«Вечер добрый; я - ваша способность»

— И как?.. — Разобранный на части утопленник. Изощрённо, однако.       Детективы, вернувшиеся с места преступления, сели за общий стол, а Куникида вывесил на доску полученные данные и фотографии всех убитых, кроме последнего: там всё было ясно. — Просто великолепно, — с сарказмом сказал Куникида. — Четыре часа — и у нас ещё один труп без единой улики. Так скоро, что не по себе становится. — А чего церемониться? Руки-ноги распаковали, всё пересчитали, протокол составили — и большой всем привет, — Дазай говорил спокойно, будто всё прекрасно и вообще он об очередном самоубийстве думает. — Ясно-понятно. Если так спешишь закончить со всем, то, быть можешь, сядешь со всеми за стол? Чем вообще занимаешься?       Осаму проигнорировал оба вопроса, продолжая искать что-то в ящиках своего рабочего стола. Шуршание бумажек помалу раздражало, а детектив словно призывал предмет своих поисков. — Куда ты делась, моя сладкая? Уж не покинула ли ты меня, не выдержав тяжёлого бремени жизни?.. — Чего ты там бормочешь? — присутствующим уже надоел бесполезный труд Дазая. — Остатки зарплаты ищу.       Вместе с несколькими монетами в пять йен, которые лежали на самом видном месте, Куникида выкинул лодыря из офиса и закрыл двери. Собрание всё же началось. — Итак, что мы выяснили? — Смерть наступила вчера вечером, точно сказать нельзя из-за повсеместных повреждений. В реку сбросили уже то, что осталось: телом это назвать не могу, — на этом доклад Акико был завершён. — Я опросил потенциальных свидетелей, — сказал Кенджи. — И как же ты их нашёл? — С одной стороны моста близко к берегу есть кафе, а там камеры. Полицейские получили запись за прошлый вечер и определили, кто именно заходил на мост, а я уже навестил и допросил. Никто ничего не видел. — Ясно… — Тигр нашёл след человека, который относительно долго находился на краю моста, — неуверенно сказал Атсуши: обычно он не участвовал в обсуждениях, а тут ещё его способность проявила себя в неожиданном свете. — Но он очень рассеянный, и дальше моста с поворотом направо ничего нельзя определить. — Н-ничего себе… Твоя способность позволяет и такое почувствовать? — детективы разом повернулись к Накаджиме, из-за чего тому захотелось под землю провалиться.       «Я так и знал, что всё прозвучит странно! Я же кот, вроде как, а не собака-ищейка…» — при упоминании заклятого врага всех милых и пушистых тигр глухо зарычал, и парень зажмурился, умоляя его уйти. — Просто повезло, — Атсуши поспешил замять эту тему и занять позицию тихого наблюдателя. — И даже с этим мы никуда не продвинулись, — досада взяла Доппо за живое, когда он обратил внимание на фотографии. — А что это? Похоже на активацию способности, — указал он на словно зависшие в воздухе ленты разного цвета — отдельный для каждого случая — с белыми полупрозрачными символами. — Активацией это не назовёшь, ведь все эти люди мертвы, как и их способности. Но немного похоже, да, — присмотрелась Йосано. — Ещё одно доказательство, что все они обладают силой…       В офисе снова стало тихо. Не было ни одной идеи, которая привнесла бы в расследование что-то новое, разве что Куникида пристально присматривался к фотографии с места первого убийства. Позже перевёл взгляд на Кёку и её способность, находящуюся позади хозяйки. — Снежный демон может перенести часть себя на другого человека? Например, на Атсуши? — спросил Куникида, и душа молодого детектива чуть не ушла на небо. — В смысле?! — У тебя есть план? — усадив Накаджиму на место, спросила Акико. — Возможно. Так возможно подобное или нет? — снова обращаясь к Изуми. — Я не знаю. Я попробую.       Меч, лежащий на коленях фантома, исчез и после появился в руках парня. Окружающие лезвие потоки энергии вытянулись в ленты, украшенные полупрозрачными письменами, как при обычном высвобождении способности. Но в голову Накаджимы словно насыпали битого стекла: подсознание оглушил громкий тигриный рёв, и лиловые ленты треснули, открепляясь от рук Атсуши. Когда Кёка заметила, что парня трясёт от чего-то, невидимого для остальных, она отозвала Демона, и меч вернулся к хозяйке. — В порядке? — все тревожно наблюдали за Накаджимой. Тот поспешил всех успокоить и виновато улыбнулся. — Полном.       «Вот снова: он бесится, как никогда ранее. Раньше просто контролировал меня, пока его не прогонит Дазай, а сейчас так больно… Вернее, сколько больно, сколько чувство вакуума какое-то», — Атсуши тряхнул головой, прогоняя неприятные ощущения. — Похожую реакцию видно здесь, — Куникида снял с доски первую фотографию и положил перед детективами. — Много трещин и нет прикрепления к телу. Во всех остальных случаях следы способности как при жизни. — Хочешь сказать, первая жертва не обладала способностью? И эти следы — ключ, ведущий к убийце? — Не исключено. — Тогда мишень этой группировки — не только эсперы, но и гражданские? — Кенджи озвучил догадку, которая тревожила всех присутствующих.       В офисе стало тихо. Каждый обдумывал то, что узнал за сегодня, и пытался привязать это к прошлым преступлениям. И всё равно никакой связи не было. Тогда Куникида предложил разобрать каждый случай как часть системы. Вывешенные на доску документы были сняты и спрятаны в папку, фотографии размещены в вертикальный ряд в левой части доски. На свободной её части Доппо начал рисовать схему. — Что с первым? — Убийство в торговом центре, — тогда детектив с помощью треугольников и кругов изобразил нескольких человечков (чисто символически, ибо талантом к рисованию не обладал), после нарисовал стрелку и возле неё тех же героев, только один был лежачим и отдавал душу (то бишь облачко) Богу. — Второе. — Смерть от асфиксии, вызванной повешением, — Куникида изобразил Дазая, с чем остальные единогласно согласились, но ничего не сказали. — Третье. — Передозировка анальгином, — теперь на доске человечек, который катит таблетку высотой с себя. Доппо так и хотелось дорисовать её к предыдущему рисунку, но сейчас было не до суицидальных событий в агентстве.       Осаму ещё до того чувствовал, что его вспоминают: едва заметный след от петли, из которой детектива вытащил Атсуши, немного чесался, а желудок побаливал от недоедания. Дазай был в печали и ожидании нового суицида: до зарплаты ещё дожить надо, а её урезали, как назло, за неадекватное поведение в последнее время. Всё, что осталось, — несколько десятков йен и желание уснуть, дабы не очнуться никогда.       С горем пополам расставшись с частью сбережений, детектив взял стаканчик с кофе и отпил немного.       «Мы отбираем всё самое лучшее — остальное присылаем вам», — так он отзывался о производителях растворимого напитка, в котором кофейным был только запах. Однако это всё, чем он может довольствоваться: за долги путь в кафе заказан.       Оказавшись возле порога агентства, Осаму решил не заходить и послушать всё из-за угла. Благодаря тихой походке он остался незамеченным, так что безбоязненно (как всегда) вынул из кармана любимое «Руководство…» и начал читать первый открывшийся раздел. — Четвёртое. — Жертва найдена в центре огромного костра. Рядом найдены следы бензина, размокшая от дождя солома и хвоя. — Размокшая? — переспросил Кенджи. — Но там же всё сгорело. — Оказалось, не всё. Вечерний ливень затушил костёр до тех пор, как огонь всё уничтожил. Жертва умерла из-за обширных и глубоких ожогов, но не сразу. На древесине остались следы от ботинок — она пыталась сбежать. Безуспешно.       Осаму хмыкнул, закрывая раздел о самосожжении и открывая следующий. Куникида же изобразил огонёк, после чего скомандовал: — Дальше. — Жертва выпрыгнула из окна восьмого этажа, — Доппо нарисовал оконную раму и немного заштриховал стёкла.       Открытый раздел казался насмешкой над происходящим. Дазай заинтересовался цепочкой, которую выстроили детективы, и выглянул из-за порога, всматриваясь в изображения на доске. Хотелось что-то бросить в карикатуру на себя-любимого с петлёй на шее.       «Ну и отвратный из тебя художник! Так коряво нарисовать мне волосы и узел на петле! Не видно разве, что там морской использовался, а к твоему хоть бантик прилепи?» — Осаму хотелось подойти и на примере показать, как это делается, но остановила вероятность того, что без зарплаты проживет ещё пару месяцев. Перспектива не перспективная…       Когда Доппо зарисовал каждый случай, а «Руководство…» перелистали от корки до корки, Дазай на весь коридор взвыл: — Почему смерть к ним благосклонна, а меня, рыцаря суицидального ордена, ввергает в пожизненное отчаянье?!       В ответ ему в лицо прилетела книга жалоб и предложений (том второй). — Так, что скажешь? — Куникида со всей серьёзностью вернулся к доске, а Осаму следом вкатился в офис, держась за покрасневший нос. — Всё по инструкции, — пробубнил тот, садясь за стол рядом с Атсуши. — В смысле? — В смысле изучайте и заканчивайте жизнь самоубийством, — детектив положил на стол «Руководство…» и с видом истинного знатока пролистал все разделы, указывая в каждом на необходимые описания.       Большинство дел были словно списаны с этой книги, что несказанно удивило ребят. Накаджима с опаской посмотрел на наставника: уж не полезет ли тот в петлю, на мост, к чёрту на кулички, когда столько эсперов покончило с собой? Впрочем, официальной оставалась версия, предоставленная полицией, — что всё это убийства, но парень в это почти не верил. Перед ним лежало чуть меньше десятка отчётов о последнем дне тех, кто так напоминал ему Осаму. — Атсуши, Кёка, — окликнул младших Куникида. — Да? — Отправляйтесь домой к семьям убитых и выясните, есть ли у них такое дерь… такая сомнительная литература. Адреса сейчас выпишу.       Ребята переглянулись (во взгляде Накаджимы чувствовалась обречённость), после чего взяли список и отправились на задание. Дазай лишь усмехнулся вслед.

***

Спустя четыре часа.

— Нас не пустили, — констатировала Изуми, переступив порог офиса; за ней стоял Атсуши, крепко вцепившийся в шлею своей сумки.       Ребята сели за стол. Порядком измотанные детективы довольствовались кофе и крепким чаем, продолжая изучать новые данные. Доппо допросил Танидзаки, выспавшегося за время первого совещания и последующие два часа (хоть парень настаивал, что будет работать со всеми, Наоми настаивала на отдыхе), Акико получила результаты экспертиз насчёт последней жертвы. Йосано вернулась буквально за пять-десять минут до Кёки и Атсуши. — И… Что в итоге? — Мы залезали через окна, один раз взламывали. — И вот что нашли, — Накаджима выложил из сумки больше десятка книг, завернутых в пакеты на застёжке, разложил их в ряд, а Дазай с громким хлопком положил над ними своё «Руководство…». — Ага! Вот кто герой! Дети мои, что бы вы без меня делали~ — суицидальный авторитет был на редкость доволен собой. — Можно повеситься? — обращение к Куникиде. — Нет!       Перед Доппо лежала ненавистная литература про самоубийства, причём почти половина книг была одного тиража с сокровищем Осаму. — Тогда… это всё самоубийства? — Далеко не каждый, кто нашёл в себе способности, сможет жить с этим как раньше. Открыв в себе силу, можно потерять семью, работу, друзей… Некоторые причиняют боль тому, чем дорожат больше всего, и это к ним возвращается, — взгляд Дазая встретился со взглядом Накаджимы. — Не все справляются со своей силой… — Но почему самоубийства записали к какой-то там группировке? — С последним убийством всё тоже странно, — Йосано показала фотографии и заключения, принесённые с собой из полиции. — Почерк тот же, что у сумасшедшего, вырезавшего восемнадцать человек в пригороде. Его задержали спустя полгода после объявления в розыск. — Остаётся только первая жертва, — Доппо снял с доски фотографию и какое-то время присматривался к ней. — Знаете, ребята, никакой группы- — Дело закрыто.       Детективы с немым вопросом посмотрели на президента, зашедшего в офис. В ауре Юкичи ощущалось слабое раздражение. — Ложная тревога, — пояснил он. — В смысле? — База данных нашей полиции была взломана, и массу дел смешали, как только душа желала, ещё и фальшивые улики прикрепили.       Все вздохнули не то с облегчением, не то глубоким возмущением. Их водили за нос таким нелепым способом… — Оформляете самоубийства и по домам, — заключил Фукудзава. — Хорошо поработали. — А как же первая жертва? — Убийца найден и сейчас на допросе. — Идиотизм просто…

***

      Пройдя с Атсуши и Кёкой несколько кварталов, Дазай пожелал подопечным спокойной ночи и направился к общежитию. Учитывая скудность своих сбережений, детектив думал, к кому сможет переселиться «на время бури», хотя немедленно к кому-то навязываться не хотел.       «Куникида не пустит, Танидзаки хорошо и без меня, Йосано… пока действует моя способность, я ей неинтересен как подопытный, так что можно к ней. Или же к Атсуши, — Осаму коварно усмехнулся. — Они наверняка уютное гнёздышко свили~»       Поднявшись на второй этаж общежития, Дазай вприпрыжку направился к своей комнате. На указательном пальце он вертел брелок с прикреплёнными к нему ключами, среди которых выбрал подходящий к почтовому ящику. Так не хотелось знать, что по всем платежам задолжал, за аренду с хозяйкой не рассчитался, ещё и соседи могли пожаловаться… Ну, а почему нет: нечего в час ночи приходить к соседям со своим «Руководством…» и пропагандировать уход в мир иной. И меньше во дворе хорониться надо. — Кто мне пишет на этот раз? Ах, пусть это будет красавица, разочарованная в жизни~.       В ящике не было ни одной квитанции, ни одного конверта, зато на стенках ощущалась немного липкая жидкость. — Блять, серьёзно..?       Приподнятое настроение сошло на нет. Внутренняя сторона ладони была вся в крови — тёмной, густой и с таким запахом, что желудок Осаму чуть не напомнил о недавнем отравлении. Зажав нос, Дазай пальцами прошёл по всей поверхности ящика и в самом низу наткнулся на что-то мягкое и похожее на кожу, также залитую кровью (точно не разглядел из-за темноты: время, как-никак, позднее).       «Снова всякого хлама набросали. Тьху».       Детектив собрался выкинуть из ящика весь мусор, пока не почувствовал, что свёрток кожи под его пальцами редко шевелится. Тогда открутил гайку, которой крепилась нижняя часть ящика, и снял её, позволяя содержимому высыпаться на пол. Вернее, выплеснуться. Вместе с содержимым потрёпанного в последнее время желудка.       На полу в луже крови лежали крысы: где мёртвые, где живые, но почти все раздавленные, из-за чего каждое движение казалось случайным или предсмертным. — Вашу ма- — Осаму! Вы совсем уже сдурели, да?! — с другого конца этажа на детектива кричала недовольная соседка. — Вы меня топите уже второй раз, где сове-?! — взгляд шокированной женщины был прикован к растекающейся по полу кровавой луже. — Ах ты маньяк конченный! — Только хозяйке не говори; я тут не при чём, клянусь! Оно всё из ящика выпало — смотри! — Ах из ящика… — стихающий голос собеседницы позволил облегчённо вздохнуть. Рановато было. — Из головы твоей поганой выпало! Сам режешься, топишься, пьёшь, как не в себе, а теперь ещё животных мучаешь! Стоп.       «Ой не нравится мне это». — Это часом не крыски Мии-чан?..       «Ой всё!»       Дазай заскочил в комнату и мигом заперся изнутри, слыша, как злая соседка вызывает полицию. Ему не раз насыпали всякую гадость в почтовый ящик и на порог, иногда маслом или мылом натирали порог и заливали их на пол комнаты, отчего детектив наворачивался с полушага. Но такой подставы он не ожидал. Серьёзно: его ночные похождения вряд-ли стоили такой подставы перед соседями и агентством, которое наверняка на уши поднимут.       Пол был залит водой, хотя Осаму точно помнил, что закрывал все краны и даже водоснабжение перекрыл. По сути, его могли отключить за ту же неуплату. Но нет, вот же он — вселенский потоп в масштабе одной комнаты.       Закрыв краны, Дазай оставил на столе плащ и поставил рядом коробку, начиная складывать в неё свою домашнюю библиотеку и все суицидальные принадлежности. Быстро закончив с этим, он заклеил ящик и с ним выпрыгнул из окна, направляясь к подвалу соседнего жилого дома, где и оставил свои вещи, — проверенная схема. Затем вернулся также через окно и во вторую коробку сложил документы, после начал наводить общий порядок в комнате.       Когда приехали полицейские, Осаму справился только с половиной воды, залившей весь пол. Не хотелось видеть совершенно никого: на ровном месте был испорчен такой приятный, тихий, спокойный вечер. Который Дазай планировал провести под одеялом, между прочим, а не в похождениях. — Осаму Дазай, немедленно открывайте! К нам поступила жалоба насчёт- — Да знаю я, сейчас иду…