«Записки демона»

— Ванна готова, моя госпожа, — демон терпеливо встал рядом, помогая снять одежду и забраться в тёплую воду. Богиня Земли бросила в сторону хранителя сомнительный взгляд, не понимая, что нужно сделать: приказать уйти или попросить остаться. Но, увы, лис уйдёт в любом случае. — Томоэ, — жалобно всхлипнула маленькая богиня, смотря с доверием, — не уходи. Он улыбнулся, мысленно благодаря всех высших богов за то, что Нанами, наконец, решилась. — Я никуда не уйду. Никогда. Одежда покидает их тела, оставаясь брошенной на деревянном полу рядом с ванной, в которой они вскоре вместе найдут общий путь к удовлетворению, к своей любви.

***

«Точно помню, я положила его где-то здесь». В отчаянной попытке найти то, ради чего не спала сутки, из-за которого каждую ночь снились жуткие кошмары. Нужно ли оно? Надо ли переживать это снова, чтобы только узнать, что там в конце? Но там нет ничего. Стук в дверь. Знает же, что всегда открыто, зачем тогда стучать? Медленно заходит, оглядывая комнату. — Что-то потеряла? — хмурится, ибо ещё один час ожидания он точно не вынесет. — Давай живее, Нанами! Змеёныш с вороном скоро всё саке без меня вылакают, пока ты тут собираешься. — Подожди ещё несколько минут, хорошо? Я должна найти кое-какую вещь. Томоэ тяжело вздохнул, развернувшись к ней спиной, и прошептал: — Тут нет того, что ты ищешь, — и не упустил момента поиздеваться, только уже за дверью: — Шевелись, иначе не видать тебе недели отдыха на горячих источниках. У Нанами даже глаз задёргался, а из головы тотчас вылетели все посторонние мысли: она долго ждала наступления этого дня и проигрывать какому-то лису не собиралась. — Томоэ-э-э, — взвыла девчонка, оставив несчастный футон в покое.

***

POV Нанами

В автобусе я засыпала на его плече, понимая: это не залечит прошлые раны, но, может, хотя бы немного притупит боль. Гарантии не было. Но так хотелось ему помочь. Он суровый последнее время, словно замышляет что-то ужасное, – от этого не по себе, и Курама серьёзный, один Мидзуки радуется, как ребёнок, жадно рассматривая всё, что попадалось на глаза. Мы же едем отдыхать, всё-таки. — Эй, хватит на мне спать, я тебе не подушка, — рявкнул вечно недовольный лис, пытаясь сдвинуть мою голову со своего плеча. — Мы скоро приедем, Нанами-тян, — мягкий голос беловолосого мальчишки вызвал на лице улыбку. Я зевнула, потирая сонные глаза. И снова в поле зрения возникло его лицо: белоснежные волосы, будто снег, светло-лиловые глаза, в которых я начинаю чаще тонуть, с каждым взглядом, обращённым на меня, сильнее погружаюсь в пучину. — Ну и что ты на меня уставилась? — может, я неправильно на него смотрю? — Бери вещи, нам скоро выходить. Холодный воздух бьёт по лицу, и оно морщится, пытаясь привыкнуть, а сдерживать слёзы почему-то не получается. Я не могу улыбаться и веселиться, глядя на лиса, точнее, на его отношение ко мне; и этот дневник, эти сны… что всё это значит? Уже неважно. Нам выделили две комнаты. Много шума было на счёт того, кто с кем будет жить. Угадайте, кто станет моим соседом? Курама. Хоть что-то хорошее произошло. Интересно, сколько ещё меня ждёт сюрпризов? — Нанами, — серьёзный баритон ворона готовит к худшему; будем надеется, что он не заставит спать с ним в одной кровати, — поговорить о Томоэ не желаешь? Меня передёрнуло. С чего это он о нём спросил? — А что с Томоэ не так? Почему мы с тобой должны говорить о… — Глупая! — нависает надо мной, отрезая все пути к отступлению; я вздрагиваю. — Неужели ты ничего не понимаешь? И ещё спрашиваешь: «Почему»? — Я действительно не понимаю. Пытаюсь оттолкнуть от себя мощное тело, но «падший» куда сильнее; он протягивает свою большую руку к моему лицу, больно его обхватывая и начиная медленно сжимать. — Отпусти, — губы не слушаются, нижняя челюсть полностью онемела. — Ни за что, — пальцы на подбородке сжимаются сильнее, и боль ощущается ярче. — Тц… этот лисяра… мне надоел. Курама резко отстраняется, сложив руки на груди, и в упор смотрит на деревянные двери, которые открываются, словно зачарованные, а из-за них выходит безразличный демон-лис. — Тэнгу, — спокойно позвал хранитель, гневно пожирая того взглядом, — тебя Мидзуки зовёт. А ты, Нанами… Внутри что-то вздрогнуло и быстро-быстро разбежалось по всему телу приятным теплом. Неописуемо. —… переоденься. У тебя пять минут. Когда за Курамой захлопнулась дверь, я выдохнула, медленно скатываясь по стене вниз; руки потянулись к щекам, начиная смахивать текущие из глаз слёзы, а мысли заняты только одним: «Он меня ненавидит».