз ей думалось, что лоратиец обманул её и вовсе не поможет им сбежать.        — И в печи. Горячей печи… — продолжал бурчать Пирожок.        — Заткнись, — не стерпела Остролистая и продолжила внимательно смотреть на ворота.        — Что нам делать со стражниками? — подал голос Ветерок, поворачиваясь в ту сторону, куда смотрела подруга.        — Он не сказал. Говорил, чтобы мы шли через ворота.        — А стражники?        — О них он ничего не говорил.        — То есть не уточнил? — Ветерок закатил глаза. — Между прочим это очень важно.        — Мы должны доверять ему, — осадила его Остролистая. Он уже выполнил оба её желания и обязан выполнить третье. Просто нужно подождать…       Где-то в далеке ухнула сова, и Пирожок от страха затрясся. Было бы куда легче отправляться в путь на лошадях, тогда не было бы так пугающе, но их могли заметить, а обратно в пыточную ни она, ни её товарищи не хотели. Ветерок уж точно.        — Доверять ему? — продолжал шипеть Баратеон. — Ты освободила его в тот день, когда погиб Брюзга, чтобы он дрался. Но он бежал.        — Я хочу вернуться на кухню… — жалобно пропищал Пирожок, и Остролистая снова сказала ему заветное: «Заткнись».       Листопад говорил, чтобы они прошли через ворота, но не упомянул, что будет с солдатами. Возможно они спят, кто их знает? Поэтому Остролистая решила выйти первой.        — Ты куда? — удивлённо прошипел Ветерок.       Не оглядываясь, она зашагала навстречу воротам. Ветерку пришлось пойти с ней на случай нападения — здесь он был почти единственным из них, кто хорошо умел владеть мечом. Конечно, не считая его неуклюжую стойку, которой его учила сама Остролистая. Пирожку тоже ничего не оставалось, кроме как пойти за ними, и они все втроём приблизились к горящим факелам по обе стороны стены.       Вскинув голову, теперь Остролистая увидела, что солдаты всё это время были мёртвыми. Они висели на собственных копьях, свесив головы. Кровь медленно капала им на обувь. Издалека и в темноте не сразу можно было увидеть этого, но в свете огня Остролистая поняла, что Листопад прочистил им дорогу заранее.       Ощутив прилив сил, Остролистая поспешно бросилась бежать через ворота, быстрее в лес, пока никто не заметил их.       Рассвет окрасил пустынную местность быстрее обычного. Возможно, Остролистая сама никогда этого не замечала, но сегодня всё произошло слишком быстро. Только чудом они смогли выбраться из Харренхола и уйти, пока никто не видит. Взяв бы лошадей, они быстрее убрались с земель этого зловещего замка, но даже пешком они прошли слишком много. Ещё учитывая то, что они каждый раз останавливались, пытаясь расслышать позади погоню. Благо, что никто так и не пустился вслед за ними.       Только после того, как они вошли в тень леса, а потом направились к мирно текущей речке меж утесов, то смогли расслабиться. Они сделали это! Они сбежали! Конечно же не без помощи Листопада, где бы он ни был. Кстати о нём. Остролистая прищурилась, взглянув на возвышающийся над ручьём утёс. Там стоял человек с красным плащом, и солнце окрасило его белые пряди волос.        — Как он нас нашёл? — изумлённо спросил Пирожок, но ответа не последовало.       Они прошли дальше, осторожно ступая по заострённым камням, но когда вновь обернулись — Листопада уже не было. Остролистая отдалилась от компании и прошла дальше. Услышав позади тихие шаги, она повернулась на звук. Вечно у него манера являться в самый неожиданный момент.        — Что ты здесь делаешь? — без приветствий буркнула она.        — Жду тебя, — сохраняя довольный и самоуверенный вид, он ответил.        — Как ты узнал, что мы пойдём этой дорогой?        — После всего что ты видела теперь ты спрашиваешь об этом? — хмыкнул Листопад.        — Как ты убил тех стражников? Это было трудно?       Даже несмотря на его манеру речи, Остролистая ощущала к нему огромное уважение и, казалось бы, даже благоговение. И да, ей было интересно, каким незаметным способом он убил тех двоих солдат и сделал так, что никто не заметил. Он действительно творит некие чудеса, а его Красный Бог… Девушке казалось, что он настоящий. И как-то связан с тайной Листвички.        — Не труднее, чем взять новое имя, если знаешь как.        — Где ты этому научился?        — Далеко, за Узким морем, в Лорате. У девочки много имён на устах: Звездоцап, Кирпич, Костяк-Гора, Листвичка. Их можно отдать Красному Богу, одного за другим.        — Я хочу этого, — с надеждой в голосе сказала она. — Но не могу. Мой путь держит в Браавос, не в Лорат.        — Тогда нам придётся расстаться, — он потянулся к маленькому мешочку, висящему на поясе и вынул оттуда небольшую монету. Она была больше основных денег Вестероса. — У человека тоже есть обязательство. Возьми.        — Что это?        — Очень ценная монета.       Остролистая осторожно взяла монету Листопада и с любопытством осмотрела её.        — На неё можно купить лошадь?        — Она не предназначена для покупки лошадей, — помотал Листопад головой. В рассветных лучах солнца его волосы обрели рыжеватый оттенок, а белые волосы блеснули позолотой. — Если ты когда-нибудь захочешь меня найти, то дай её любому браавосийцу и скажи слова: «Валар Моргулис».        — Валар Моргулис, — повторила Остролистая.       Листопад развернулся к холмам.       Деревья здесь были редки, но где-то сильные ростки прорастали шире и массивней тех, кто погибал. Голубое небо расстилалось в даль, и среди всего этого Остролистая казалась маленькой и почти беззащитной.       До того, как она попалась Брюзге и его мальчишкам, она думала, что справится со своей ношей одна, но если бы это было так, то девушка не попала бы в плен к Остролапу Пристеру и ей не пришлось бы переживать всё это. Лучше держаться сплочённей, вместе. С ней есть Ветерок и Пирожок, но последуют ли они с ней за Узкое море, в Браавос? Оставалась надежда только на Листопада. А она могла бы отблагодарить его за помощь после того, как закончит свою миссию.        — Пожалуйста, Листопад, не уходи, — попросила его она, терзаясь сомнениями.        — Листопад мёртв, — в последний раз повернулся к ней мужчина. — Повтори: «Валар Моргулис».        — Валар Моргулис.        — Хорошо, — он отвернулся на несколько секунд, и его лицо стало другим. Не было изящных черт, не было высоких скул и впалых щёк, даже хитрых и, возможно, добрых глаз. Лицо Листопада преобразилось в другую маску с широко посаженными глазами и тонкими губами. На широкий лоб спадывали потемневшие волосы. — Прощай, Остролистая Аррен.       Но голос у него остался. Посмотрев тому в след, Остролистая покрутила в руках монету и засунула в далёкий карман своей пожухлой рубашки.        — «Валар Моргулис».

***

      Красная Пустыня заканчивалась на этом обрыве, покуда весь вид был прикован к жёлтым стенам огромного работорговского города Юнкая. Возвышаясь над пустыней, огромные пирамиды блестели золотыми гарпиями, а их крылья сверкали богатством и силой. Ещё издали Искра приметила, что к Юнкаю ведёт длинная река, которая вливалась в Узкое море.        — Жёлтый город, — проговорил Остроглаз, останавливаясь подле миледи. Солнце нещадно палило его лицо и тело, покрывая загоревшую кожу потом.        — Их рабы для утех, а не для войны, — подошёл к ним Жёлудь Селми. — Мы можем победить.        — В открытом поле да, но в поле они не выйдут, — заметил сир Мормонт. — У них есть запасы еды, терпения и крепкие стены. Если они мудры, то укроются за стенами и будут изводить нас по одному.        — Я не хочу терять половину войска, даже не переплыв море, — прищурилась Искра. Капюшон её голубого плаща спал на макушку, открывая молочную кожу лучам солнца.        — Нам не нужен Юнкай, миледи, — взглянул на неё Остроглаз. — Его захват не приблизит вас к Вестеросу и Железному трону.       Искра бросила на него внимательный взгляд. Говорил её медведь быстро и мудро, но прислушиваться к его словам сейчас она не желала. Остроглаз, конечно, был умён и хотел побыстрее оказаться дома, как и она сама. Но сама мысль о том, что рабов продают, покупают и делают с ними всё, что захотят господа — сводила её с ума. Люди имеют право на свободу.       Твёрдо настояв на своём, девушка спросила:        — Сколько рабов в Юнкае?        — Двести тысяч, если не больше.        — Тогда у нас есть двести тысяч причин, чтобы захватить его.       Остроглаз послушно промолчал, принимая решение миледи. Оспаривать её намерения он не стал.        — Пошли человека к воротам, — обратилась матерь драконов к Урагану на валирийском. — Скажи работорговцам, что я встречу их здесь и приму капитуляцию. Иначе Юнкай постигнет участь Астапора.       Ураган кивнул. Безупречный теперь являлся членом её доверенных советников и управлялся с армией намного лучше, чем она сама. Главный минус был в том, что Ураган совсем не знает её родной язык Вестероса и приходилось варьировать между двумя языками одновременно.       Когда он ушёл выполнять приказ, Жёлудь Селми отдал команду остановиться здесь, меж утёсов, где коротенькие дорожки вели прямиком к реке Юнкая. Здесь было удобное место, не считая отсутствия деревьев, которые бы прикрыли их лагерь от чужих глаз, но не доступным для атаки. В некоторых местах росли пальмы, но редко. А позади редели простирающиеся в даль зелёные холмы.       Когда гонец Искры приехал после вечера разговоров, он принёс весть о том, что мастера города принимают предложение Искры Таргариен.       На следующее утро Безупречные выстроились в длинную шеренгу по две стороны от протоптанной кем-то дороге. Они, словно муравьи, копошились вокруг лагеря и подставляли солнцу серые щиты. Когда раздался негромкий барабанный звук, Безупречные, словно по команде, выпрямились и подставили вверх свои копья.       В такт барабанной мелодии шли рабы Юнкая, прикованные к друг-другу цепями и кожаными ошейниками. На плечах они тащили увесистый шатёр. Позади них, медленно передвигая ногами, семенили остальные люди, только теперь тащили два сундука. И спереди, и сзади шли несколько солдат. Искра невольно усмехнулась, думая, что даже они не помогут в том случае, если она предпочтёт заместо слов оружие.       Девушка сегодня решила надеть самый лучший наряд, который у неё был. Нежное платье из серебряного шёлка шёл к её волосам, убранным в завитую по всей макушке косу и спадающим на плечи. Ей выстроили шатёр, в котором будет проходить капитуляция, выбрали удобное место. Искра сидела на мягком диванчике и поглаживала лежащего подле Веллиона. Драконы за последнюю луну очень подросли.       Когда барабаны стали громче и отчётливей Веллион поднял голову и недовольно проскрежетал.       Стоящий рядом Остроглаз настоял на своём присутствии при капитуляции подле Искры. Здесь же был Жёлудь и Речушка, и всегда хмурый Ураган.       Барабанная дробь прекратилась, рабы опустили повозку на землю. Из неё вышел высокий мужчина, одетый в приличные шелка. Чем-то его наряд напоминал наряды мастеров из Астапора: аналогичные браслеты на руках, плащ, прикреплённый на плечи и сандали с драгоценными камнями. По богатому и нарядному выглядел мужчина, но как завидел Искру, удивлённо перевёл взгляд на драконов.        — Прибыл Мрак мо Эраз, — подала голос Речушка. — Из древнего и знатного дома; хозяин людей и увещеватель дикарей, чтобы предложить условия мира.       Мрак мо Эраз прошествовал вдоль шатра к драконам. Веллион поднял голову и возмущённо закричал. Работорговец отпрянул и слегка сконфуженно остановился. Поглядел на Искру, но та лишь вскинула бровь.        — Благородный господин, — обратилась к нему Речушка. — Перед вами Искра Бурерождённая из дома Таргариенов, королева андалов и первых людей, неопалимая, разрушительница оков и матерь драконов.       Она явно произвела на него несказанное впечатление. Может, даже страх. Искра знала, что это такое и видела его в глазах Мрака мо Эраза.        — Можете подойти. Присаживайтесь, — вежливо кивнула она. Одна из служанок поставила перед мастером стул. От такого щедрого предложения отказываться было негоже.       Речушка решила взять всё в свои руки. Искра доверяла ей дело с работорговцами, ведь бывшая рабыня знала их лучше, чем она.        — Не желает ли благородный господин освежиться? — спросила Речушка. Последовал кроткий кивок, и девушка налила в бокал сладкое вино, приправленное мёдом. Этого добра у Искры хватало — Астапор обеспечил её всем необходимым.       На удивление Мрак был тихим, словно боялся говорить, однако настороженно продолжал рассматривать саму матерь драконов и её детей. Бизерион и Резейгаль похлопали крыльями позади Искры, навевая на мастера небольшой ветерок. От этого Мрак сморщился. По сравнению с прошлым господином, Градом мо Наклозом, этот был девушке по душе. До сего момента.        — Славен и стар Юнкай, — медленно вдруг начал он, опустив кубок на пол шатра. — Наша империя уже была стара, когда драконы пробудились в Древней Валирии. Много армий полегло у наших стен, и здесь вы не найдёте лёгкой победы, королева.       Искра открыла небольшую пиалку с разрезанным бараньим мясом. Свежие куски аппетитной плоти притягательно пахли, и драконы повернули свои рогатые головы в сторону лакомства. Девушка кинула один кусок. Её дети с громким рычанием начали рвать и метать. Кто сильнее — тот получит большую часть, и рвя острыми зубами мясо, они на несколько секунд вспорхнули с насиженных мест, покончив с едой за миг.       Мрак мо Эраз со страхом отпрянул назад, пытаясь не напороться на заострённые когти.        — Хорошо, — беспечно сказала Искра. — Моим Безупречным нужно поскорее привыкнуть к крови.        — Если вы желаете крови, она прольётся, — сглотнул мастер и взял себя в руки. — Но ради чего? Пусть вы и совершили все те зверства в Астапоре, но Юнкайцы — великодушный и щедрый народ. Мудрые господа Юнкая прислали дар серебряной королеве. На палубе вашего корабля вас ожидает намного больше.       Он два раза хлопнул в ладоши, и рабы поспешили принести сундуки. Их открыли, и первым, что бросилось Искре в глаза, были свитки золота.        — Моего корабля? — с улыбкой переспросила Искра.        — Да, миледи. Как я и говорил: мы щедрый народ, и кораблей будет столько, сколько вы захотите.        — И что вы хотите взамен?        — Мы хотим, чтобы вы сели на эти корабли и уплыли в Вестерос, на вашу родину, позволив нам заниматься нашими делами.       Искра обратила своё внимание на склонившихся рабов позади Мрака мо Эраза. Их руки дрожали от постоянной ноши, которую они приняли без своего согласия окончательно и бесповоротно. Пусть одеты были прилично и, кажется, питались хорошо, но они были не свободными. Они не выбирали быть теми, кем они должны быть, а посему слова Мрака девушка восприняла поверхностно.        — У меня тоже есть для вас дар. Ваша жизнь, — посерьезнев, сказала она.        — Моя жизнь? — Мрак поддался вперёд.        — И всех мудрых господ. Но и я хочу кое-что взамен. Вы освободите всех рабов в Юнкае. Всем мужчинам, женщинам и детям дадут столько еды и имущества, сколько они смогут унести в уплату за годы рабства. Отвергните мой дар — и пощады не ждите.        — Вы безумна! Мы не Астапор, мы — Юнкай, и у нас есть сильные друзья, которые с удовольствием вас уничтожат, — казалось, сейчас Мрак сорвётся на бешенный крик. Глаза его метали молнии от сказанных слов чужеземки. — А тех, кто выживет, мы снова закуём в цепи. Возможно, вы сами станете рабыней!       Мрак мо Эраз с яростью поднялся с места, и Веллион с раздражением закричал. В его голосе явно читалась ярость и голодное рвение сожрать мастера Юнкая здесь и сейчас, отвергнув его предложение.        — Вы обещали, что меня не тронут, — свёл брови господин.        — Я обещала, — Искра с материнской нежностью взглянула на своих детей. — Но мои драконы не дают обещаний. А вы угрожали их матери.        — Заберите золото! — приказал Мрак. Рабы со страхом приблизились к сундукам с золотыми слитками, но Бизерион и Резейгаль возмущённо закричали на них, крыльями прикрывая подаренные драгоценности.        — Золото моё. Это ваш дар, помните? — Искра вскинула брови. — Я воспользуюсь им с умом. Поступите так же и с моим даром, но запомните: когда мои драконы вырастут, мы вернем все, что у меня отняли и уничтожим всех, кто навредил мне. Мы сотрем в пыль их армии и обратим в пепел их города. И вы пойдёте вслед за Астапором, если не примете моё предложение. А теперь убирайтесь.       Клокоча от злости, Мрак мо Эраз нехотя оставил свои дары и поспешил покинуть шатёр. Когда его повозка удалилась, Жёлудь впервые за всё время подал голос:        — Юнкайцы гордый народ, они не согнутся.        — А что делают с тем, что не гнётся? — спросила Искра, но уже знала ответ. Откинувшись на подушки, она начала прокручивать слова Мрака. Она старалась запомнить всё, что он сказал, и одна единственная фраза её насторожила. — Он говорил о друзьях. Кого он имел ввиду?       Остроглаз и Жёлудь покачали головами в знак неведения.        — Выясните.       Оставшись одна, Искра спокойно выдохнула. Кажется, всё прошло довольно неплохо.       Веллион спустился со спинки дивана и послушно подставил длинную змеевидную шею. Искра погладила его, будто послушного котёнка.       Её Веллион был большим, совсем вырос. Изредка её дитё напоминало о прошлом, когда она, совсем напуганная и одинокая, приезжала в Дредфорт. С ней была её верная подруга Белла, от которой нет новостей, и забытый супруг. Коршун… Как он там? Остаётся ли он лордом Винтерфелла, или северяне захватили свою власть?       Ещё не всё потеряно. Осталось немного, и скоро она сможет летать на драконах, как её мать и отец. Когда Веллион станет взрослым, то накроет своими крыльями города и моря, а пока, увы, нужно справляться самой.

***

       — Если бы боги оставили нам чуточку достоинства, — бурчал Скорбный Харли. — Мы бы не пердели, покидая этот мир.       Под защищающей их от снега крыше дозорный стучал ножом и нарезал овощи на похлёбку. Повара из Чёрного замка они с собой не прихватили, а посему справляться с едой должны они сами.        — Мы пердим, когда умираем? — не понял Перси и сложил в кучу тонкие ломти ветчины. Горелый стоял подле и смотрел, что они делают.        — Когда моя матушка помирала, я держал её за руку. Она пердела так, что кровать тряслась, — Харли изобразил губами звуки, похожие на звуки, которые издавала её мать.       Горелому было бы смешно, но его взгляд устремился на трудящихся во дворе женщин. Замок Ушана был довольно просторным и помещал в себе конюшню, псарню, колодец и даже небольшие площадки для игр малышей. Братья здесь держались друг за дружкой и старались не пересекаться с дочерьми одичалого.        — Слишком жирно одному иметь столько жён, — неприязненно заметил Горелый. — Ему бы вполне хватило двух или трёх.        — Ты прервал нашу серьёзную дискуссию, — фыркнул Харли, скрывая сарказм.        — Вид удаляющейся женщины прекрасен, — мечтательно протянул Тарли, наблюдая за девушками.        — По мне так лучше, когда они подходят, — хмыкнул Перси. Ветчина была почти нарезана. — Была одна доярка, по имени Полли. Она жила на соседней ферме. Мы всегда с ней боролись лет с шести, а когда мы выросли, то стали бороться по другому, — его лицо скрасила улыбка.        — Ты был с ней? — с любопытством спросил Горелый. — И сколько раз?        — Сколько смог.        — Жаль, что я не вырос на ферме, — мечтательно протянул Тарли.        — Нужно больше картошки, — вмешался Харли и обратился к другу. — Притащи мешок с саней. И репу захвати.       Горелый всё равно бездельничал, пока братья трудились над их ужином. Пора бы занять себя чем-то, иначе он истоскуется в этом одиноком доме посреди леса.       Он оставил братьев нарезать овощи, а сам поспешил скрыться за частоколом. Где-то здесь Долгохвост Мормонт оставил остальные повозки для особых нужд. Нужно лишь найти груз с едой и как можно скорее притащить его к Харли и Перси, да ещё и не попасться на глаза какой-либо женщине.       Со стороны раздался испуганный крик. Обернувшись, Горелый заметил подросшего лютоволка Ежевики. Белый Клык высунул из пасти длинный язык и с голодным любопытством рассматривал стоящую напротив него девушку. Та от испуга уронила вёдра с водой.        — Нет, — Горелый пригрозил лютоволку пальцем. Белый Клык знал его и стал бы трогать верного друга своего хозяина. — Нельзя, отойди.       Хищник ворчливо посмотрел на Горелого и, опустив голову, убрался прочь. На самом деле лютоволк — умный зверь и прекрасно понимал, кого можно трогать, а кого нет. Тарли многое про них читал в библиотеке Орлятника, поэтому знал это. Но одичалые девушки этого не понимали и привыкли считать приручённого лютоволка опасным. Иногда Ежевике приходилось выгонять его за замок, но Белый Клык всё равно возвращался и даже приносил еду с охоты.        — Ты цела? Он тебя напугал? — Горелый подошёл ближе. Перед ним стояла знакомая ему девушка. Пару раз он встречал её в зале за ужином, но редко. Она, как и все остальные женщины, скрывались от гостей под чердаком.        — Тебе нельзя со мной разговаривать, — отпрянула от него незнакомка.        — Оу… Да, точно, — нехотя согласился с ней Тарли. — Прости, я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.       Девушка посмотрела ему в глаза уже без испуга. Она несколько секунд помолчала, а потом выпалила:        — Ты очень храбрый.        — Да нет, Белый Клык хорошо меня знает и не станет трогать, потому что я друг его хозяина, — его щёки смущённо зарумянились. — Ты могла видеть Ежевику, он мой брат и стюард лорда-командующего. Это его лютоволк, хотя он говорит, что зверя отдала ему некая знатная леди.       Горелый и не заметил, как сходу начал говорить что ни попадя. Когда он волновался, то много чего мог сказать необдуманно, но девушка восприняла его слова со смехом. Тихонько хихикнув, её улыбка вдруг спала с лица.              Сидя возле колодца, Ежевика точил Длинный Коготь. Меч нужно всегда держать острым и готовым к бою, вдруг бежавшие одичалые вновь вернулись, чтобы совершить набег на замок Ушана? На самом деле он был бы не против посмотреть, как этот дерзкий старик будет справляться с кучкой обученных воинов.       Его мысли прервали быстрые шаги. Вскинув кудрявую голову, Ежевика прошипел:        — Ты что творишь?       Вместе с Горелым стояла одна из жён Ушана.        — Это Милли, — заговорщеским тоном представил девушку друг.        — Привет, Милли, — Болтон вежливо поздоровался с ним и обратился к другу. — Ты что творишь?        — Горелый сказал, ты можешь помочь, — пролепетала Милли.        — Ты знаешь, что нам нельзя с тобой разговаривать, — упрямо покачал головой Ежевика.        — Она беременна, — с неким энтузиазмом вставил Тарли. — Мы должны взять её с собой, когда уйдём.       Ежевика не верил своим ушам. Что он городит?! Оставив меч, он встал с места.        — Это немного безумно… — хотел было оправдаться Горелый, но Болтон его перебил:        — Это не безумно, это невозможно! Командующий…        — Мы поклялись защищать.        — Горелый, нам нельзя!        — Пожалуйста, прошу вас, — жалобно перебила его Милли. Её круглые глаза с мольбой уставились на Ежевику. — Я могу бежать, если нужно. У меня будет ребёнок, и если это будет мальчик…       Ежевика насторожился. В первый день, когда братья прибыли сюда, он не заметил здесь мужчин, кроме самого Ушана. Но женщины не могут постоянно рожать девочек, а мальчики не могут не появляться на свет.        — И тогда что? — задал он вопрос. Может, сейчас он узнает, что здесь творится. Милли зажмурила глаза, но не ответила. — Ты просишь нас рисковать жизнью, но не говоришь ради чего.       Одичалая с упрямой яростью уставилась на него, но ничего не ответила. Девушка поспешила убраться отсюда, так и не получив надежду на побег. Горелый проводил её тоскливым взглядом и почти со злостью обернулся к Ежевике:        — Зачем ты это сделал?        — Что сделал? Задал вопрос? — Ежевика удивлялся легкомысленности друга.       Помогать первой встречной девушке, когда та не говорит причину — слишком глупо. Он не собирался умирать под клинком Ушана, а ведь тот мог запросто снести и ему, и Горелому головы, стоит ему только узнать о том, что они беседовали с его дочерью или женой.        — Ты был груб!        — Груб? Горелый, ты так хочешь потерять голову?!        — Я её не трогал.        — Нет, ты хочешь её украсть. А знаешь, что Ушан отрежет за это?        — Её нельзя украсть, — казалось, что Горелый сейчас взорвётся от глупости Болтона, будто бы он знал что-то наперёд. — Она же человек, а не коза.       Ежевика видел, что тщетно сейчас продолжать что-либо ему доказывать. Со вздохом опустив голову, он понизил тон.        — Мы направляемся дальше, в земли одичалых. Мы не можем взять её с собой. Мормонт не позволит, а если и да, то что нам с ней делать? Кто будет принимать роды? Ты?        — Я могу попробовать, — Болтон с раздражением закатил глаза, на что Горелый сконфуженно спросил. — Что? Я читал об этом.        — Мне жаль, Горелый, но мы ей не поможем.       Ежевика сел обратно и продолжил точить Длинный Коготь. Исподлобья он видел, как надулся его друг столь резкому отказу, но что он мог ему сказать? Неужели он думал, что мог взять Милли с собой в опасное и холодное место, возможно, без обратного пути назад?       Однако, как-то он всё-таки понимал его. Горелый хотел помочь, безусловно, но в его рвении читалось что-то ещё, что Ежевика давно забыл за полгода службы в Ночном Дозоре.       С этими мыслями он просидел так до ночи, хлебнув пару раз приготовленной похлёбки. Получилось она хуже, чем у повара Мики, но довольствоваться в таких условиях не приходилось. Иногда Перси приносил ему кусок солонины, щедро разделённой между братьями. Отчасти она спасала голодное рвение Ежевики слопать оленятину, приправленную соусом из сыра и петрушки, но не надолго.       Невольно сглотнув, он поднял голову. На замок Ушана опустилась ночная тьма. Издалека горели маленькие факела, где-то ухали совы. Белый Клык вновь ушёл на охоту, наверняка вернётся завтра по утру и принесёт какого-нибудь упитанного зайца.       Где-то раздался тихий скрип снега. Ежевика увидел, как кто-то вышел из замка и направился прямиком в лес. Чёрный плащ, по началу, дал понять Болтону, что кто-то из братьев вышел отлить, но слух его точно не подвёл — в руках мужчины был младенец. И держал его Ушан. Старик ловко пролез через частокол и обошёл сани дозорных.       Куда он уносил ребёнка?       Ежевика поспешил подняться с места и последовал за ним. Длинный Коготь в руках придавал ему уверенности.       Ушан шёл так, словно не чувствовал за собой слежки. Он куда-то сворачивал, лавировал меж деревьев, проходил по дороге и снова куда-то скрывался. Везде лежал снег, поэтому Болтону было несложно различать одичалого, но и сам шёл осторожно. Если на его руках мальчик, то он узнает, что делает с ними Ушан.       Где-то сверху раздался крик воронов и хлопанье крыльев. Ежевика вжал голову в плечи и остановился. За гоготом птиц последовали странные звуки, будто кто-то неосторожно ступал ногами по хрупкому льду. Болтон решил скрыться за массивным стволом дуба и как раз вовремя — Ушан показался из кустов, но, кажется, он не заметил притаившегося дозорного.       И снова этот звук, а с ним плач младенца. Ежевика решительно вынул из ножен Длинный Коготь и побежал на звук. Эхо раздавалось по всему лесу, он бежал, но не различал куда именно. Его собственное дыхание сбивалось из-за непривычного бега по сугробам, но его подталкивал треск льда и чей-то утробный, гортанный звук. Крики стали ближе, и Болтон повалился у корней дерева.       Лунный свет осветил очертания пелёнок и маленьких ручек малыша. Мальчишка потянул руки к незнакомому силуэту, вышедшему из тени и замолк. Ежевика успел разглядеть высокий рост существа. Оно взяло ребёнка на руки и понесло вглубь леса.       Кто-то резко взял Ежевику за плечо. Седая голова Ушана показалась ему зловещей. Изумлённо охнув, одичалый ударил его по лицу, и Ежевика провалился в темноту.