j
10 апреля 2017 г., 17:58
«…те же гипотезы предполагают, что кротовые норы могут соединять не только две точки в рамках одной Вселенной, но и являться входом в другие Вселенные. Но ошибочно мнение, утверждающее, что кротовые норы являются некой машиной времени: само собой, из теории относительности следует, что при движении со скоростями, близкими к скорости света, путешественник может попасть в сколь угодно отдалённое будущее. Но не так обстоит дело с попаданием в прошлое: оно запрещено принципом причинности, это абсолютно фундаментальный запрет, такого же типа общности как, скажем, закон сохранения энергии, нарушить который в нашей Вселенной, да и в любой доступной для научного познания области пространства невозможно. Но не стоит отчаиваться, ведь для того, чтобы увидеть прошлое, стоит лишь взглянуть в ночное небо — мерцание звёзд, которое мы видим, является пакетом электромагнитного излучения, оторвавшимся от звезды сотни, миллионы лет назад. И та далёкая звезда, которую Вы наблюдаете сейчас на небосклоне — лишь изображение, проекция, показывающая, какой была звезда столетия назад. Быть может, светило уже сжалось до размера булавочной головки, коллапсируясь в чёрную дыру, но в данную секунду Вы видите её свечение — отблеск далёкого прошлого…» — Джош пропустил удар по боксёрской груше, рассеянно направив кулак в воздух, потому что некто, очень умный и очень отчаянный, вдруг выдернул наушник из его уха, и равномерный, льющийся патокой голос диктора был прерван ультразвуком, исходящим откуда — то справа. Парень закусил губу.
— С Днём рождения, Джошуа! — Элис подпрыгнула на месте, хлопая в ладоши.
Стянув перчатки и вытерев влажные ладони об край широкой майки, Джош перекинул наушники через плечо и вымученно улыбнулся.
— Спасибо, спасибо, — взяв курс на раздевалку, розоволосый потащил своё уставшее тело подальше от девушки, в хрупкой надежде уберечь барабанные перепонки от радостного писка.
— Вот, — обогнув парня, Элис встала перед ним, мелко шагая к раздевалке спиной вперёд, — это я связала тебе, — выудив из подарочного, аляповатого пакета что — то отдалённо похожее на свитер, девушка вручила подарок Джошу, бережно передавая грязно — жёлтую ткань в крупную вязку прямо розоволосому в руки.
— Свитер? Лето, Элис, — Джош цокнул, качнув головой, отчего мокрые кудряшки рассыпались по его влажному лбу, и девушка поспешила пригладить розовые пряди назад, ловкими движениями заправляя их за ухо.
— На будущее. Ты выглядишь изнеможённым, и, Бог ты мой, что с твоими руками? — небольшой рот принял форму идеального «о», когда взгляд упал на исцарапанные, покрытые тёмной корочкой ссадин предплечья и ладони.
— Так, котёнка завёл, — грустно улыбнувшись, Джош уже отворил дверь раздевалки, но девушка преградила ему путь, проворно юркнув под рукой парня, сжимающей косяк двери.
— Сегодня короткий день, мы едем в бар, и никаких возражений! — и не успел Джош открыть рот, чтобы тут же возразить, как Элис перебила, — не беспокойся насчёт машины: доедешь домой на такси, свою заберёшь завтра, — звонко чмокнув парня в щёку, Элис удалилась, оставив парня чуть раздражённым, с нелепым свитером в исцарапанных руках и волнением в области груди.
***
В общем — то, его руки давно тянулись к бутылке (он был рад, что Тайлер смотрит на него. Не в глаза, но хотя бы в его сторону. Джош говорит мальчику спасибо и на этом). Алкоголь наполнил кровь неожиданно быстро, и сейчас, сидя в такси, парень думает, что его кожа будто кричит, а каждая выбоина на дороге искромётно проходится по нервам, кружит планету под ногами, вытесняя её с собственной орбиты и отправляя в межгалактическое пространство (и Джош просто улетает). Пытаясь вырваться из опьянения, парень никак не может вернуть себя в сознание, и мозг плавится, всё вокруг плавится под лучами зенитного солнца. Одёрнув душащую футболку, Джош цепляется за клочки мыслей в своей розовой голове, и эти мысли состоят только из я забыл отвезти Тайлера к психологу, сегодня я забыл отвезти Тайлера к психологу, Тайлера — к психологу, Тайлера — к психологу. Кое — как заставив ноги донести тело до порога, Джош открывает дверь, сперва делая это ключом от машины. Сообразив, что к чему, и тихо выругавшись себе под нос, парень толкнул дверь, и дерево поддалось сразу же, с жалким скрипом отскакивая от стены. Джош потянул себя в квартиру, мечтая лишь о стакане холодной воды и таблетке чего — нибудь психостимулируещего в нём, как до его слуха вдруг донёсся полушёпот Тайлера: — Привет, — розоволосый заторможено поднимает взгляд, и увиденное чуть отрезвляет его: Тайлер робок и до ужаса притягателен для Джоша, стоя сейчас в одних этих дурацких шортах в углу прихожей, и парень лишь взглядом, но не менее голодно, облизывает каждую выступающую косточку на его теле, ласкает побитые колени, мнущие ткань шорт пальцы, эти угловатые плечи, этот прямой нос. Солнце подсвечивает его образ, отчего кожа по контуру мерцает тёплым, и в волосах тоже необъяснимое свечение. Джош почти плачет. — Привет, — не узнав свой охрипший, низкий голос, парень движется к мальчику на заплетающихся ногах. Ключи летят на пол, телефон летит на пол, остатки трезвого рассудка летят на пол. — Ты же знаешь, что твой День рождения в этом году выпал на День отца, папочка? — Тайлер игриво улыбается, проводя ладонями по своей обнажённой груди, его глаза раскрашены цветом страсти, а Джош, кажется, зарабатывает себе асфиксию, потому что он ловит воздух губами, судорожно наполняет лёгкие кислородом, когда сверлит бесстыжие действия брюнета нездоровым взглядом, — папочка. — Прекрати меня так называть, — хрипит парень, пытаясь стянуть с себя кроссовки, путаясь, так сильно путаясь в ногах. Расправившись с обувью, Джош удерживает себя в вертикальном положении, но его тело так и норовит соприкоснуться с полом прихожей. Внутри бурлит незнакомое чувство злости, доселе незнакомое чувство неправильности. — Папочка, папочка, — Тайлер уже тянет свои шорты вниз и, почти пружиня, кидается Джошу в объятья, — ты должен наказать меня, я был таким плохим мальчиком вчера, знал бы ты, я был таким плохим, и я делал такие плохие вещи, — Джош разглядел бы его расширенные зрачки и слишком бегающий взгляд, если бы не был так пьян, и он почти вусмерть, — ты даже не представляешь, что я вытворял, папочка, — Дьявол возится с ширинкой розоволосого, свободной рукой лаская себя, и Джош внезапно толкает его в стену, нависая всем ростом над вскрикнувшим брюнетом. В розовой голове ничего не щёлкает, ничего не призывает быть осторожнее. — Маленькая дрянь, — имя Джоша — Раздражение, и он выплёвывает слова, зубами терзая раскрытую шею, губами касаясь случайных участков кожи на дрожащем подбородке, совсем не беря в расчёт тот факт, что мгновение назад Тайлер сильно ударился макушкой об поверхность стены, и из его влажных губ вырвался болезненный хрип, — не называй меня так, — он думает, что говорит с расстановкой, но это звучит так, будто его рот полон камней, язык заплетается и еле ворочается под высоким градусом алкоголя, когда губы, оставляющие синяки под ухом и на линии челюсти, еле выталкивают слова, — маленькая дрянь. Он оставляет более яркий синий на запястьях Тайлера, когда прижимает к себе, бёдрами беспорядочно толкаясь к обнажённому паху, царапая грубой тканью джинс незащищённую кожу. Мальчик съезжает вдруг, позволяя своим ногам подкоситься и обрушить обмякшее тело на паркет, он облизывает дёргающийся от напряжения член Джоша, буквально выводит если не всю таблицу химических элементов, то точно знакомые математические формулы на розовой головке, его язык горячий и шершавый, и это почти слишком. Но безусловно, если бы алкоголь в крови не подначивал Джоша на безрассудные действа, то он заметил бы сейчас на светлой штукатурке стены кровавую дорожку, тянущуюся вслед за макушкой Тайлера. Грубо потянув порозовевшего мальчика вверх, Джош разворачивает его спиной и входит, делая это более резко, чем позволил бы себе на трезвую голову. Обернув пальцы вокруг почерневшей шеи, парень трахает Тайлера с долей безумства, тяжело дыша брюнету на ухо. Правая рука опирается рядом с тёмной макушкой, и Тайлер хватается за его запястье, удерживая себя на ватных ногах. С его губ слетают громкие проклятия, громкое Джош, более громкое блять, пока парень вжимает его бёдра в стену, языком прокладывая влажную дорожку от мочки уха до косточки на хрупком плече, Джош тянет его короткие волосы под стихающее папочка, пачкая пальцы кровью, его губы, с которых слетают загнанные выдохи, находят губы Тайлера, язык облизывает их с жадностью, зубы кусают уголки рта. — Разрушь меня, Джош, — мальчик хнычет розоволосому в рот, — разрушь меня, разрушь меня, разрушь меня, разрушь меня. — Заткнись, — и парень толкает его на матрас, совсем не заботясь о силе удара, его руки повсюду, они царапают, они рушат, а Тайлер лишь хрипит и просит: — Разрушь меня, Джош. По — хозяйски подогнув колени мальчика, Джош сажает его на себя, откидываясь макушкой на скомканное одеяло. Тайлер опускается на член неспешно, растягивая себя под Джоша, его губы закушены, а пальцы обеих рук ласкают мышцы на груди парня, постепенно спускаясь к тазобедренным косточкам. Джошу мокро, тошнота медленно поднимается по стенкам его пищевода, и всё вокруг кажется пульсирующим и раскалённым, когда бёдра подбрасывает вверх, и мальчик начинает поступательные движения. Розовая макушка высоко запрокидывается, и парень свистит воздухом через искажённый стоном рот. — Джош, — Тайлер тоже стонет, растягивая ноты более сладко, он прыгает на члене парня, а его выдохи смешиваются со скрипом пружин в матрасе, — ох, Джош, — подушечки пальцев шагают к напряжённой шее розоволосого, с силой сжимая острый кадык, ладони почти рвут шнурок, на котором болтается ярко — жёлтый смайлик. Кулончик подмигивает, и идентичный смайлик с шеи Тайлера подмигивает в ответ, — Джош, Джош. Усилив хватку, мальчик душит розоволосого чересчур озлобленно, его ногти впиваются в кожу, оставляя тёмно — красные следы. Тайлер сжимает ногами бёдра парня, сдавливает горло, и Джош чувствует, как покалывает его тело, как во рту булькает и хрипит, а в висках пульсирует кровь, отдаваясь оглушающим в уши. Он не сопротивляется. Он не хочет сопротивляться. — Это счастье, — безумный взгляд Тайлера, не менее безумный оскал не виден Джошу за застелившей глаза пеленой, но до слуха доносится полоумное хихикание вперемешку со всхлипами, — это счастье, Джош, это счастье, — мальчик рыдает, его слёзы текут по шее, падают Джошу на грудь, и Тайлер светится в улыбке, он смеётся и плачет, смеётся и плачет, он на выдохе повторяет слова, —это счастье, это счастье. И Джош, сломленный дрожью, интоксицированный Тайлером, балансирует на краю сознания, когда достигает разрядки, и каждый сиплый вздох в его протестующих лёгких отдаётся болью. Мальчик падает рядом с ним, переплетая влажные пальцы, он растирает тёплую сперму между кожей, и на его голове хаос. Не безумнее, чем в мыслях Джоша. Конечно. — Я так люблю тебя, — из растянувшихся в улыбке губ вылетают слова. Оба смотрят в потолок, тяжело дыша, их щёки горят красным, а пальцы мелко подрагивают, ища спасение друг в друге. — Ты любишь меня с особой жестокостью, — управляемый лишь усталостью и изнеможением, Джош выдаёт это с долей тоски в голосе, он потирает потемневшую кожу на шее, с болью ощупывая гематомы, — Смайлик, прости меня за всё это, — чувство вины заполняет с головой, отрезвляя окончательно, и ладони мальчика уже возле его налившихся красным губ, Джош бережно целует каждую костяшку, сгибает и разгибает тонкие пальцы, снова целуя, и снова, и снова. И парню не понять состояние Тайлера, потому что буквально минуту назад мальчик хохотал, сидя на его бёдрах, но сейчас его лицо серьёзно, и брови сведены к переносице, образовывая складочку. — Знаешь, что? Я тебе не говорил. — Что? — сердце розоволосого заранее пропускает удар. — Я уже закалил глаза смертью. Из — за тебя.***
Он исправно возит Тайлера к психологу пару раз в неделю и, конечно же, не замечает, как мальчик сворачивает в другую сторону порой, и это происходит чаще, чем под незыблемым предлогом театрального кружка. Джош также не замечает довольную улыбку парня с светлыми волосами, который берёт Тайлера за руку каждый раз и уводит в известном только ему направлении. Потом мальчик говорит, что да, Джош, я хорошо сходил к психологу, всё прошло отлично, и я тоже тебя люблю. Но сильнее. И так происходит пару раз в неделю. Исправно и регулярно. — Как сходил? Что говорит миссис Лоуренс? — Джош встречает мальчика вопросами, когда тот прыгает в машину после очередного сеанса. На его коленях рюкзак, блеск в глазах погашен, и розоволосый пытается что — нибудь предпринять. Поднеся кулак к губам, парень щёлкнул и характерно заговорил, сымитировав потрескивающуюся рацию. — Земля вызывает Тайлера, Земля вызывает Тайлера, приём, как слышно, приём? — Джош держит руль одной рукой, немного наклонив голову в сторону хмурившегося брюнета. Тайлер отвечает молчанием. — Земля вызывает Тайлера, ответьте, Земля вызывает Тайлера, приём, — возобновив попытки, Джош пытается привлечь внимание мальчика, быть может, немного развеселить, но Тайлер лишь хмурится, упорно вглядываясь в сменяющие друг друга пейзажи за чуть пыльным стеклом. — Она говорит, что у меня индуцированный психоз, — спустя некоторое время шепчет мальчик, уставясь расфокусированным взглядом в одну точку, и голос его полон желчи, — она говорит пить мне эти таблетки, она говорит отгородиться… она ничего не знает, она ошибается, — Тайлер передаёт Джошу смятый клочок бумаги и вжимает в себя плечи, натягивая капюшон. Джош хмурится тоже, щёлкая зажигалкой, его глаза становятся чуть влажными, когда взгляд падает на выведенное каллиграфическим почерком МКБ 297.3. — И что это значит? — проехавший мимо грузовик на мгновение оглушает Джоша, и парень откидывает листочек на приборную панель, подняв ворох пыли. Он не слышит, как Тайлер, нащупав ручку и открыв дверь, выходит из машины на полном ходу. Он не слышит своего наполненного ужасом крика, когда руки выворачивают автомобиль на обочину, почти врезают его в фонарный столб. Он не слышит, как со всех ног несётся к распластавшемуся телу, лежащему лицом вниз. Он не слышит. Он не слышит. — Что ты творишь? — Джош воет, он почти плачет. Приподняв Тайлера вверх, розоволосый оборачивает сведённые страхом руки вокруг его талии, его наполненные страхом глаза осматривают тело мальчика на наличие травм, не находя ничего (спасибо, спасибо, спасибо и на этом), кроме разбитой губы, и голос, пропитанный тем же страхом, допрашивает Тайлера, и Джош почти плачет. — Я не хочу жить, — лепечут искромсанные губы Тайлера, мальчик смеётся и плачет, смеётся и плачет. Красный пузырится в приподнятых уголках его губ, обнажённые в улыбке зубы тоже в крови. — Я не позволю тебе умереть, я не позволю тебе, слышишь? — боль накатывает с тупым постоянством, а сердце застревает где — то между стенками горла, вызывая скручивающие живот спазмы тошноты. Джош почти плачет. Он кладёт макушку Тайлера на своё подрагивающее плечо, он качает их взад — вперёд, словно полоумный, он глушит свои рыдания, закусывая губы, он приглаживает торчащие в разные стороны волосы мальчика, и волосы полны песка и пыли. — Я не хочу жить, Джош, я не хочу жить, потому что не нужен тебе, зачем мне жить, Джош, я так сильно люблю тебя, но ты не со мной, ты не со мной, ты не со мной, — Тайлер снова в бреду, и Джоша разрывает на части. Уняв дрожь в ладонях, парень оттирает кровь с губ Тайлера и целует их, он целует их, — нас обязательно что — то разлучит, и тогда я не выживу, я так сильно люблю тебя, я бы убил нас, чтобы мы навсегда были вместе, я бы убил нас. — Замолчи, — он шепчет, — замолчи. — Лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу, помнишь… — Замолчи, — парень тяжело поднимается с мальчиком на руках и несёт обоих (в первую очередь — себя, в первую очередь — себя) к заглохшему автомобилю, то и дело спотыкаясь об собственные ноги. Пристегнув ремнём безопасности обмякшее тело Тайлера, Джош снова целует мальчика, проходится губами по лбу, задевая кончик носа и почерневший подбородок. Он снова оттирает кровь с его кожи, и его движения граничат с помешательством, когда крови уже нет, но пальцы исступлённо трут снова и снова, и Джош слышит хныканье со стороны Тайлера, когда трясущиеся руки нечаянно задевают ссадину на губе. Посадив себя на водительское кресло, парень долго мельтешит руками, никак не может понять, с чего ему начать и как вообще завести автомобиль, он лишь думает. Нет, это не долгожданная ремиссия, Джош думает, это — очередной рецидив. Это — рецидив. Он выруливает на дорогу, щурясь от заливающего глаза пота, носком кроссовка давя на газ, и в его голове только одна мысль, он выбирает, какой вариант лучше: Вывернуть руль в следующий столб или кинуть спичку в бензобак. Вывернуть — в столб, спичку — в бензобак.
