Престол Дракона

      Горелый не помнил, сколько времени он бежал от огромной армии ходоков; не помнил, каким чудом он смог незаметно пробраться прочь от ущелья и бежать, бежать, пока ноги окончательно не онемели.       С восстанием мертвецов поднялась и метель. Огромные и мокрые комья снега со зловещим холодом падали ему на лицо, мешая моргать и без того уставшим глазам. Горелый уже не ощущал своих конечностей и собственного носа, который с каждой минутой грозился отвалиться. В темноте парень не видел, куда он направлялся, но ориентировался по большим скалам, ведь где-то там — Кулак Первых Людей и его отряд, но наверняка разгромленный. Дозорный молился всем богам, которые могли услышать за далёкой Стеной в неведомых землях, лишь бы только его друзья остались живы.       Он остановился, чтобы перевести дух. Не глядя вокруг себя, Горелый слепо повернулся в бок, будто готовился услышать знакомые голоса товарищей. Но их не было. Темнота, воющие звуки ветров и скрип снега — вот, что его окружало за сотню миль от спасительного Кулака Первых Людей. Паника неприятными мурашками прошла по спине, заставляя Горелого скукожиться от собственных мыслей.       Перед глазами невольно пронеслись множество костлявых тел, облачённые в дырявые одеяния. Кожа большими кусками спадала с их засохших лиц, открывая вид на полупустые глазницы с ярко-синими зрачками. Горелый впервые увидел мертвецов, восставших из могил. Здесь было множество мужчин, женщин, стариков и детей, готовые разорвать тебя на куски и превратить в одного из них. А их главарь…       Дозорный застонал от боли в мышцах. Так быстро он ещё никогда не бегал. Со страхом в его голову пришёл не только инстинкт самосохранения, но и глубокая обида на оставивших его Харли и Перси. Как только рог протрубил три раза, они бежали и не оглядывались на оставленного позади друга.       Куда же теперь идти, где затаился его отряд и жив ли он вообще? А вдруг он единственный, кому удалось спасти?       И тут его мысли прервал противный скрежет, будто камень о камень. Он доносился со всех сторон и грозился напасть ото всюду. Горелый испуганно поджал губы, смахивая холодные слёзы с пухлых щёк. Дозорный нагнулся к сугробам снега и выставил руки в неуклюжем жесте, пытаясь защититься.       Как по команде впереди показалось костлявое тело одного из ходоков. Его свисающая челюсть болталась на тонких сухожилиях, из последних сил держа её на весу, а из глотки в очередной раз исторгся убийственный скрежет. Горелый зажмурился, готовясь принять свою смерть. У него не получится встать на заледеневшие ноги, не то, что бежать. Оружия, кроме маленького точённого кинжала у него не было, и этим навряд ли убьёшь мертвеца. И что ему оставалось делать, кроме как уповать на скорую кончину?       Со спины он услышал громкий рык, пронзающий его вплоть до позвонков. Белая тень вылетела вперёд, вонзая в ходока длинные клыки. В мраке Горелый смог распознать красные глаза существа, которые засветились ещё ярче.        — Белый Клык… — судорожно выдохнул Горелый, задыхаясь от нехватки воздуха в лёгких.       Лютоволк расправил широкие плечи и склонил лобастую голову перед дозорным. Он узнал его. Горелый не смог не заметить, насколько он вырос. В Ночной Дозор он приехал ещё молодым волком, а вымахал уже в половину его роста, что уж говорить о перекатывающихся под белоснежной шерстью мышцах.       Пышный хвост хлестнул его по бокам, заставив Белого Клыка вскинуть голову навстречу метели. Что-то учуял.       Но Горелого беспокоило совсем другое. Почему же волк Ежевики оказался так далеко от его отряда? Неужели Болтон вернулся вместе с Мхом Полуруким и другими братьями, чтобы помочь товарищам? Тогда ему нужно поскорее встретить его и предупредить об опасности, если он, конечно, найдёт его.       Дозорный попытался встать со снега и пошатнулся, как только потерял равновесие. Белый Клык одним прыжком подскочил к нему и удержал друга на месте. Горелый благодарно похлопал лютоволка за загривок. Теперь он обязан ему жизнью.       Издалека раздались монотонные голоса. Лютоволк оскалился и скрылся в снегах. Лишь только блеснувшие алые глаза кинули на Горелого пустой взгляд и скрылись в темноте.        — Вот он!       Кто-то крикнул в заснеженную метель, а вслед за голосом показались и знакомые силуэты. Горелый узнал в нём Долгохвоста Мормонта — главнокомандующего Ночного Дозора. Старик выступил вперёд, убедившись, что перед ним стоит не мертвец, и только потом озабоченно оглядел Горелого с ног до головы.        — Тарли, ты жив, — он выдохнул.       За его спиной показались остальные выжившие из отряда. Харли, Перси, Каштан и Плут из разведчиков, и несколько других людей, которых Горелый смог запомнить. Даже Мэй, по другому прозванный Жабой, тоже был здесь, а он относился к Тарли с неприязнью и уж точно бы предпочёл, чтобы тот погиб в снегах. Но даже он выглядел напуганным и не смог произнести ни слова, как только отряд обнаружил ещё одного выжившего.       Армия белых ходоков настигла и Кулак Первых Людей.        — Ты единственный, кто спасся из остальных патрулей, — нахмурился Долгохвост, хрипло прокашлявшись. — Все остальные мертвы. На нас напали они…       Губы Горелого невольно искривились в грустном смешке, но он подавил его так же, как остальные эмоции. Ноги и руки немилосердно пульсировали под кожей, заставляя дозорного сжимать челюсти до предела, чтобы не застонать. Нужно бежать как можно скорее и дальше отсюда. Ещё одна очередная встреча с мертвецами окажется последней в его жизни.       Долгохвост, словно прочитав его мысли, окликнул остальных:        — Пора уходить из этого проклятого места. У нас осталось несколько лошадей и припасов, их нужно окружить со всех сторон, чтобы сохранить на обратный путь.        — А что с мёртвыми? — сощурился Скорбный Харли. — Мы не можем оставить их здесь.        — У нас нет огня, чтобы сжечь их, — покачал головой Старый Медведь. — Нам остаётся только уходить.       Понурив головы, все последовали за ним. Горелый старался не отставать от друзей и держаться как можно ближе к центру. Он так и не осмелился спросить у главнокомандующего, вернулся ли Ежевика и Мох. Наверняка нет, иначе бы они были вместе со всеми.       «Болтона не так просто убить», — эта мысль согревала Тарли до самого рассвета.

***

      Снежные бури, спустя несколько дней, затихли. Ветры перестали морозить и без того смороженные холодом тела идущих дозорных сквозь метели и вьюги. Ежевика уже не знал, что такое тепло, и всякий раз как его отряду удавалось зажечь костёр, наслаждался короткими минутами пламени. Болтон не думал, что поход за Стену предстоит быть таким сложным. Как Кремню, его старому другу, затерянному среди этих земель, удавалось столько времени провести вдали от дома? Походу, он никогда не станет кровь от крови братом тех, кто сейчас шёл с ним.       Первые дни пути Ежевика не произнёс ни слова усталости, выполняя все приказы Мха Полурукого, возглавляющего их мелкий отряд. Их было немного, всего лишь проследить за горизонтом, вдали которого развевался дым от костра одичалых, а так же поймать ту добычу, которую с трудом удавалось найти среди снега и льда. С помощью Белого Клыка это дело показалось Ежевике проще простого. Однако, не всё было так легко. После исчезновения лютоволка все дела пошли труднее, и Болтон надеялся, что с ним ничего плохого не случилось. Всё-таки он ответственен за питомца Голубки Старк.       Спустя неделю в необитаемых землях они, наконец, подобрались намного ближе к одичалым. По словам Мха их огромные племена должны были находиться чуть дальше к востоку, через Клыки Мороза. Полурукий приказал остановиться поодаль от глубоководного ручья, чтобы понаблюдать за их отрядами и в удобном случае выпытать у врагов их местонахождение, а лучше всего — их планы.        — Камнесказ очень умный предводитель, — вновь сетовал Мох, взбираясь по заледеневшей тропе. Следом за ним шагал Ежевика и остальные дозорные. — Он был бывшим дозорным и знает все наши трюки, уловки. Его так просто не проведёшь. Чтобы победить его многотысячную армию понадобится больше людей, чем есть сейчас.       Ежевика сощурил глаза так, чтобы закатное солнце не закрывало ему весь обзор, и переступил через сугроб. Ему стоило с большим трудом подтянуться и не соскользнуть вниз, к зубчатым скалам.        — Почему Камнесказ хочет с вами сражаться? — спросил он, не отставая от Мха. — Неужели он не помнит своих же братьев? Не помнит, как служил с ними, воевал и жил?        — Он всегда был на своём уме, больше интересовался жизнью за Стеной и сочувствовал одичалым. Одичалым, боги! Неверующим и клятвопреступникам! Вскоре он сам стал таким, а сейчас ветры сдули ему все мозги, — ворчливо сплюнул Полурукий и мгновенно остановился, потянул морозный воздух носом и приложил палец к искалеченным шрамами и ранами губам.       Весь отряд собрался и притих. Специально сшитая одежда для камуфляжа скрывала их от посторонних глаз, позволяя сливаться с камнями и снегом. Ежевика, пользуясь этим, нагнулся к земле и подполз к гребню холма. Он увидел маленькую струйку дыма, растворяющуюся в низине, и еле слышные голоса. Там, внизу, возле догорающего костра, сидели несколько человек в грязных и оборванных одеждах, напоминающие кожи животных, и точили свои кинжалы. Ежевика приметил, что оружие их было несколько странноватым: не из стали или железа, а из костей и клыков.        — «Одичалые», — бешено пронеслось у него в голове.       Мох демонстративно указал на мечи, давая понять отряду готовиться, и приказал окружить холм с двух сторон. Ежевика был хорошим воином и сразу понял эту тактику, скорее напоминающую на способ охоты. Первый отряд должен будет спугнуть одичалых большим количеством, а второй загонять и убивать. Довольно хитро и иронично со стороны Мха, но Болтон не смел сомневаться в нём и направился ко второму отряду.       Всё произошло быстро. Как только они встали на позиции, Мох вскинул руку и с боевым кличем спрыгнул к одичалым. Следом за ним потянулся первый отряд, а вскоре — второй. Наконец пришла очередь Ежевики показать всем, чему он научился у Дозора и что он не забыл в его стенах.       Вскрикнув: «За Дозор!», Болтон спрыгнул вниз и срубил первому одичалому руку. С громким криком тот повалился на снег, и чтобы унять его страдания, Ежевика воткнул ему в сердце меч. Враг затих. Снег вокруг него окрасился в кроваво-красный цвет. Сквозь пелену криков и множество тел, он заметил Мха. Мужчина одобрительно кивнул ему и растворился в толпе. Это дало Ежевике сил действовать быстро и незамедлительно, словно ястреб. Болтон рубил, кто бы ему не попадался, заставляя свои мышцы согревать и без того замёрзшее тело.       Одичалых, к счастью, было не так много, но даже этот отряд смог разрядить обстановку. Ежевика быстро справился с двумя одичалыми и разглядел между скалой и тропой копну рыжих волос. Их обладательница явно не собиралась продолжать бой и направлялась к своему племени.       Болтон протиснулся между собратьями и, несмотря на тупую боль в ноге от чужого клинка, догнал девушку в два счёта. Грубо схватив её за длинные волосы, он повалил её в снег и обезоружил. На вид одичалая была хрупка и невинна, что показалось ему с первого взгляда. Её бледное лицо с острыми скулами покрывали веснушки, а голубые зрачки с дерзким рвением окатили мужчину волной неприязни. Ежевика приставил к её обнажённому горлу клинок и оценивающе взглянул на противницу, показывая всем видом её поражение.       Он уже и позабыл, как давно держал в руке меч и чувствовал в своих руках эту тоненькую ниточку жизни своего противника. Болтон мог либо оборвать её, либо оставить. Власть между жизнью и смертью нравилась ему с самого рождения. И как её описать не мог даже он. То ли алчность это, то ли жестокость — это не самое главное. Главное, от кого это чувство передалось Ежевике. Ответ был понятен и ясен, только сам Болтон не хотел этого признавать.       Даже сейчас он видел в себе отблеск того, кто ненавистен ему больше всех в жизни. Посмотрев на своё отражение в собственном клинке, Болтон отшатнулся от того, насколько он был чужим сам себе.        — Что, испугался самого себя? — внезапно произнесла девушка, ядовито выплёвывая слова вместе с кровью. Видимо, её уже пару раз задели.       Ежевика отвлёкся от своих раздумий, усилив хватку. Меч поднёсся к его горлу ещё ближе, заставив одичалую сморщиться.        — Я никого не боюсь, — прошипел Болтон, кипя от гнева.       Девушка не ответила, скептически хмыкнув. В его слова она не поверила, но замолчала. Их скорую беседу прервал Мох. Он отряхнул со своего клинка капли крови и обратился к Ежевике:        — Мы разбили половину их отряда, а вторую оставили на самое сладкое, чтобы выпытать информацию, — он усмехнулся связанным поодаль одичалым. Кто-то из дозорных грубо пихнул их в сторону, чтобы собрать в другую кучу их убитых соратников. Так как огонь было опасно заводить, их просто сбросили вниз, в самые глубокие сугробы Клыков Мороза. В ответ один из пленников оскалился по-крысиному, вперив в дозорных ненавистный взгляд прищуренных глаз. От его мимики Ежевику невольно передёрнуло, и он отвернулся.        — А что делать с этой? — кивнул он в сторону схваченной девушки. Она с ненавистью стиснула челюсти, глядя прямо на Полурукого. Узнала его.        — Эту можешь убить, она твоя добыча, — с лёгкостью ответил Мох. — Как закончишь, спускайся вниз. Мы пойдём вдоль ручья, — с этими словами он кивнул остальным дозорным, чтобы те взяли пленников и отправились дальше. Прежде чем они скрылись, тот одичалый и девушка переглянулись между собой, что не ушло от внимания Ежевики.       Вскоре и они остались один на один. Казалось, задание такое лёгкое — он и без этого убил достаточно людей в битвах и сражениях, но перед ним была безоружная женщина, без доспех и стали. Между ними был противовес, однако это отнюдь не основная причина его колебаний.       А стоит ли?       Скосив глаза вбок, он заметил осторожные движения её руки. Ловкие пальцы скользили по снегу в надежде зацепить спасительный клинок. Болтон перехватил её оружие и выкинул в сторону. Схватив девушку за грудки, он приподнял её над землей и придавил к валунам.        — Ещё думаешь, ворона? — усмехнулась она. — Слышал, что сказал твой Полурукий? Исполняй приказ своего лорда.        — С удовольствием, — прищурился тот, надавив на лезвие меча. Острие ненамного вошло в тонкую кожицу девушки, оставляя длинную рану на горле.        — Или силёнок маловато? — продолжала шипеть одичалая.        — «Неужели не боится?» — про себя спросил Болтон. Все одичалые такие дерзкие перед смертью? Наверное, только она одна такая.       Но минуты проходили, солнце исчезало за горизонтом, а Ежевика всё не мог решиться. Что-то его останавливало, будто кричало слова мольбы, остановиться, не делать этого. Рука уже затекла и заметно устала после сражения, отчего он чуть ослабил хватку.       Резкий удар ему под дых — и Ежевика с немым воплем согнулся. Одичалая резво побежала прочь, словно ловкая лань. Ни сугробы, ни ледяные тропы её не останавливали. Болтон со злостью выругался и побежал за ней. Зря он остановился, зря! Нужно было исполнить приказ Полурукого! Но все его мысли были пустыми, оставалось только перескакивать с камня на камень, чтобы догнать беглянку.       Мрачное небо покрылось серой пеленой, обхватив Клыки Мороза сумрачной тенью. Благо среди белой пустыни волосы одичалой был маяком для Ежевики и указывал путь так, что даже слепой знал, куда идти. Девушка знала эти проходы, отчего ловко увиливала с одной дорожки на другую, при этом уводя Болтона всё дальше и дальше в пустынные недра гор. Земли здесь были столь неживые, что даже Ежевика уловил среди них притаившуюся угрозу.       Но азарт от пробежки придавал ему только силы, не иначе. Ему хотелось догнать проклятую одичалую и покончить с ней, сто раз пожалев, что не сделал этого раннее. К счастью, стоило ей спуститься к заледеневшему ручью, она тут же поскользнулась и упала навзничь. Ежевика нагнал её и схватил за шею.        — Это ты зря, — рыкнул он, поворачивая её к себе, чтобы видеть веснушчатое лицо.        — Зря отделила тебя от твоего отряда? — хохотнула та. — Скажи спасибо, теперь мы умрём вместе. Только я быстро, а ты медленно — от холода и голода.        — Не вижу в твоих словах ничего смешного, — Ежевика позволил себе оглядеться по сторонам и понять, что дорогу назад в такой кромешной тьме ему точно не найти, не то, что попытаться. Одичалая занесла его в совершенно необитаемые места, и эта ошибка грозилась стать ему самой последней.        — Главное что мне смешно, ворона. Я же всё-таки дикая, не так ли? Или как про нас рассказывают в колыбелях?       Как бы Ежевика не старался, осадить незнакомку ему не удавалось. Она была слишком самоуверенна и напыщенна, словно готовилась победить в их дуэте. Но если смотреть на ситуацию ясными глазами, именно сейчас у Ежевики было преимущество перед ней. Он держал нить её жизни в своих руках и не готовился отпускать, пока не вернётся назад. И не один, а с ней и только благодаря её знаниям. Раз одичалая привела его сюда, то отведёт назад точно так же, или ей придётся сказать «пока».        — Для нас вы отбросы за Стеной, не знающих ни законов, ни верности, — Болтон снял с пояса крепкую верёвку и завязал несколькими узлами руки и ноги девушки, прицепив другой конец к ремню, чтобы не сбежала.        — Щекотно! — одичалая извивалась всем телом, пока Ежевика возился с верёвками. Это несколько раздражало его, пока он грубо не оттолкнул её в снег, подальше ото льда. — И что сейчас собираешься делать?        — Подождём до утра. Потом ты отведёшь меня обратно к Клыкам Мороза, к моему отряду, где я тебя и убью, — буркнул Ежевика без огромного энтузиазма. Ему этот план тоже показался абсурдным и нелепым. К счастью, девица спорить не стала, только улеглась по-удобней на мягком снегу. Болтона всё больше поражала её реакция вместе с дерзостью и небоязни смерти.        — Как скажешь. Меня, кстати, зовут Джесси.       Ежевика не ответил на её внезапную доброжелательность и устроился рядом, чтобы контролировать ситуацию. Веревку он держал крепче всего самого дорогого, потому что знал, что именно от неё зависит его дальнейшая судьба. Осталось только уповать на богов, чьи лики затеряны в этих землях.       Казалось, он начал засыпать, глаза слипались от усталости, заставляя Болтона окунуться в беспокойные сновидения, пока рядом с ним не послышалось шуршание снега и тёплое дыхание на щеке.        — Что ты делаешь? — недовольно спросил он.        — А что? — Джесси придвинулась ближе, прикоснувшись животом к его мышцам. Дозорный сразу же напрягся и превратился в ледяной камень. — Вдвоём куда теплее.       С этим спорить он не стал. Окочуриться за ночь Ежевика хотел меньше всего, но лежать бок о бок с врагом, когда от него требуется всего лишь убить её — сверх абсурда. Видел бы его отец… нет, он не будет об этом думать и навсегда забудет его лицо. Мнение Звездоцапа его интересовало ровно так же, как мнение Джесси или любого другого одичалого.       Девушка ещё ближе прижалась к его спине, и теперь Болтон почувствовал на своей шее её тёплое дыхание вперемешку с каким-то неведомым ему запахом. Она ещё долгое время морочилась с перевязанными конечностями, чтобы лечь поудобней, пока, наконец, не затихла. И только спустя время сам Ежевика смог провалиться в сон.       Ему снились снега и морозы, как он с трудом был вынужден идти дальше, потому что если остановишься — ты пропал. Ветры сдували его с троп и заставляли сморщиваться и без того заледеневшее лицо. В глаза ему попадались неведомые тени, но притрагиваться к ним Ежевика не смел, боялся. Вскоре он пришёл к огромному снежному гребню, под которым расстилались просторные и обширные земли. Этот вид запомнился ему надолго, таких пейзажей он не видел с тех самых пор, как приехал на Стену.       Проснулся Ежевика от криков орла. Открыв глаза, дозорный закинул голову к сереющему от рассвета небу. Высоко отсюда летала маленькая бурая точка, маневрируя меж скал.        — Не хватало ещё стать добычей птицы, — пробурчал Болтон и с трудом встал со снега. Верёвка потянула до сих пор спящую Джесси. Одичалая недовольно сморщила нос, как бы говоря всем видом, что сейчас ещё довольно рано.        — Какой птицы? — сонно зевнула она и мгновенно встрепенулась. Сон слетел с её лица даже быстрей Ежевики. — Орёл!       Болтон не понимающе посмотрел на неё. Она будто видела птицу в первый раз в жизни. До чего же она странная…        — Ты поведёшь меня обратно той же дорогой, которой мы сюда дошли, а иначе лишишься головы, — потянул он её за верёвку и выжидающе встал, положив руку на рукоятку меча. Длинный Коготь, меч, подаренный Долгохвостом Мормонтом, послушно брякнул сталью.        — Ладно-ладно, — Джесси подняла руки в знак примирения, встала на ноги, предварительно отряхнувшись от снега, и задумчиво оглядела местность. — Нам налево.       И повела Ежевику длинной и мучительно долгой дорогой обратно. Болтон не смел жаловаться на уставшие ноги и послушно шёл следом за Джесси. Девушка петляла между горными дорожками, обходя крутые склоны. Позади остался злополучный ручей, а впереди, вскоре, показались знакомые вершины Клыков Мороза. Самое странное Болтону показалось то, что орёл ни на метр не отставал от них.       Ещё чуть-чуть, и девушка вывела их обоих на вчерашний склон. Ежевика облегчённо вздохнул и прислонился к валунам.        — Ну что, я выполнила своё обещание? — фыркнула Джесси, наблюдая за действиями Болтона. От неё не осталось бывшей враждебности, только любопытство. Было видно, что дозорных она встречала нечасто, а общалась с ними куда реже.        — Ты привела меня к склону, а мой отряд ушёл дальше по течению реки. Сначала я их найду, а после решу, что с тобой делать, — фыркнул тот.        — Ты их уже нашёл, — голос, похожий на скрежет льда, заставил Ежевику обернуться назад.       Джесси воспользовалась этим и ловко сдёрнула Длинный Коготь с ремня. Перерезав верёвку, она ехидно оскалилась и прижала к его горлу собственный меч. Ежевика не успел сообразить, что произошло.        — Хорошая работа, Джесс, — к девушке подошёл один из людей, разодетый точно так же как она, только на голове у того был череп животного. Он скрывал лицо незнакомца, делая его лицо устрашающим. Он по-дружески похлопал Джесси по плечу и взмахнул рукой.        — Что происходит? — скривил губы Болтон, упрямо прижимаясь к валуну всем телом. Спина ощутила всю холодность камня, по всей коже прошлись мурашки.        — Мои друзья не такие глупые, как твои, ворона, — фыркнула Джесси и кивнула в бок. — Они хитрые, а твои братья попались в нашу ловушку.       До Ежевики донеслись чьи-то крики, знакомые голоса. Нет, нет! Этого не может быть. Она врёт! Крики разума отразились на его лице, дав Джесси очередной повод посмеяться. Не стерпев её усмешки, Болтон сам посмотрел туда, куда она указывала, и обомлел.       Связанные и раненные в куче стоял Мох Полурукий, с ним были Ловец и Молния, не доставало только Поющего Камня. Последний наверняка уже убит. Над ними возвышались остальные одичалые, в числе которых Ежевика узнал вчерашнего мужчину с крысиными чертами лица. Сейчас он сидел на камне с закатанными глазами, устремив голову вверх. Словно по команде нему на руки приземлился тот самый орёл, и одичалый вышел из транса.        — Мы взяли твой отряд в плен, ворона, — улыбнулась Джесси. — И отведём вас к нашему королю-за-Стеной.

***

       — Мои ноги уже не держат меня, я устал! — хныкал Пирожок, с трудом переставляя конечностями. Паренёк изнывал от усталости третий день подряд, чем раздражал не только Остролистую, но и Ветерка тоже.       После их побега из Харренхола прошло уже больше двух недель. Запасы, украденные из кухни, давно кончились. В мешке остался только заплесневелый сыр и маленький кусочек зачерствелого хлеба. Они старались экономить сколько могли, но из-за долгих переходов по речным землям голодные желудки требовали свою долю пищи.       Остролистая уже и не помнила, как давно она питалась вдоволь свежей едой и когда спала на удобной кровати с перьевыми подушками. Спустя полгода после своего побега ей приходилось засыпать только на грязных подстилках с вшами и прочей живностью, а в лучшем случае в каморке какого-нибудь заброшенного дома.       С приходом осени погода перестала быть милостивой к странником и с каждым днём намеревалась избавиться от них. Сначала дожди, потом похолодания. Только сегодня им удалось встретить лучезарный рассвет и перейти вброд мирную реку. Оказавшись на другой стороне, все трое облегчённо пошли вперёд.        — Думаю, мы достаточно от них оторвались, — весело сказал Ветерок, приободряя друзей. — Сейчас нам нужно дойти до Белой Гавани и передохнуть.        — Разве мы не до Риверрана собирались? — удивлённо вскинул брови Пирожок.       Остролистая остановилась у дерева и сняла с ног мокрые ботинки. От одного вида на намозоленные пятки девушка брезгливо скривилась. Так недалеко и какую-нибудь болезнь прицепить, а ей этого ещё не хватало… сжав с обуви воду, она напялила их обратно на ноги и продолжила свой путь.        — Риверран захвачен, тупая твоя башка, — нахмурилась Остролистая. — И давно ещё. А в Белой Гавани безопасно. Я найду там себе корабль и отправлюсь в Браавос, как давно хотела.       Даже после всех истязаний и испытаний Остролистая не передумала в своём решении. Браавос и Чёрно-белый дом в нём был для неё некой целью, достигнуть которой она обязана, чего бы ей это ни стоило. Тайна её матери, Листвички, висела над ней словно грозовое облако. Какими идеями Листвичка ориентировалась? Почему решила сбежать от дочери? Много вопросов крутилось в голове Остролистой.        — Но зачем тебе туда? — Ветерок удивлённо посмотрел на неё, будто не понимал её истинных стремлений поскорее покинуть Вестерос.        — Я должна найти информацию о себе, — просто ответила та и продолжила путь. Чем меньше знает, тем крепче спит. Да и не хотелось бы ей выслушивать целые лекции о том, как это опасно. Ветерок всегда печётся о ней, словно о младшей сестре, а они были почти ровесниками! Она не Пирожок и вполне может за себя постоять.        — Как знаешь, — только и всего фыркнул Ветерок. — А мы с Пирожком останемся в Белой Гавани. Найдём себе работу и пристанище, глядишь, сможем прожить эту зиму.        — А как же отец и Драконий Камень? — скептически посмотрела на него Остролистая. — Ты последний наследник Баратеонов. Неужели не хочешь вернуться обратно домой?        — Не хочу, — разговор о доме заставил Ветерка стиснуть челюсти в немом крике. Парень так напрягся, что вот-вот был готов сорваться с места и впечатать первое попавшееся дерево в землю.        — Потому что там Ласточка, — и её слова прозвучали отнюдь не как вопрос, а как утверждение.       Прежде Ветерок рассказывал ей, как смог спастись после крушения флота его отца, после которого он попал в деревню к кузнецу, а потом к Брюзге, дозорному со Стены, что собирал мужчин на службу. При упоминании Брюзги всё внутри Остролистой сжалось. Мужчина защищал их и умер с честью, но никто не заслуживал такой участи, как его.       Разве что сам Звездоцап и его наёмники.        — «Звездоцап, Кирпич, Костяк-Гора, Листвичка», — девушка повторила свой список и напрочь спрятала в самые глубины её подсознания, чтобы потом достать и вычеркнуть все имена.       Дальше разговор между товарищами не клеился. Весь путь до ближайшей деревни прошёл в тишине, а когда показались знакомые верхушки каменной трубы и деревянной крыши, друзья поспешили к поселению. К сожалению, это был всего лишь одинокий амбар, а никакая не деревня, но даже это вдохновило Остролистую на свой дальнейший путь.        — Смотрите, я вижу ягнёнка, — прокряхтел Пирожок и указал пухлыми пальцами на заборчик. Сквозь древесину просвечивалась белая шерсть животного.       Ветерок, не мешкая, бесшумно подошёл ближе к ограде, огляделся по сторонам в поисках хозяина амбара и приготовил украденную из Харренхола лук и стрелу. Всё произошло быстро. Забрав безжизненную тушку с собой, все трое побежали обратно лес. Зажечь костёр и освежевать ягнёнка было их единственным занятием до ночи.        — Эх, сейчас бы баранину с клюквой в сладком соусе… — простонал Пирожок. Остролистой и Ветерку пришлось хором заткнуть его и после сытого ужина ложиться спать.       На следующий день они снова отправились в путь. Остролистая высчитывала сколько деревень они прошли, пока держали путь на Белую Гавань. Всего их было двадцать шесть, и половина из них оставались пустынными из-за разразившейся войны. Речные земли превратились в сплошное кладбище, могильный дух которого впитался в одежду путников, как репей.       Скоро они вышли на опушку другого леса, теперь уже точно уверенны в том, что через несколько дней они достигнут пункта назначения. Об этом говорили знакомые знамёна дома Мандерли, которые правили в Белой Гавани.        — Остролистая, — Ветерок внезапно прервал её мысли и указал в сторону тропы.       Девушка услышала мужские голоса, но не крики или ругань, а пение знакомой всем песни про медведя и прекрасную деву. Голоса приближались. Если бы не Ветерок, её бы уж точно заметили. Баратеон грубо впихнул её за заброшенную каменную арку. Вместе с Пирожком они нагнулись и спрятались в зарослях плюща.        — Жил-был медведь, косолапый и бурый. Страшный, большой и с мохнатою шкурой, — пели люди на весь лес, эхом разнося их голоса. — Прекрасная дева навстречу идет, и пышные кудри её словно мед!        — Тут носом задергал красавец наш бурый, страшный, большой и с мохнатою шкурой, — подхватил песенку второй голос.        — Ах, бедная дева, увы ей и ах! Учуял он мед у нее в волосах!       Внезапно песенка стихла. Все трое хотели было перевести дух, но они поспешили. Возле них пролетела стрела и вонзилась в кору дерева, стоящего рядом. Пирожок испуганно взвизгнул. Ветерку пришлось заткнуть ему рот, чтобы их не услышали, но было поздно.        — Кто бы там не был — выходи, — раздался грозный рёв мужчины. — Иначе Колючник отправит вторую стрелу, а он лучший лучник Вестероса.        — Сдаёмся! — первый крикнул Пирожок и вылез из укрытия. Остролистая раздражённо закатила глаза. Пришлось вылезать следом за ним.       Выйдя из-под каменной арки, все трое были встречены небольшой группой мужчин, разодетых в грязные доспехи и снаряжённые сталью. Остролистая помнила, как выглядят рыцари или воины лордов, и не могла сказать, что они кому-то служили. На их щитах не было ни знамён, ни гимнов, а сами по себе они показались ей чуть диковатыми.        — И кто это тут у нас? — вперёд вышел говорящий, больше походивший на какого-то оборванца. На фоне остальных он смотрелся лучше и даже держался как подобает рыцарю, но не был им. Лицо, испещрёнными шрамами, смотрело с любопытством и недоумением, но отнюдь не с агрессией.        — Я Пирожок, он Ветерок, а это Остролистая! — испуганно выпалил Пирожок, подняв руки вверх. Ещё чуть-чуть и он обгадит себе штаны от страха.        — «Зря мы взяли его с собой», — взглядом она дала понять Ветерку о своих мыслях, но тот только качнул головой. — «Вечно он его защищает! Лучше бы хоть раз подумал о последствиях».        — Я Скороход, — представился мужчина. — Это Колючник, — лучник, стоявший возле него, приветственно кивнул. — А все мы — братство без знамён.       Находясь в Харренхоле, Остролистая пару раз слышала слова Костяка про неких скоморохов. По его словам, они мешали войску Болтонов и поддерживали речные земли, а Клиган отчаянно хотел выловить их всех до единого. Вспомнить, хотя бы, Щекотуна. Пыточник целыми днями просиживал у клеток и безжалостно пытал заточённых изощрёнными способами.        — Мы вас не знаем, — соврала Остролистая. — Было очень приятно, но нам уже пора.        — Мы воины, что защищают простой люд в опасное время, — Скороход, кажется, не собирался их отпускать. — Вы можете подумать, что мы воюем за Болтонов или Талли, но это не так. Мы не наёмники.        — Тогда вы делаете очень хорошее дело, — скупо похвалила их девушка и твёрдой походкой направилась дальше, всем своим видом приказывая Ветерку и Пирожку следовать за ней. — Но нам помощь не нужна.       Прежде чем она успела скрыться в густых зарослях папоротника, в дерево вонзилась стрела Колючника. Изумлённо поджав губы, она обернулась назад, чтобы смерить лучника недовольным взглядом. Тот по-доброму усмехнулся и пожал плечами, мол, это совсем не я.        — Вы выглядите как голодранцы, сбежавшие из плена, — хмыкнул Скороход. Ох, как же он был прав. — И чутьё мне подсказывает, что именно вы убили того ягнёнка с соседнего амбара.        — Откуда… — Ветерок осёкся и замолк. Глаза Скорохода блеснули хитрыми искорками.        — Так и знал. Что ж, если бы ни в чём не нуждались, то не стали бы обгладывать бедного старика с фермы, — он кивнул в их сторону своим братьям, и те окружили троих со всех сторон. — Вы, детишки, все оголодали. Неподалёку есть постоялый двор, остановимся там, а потом отведём вас к нашему главарю — он и решит что с вами делать.        — Мне нельзя с вами! — вскрикнула Остролистая, в панике заламывая руки. — Мне нужно в Белую Гавань!        — Одной?        — Со мной пойдут мои друзья.       Ветерок легонько дотронулся до её плеча. Его тёплое прикосновение заставило Остролистую сжаться. Нет, она не может отступить! Она же так рядом со своей целью, так близка! Больше уже нет времени ждать своей участи и удобного случая.        — Остролистая, нам действительно нужен отдых и нормальный ужин, — Баратеон заглянул ей в глаза, как никогда этого не делал. Мягко, словно обращался к младшей сестре. — Я чувствую, что они неплохие люди, раз их братство помогает людям в такое трудное время. Если мы уговорим их, они проводят нас до Белой Гавани и дадут кров и пищу.        — Но мне очень нужно на корабль, — почти жалобно прошептала девушка.        — Мы проводим тебя на корабль, я обещаю, — подав ей руку, как в знак поддержки, Ветерок указал в сторону Скорохода и его людям. Остролистой ничего не оставалось, кроме как следовать за ними. Ухватившись за ладонь парня как за спасительную соломинку, все трое пошли с братством туда, куда они их вели.       Как и обещал Скороход, постоялый двор находился довольно близко. По всей видимости, скоморохи бывали здесь часто, отчего встретили их радушно и доброжелательно. Женщина у стойки указала им на свободный столик и обещала как можно скорей принести самую свежую и знаменитую похлёбку на все речные земли. Людей здесь было не так много, поэтому ими не особо заинтересовались остальные постояльцы.        — Так откуда же вы сбежали? — вновь спросил Скороход, садясь напротив путников.        — Мы были в плену у Остролапа Пристера, — отчеканил Пирожок так, словно он гордился тем, что смог выбраться живым. Лицо его больше зарделось здоровым румянцем, когда принесли целый поднос вкусностей. Что здесь только не было: и похлёбка с пухлыми буханками хлеба, и зажаренные в масле кроличьи лапки вместе с зеленью, и даже поросячьи копытца.        — Туго же вам пришлось. Я слышал, что он вытворял. Звездоцап Болтон помешался на своей власти, а сейчас она вдвойне укрепилась. Жениться он собрался, — Скороход отломил от хлеба кусок и отправил в рот. — Знаете на ком? На Невидимке Тирелл. Впервые за много лет подумал о наследниках, сыновья-то его по свету разбрелись. Первый в Ночной Дозор отправился, второй то на Севере, то здесь воюет.        — Как я помню, престол передаётся от отца к сыну, — вставил своё Ветерок, стараясь не показаться слишком образованным, чтобы его не заподозрили. — Ежевика Болтон — старший сын, но раз он принял клятвы, следующим наследником идёт его сын Львиносвет.        — А как же Коршун? — недоверчиво вставил Пирожок. — Он второй сын короля.        — Он бастард, — Остролистая неприязненно фыркнула, раскрошив хлеб в руках. — Его узаконили, но он всё равно остаётся последним отпрыском на Железный трон.        — А я слышал и про наследницу Таргариенов. Это правда?        — Слухи ходят по всей земле, но верить им равносильно глупости, — Скороход насмешливо фыркнул, однако от Остролистой не укрылось затаившееся в его глазах восхищение. Будто Скороход верил этим слухам больше, чем все остальные, и знал то, что не знает никто.       Можно было сколько угодно рассуждать на тему престолонаследия, но сейчас девушка отбросила все свои мысли по поводу трона и сосредоточилась на возможном побеге, если её не отпустят в Белую Гавань. К счастью, горячая еда позволила её мозгам заработать, а кровь активней бегать по венам. Сейчас ей казалось, что она сможет свернуть горы.        — Скороход, — Колючник отвлёк товарища от еды и указал в сторону выхода. Дверь в дом отворилась и впустила внутрь нескольких людей, держащих за множество верёвок какого-то рыцаря. Или вовсе не его. Остролистая уже устала различать, кто был кто и за какую сторону сражался.       Вместе с Колючником Скороход встал со стола и двинулся к своим братьям. Остролистая из любопытства пододвинулась ближе, чтобы услышать их.        — …мы наконец поймали его, — радостный голос разнёсся по всему жилищу. Все подняли головы, явно не понимая, почему братство радуется какому-то пленному.       Скороход приказал опустить пойманного на колени. Это задача оказалась намного сложней, потому что тот выглядел массивным и высоким воином, раз его держало сразу несколько человек. Пленный брыкался и извивался, что-то кричал и грубо ругался, что даже женщина со стойки обомлело закрыла рот руками. Вскоре его всё же усмирили. Скороход сдёрнул с него мешок и хлопнул в ладоши.        — Владыка Света услышал мои молитвы! — воскликнул он и отошёл в сторону, представляя пленного перед всеми сидящими здесь гостями. — Сам брат Костяка Клигана у нас в плену.       Остролистая невольно отшатнулась. На ватных ногах она подошла ближе, чтобы разглядеть мужчину.       Одна сторона его лица была сплошь истерзана ожогами и прикрывали её сальные волосы, зачёсанные набок. Вторая была цела, но выглядела так же потрёпанно. Рот пойманного искривился в недовольном оскале, а глаза угрожающе забегали с одного соперника на другого. Остролистая знала это лицо и готова была поклясться, что уже видела его.        — Сол Клиган, ты обвиняешься в убийстве наших братьев, вандализме и воровстве невинных граждан, — звонко продолжал Скороход. — Тебя будет судить наш предводитель, и ты предстанешь перед ликом Владыки Света.       Так вот где она видела его! Это же был Сол — бывший помощник Искры. Именно он, как она помнила, помог наследнице выбраться из Винтерфелла и помочь ей спасти Голубку из Утёса Кастерли. Они встречались с ним в одном из кабаке на территории Долины. Но вот уже как полгода от него не было никаких вестей.        — Да плевать я хотел на ваш суд, мерзкие шавки, — сплюнул он, гордо глядев снизу вверх. Огрызнувшись, словно пёс, он отвернулся и невольно задел взглядом скромно стоящую Остролистую. Девушка поспешила ретироваться к столику, в надежде, что Сол не узнает её, но она зря надеялась. Его грубый голос, как приговор, прозвучал глухо и раскатисто.        — Зачем вам девчонка Арренов?       Вот она и попалась.