Сакура, цветущая в полночь

      Улицы Конохи встречали Сакуру пугающей тишиной. В это время деревня уже погрузилась в сон, поэтому девушка не боялась встретить кого-либо на своем пути. Страх сковывал отнюдь не из-за этого. Сердце, стук которого раздавался в ушах, так и норовило пробить грудную клетку. Оно, словно намагниченное, тянуло обратно домой, в теплую кровать, в объятья покоя. Сомнения грызли изнутри, делали каждый шаг невыносимой пыткой. Правильно ли она поступала, идя в столь позднее время к мужчине, который до недавнего времени приходился ей сенсеем, а сейчас являлся предводителем всей деревни, одним из пяти великих Каге? После войны изменилось многое, но ее отношение к Какаши Хатаке осталось неизменным. Два года назад он отверг ее, пусть и в шутливой форме, сказав, что она еще малый ребенок и не понимает, что говорит. Сейчас же — Сакура была решительна в своем желании добиться его, и именно это помогало ей не поворачивать обратно и продолжать свой путь.       В назначенное время она остановилась возле двери Хатаке, не решаясь поднять руку и постучать. Сакура и раньше бывала в этой части деревни, но никогда в доме, перед которым стояла в эту самую минуту. Вдохнув побольше воздуха в легкие и урезонив рвущееся наружу сердце, она все же вскинула руку, сжатую в кулак, однако дверь распахнулась прежде, чем девушка успела постучать. В проеме появился Какаши и коротким кивком пригласил в дом. Сакура на ватных ногах прошла внутрь, мелкая дрожь охватила все тело, когда за спиной послышался щелчок замка. Хатаке будто не замечал ее волнения. С беспечным видом он прошел к столу, налил в стакан воды и, не пригласив Сакуру даже присесть, вальяжно развалился в кресле, стоящем в углу, до которого свет лампы едва доставал. Она осталась стоять посреди комнаты, чувствуя себя безумно неловко. От волнения, переполнявшего изнутри, начинала кружиться голова. Сакура чувствовала на себе проницательный взгляд затаившегося в своем укрытии Какаши и не знала куда деть глаза. Сцепив за спиной руки, она опустила взгляд в пол, ощущая себя жертвой, попавшей под прицел опасного хищника. Вся уверенность, которая присутствовала в ней еще утром, рассыпалась в прах и развеялась по ветру. В этот самый момент Сакура не чувствовала рядом с Хатаке умиротворения. У себя дома он держался иначе, нежели за его пределами. Даже этот изучающий взгляд был совсем не похож на тот спокойный, иногда насмешливый взгляд бывшего сенсея. Она успокаивала себя лишь тем, что мужчина и не должен себя вести на свидании так же, как в повседневности. А на свидании ли они? Сакура одернула себя, пытаясь больше не думать об этом и не накручивать себя негативными мыслями.       Какаши все еще молчал, медленно попивая из прозрачного стакана воду. Он будто испытывал девушку, выжидал, когда она сдастся и сбежит. В эту самую минуту Сакуре действительно хотелось убежать, спрятаться от этого испытующего взгляда. Но ее ноги будто прилипли к полу, а язык — к нёбу. Она чувствовала себя тряпичной куклой, не в силах совладать со своим телом.       — Значит, ты все-таки пришла. — Спокойный, даже весьма равнодушный голос заставил Сакуру все же поднять на Какаши взгляд. Мужчина не был удивлен, он будто и не сомневался, что она придет, однако, в его голосе звучало что-то такое, что заставило затаить дыхание и впиться влажными от волнения пальцами в подол платья. Какаши был разочарован. По закрытому лицу трудно было сказать наверняка, какие чувства он испытывал, но Сакура ощутила исходящую от мужчины тоску. Неужели он до сих пор думает, что она ребенок? Пусть он и старше ее намного, но она уже совершеннолетняя, а значит, не малое дитя. Остатки ребячества стерли события, через которые выпало пройти: предательство, опасные миссии, война, смерти друзей. Ниндзя расстается с детством слишком рано, и в осознанном возрасте даже не может припомнить, когда именно оно закончилось.       — Вы ведь меня пригласили, — едва слышно пробормотала Сакура, все больше осознавая, что ее нахождение здесь — большая ошибка. Она себя ощущала липучкой, подцепленной где-то в лесу штаниной его брюк.       Прямо как с Саске.       — И ты, конечно же, не могла отказать, — вполголоса произнес Какаши, будто размышляя вслух. Насмешливо хмыкнув, отставил стакан в сторону и закинул ногу на ногу.       Сакура едва подавила в себе обиженный вздох. Как она могла не прийти? Ведь так мечтала остаться с ним наедине. Закусив нижнюю губу, она робко опустила взгляд.       — Ты, наверное, думаешь, что это свидание. — Внутри будто что-то оборвалось, Сакура не могла сделать даже вздох. Она замерла, чувствуя, как рушатся мечты. Какая же она дура, навыдумывала себе сказку так еще и поверила в нее. — Отчасти так и есть. Однако для нас двоих слово ''свидание'' имеет разный смысл.       Сакура растерянно заморгала, пытаясь понять, что имеет в виду Какаши, однако думать рационально сейчас было невозможно. Она лишь беспомощно глазела на него, силясь донести до разума его слова.       — Ты сказала, что хочешь быть со мной. Потому должна знать: свиданий я не назначаю. Никогда. Мы свиделись, это верно, но не более того.       На сей раз Сакура не смогла сдержать разочарованного вздоха. Ее плечи поникли, а блеск в глазах померк. Какаши, она была уверена, заметил изменение в ее настроении, однако, казалось, лишь больше утвердился в намерении ее уничтожить. Это было совсем не похоже на всегда такого доброжелательного и милосердного Хатаке. Сакура всеми силами пыталась найти в этом знакомом незнакомце черты, что всегда так ценила и уважала, но сейчас перед ней был совершенно другой человек. Подавшись вперед, опершись локтем на ногу и подперев рукой подбородок, он в который раз за эту встречу насмешливо хмыкнул себе под нос.       — Ты должна знать, прежде чем вступать со мной в какие-либо отношения, еще и то, что я не дарю цветы и конфеты, не осыпаю комплиментами, не афиширую связи. Если что-то и будет между нами, то лишь в пределах этой комнаты. Никаких третьих лиц. Только ты и я.       Сердце Сакуры затрепетало в сладостном экстазе. Как долго она ждала эти слова! Если это и есть условия, на которых будут держаться отношения, она готова им следовать без сожалений.       Только ты и я.       Сколько бессонных ночей она провела в мечтах, что когда-нибудь он произнесет их… Сакура не могла больше ни о чем думать, все остальное потонуло в тумане незначительности. В порыве чувств она сделала несколько шагов к Какаши, но он резко вскинул ладонь, приказывая остановиться. Прижав руки к груди, Сакура застыла, будто уткнулась в стену.       — Ты точно расслышала, что я сказал? — насмешливо проговорил Какаши, опуская руку на колено.       — Д-да, — заикаясь, пролепетала она, пытаясь припомнить остальные слова, кроме: «только ты и я».       — Тогда ты понимаешь, что от отношений со мной многого ждать не стоит? — Откинувшись на спинку кресла, Какаши вдруг резко стал серьезным. Сакура затаила дыхание, чувствуя, что именно сейчас начнется самая важная часть их сегодняшней встречи. — Сакура, я говорю тебе это всё не просто так. Ты должна обдумать мои слова, проанализировать и решить для себя, готова ли к таким отношениям. Я мог бы открыть тебе все карты прямо сейчас, но, боюсь, ты не поймешь всего на словах.       Какаши вновь взял стакан с водой и сделал несколько глотков. Сакура тем временем действительно попыталась проанализировать его слова, однако, в голове по-прежнему стояли затмевающие всё дорогие ее сердцу слова. Нужны ли эти цветы и комплименты? Она прекрасно видела идеальные отношения и без всех этих банальных вещей. Ниндзя не привыкли к сопливой романтике, и она не была исключением. Конечно, Сакуре, как и любой другой девушке, тоже порой хотелось внимания и ласки, чтобы задаривали подарками и словами восхищения, но для себя она решила, что быть с Какаши намного важнее остальной незначительной ерунды. Про третьих лиц Сакура и вовсе была согласна с Хатаке. В конце концов, в отношениях действительно должно быть только двое, и нет смысла выставлять свою связь напоказ.       Пораздумав, Сакура пришла к выводу, что согласна с этими ничтожными условиями.       — По твоему лицу я вижу, что не переубедил тебя. — Какаши усмехнулся, что услышала и Сакура, и постучал указательным пальцем по подбородку, над чем-то размышляя. — Сакура, ты умеешь выполнять приказы?       — Я куноичи и привыкла к этому, — немного поразмыслив, уверенно проговорила девушка.       — А если от тебя будут требовать почти невыполнимого, что тогда?       — Сделаю все от меня возможное.       Какаши коротко кивнул, удовлетворенный ответом.       — Я люблю послушание, — голос Какаши стал жестким, отчего Сакура незамедлительно вздрогнула. — И от твоего послушания сегодня зависит встретимся ли мы еще раз в таких условиях или нет.       Куноичи судорожно сглотнула вязкую слюну и коротко кивнула. В голове не было ни одного предположения, о чем мог попросить ее Хатаке. Однако то, как тщательно он подготавливал ее к этому, приводило к выводу, что это нечто важное.       — Не пугайся, — заметив, как она побледнела, Какаши все же сжалился и сменил холодный тон на более мягкий. — Ты не на миссии, а посему можешь в любой момент отказаться от выполнения любых требований. Я не буду тебя принуждать или держать насильно. Ты вольна делать что хочешь. Однако у меня есть три условия. Первое: ты безотлагательно должна выполнять мои требования. Второе: если ты когда-либо, включая и сегодняшнюю ночь, откажешься выполнять их, мы больше никогда не встретимся на свидании. — Последнее слово Какаши выделил, повысив тон, и Сакура сразу поняла, что он имел в виду именно такие встречи, какой была сегодняшняя. — И последнее: все происходящее в этой комнате должно оставаться только в ее пределах. Слова шиноби мне будет недостаточно, поэтому я поставлю на тебя печать молчания.       Сакура судорожно втянула воздух. Все эти предосторожности были ей непонятны, но вводили в состояние некоего транса и даже страха. Какаши всегда просчитывал свои действия и действия своего оппонента на несколько шагов вперед, но то, что он делал это даже в отношениях, вводило в замешательство. Что такого он мог потребовать, на что она дала бы ему отказ? Что такого может произойти в этой комнате, из-за чего он готов наложить на нее даже печать молчания? Откликаясь на приглашение Какаши, Сакура даже не представляла, что столько раз за сегодняшнюю встречу усомнится в правильности своего прихода. Однако, глядя в его лицо, на расслабленную фигуру, раскинувшуюся в полумраке комнаты в кресле, язык не поворачивался дать отрицательный ответ. Даже сейчас, несмотря на все предосторожности, она не могла усомниться в Какаши. Она, как и прежде, верила ему и в него. Что бы он ни попросил, как бы ни было тяжело это выполнить, она все переживет, все осилит. Ведь за свое счастье нужно бороться.       — Я согласна. — Уверенно вскинув голову, Сакура посмотрела на Какаши прямым и твердым взглядом. Что бы ни было впереди, она уже чувствовала, что попала в сети этого таинственного мужчины. — Можете ставить печать.       — С печатью немного повременим. — Сакура не видела, но по тому, каким бодрым стал голос всегда такого ленного и расслабленного Хатаке, она поняла, что он довольно улыбается. — И пока перейдем к самой интересной части. Напоминаю, ты можешь отказаться от моих требований и уйти в любой момент. — Какаши оперся локтем на подлокотник кресла и положил голову на руку.       — И больше никогда не иметь шанса построить с тобой отношения, — закончила про себя Сакура. Для себя она твердо решила, что сделает все от нее возможное, чтобы выполнить любые требования Хатаке. И не отступится от него так легко.       — Я помню, — она кивнула, пытаясь угомонить разбушевавшееся сердце и размотавшиеся нервы.       Какаши некоторое время молчал, вновь блуждая по ней изучающим взглядом. Сакура старалась не обращать на это внимание и лишь ждала, отведя кроткий взгляд в сторону.       — Что ж, — протянул он наконец, хитро прищуриваясь, — тогда сними с себя одежду. — От едва слышного бархатистого голоса закружилась голова. По телу пробежалась стая мурашек, затерявшись где-то в районе живота. Не веря своим ушам, Сакура перевела растерянный взгляд на Какаши, но натолкнулась лишь на непроницаемое выражение лица.       — Ч-что? — Сакура запнулась, сгорая от стыда. Она просто не могла поверить в то, что услышала.       — Ты прекрасно меня услышала, Сакура. — Какаши, чувствуя ее неловкость, будто только распалялся. Его беззаботный, весьма повседневный тон сбивал с толку.       — Но зачем? — только и смогла выдавить Сакура, обхватывая себя руками, будто уже находясь без одежды.       — Я не люблю вопросы. — Какаши потер подбородок, скрытый под маской, большим пальцем. Он словно забавлялся с ее смущением. — Для меня важен результат. И если ты еще хочешь остаться, впредь должна об этом знать. — Лениво потянувшись, Хатаке переместил свой локоть на противоположный подлокотник. — А еще я не люблю ожидание.       Сакура совсем стушевалась. Сейчас у нее было единственное желание — стать невидимкой и скрыться от его взгляда. Вопросы «зачем?» и «почему?» оставались без ответа, по непроницаемому, даже скучающему лицу Хатаке нельзя было прочитать ни единой эмоции. Он смотрел прямо, ожидая, по всей видимости, ее дальнейших действий.       — Мое ожидание не бесконечно, — напомнил Какаши, словно подливая масла в огонь.       Сакура судорожно размышляла, пытаясь найти верное решение, однако приходящие на ум мысли ей совсем не нравились. Разденься она сейчас перед Какаши и какими глазами будет смотреть на него завтра? Как сможет она завести с ним разговор и не сгореть дотла от стыда? С другой стороны, любые отношения подразумевали бы именно такую близость, так чего здесь стесняться? Однако Сакуру не покидало ощущение, что все происходящее неправильно, аморально и до жути странно. Почему вместо того, чтобы провести ночь в разговорах и обсуждениях развития их отношений, он приказывает ей раздеться? Не слишком ли быстро все происходит? Другая, больно ужалившая догадка, сводилась к тому, что Какаши в первую очередь был взрослым мужчиной, и естественно, у него были свои потребности, которые и должна удовлетворять его девушка. Но девушка ли она ему? Судя по тому, как отзывался он об их отношениях, его возлюбленной ей никогда не стать.       — Сакура, — из мыслей ее вывел голос Хатаке, дразнящий и безумно сладкий. — Ты можешь отказаться.       Взглянув на Какаши, Сакура поняла, что не сможет поступить иначе. Отведя в сторону стыдливый взгляд, она подняла руки и дрожащими от волнения пальцами обхватила рукава платья. Широкий ворот был стянут на резинке, поэтому ткань легко соскользнула с плеч, стекла по рукам, груди, животу и с тихим шелестом упала, растёкшись у ног нежно-голубой лужицей. Оставшись лишь в нижнем белье, Сакура смущенно обхватила себя руками, по-прежнему не смотря в сторону Какаши. Невозможно было передать словами, какую неловкость она сейчас испытывала, однако, как оказалось, это был еще не предел.       — Хорошо. — Хатаке сидел с видом зрителя, попавшего на захватывающий фильм. — Продолжай.