Сакура, цветущая в полночь

      Резко вскинув голову, Сакура почувствовала, как перед глазами поплыли окружающие предметы, в том числе и сидящий в кресле Какаши. Лицо вспыхнуло, в этот самый момент девушка мечтала лишь о том, как быстро и безболезненно провалиться под землю.       — Про… должать? — прошептала Сакура, да так тихо, что даже Какаши пришлось напрячь слух, чтобы ее услышать. Он надменно приподнял бровь, ожидая продолжения спектакля. По его лицу девушка поняла, что настроен он серьезно, и если сейчас она не выполнит его требования, они расстанутся. Навсегда. Поджав дрожащие, побледневшие от волнения губы, девушка спустила с плеч лямки белоснежного бюстгальтера, однако с застежками на спине пришлось повозиться, так как влажные пальцы ни в какую не желали слушаться. Прежде чем откинуть в сторону бюстгальтер, Сакура вновь взглянула на Какаши, все еще надеясь, что происходящее нелепая шутка, но он по-прежнему сидел с невозмутимым лицом.       — Сакура. — Она вздрогнула и прикрыла обнаженную грудь ладонями. Кресло под Какаши скрипнуло, он поменял позу, в голосе послышалась серьезность. — То, что ты сейчас делаешь — это лишь самая малая часть того, что тебе предстоит ещё сделать. Я вижу, что ты сомневаешься, поэтому еще раз напоминаю — ты можешь отказаться.       Сакура, охваченная мелкой дрожью, судорожно кивнула. Она помнила, очень хорошо помнила, но никак не решалась это использовать. Сквозь страх и смущение, что сковали каждую клетку ее естества, она ощущала странное блаженное тепло, растекающееся по всему телу. Сакура понимала, что их отношения в эту самую секунду выходили на новый уровень, и закончат они этот переход или нет, зависело сейчас только от нее.       — Тогда снимай последнюю часть одежды, — в его голосе звучали смешинки, он просто над ней издевался. Проверял. Испытывал. Что он хотел этим всем доказать? Сакура не знала, куда деть глаза, когда руки потянули вниз трусики и спустили их вниз по подгибающимся ногам. Прикрывая руками обнаженное тело, она пыталась смотреть куда угодно, только не на Какаши. Достаточно ли ему будет этого? Почему-то Сакура в этом очень сомневалась и, пытаясь успокоить ураган внутри, готовилась к очередному приказу. Все останется только в этой комнате, он сам так сказал. Её волнение, страх, смущение останутся только между ними. Если ему нужны такие доказательства ее чувств, значит, он их получит.       — Хорошо. — Сакура даже не услышала, как протяжно вздохнул Какаши. Слишком остро она ощущала его взгляд на своем обнаженном теле, слишком остро ощущала свою беззащитность. Он изучал ее, оценивал и словно делал пометки у себя в голове. Какова же будет его окончательная оценка? Сакура поражалась самой себе, думая в такой ситуации о том, понравится ли Какаши её тело или нет? Когда она стала такой испорченной? Когда стала думать о таких аморальных вещах? Она всегда была лишь маленькой скромной девочкой, лишь тенью, бегающей за Саске, тенью, об истинных чувствах которой знал только этот равнодушный к её переживаниям, сидящий сейчас перед ней мужчина. Сакура прекрасно понимала, в какой момент всё поменялось. Она знала, что, когда он назвал её ребёнком, она поклялась как можно быстрее вырасти. Вырасти, чтобы стать замеченной им, чтобы получить от него то же, что отдавала ему — любовь. Но разве с этого начинается любовь? Раньше она обнажила перед ним свою душу, сейчас и тело. Однако мало того, что он по-прежнему ничего не говорил о своих чувствах, так еще и не проявлял ни капли нежности, ни доли ласки. Он всё также был холоден и отрешён, всё происходящее принимал со свойственной ему леностью и скукой. Как что-то само собой разумеющееся. Так что же изменилось? Неужели только она ради их счастья готова идти на жертвы, а он так и будет сидеть и наблюдать за её стараниями со стороны? А может быть это всего лишь злая шутка? Раньше бы Сакура с уверенностью могла сказать, что Какаши не способен так жестоко шутить, но сейчас, глядя в его холодное, ничего не выражающее лицо, она сомневалась, что этот человек все тот же Хатаке, которого она знала.       — Опусти руки. — В голосе Какаши появились новые, жесткие нотки. — И подойди ко мне.       Сердце Сакуры выстукивало сумасшедший ритм, дыхание стало горячим, обжигающим легкие, однако тело билось в болезненном ознобе. С трудом переставляя ватные ноги, она сделала шаг, затем ещё один и ещё. Казалось, еще минута, и она сгорит изнутри. Низ живота свело, когда взгляд Какаши поймал её взгляд. В нем сверкнуло что-то дикое и необузданное, однако уже в следующую секунду он вновь перевёл на тело девушки бесстрастные глаза.       — Достаточно, — проговорил Какаши, когда между ними остался метр. Иронично приподняв бровь, он склонил голову набок. — Руки.       Внутри все кричало не делать этого. Сакура не понимала, почему до сих пор не сбежала отсюда, однако, невидимая глазу сила заставила опустить руки, которые тут же упали вдоль тела безжизненными плетями. Опустив голову, пряча глаза, которые уже стали наполняться слезами, значения которых она до конца не могла определить, Сакура с замиранием сердца ожидала, что скажет Какаши. А он продолжал издеваться, молчал, касался только взглядом. Ее трясло, руки и ноги покалывала судорога, от напряжения сводило каждую мышцу.       — Всё так, как я и думал. — В голосе Какаши звучали металлические нотки, отчего Сакура еще больше затрепетала. Когда кресло тихо скрипнуло, и она услышала как он встал, сердце замерло, а воздух так и застыл на губах, не достигнув легких.       Какаши неспешно обошел ее, Сакура чувствовала его оценивающий взгляд на каждом участке обнаженного тела. Словно разряд тока прошелся вдоль по позвоночнику, когда он замер за её спиной, а через мгновение его дыхание обожгло шею куноичи. Она услышала, как он втянул носом воздух, и тут же вспыхнула. Он словно пес принюхивался, запоминал запах. Это было сродни чему-то животному, но в то же время волновало.       — Ты пахнешь фиалками. — Его хриплый глубокий голос закружил голову. Кровь закипела в жилах, а пульс, и без того безумно быстрый, ускорился в сто крат.       — Э-это плохо? — дрожа от волнения, пролепетала Сакура, пытаясь предугадать следующее действие Какаши. Она мало понимала, что говорит, слова бездумно срывались с губ. Разум отключился и, по всей видимости, довольно давно.       — Я всего лишь констатировал факт. А ты, как всегда, пытаешься дать всему свою оценку. — Какаши остановился перед ней, и в глазах загорелся озорной огонёк. Сакура закусила губу и смущенно отвела глаза, не в силах выдержать его взгляда. — Сакура.       Она вздрогнула и из-под длинных ресниц робко посмотрела на Какаши. От того, каким серьезным стал голос Хатаке, Сакура поняла, что добра можно не ждать.       — Не опускай глаза, — прохрипел он и, приподняв руку, провел тыльной стороной ладони по ее щеке, вниз по скуле, подбородку. Сакура шумно втянула воздух, когда указательный палец прошелся по её губам, приоткрывая их. — Ты хорошо обдумала мои слова?       Девушка не могла ни о чем думать, пока все ощущения сосредотачивались на одном маленьком участке тела, где соприкасались его и ее кожа. Сердце безудержно трепетало в груди, кровь бежала по венам, подогревая тело изнутри. Сейчас она была согласна абсолютно на всё, только бы не разрывать эту тонкую связь, появившуюся между ними. Язык не слушался её, получалось лишь коротко кивать, что она и делала.       — Что ж. — Всего на секунду, на одну единственную секунду, Сакуре показалось, что в глазах Какаши скользнула печаль, но уже через мгновение его лицо вновь стало непроницаемым. Хатаке сложил печать и прикоснулся к губам девушки указательным и средним пальцами, сложенными вместе, накладывая печать молчания. Сакура не успела даже осознать произошедшего, когда его пальцы обхватили волосы на затылке, оттягивая голову назад, заставляя прогнуться. Она не сопротивлялась, покорно откинулась в его руках и тут же почувствовала, как его горячее дыхание опалило кожу шеи. Ладонью Какаши прошелся по ее спине, вдоль по позвоночнику, затем мучительно медленно пальцы пробежались по выступающим под тонкой кожей ребрам, словно пересчитывая их. Замерла ладонь на животе, который Сакура тут же судорожно втянула. Глаза Какаши потемнели, взгляд стал диким и необузданным. Крепко обхватив Сакуру за талию, он сделал пару шагов назад и опустился в кресло, увлекая ее за собой. Она оказалась сидящей сверху, обхватив с обеих сторон бедра согнутыми в коленях ногами. Одну руку Какаши положил на ее лопатки, второй огладил плоский живот, поднялся вверх, обхватив небольшую грудь. Сакура шумно втянула воздух и стыдливо прикрыла глаза. Казалось, чувствительность усилилась троекратно. В тех местах, к которым прикасался Какаши, начинала гореть кожа. Его ладони словно излучали электрический ток, импульсы которого изворотливыми змейками собирались внизу живота.       Все мысли из головы выветрились, превратились в пыль. Сакура больше не думала, что происходящее аморально. Она лишь боялась, что в следующий миг это наваждение закончится, и она перестанет чувствовать его руки на своем теле.       Какаши мучительно медленно провел ладонью по ноге, от колена до бедра, затем вниз, уже по внутренней стороне. Когда его пальцы коснулись напряженной мышцы, а затем приблизились к самой чувствительной точке тела, Сакура испуганно распахнула глаза и попыталась отстраниться, однако Какаши лишь сильнее прижал ее к себе, не давая пошевелиться. Сакура нервно дернулась, когда настойчивые пальцы все же достигли своей цели. Судорожно втянув воздух, она заелозила на коленях Какаши, но тут же замерла, ощутив под собой влажность. Тихо ахнув, залилась краской стыда, почувствовав всю неловкость своего положения. Упершись в грудь Хатаке ладонями, она попыталась оттолкнуться, но её слабые попытки не увенчались успехом, отчего Сакура совсем растерялась, не зная, куда деть себя.       — У тебя ведь не было мужчины. — Надтреснутый голос Какаши достиг её слуха, преодолев шум, стоящий в ушах от волнения. Одним уверенным движением он отвел в сторону ее руку, прошелся по ней пальцами от плеча до локтя, останавливаясь на запястье. — Но ты, должно быть, знаешь, как все происходит. И ты влажная от того, что хочешь меня.       Сакура вновь вспыхнула, пораженная тем, как спокойно об этом говорил Какаши, тогда как она не могла даже думать об этом, не краснея. Весь его образ, касания, голос, дыхание, сводили с ума.       — И я тоже хочу тебя. — Сердце девушки затрепетало в груди. Низ живота сладостно свело от услышанного. Сакура не могла поверить в реальность происходящего, но то, что сказал Хатаке не сон, не наваждение и не ее фантазия. Он сказал это. Он сказал, что желает её, а разве может быть что-то прекрасней этого? Какаши, тем временем, взял ладонь Сакуры и медленно опустил ее на свой пах. Тело пробила дрожь, а дыхание стало частым и обжигающим, когда под ладонью дрогнула твердая плоть. — Чувствуешь, как я хочу тебя?       Этот голос сводил с ума, мутил рассудок. Он был хриплым, глубоким и безумно манящим. Хотелось стать еще ближе, хотелось слиться с ним в единое целое и, единственное, что мешало сейчас это сделать — одежда, которую Какаши так и не снял. Пальцы машинально потянулись к подолу его водолазки, Сакура лишь успела почувствовать, какое горячее и твердое под тканью тело, прежде чем руки её были остановлены и отведены в сторону.       — Запомни одно нерушимое правило, — голос Какаши заставил Сакуру съёжиться на коленях. Он был жестким, непреклонным. — Ты не имеешь права делать то, что я тебе не велел. Это касается всего, в том числе и одежды. Не смей даже пытаться снять её с меня, пока я не разрешил.       Сакура судорожно вздохнула, желая в этот момент исчезнуть. Глаза невольно защипало, она не понимала, что Какаши увидел такого в том, что она тоже хотела прикоснуться к его телу. Несмотря на то, что жар внизу живота еще не погас, в воздухе перестало витать ощущение близости. Сакура чувствовала себя паршиво, будто только что получила звонкую пощечину. Бессознательно она попыталась прикрыть наготу руками и отстраниться, но Какаши резко впился в ее запястья, отводя их за спину. Хатаке долго смотрел на нее потемневшим взглядом, от него исходил холод, который ранил больнее слов. Хватит. Она чувствовала, что больше этого не вынесет, но Какаши не позволил ей довести до ума эту мысль. Впившись в ее бедра пальцами, он поднялся вместе с Сакурой на ноги, подняв так, что ее бедра машинально обхватили его талию. Пройдя несколько шагов, он толкнул плечом дверь и вошел в небольшую комнатку, погруженную в полумрак. Сакура тихо ахнула, когда Какаши неожиданно выпустил ее из рук, почти кинув на прохладные простыни. Она попыталась принять сидячее положение, но не успела, так как тело Какаши нависло над ней, припечатав к кровати. Он уверенно развел в стороны ее ноги, а сам разместился между ними. Сакура шумно вдыхала воздух, отгоняя от себя страхи. Его ладонь вновь легла на внутреннюю сторону бедра, мучительно медленно проводя по нему вверх-вниз. Сердце замирало в груди, когда пальцы Какаши останавливались возле ее чувствительного места, чтобы опять спуститься вниз до колена. Он не спешил, растягивал сладостную пытку, и постепенно Сакура вновь стала расслабляться, отдавшись на волю его опытным рукам.       Окутанная сладостным блаженством, она вновь начала терять связь с реальностью, утопая в своих ощущениях: доселе неизвестных, странных, но безумно приятных. Какаши учил ее новому: страсти и похоти. Он разжигал в ней ураган, от которого Сакура сходила с ума. Когда его руки сжали грудь, она издала тихий стон и прогнулась в спине, желая прижаться к ладони сильнее. Руки сами собой потянулись к нему, пытаясь обрести опору и поддержку на его плечах, но Какаши вновь остановил бессознательный порыв, сжав запястья над головой.       — Ты должна меня слушаться, Сакура. — Какаши склонился над ухом, коснувшись щеки шершавой маской. Сакуре хотелось его целовать, касаться, обнимать, но взгляд был непреклонен. — Возьмись за спинку кровати и не выпускай ее, пока я не разрешу. Сакура несколько раз растерянно моргнула, пытаясь до конца осознать смысл сказанных слов, но потом покорно выполнила приказ.       — Хорошая девочка, — промурлыкал Какаши и с энтузиазмом вернулся к ее телу. Сакура впилась изо всех сил в металлические изгибы спинки, сдерживая порывы прикасаться к нему. Она не хотела сейчас думать о том, почему он запрещает ей это делать. Может позже, но не сейчас, когда так приятно.       Тем временем Какаши пальцами нащупал чувствительную точку, слегка надавил на нее шершавыми пальцами. Сакура прогнулась до хруста позвонков, с истерзанных губ слетел протяжный громкий стон. Какаши тихо усмехнулся и повторил еще раз, а затем еще. Тело пробила дрожь, а когда палец осторожно раздвинул влажные складки ее естества и медленно проник внутрь, она и вовсе потерялась в своих ощущениях, судорожно выдохнула и оторвала поясницу от кровати, невольно идя навстречу прикосновениям.       Машинально Сакура вновь впилась в плечо Какаши, не пытаясь остановить, просто желая почувствовать его тепло.       — Сакура, — хриплый голос заставил захлебнуться желанием. Низ живота свело, а с губ сорвался самый громкий и безудержный стон. — Не забывай мой приказ.       Затуманенным разумом она понимала, что от нее требуется, но невыносимо было убирать руку с его твердого горячего плеча.       — Сакура, — повторил Какаши более холодным и твердым голосом, и она нехотя отпустила его плечо, вернув руку в прежнее положение.       Хатаке лишь на секунду отстранился, чтобы приспустить штаны и уже в следующее мгновение его горячая, пульсирующая плоть коснулась жаждущего нутра. Сакура напряглась и сильнее вцепилась пальцами в металлическую спинку, от частого дыхания закружилась голова, удары сердца отдавались в ушах.       — Сакура, ты уверена, что хочешь этого? — Какаши склонился к ее лицу и заглянул в глаза. Его голос был тихим, а взгляд… просящим? Сакура несколько раз быстро моргнула, но взгляд не поменялся, он словно умолял её остановиться, хотя, судя по его возбуждению, он и сам уж не хотел останавливаться. Сакура судорожно сглотнула. Сейчас или никогда. Она просто не простит себе, если сейчас ответит ему отказом. Если уж и сожалеть о чем-то, то точно не здесь и не сейчас.       — Я уверена, — едва слышно проговорила она, расслабляясь в его руках. В то же мгновение Какаши двинулся навстречу, преодолевая препятствие на своем пути. Сакура до крови закусила губу и зажмурилась, чувствуя, как боль скручивает внутренности в тугой узел. Какаши замер. Оперся с двух сторон от ее головы локтями на кровать, и одному Богу известно, как пытался сдержаться, чтобы не начать движение.       — Сакура. — Она приоткрыла глаза, потянувшись на хриплый, глубокий голос Какаши. — Не закрывай глаза.       Сакура тихо ахнула, когда Какаши почти вышел из неё, но тут же вновь толкнулся навстречу, в этот раз погружаясь гораздо глубже. Его рука обхватила ее лицо, пальцы прошлись по бархатистой коже, коснулись губ, освобождая их из болезненного плена зубов, оставивших четкий красный след. Из горла вырвался хриплый болезненный стон, когда он начал двигаться внутри, ещё пока медленно, но постепенно наращивая темп. Сакуре хотелось прижаться к нему, обхватить за сильные, надежные руки, на которых даже под свободной водолазкой проглядывались бугристые мышцы, но она лишь сильнее сжимала пальцами холодный металл и открытым ртом, словно выброшенная на берег рыба, хватала воздух. Как бы ни пыталась сдержать слёзы, одинокая капля вся же прочертила на щеке мокрую дорожку. Какаши все также был одет, Сакура лишь чувствовала его обнаженные бедра на своих, и теплоту пальцев на лице. Он не снял маску и даже не пытался её поцеловать, а ведь она так мечтала увидеть его лицо, прикоснуться к губам, щекам, подбородку… Идя к нему на встречу, она действительно верила, что все её мечты исполнятся.       Какая глупая ошибка. Ведь ничего в этом грёбаном мире не исполняется так легко. Уж мне-то не знать.       Однако уже через пару минут мысли начали растворяться в рождающемся удовольствии, которое сквозь боль пробивало свои первые ростки. Это было странное, доселе неведанное чувство наполненности. Она растворялась в нём, погружалась с головой, теряла связь с реальностью. Неуверенно и робко подалась навстречу движениям, пытаясь уловить ритм, но ещё не до конца избавилась от неприятных ощущений. Какаши обхватил бедро и закинул её ногу к себе на талию. Так ему стало удобней проникать в нее, что непременно отразилось и на ощущениях, и в характере стонов, ставших громкими и наполненными неистовством. По комнате распространился пошлый звук шлепков. Сакура откинулась на подушку, полностью отдаваясь новым ощущениям. Отголоски боли затмило невероятное удовольствие. Происходящее больше не казалось неправильным. Разве может быть подобное неправильным, когда хочется раствориться в этом блаженстве, отдаться ему целиком и полностью?       Какаши обхватил Сакуру за голову, пальцы запутались в волосах и потянули её лицо к себе.       — Смотри на меня! — рыкнул он, с остервенением впиваясь в ее бедро свободной рукой. Его темп изменился, стал рваным, глубоким, с оттяжкой. То он мучительно медленно выходил, но тут же резко погружался в горячую пучину, отчего она захлёбывалась стоном, то ускорялся, безудержно вдалбливался в её нутро, а затем почти замирал в ней. И всё это сопровождалось его диким, горячим взглядом, неотрывно следящим за реакцией Сакуры. Девушка не могла оторваться от его черных, слившихся со зрачками глаз. Они завораживали, заставляли трепетать от страха и возбуждения. Он давно научился передавать через глаза свои чувства, и сейчас по его горящему взгляду можно было с легкостью прочитать, насколько он был возбужден.       Какаши ускорился и больше не замедлял своих движений. Он принял сидячее положение, притянул её к себе продолжая вдалбливаться в податливое тело, ловя её хриплые стоны. Что-то тяжелое, горячее и неистовое, словно цунами, накатывалось на Сакуру, захлестывало с головой, уносило в мир, где нет места сомнениям и робости. Каждый толчок подводил к заветной черте, которую невыносимо сильно хотелось переступить и в то же время боязливо обойти. Она уже понимала, что не властна над своим телом, ей оставалось лишь прислушиваться к нему и ждать неминуемой разрядки, которая плескалась на периферии сознания.       Ещё несколько толчков и внутри будто что-то взорвалось тысячей фейерверков. Сакуре казалось, что она распадается на части и взлетает. Она едва ощущала продолжающиеся движения Какаши, его тихие протяжные вздохи, свидетельствующие о том, что ему тоже было хорошо, и то, как, издав утробный рык, он вздрогнул и излился на простыни. Сакура была в каком-то забытьи. Приятная усталость обрушилась на всё тело. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя. И те несколько минут, что она провела в попытках выровнять дыхание и вернуться к реальности, Какаши сидел рядом. Когда туман перед глазами развеялся, и предметы обрели четкие очертания, Сакура увидела совершенно невозмутимое лицо.       — Если захочешь принять душ, ванная комната по коридору и направо, — его спокойный голос быстро вывел из полузабытья. Какаши выглядел так, словно между ними только что ничего не произошло. Широко распахнув глаза, Сакура растерянно уставилась в его бесстрастное лицо. — Утром я тебя разбужу. И еще, Сакура. В следующий раз, если захочешь прийти, используй противозачаточное дзюцу. Тебе, как медику, должна быть известна эта техника.       С этими словами Какаши развернулся и вышел из комнаты, оставив Сакуру одну, наедине с запутанными мыслями. Размышлять о потрясшем событии просто не было сил, слабость во всем теле валила с ног. Зарывшись лицом в подушку, она почти сразу забылась в тревожном сне.       Может я головой ударилась, и все произошедшее просто мне привиделось?       Однако мысли не подтвердились, когда утром, уже собираясь уходить, она заметила несколько капель крови на белой простыне.