«Записки демона»

POV Нанами

Отворачиваюсь, позволив ему полностью раздеться, не хотя видеть обнажённое тело раньше времени. Странно, когда я стала такой раскрепощённой? Раньше при любом откровенном слове или действии сжималась и краснела, как девчонка. Может, подросла? Слышу всплеск воды, чувствую прикосновения чужого тела к своему. Мне стыдно и страшно, но я не в силах потушить огонь, разгоревшийся внутри. — Нанами, посмотри на меня, — сладко просит хранитель, ласково приподнимая лицо за подбородок, чтобы встретиться с тающими, словно шоколад, глазами. И тотчас губы наши сплелись в робком поцелуе, постепенно превращающемся в страстный, извращённый. Мягкий мокрый язык ласкал нежную кожу во рту, а зубы легко кусали мои припухшие от таких действий губы. Я не могла не стонать, потому как то, что он вытворял, — совершенное безумие. Крепкие руки тянут к себе, и вот уже грудь тесно соприкасается с его грудью; по телу пробегает электрический ток. Как в плохих фильмах, лис медленно прерывает поцелуй, нагибаясь к трепещущим от возбуждения соскам и… целует их с такой нежностью, что я не выдерживаю. — О-ох, — во рту пересохло, голос осел, но хранитель понял без слов. — Моя маленькая нетерпеливая шлюшка, — в привычной речи вдруг что-то изменилось. — Только моя! «Неужели снова?» Ведь правда, рядом был уже не Томоэ, а тот злой демон, не желающий делиться своей пищей с другими. Обезумевший демон, который получил всё, что хотел, и сейчас сходил с ума от безграничной власти. «Только не опять…» — Нет, нет, нет! — с криком сбрасываю с себя одеяло и, только когда начинаю понимать, что это сон, разрешаю себе выдохнуть, успокоиться, лечь обратно. В комнате темно, видимо, за окном до сих пор бродила глубокая ночь; все спят, и только меня она выпустила из своих владений. Кошмар. Один и тот же. Раньше мне никогда не снилось кошмаров. Что же такое? Страшно… почему страшно? Я не могла описать своего состояния, сил хватило на то, чтобы поплакать. Как обычно. — Ва-а-а, — заревела в голос, не волнуясь за чей-либо сон. «Томоэ», — как звезда или вспышка молнии в сознании. Медлить было нельзя. Устала. — Томоэ! — выпрыгиваю из постели и бегу, бегу… — Томоэ! В уме пересчитываю количество минуемых ступенек, по которым спускалась на встречу к нему. И когда образ только начинающего готовиться ко сну хранителя мелькнул перед глазами, я не смогла остановиться. — Томоэ! — он поворачивается на голос; мои руки крепко-крепко обвивают его плечи, прижимаясь вплотную, слёзы добивают его прекрасное настроение: брови хмурятся, глаза пропитываются злобой, готовые сжигать. — Томоэ, не уходи, не покидай меня! Я не могу находиться там одна! Страшно… Томоэ… очень страшно… Прошу… Я же люблю тебя! Почему ты такой холодный? Молчит, как молчал вчера, позавчера, неделю назад. Он не оставляет мне выбора. — Извини. Завтра утром я возвращаюсь домой. Не удерживает, не пытается. Ему всё равно. Только почему? За что? Спокойно возвращаюсь в свою комнату, не роняя по пути ни единой слезинки. Не заплачу больше. Никогда.

«Не забывай те дни, когда мы утопали в любви. Но даже лица твоего мне не вспомнить сейчас… Когда-нибудь меня сотрёт ветер… А сейчас мы вдвоём лишены воспоминаний».