Престол Дракона

      Наблюдая за поединком Камня и ещё одного солдата, Голубка с восхищением наслаждалась их грацией.       Сегодняшний день был по своему прекрасен. Отчасти его скрасило приглашение Невидимки съездить в Королевский лес, чтобы насладиться природой. Лес находится за стенами Красного замка, и Голубка до сих пор задавалась вопросом, как её могли отпустить из Королевской Гавани. Походу, леди Тирелл умеет хорошо убеждать.       Под построенным шатром Голубка и Невидимка сидели в тростниковых креслах и слушали мелодию стали, скрипящую по поляне. Звуки птиц отдавались тоненьким пением. Здесь они сидели не одни. Неподалёку от разбившегося лагеря стояла свита Тиреллов, а в шатрах сидели кузины и кузены Невидимки. Род Тиреллов довольно большой, а на королевскую свадьбу были приглашены все без исключений. Посему Невидимке досталась участь как-то развлекать их, пока идут подготовки к церемонии.       Голубка совсем не была против, наоборот, это даже было занятно. С некоторыми девушками они обсуждали хорошие ткани для шитья, искусные работы мастеров и, было дело, её даже учили вышивать. Думая только о том, что скоро она выйдет замуж за Камня и станет леди Хайгардена, Голубка шила прекрасные золотые розы и мечтательно вздыхала.       Только вот оставался один нерешённый вопрос. Что же с Царапаном? Он дал ей куклу в знак того, что Белолапа жива и ждёт её возвращения. Символ, что её мать жива. Эта новость не даёт ей покоя, и Голубка начала сомневаться, что лорд Бейлиш сказал правду. Да и вчерашний разговор с леди Ланнистер совсем выбил её из колеи. Долгую ночь напролёт она не могла выбросить её слова из головы. За кого она выйдет замуж? Почему она не будет счастлива в браке? Рыжинка узнала то, что ей само неизвестно, даже неудивительно, что именно эту весть она использовала против неё.       Несмотря на их напряжённые отношения, Голубка до сих пор питала к ней уважение и благоговение. Рыжинка сильная женщина, однако злопамятная. Оставалось только уповать на богов и надеяться, что она имела ввиду Камня.       Вернувшись к поединку, Голубка улыбалась, как сама не своя. Вместе с Невидимкой ей было легче переживать всё это. Жаль, что она не может рассказать ей всю правду.        — Он превосходный боец, — подала голос она. — Как вы думаете, когда мы сможем…        — Я посею зерно после нашей свадьбы со Звездоцапом, — повернулась к ней Невидимка. — Оно быстро прорастёт.        — Звездоцап не даст мне уехать, у него много причин держать меня здесь, — разочарованно вздохнула Голубка.        — И только одна, чтобы отпустить.       Голубка недоумённо нахмурилась.        — Чтобы порадовать меня, — улыбнулась Невидимка. Голубка искренно изумлялась, как у неё, у девушки, её ровесницы, получилось обхитрить чувства Звездоцапа и заложить в нём новые. Будто Болтон лишился всей кровожадности и жестокости и даже готов отпустить Голубку из Королевской Гавани по слову Невидимки. В её руках Семь Королевств точно будут процветать.       Голубка обратилась к поединку.       Интересно было бы узнать о чувствах Искры к Коршуну. Её сестра, которая по слухам вовсе ею не является, как-то умудрилась открыть в бастарде ответную страсть. Девушка много слышала об историях, ходивших в Красном замке, поэтому знала, что Искра ждала от него ребёнка, пока Дредфорт не сгорел, а из огня не вышли драконы.       Одна лишь мысль, что Голубка могла стать тётей неродившемуся племяшке вводила её в ступор. Хотела бы она увидеть Искру в роли матери, всегда бойкую и энергичную сестру, не соблюдающую этикеты… Но с другой стороны — ребёнок был бы кровь от крови Коршуна, Болтоном. А Болтоны славились честолюбием и жестокостью. Был бы ребёнок Искры, как его отец? Этого ни Искра, ни Голубка никогда не узнают.        — Оруженосец! — подозвал Камень щуплого парня в голубом кафтане.       Он поспешно подбежал к нему и принёс чашу воды, чтобы утолить жажду после отличного поединка.       Только к вечеру, когда Невидимка закончила все свои планы и приготовления к свадьбе, в которых Голубка принимала активное участие, они вернулись обратно в Королевскую Гавань.       На следующий день Голубка наблюдала, как одинокий корабль распускает свои паруса со знаменем пересмешника и пускается в недалёкий путь по заливу Черноводной, чтобы насладиться летней прогулкой по воде. В её излюбленном саду было тихо и спокойно, а мысли занимали бурные дни. Сегодня ей впервые удалось выбраться из своей комнаты на свежий воздух.       Позади раздались тихие шаги. Встретившись взглядом с Царапаном Бейлишем, девушка приветливо сделала реверанс.        — Пусть это и не самый большой в мире корабль и не самый быстрый, но он мой, — не скрывая восхищения проговорил он. — Я всегда хотел иметь корабль. Теперь я хочу дюжину. Странно, правда?       Он сделал знак рукой и пригласил Голубку присесть на пушистые подушки возле террасы.        — Что именно? — Голубка уже не удивлялась тому, как лорд Бейлиш быстро и внезапно находит её по закоулкам Красного замка. Он умный человек со множеством шпионов вокруг. Неудивительно, если завтра он будет знать, где она находится и что ест.        — Чего бы мы не хотели, получив это, мы хотим чего-то ещё.       Голубке не нашлось что ответить.        — У вас… другая причёска, — добавил он. Добродушная улыбка не сползала с его лица. — Леди Тирелл носит такую.       И правда. Сегодня Голубка заплела волосы совсем по-другому. Она попросила Шанти сделать небольшие косички по макушке и распустить ближе к затылку. Получились красивые узоры. Совсем по-южному.        — Такую носят многие леди.        — У меня для вас есть хорошая новость, — заговорщески понизил Мизинец голос. — Скоро я покину город.        — Вы ещё хотите взять меня с собой?        — Вопрос не в том, чего хочу я. А в том, чего хотите вы. Вы желаете вернуться домой, не так ли?       Голубка вскинула голову.        — Конечно, больше всего на свете, — голос прозвучал неуверенно. — Но, возможно, стоит подождать? Я думала, как опасно это может быть. Не для меня, а для вас. Вы так добры, и мне страшно думать, что с вами может что-то случится.       Что она творит? Почему говорит это ему? Сейчас бы предоставился прекрасный шанс сбежать из столицы домой, на Север, спастись от болтонской тирании и всех этих заговоров в центре королевств. Приехать домой и увидеть мать. Вот что она действительно хочет, хочет даже больше её свадьбы с Камнем.       Глупо было доверять тому, кто обманом привёз её сюда и обманом хочет так же увезти отсюда. Но раз лорд Бейлиш любил и продолжает любить её мать, то ему можно доверять. Белолапа бы доверилась.        — Вы не представляете, как я тронут вашей заботой обо мне, — без тени сарказма проговорил он. — Вы же знаете, что я ваш друг, Голубка. Ваш верный друг.       В его глаза промелькнула толика сожалений и не сказанных слов. Сегодня Мизинец держался тихо и почти непринуждённо, однако оставался таким же лордом Бейлишем, которого она знала на протяжении полугода.        — Я знаю, милорд, — кивнула Голубка.        — Царапан.        — Царапан, — согласно сказала она.        — Если вы хотите остаться, вы, разумеется, останетесь, — он взял её руку и нежно, почти не касаясь, поцеловал. Легонько и ласково. — Мы поговорим снова, когда я вернусь.       Царапан поднялся с места, и Голубка поспешила попросить его о последней услуге.        — Если это возможно, лорд Бейлиш, то передайте моей матери, что со мной всё в порядке. И пусть бережёт себя.       Распрощавшись на этом, Голубка проводила Царапана до конца королевского сада, а сама направилась в другую сторону. Ещё с вечера Невидимка оповестила её о том, что днём Камень будет готов встретиться с ней возле заброшенного пруда у оранжереи, чему девушка очень обрадовалась. Нужно же узнать своего будущего супруга получше, правда? Девушка мечтательно торопилась увидеть его, что нетерпеливо готовилась с самого утра.       Придя в назначенное место, Камень готово поклонился ей и поцеловал руку. Пара села на каменные плитки, нагретые полдничным солнцем. Белые кувшинки мирно порхали над водой, отбрасывая на дно свои тени. Солнце нещадно палило затылок, и если бы не тени акаций, Голубка бы подумала, что сейчас умрёт от жары.        — Прекрасная булавка, — не могла не заметить Голубка, взглянув на миловидную розу, прицеплённую на грудь Камня.       Но между ними разговор не шёл, а если Голубка начинала беседу, Камень неловко прерывал её. Странно. В обществе остальных он был куда общительней. Неужели он стесняется?        — Да… — неуверенно пожал плечами он. — Это, скорее, брошь. Хотя… я полагаю, что брошь — это своего вида булавка.       Синий камзол поверх голубой рубашки со свободными рукавами очень подходил под бледную парчу её платья. Золотые пуговицы скрывали под одеждой загоревшую кожу Камня, и Голубка на миг представила, что будет, если сейчас же он освободит своё тело от лишней ткани.        — «Не смей думать об этом!» — укорила она саму себя.        — Я очень рада из-за… — почему-то вслух она не могла произнести слово «свадьба». Будто здесь, в саду, оно было запретным, пусть они и были тут только вдвоём.        — Да, и я тоже, — с напускной искренностью кивнул Камень. Кудрявые русые волосы упали ему на лоб. Голубке хотелось бы убрать их с глаз прямо сейчас, но было бы глупо. Камень, как и она, чувствовали себя не в своей тарелке.        — Мне кажется, что всё это сон, — девушка высказала свои мысли вслух.        — Да, и мне тоже. Определённо, — он провёл пальцами по глади воды. — Я мечтал о большой свадьбе с самого детства. Гости, угощения, гарниры.       Голубка вгляделась в его голубые глаза, будто сапфиры. Он говорил с каким-то отчуждением, будто нехотя. По сравнению с Невидимкой он был полной ею противоположностью.        — И невеста, разумеется, — посмеялся он. Голубка со смущением опустила голову. — Самая прекрасная в мире невеста в прекрасном платье из золото-зелёной парчи с разрезанными рукавами. Вы бывали в Хайгардене, миледи?       Отвлекая Голубку от мысли, что вот-вот её щёки порозовеют, он задал ей вопрос.        — Нет. Я не покидала Винтерфелл до поездки на Утёс Кастерли, — с невольным комком в горле сказала она. — Говорят, он прекрасен. Скорее бы его увидеть и покинуть этот город.        — Здесь ужасно, правда? — внезапно Камень задал вопрос. Казалось бы, что он понял её тоску и грусть по дому. — Ужаснее места нет на свете.       Не побоявшись осуждения с его стороны, девушка всмотрелась в его глаза и кивнула. Камень добродушно улыбнулся, встал с места и протянул ей руку, чтобы вместе уйти из этого места.                      — По твоему, людям оно понравится? — спросила Голубка у Шанти. После прогулки с Камнем девушка захотела примерить свои украшения на будущее королевское торжество. Ей бы хотелось найти что-то такое, что привлечёт внимание народа, чтобы ею восхитились, как восхищались Невидимкой. И, найдя такую цепочку с кулоном, Голубка только лишь разочаровалась.        — Думаю, они и внимания не обратят, — как всегда серьёзно ответила служанка.        — Ты права. Это не моя свадьба, — Шанти развязала пояс на платье девушки, чтобы примерить на неё золотую нашивку, а Голубка мечтательно улыбнулась. — Тем не менее, на мой взгляд, портнихи в Хайгардене намного лучше, чем в Королевской Гавани. И меня не оденут так уныло на мою свадьбу. Камню нравится золото-зелёная парча.        — Не сомневаюсь, — только пожала плечами Шанти. Ей было отрадно видеть, что Голубка больше не грустит, но дела по поводу свадьбы отнимают у неё все силы. Принести это, заказать то, примерить, причесать, попробовать что-то новое…       Шанти развязала завязки на груди Голубки и сняла с неё верхнюю часть платья, оставив только корсет и юбки. Внезапно дверь открылась, заставив девушек повернуться назад.        — Леди Старк, к вам лорд Утесник, — одна из служанок оповестила Голубку о госте. Следом за ней, не церемонясь, вошёл и Болтон.        — Прошу прощения, миледи, — он прикрыл дверь и, увидя ступор девушки, отвернулся.        — Добрый день, милорд, — было удивлением встретить самого дядю Звездоцапа. Голубка прежде с ним не пересекалась, но слышала забавные истории о нём. Оставив мысли на потом, она накинула на грудь ткань. — Я примеряла платье на свадьбу короля Болтона.        — Да. Свадьба будет, что надо, — он опасливо взглянул на Шанти. — Нам нужно поговорить, леди Старк.        — Конечно.        — Наедине, если можно, — увидя, с какой настороженностью Шанти зыркнула в его сторону, Утесник стыдливо опустил глаза на свои ноги.        — Зачем вам говорить с ней наедине? — спросила она.        — Шанти! — с укоризной повернулась к ней Голубка. — Простите, лорд Утесник. Она не здешняя. Но я доверяю ей, хоть она и говорит, что не следует.       Седьмое пекло!       Утесник готов был провалиться сквозь землю прямо сейчас, лишь бы не видеть, с какими глазами на него смотрит Шанти. Лишь бы не говорить Голубке об их свадьбе. Девочка слишком много настрадалась за последние полтора года, а эта новость окончательно её погубит. Как погубит их отношения с Шанти.        — Иногда мы думаем, что хотим что-то услышать, — начал было он. — Но потом, когда уже слишком поздно, мы понимаем, что хотели бы услышать это при совсем других обстоятельствах.       С толикой намёка он глядел на Шанти и молился всем богам, чтобы она поняла его правильно.        — Ничего страшного, правда, — ответила за неё Голубка.        — С чего бы начать… Всё это довольно неловко.

***

      Корабли. Большие и маленькие, стройные и массивные, с белыми парусами и чёрными. Все они плыли подальше от Королевской Гавани, навстречу ветрам и волнам. На свободу.       Шанти всегда замечала неприметные детали, и сейчас приметила, что все они уплывали отсюда от страха. Какого-то неведомого ею ужаса. Но за ними приплывали другие, более радужные и цветные, везли ткани, фрукты, драгоценные камни. Взамен ушедшим приходили новые и заполняли пустоту Черноводного залива. Но рано или поздно и те уплывут, когда узнают, в какое место они прибыли.       Девушка только сейчас поняла, как несчастна. Новость о том, что Утесник женится на Голубке Старк тянула её на дно. Дослушав его заявление, она поспешно скрылась в самых потайных закоулках сада, чтобы никто не увидел её слёзы. Шанти старалась тщательно скрывать это перед другими, но не могла. Голубка тоже была подавлена, и Шанти не винила её в этом. Бессильная злоба была направлена только на Утесника, который мог отказать Звездоцапу, но не стал. А Болтон управляет им словно марионеткой.       Где же её всегда любимый великан? Где тот, кто спас Красный замок от атаки Грача Баратеона? Наверное, он умер там, ещё на поле битвы, а в тело вселилась иная душа.        — Когда вы прибыли в чужую для вас страну? — внезапный голос заставил её обернуться. Неподалёку от террасы стоял Черняк, хмуря светлые, почти невидные брови.        — Мне было тринадцать, — пробормотала Шанти.        — Совсем ребёнок…       Она хмыкнула. Черняк с виду казался лёгкомысленным и дружелюбным, но мастер над шептунами имел вторую маску. Он был всегда и везде. Следил за каждыми шагами подданных Звездоцапа. Шанти не хотела думать, что понадобилось ему сейчас, но ответила:        — Я перестала быть ребёнком в девять. Моя мать об этом позаботилась.       Почти никто не знал, что Шанти была отдана в дом удовольствий в столь юном возрасте. Её мать не работала и не содержала дочь, посему решила, что шлюхой быть выгодней. Только продалась она отнюдь не сама, а своего ребёнка.        — Вы хорошо влияете на нашего общего друга, — продолжил Черняк. — После битвы на Черноводной он утратил всякий смысл к жизни.        — А я теперь служанка его будущей жены. Расчёсываю ей волосы, стригу ногти и выношу ночной горшок.        — Она прелестная девушка и ни в чём не виновата.        — Я люблю её, — Шанти отвернулась от уплывающих кораблей. — И готова убить за неё. Но разве мне от этого легче?        — Нет, — евнух понимающе помотал круглой головой. — Полагаю, нет.       Отчаяние подступало на девушку со всех сторон. Она никому не могла рассказать, что у неё на душе. Голубке потому, что ей незачем знать, что у её будущего мужа роман со служанкой, а Утеснику — мешать будущей свадьбе. Шанти совсем пала духом. К этой церемонии готовились быстро, будто так и надо.        — Она молодая, красивая и знатная, — тяжёлый выдох вырвался из её уст сам собой.        — Мы делим с ними хлеб, но мы им не родня. Мы говорим на их языке, но мы не их соотечественники. Если вы тешите себя надеждой, что чужестранка без имени сможет жить с родственником Звездоцапа Болтона…        — У меня есть имя!        — Только одно имя. Здесь гораздо важнее фамилия.       Паук тихо плёл свои паучьи сети для новой жертвы. Черняк подступал к разговору ближе, перебрасывая сети на одну сторону, то на другую, готовясь схватить невинную мушку.        — Что вам нужно? — Шанти перебила его.       Черняк огляделся по сторонам и подошёл к служанке поближе. Взяв её руку в свою пухлую ладонь, он положил тяжёлый мешочек.        — Здесь алмазы. Я бы посоветовал вам быть поосторожней, но вы умеете за себя постоять. Сядьте на один из тех кораблей, плывите в Пентос, Лисс или Мир. На эти алмазы вы сможете купить дом. Очень большой дом. Нанять прислугу, начать новую хорошую жизнь далеко отсюда, — он взмахнул руками и улыбнулся. — Загадочная, чужеземная красавица. От женихов отбоя не будет.        — Зачем мне уезжать? — рука послушно ощутила сквозь ткань острые уголки драгоценных камней.        — Утесник Болтон — один из немногих ныне живущих, кто сможет сделать эту страну лучше. У него есть разум и более знатное имя, а вы всё усложняете.       Вот она и попалась в его паутину. Так просто, словно по щелчку пальцев. Под её ногами мир словно обрушился.        — Я знаю, вы любите его, — продолжал Черняк. — И это истинная любовь, не ради золота и серебра. Я не прошу вас бросить его за деньги, я прошу вас уйти, потому что ваше присутствие в столице угрожает ему. Вы не обретёте здесь дом, миледи. Найдите его где-нибудь подальше отсюда, пока ещё есть время.       Обида ураганом накрыла её с головой. Шанти чувствовала, как захлёбывается, но она хотела выплыть. Хотела вдохнуть воздух полной грудью, пусть это сложно и больно, и почти невозможно.       Евнух повернулся в сторону дорожки, собираясь уходить, но девушка окликнула его:        — Лорд Черняк, — она откинула мешочек на землю. — Если он хочет избавиться от меня, то пусть скажет это сам.       Не дожидаясь его ответа, Шанти поспешила скрыться в лабиринтах сада, с трудом удерживая набегающие на глаза слёзы.

***

      В тронном зале эхо разлеталось по всем коридорам. Где-то голоса затихали, где-то, наоборот, становились громче, но рано или поздно каждый звук исчезал, оставляя в стенах отпечатки своих слов. Они впитывались в красные кирпичи, что были возложены на земле сотню лет назад, когда Острозвёзд Болтон высадился прямо здесь.       Здешние стены видели здесь всё: смерти, церемонии, посвящения и битвы. А Железный трон, поставленный в центре под семиконечной звездой, величаво приветствовал королей длинными и острыми мечами, сплавленных драконьим пламенем.       Черняк вышел из-за огромных столбов и направился прямиком к пьедесталу. Прогулка по саду, к сожалению, не принесла ему такой выгоды, как разговор с Лужицей Тирелл. Шанти наотрез отказалась принимать его деньги и упрямо решила остаться с Утесником. Мастер над шептунами строил свою игру, однако те, кого бы он хотел спасти, наотрез отказывались.       Рядом с Железным троном сидел его старый друг, лорд Мизинец. Отвлёкшись от столь далёких мыслей, он обратился к нему.        — Тысячи мечей, вырванных из рук павших врагов Билли-Шторма и скованных одним дыханием Чёрного Неба, — говорил евнух, подходя ближе.        — Там нет тысячи мечей, — возразил Царапан. — И двух сотен не наберётся. Я считал.        — Хах, я сомневаюсь, — усмехнулся Черняк. Сандали на его пухлых ногах недовольно скрипнули, когда он поднялся на несколько ступеней к Железному трону. — Уродливая древность.        — У него есть особый шарм.        — Как и у Белки Аррен.       Царапан повернулся к нему в пол оборота, оторвав внимательный взгляд от выкованных мечей. Обычно Мизинец вёл себя кротко и скромно, будто боялся в лишний раз задеть чьё-то чувство собственного достоинства. Он всегда осторожничал, только эта осторожность настораживала и давала повод для недоверчивости.        — Мне очень лестно, что вас привлекает перспектива получение мною желаемого, — будто бы облизнулся Царапан. Хищно, хитро, словно хищник.        — Мешать мне вам никогда не было главной целью, уверяю вас. Но кто же не любит смотреть, как их друзья терпят неудачи?       Царапан спустился на несколько ступеней вниз, чтобы быть наравне с Черняком. Деловито и с высоко поднятой головой он устремил взгляд на него.        — Как вы правы. Вспомнить, хотя бы, как я помешал вам отдать Голубку Старк Тиреллам. Если бы я был бы с вами откровенен, я бы выразил неприкрытое чувство радости, — Царапан повернул к нему голову, впитывая напряжённость Черняка. — Но вашей доносчице, которая посвятила вас в мои планы и которую вы поклялись защищать, вы не доставили никакой радости. Мне она тоже её не доставила.       Казалось, что между ними не остались ни единого воздуха, который бы Черняк вдохнул полной грудью. Сам тон Мизинца настораживал его. Он говорил о Рине? О своей же подручнице? Как же он узнал, что она работала на него? Слишком глупый вопрос, даже ответа не понадобится.        — Она оказалась плохим вложением моих денег, — хмыкнул Царапан и, наконец, отвернулся. — Но, к счастью, один мой друг захотел попробовать что-то новое, что-то запретное. И он был несказанно благодарен мне за новые впечатления.       Лорд Бейлиш прошёлся по разложенной плитке и развёл руки в стороны. Черняк медленным шагом направился к нему.        — Всё, что я делал, шло во благу королевства, — подал голос он.        — Королевству? Вы знаете, что такое королевство?       Мизинец говорил медленно, проникая в сознание Черняка, балансируя между добром и злом. Он будто игрался с ним, крутил его в своих когтях и наслаждался процессом. Черняк знал, что шутки с такими людьми не заканчиваются ничем хорошим, но продолжал слушать его.        — Это словно та выдумка о тысячи мечей. Мы решили рассказывать её друг-другу снова и снова, — он подходил ближе, как надвигающийся шторм в открытом море на беззащитный корабль. — Пока мы не забудем, что это ложь.        — Но что у нас останется, если отринуть эту ложь? Хаос. Зияющий провал, желающий поглотить нас всех.        — Хаос — это не провал. Хаос — это лестница. Многие пытались взойти по ней, но оступались и не пытались вновь.       Царапан помнил, с каким страхом к нему обращалась Рина, с каким испугом она узнала, что Мизинец выяснил её тайну. Больше её огромных и истерзанных слезами глаз он не видел, ведь последнее, что она чувствовала — это стрелу из арбалета. Один из его наёмников хорошо полакомился её криками и визгами, но не насытился.        — Падение ломало их, — сощурился он. — У других был шанс взойти наверх, но они отказывались, продолжая цепляться за власть, за богов или за любовь. Всё это иллюзии. Реальна лишь лестница. И важен лишь подъём наверх.