Сакура, цветущая в полночь

      — Сакура, ты не видела мои медицинские перчатки? — Ино, ворвавшаяся в кабинет словно тайфун «Джеби»*, заставила задремавшую куноичи резко вздрогнуть и оторвать голову от рук.       — Н-нет. — Еще не до конца отогнав остатки сна, Сакура рассеянно смотрела на Яманаку, убирая со лба непослушные пряди, выбившиеся из хвоста.       — Ты в порядке? — Ино склонилось к подруге, с пристрастием разглядывая ее. — Какая-то ты сегодня… вялая.       Сакура и сама ощущала, что сонный вид привлекает внимание, чего по своей натуре она не любила. Всегда такая бодрая, пропитанная оптимизмом и жизнерадостностью, сегодня она являла свою полную противоположность. События минувшей ночи вымотали сильнее, чем она ожидала. Сейчас Сакуре хотелось лишь упасть в кровать и проспать весь день. Однако, как назло, работы в клинике было много, и она не могла уйти, взвалив все дела на плечи своих коллег.       — Всё в порядке. — Стараясь говорить уверенно, Сакура, для пущей убедительности выдавила из себя полуулыбку. — Ночью плохо спала.       Ино хитро прищурилась, что совсем не понравилось куноичи. Уже через мгновение, она склонилась над Сакурой, понизив голос до шепота:       — И кто он?       Сакура вздрогнула и резко отпрянула. Ино растолковала это по-своему, что лишь усилило волнение.       — Святые шиноби, я попала в точку, — захихикала Ино, прикрывая рот ладошкой. — Так кто же он?       — Ино, ты…ты… — Сакура запнулась и, злясь на свое смятение, вскочила с места. Стопка бумаг, опасно стоящая на краю стола, соскользнула и с тихим шелестом полетела вниз, растёкшись по всему полу белым озером. Сакура тут же воспользовалась моментом и перекинула тему на это происшествие: — Вот видишь, что ты наделала!       — Я наделала? — Ино нахмурилась, уперев руки в бока. — Это всё из-за твоей неуклюжести.       — Из-за моей неуклюжести? — Сакура чувствовала, как внутри закипает гнев. С Ино всегда так: ты либо с ней веселишься до умопомрачения, либо злишься на неё до закипания крови в венах. — Пришла, видите ли, сюда, наговорила всякой ерунды, вывела меня из себя. Зачем все это, Яманака?       Присев на корточки, Сакура принялась собирать листы. Через несколько секунд к ней присоединилась и Ино, искоса поглядывая на подругу, но не решаясь что-либо сказать.       — Ты извини меня, — наконец переборов саму себя, выдавила Яманака, складывая еще один лист в растущую на глазах стопку. — Я пошутила, но не знала, что тебя так это заденет.       — Всё в порядке, — вздохнула Сакура, понимая, что её злость на подругу не оправдана. В чем, собственно говоря, виновата Ино? Если только в том, что действительно попала своей догадкой в самую точку. В самую болезненную точку. — Всё из-за недосыпа, сама вспылила.       — Может тебе лучше пойти домой и как следует выспаться? — Ино поднялась на ноги и посмотрела на Сакуру сверху вниз. — Мы тут справимся.       Харуно недоверчиво взглянула на Яманаку. Ей несвойственно было увиливать от работы, но сегодня действительно на неё не было сил. С трудом встав на ноги и с тихим вздохом опустив тяжелую стопку бумаг обратно на стол, Сакура кивнула, соглашаясь с предложением Ино.       — Пожалуй, ты права. — Она стянула с волос резинку и устало убрала несколько прядей за уши. — Возьму сегодня выходной.

* * *

      Выйдя на улицу, Сакура тут же погрузилась в коктейль из разнообразных запахов и звуков. Было чуть больше полудня, и жизнь в Конохе в это время кипела: торговые лавочки были открыты, привлекая покупателей запахами свежих овощей и выпечки. Люди спешили по своим делам, не обращая внимания на бредущую в одиночестве девушку. Однако некоторые из них, те, кому в свое время помогла Сакура, почтительно с ней здоровались. Сейчас Сакуре было не нужно особое внимание, хотелось как можно быстрее оказаться в своей комнате. Возле очередной лавочки она простояла довольно долго, пожирая голодным взглядом аппетитную выпечку. Только сейчас осознала, что ничего не ела со вчерашнего вечера. От волнения и потрясения кусок в горло не лез, однако сейчас желудок жалобно заскулил, призывая пополнить его. Нащупав в сумке деньги, Сакура уже хотела было обратиться к лавочнику, но тут внимание привлек некто, заставивший тело застыть, а язык прирасти к небу.       По параллельной улице неспешно шел Шестой Хокаге в окружении джонинов. Пожалуй, это был первый Хокаге, кого совершенно не прельщала назначенная должность. Весь его вид, начиная с безучастного взгляда и заканчивая расслабленной походкой, говорил о том, что он совсем не горел желанием править деревней, руководить народом, решать важные дела. Это было слишком сложно, в том плане, что должность Хокаге требовала слишком много времени, а Какаши любил тратить время с пользой… для себя. Он не любил ограничения, правила. Жажда свободы текла в его венах и сдерживать порой её было не просто.       Однако Сакура не могла не признать, что, несмотря на нежелание быть лидером, со своими обязанностями Шестой Хокаге справлялся весьма не плохо. На новом месте Какаши был чуть больше года, но уже успел заслужить уважение народа и почти полностью восстановить деревню. Тень войны еще долго будет преследовать людей, но теперь она редко могла попасться на глаза. Новые постройки, реконструкция старых и замена разрушенных изменили Коноху до неузнаваемости. Какаши самолично избирал шиноби на охрану границ деревни, отчего преступность значительно снизилась. Люди стали жить спокойней, почувствовав себя под надежной защитой.       Сейчас Шестой довольно приветливо принимал знаки внимания от местных жителей, однако от Сакуры не утаилась плескавшаяся скука в его глазах. Прошедшей ночью в его взгляде было намного больше эмоций, хотя первое время он так же упорно скрывал их под маской равнодушия. Это был тот тип людей, о котором говорят: «в тихом омуте черти водятся». Теперь Сакура знала, что под личиной скрытного тихого человека, прячется довольно дикая и необузданная личность.       Сжав ремень своей наплечной сумки, Сакура хотела было поддаться первому, безумно желанному порыву подбежать к Какаши, но, осознав всю нелепость этого решения, сделала то, чего сама от себя не ожидала. Когда он повернул голову в её сторону, Сакура резко присела, спрятавшись от взгляда за прилавком. Чувствуя, как бешено стучит от волнения сердце, она молилась лишь о том, чтобы Какаши не успел её заметить.       Как же глупо. Как, черт возьми, глупо я поступаю.       В ушах стоял шум от чрезмерно ускорившегося пульса. Отсчитав пятьдесят ударов сердца, Сакура нерешительно выглянула из-за прилавка. Какаши уже удалился, и шум улицы вновь достиг её ушей. Быстро встав на ноги, она отряхнула подол платья и, смущенно улыбнувшись выросшей за ней очереди и недоуменно смотрящему лавочнику, попятилась в сторону дома, ускоряя шаг, пока не перешла на бег.

* * *

      — Сакура, ты так рано? — Мебуки Харуно недоуменно взглянула на вбежавшую в дом дочь, едва не сбившую с ног. — Милая, что-то случилось?       Сакура резко остановилась, пряча от матери лицо, чтобы та не заметила тревоги в глазах. Ни к чему ей сейчас лишние расспросы, всё равно она не дала бы ни на один вопрос однозначного ответа.       — Я… я в порядке. — Сакура почесала затылок, медленно продвигаясь к лестнице, ведущей на второй этаж. — Работы в больнице не много, я решила сделать себе выходной.       Всё ещё ощущая на себе взволнованный взгляд матери, Сакура взбежала по порожкам и наконец-то оказалась в своей комнате наедине с тишиной. Ещё несколькими минутами ранее думала, что как только голова коснётся подушки, она тут же уснёт, но, оказавшись в мягкой постели, осознала, что беспорядочные мысли в голове не дадут сегодня этого сделать. Ночью она была слишком вымотана и потрясена, чтобы думать обо всем произошедшем, сейчас же мысли рухнули всем скопом. Вспоминая проведенную с Какаши ночь, Сакура понимала, что уже не сможет вести себя с ним как прежде. Они стали ближе, но казалось, что между этой близостью вырыт огромный ров, и мост через него будет опускаться очень и очень редко. Какаши ясно дал понять, что между ними не будет романтики. Он практически сказал об этом напрямую, а после первой проведенной с ним ночи Сакура утвердилась в том, что между ними будут лишь плотские отношения, причём исключительно по его правилам. Сегодня он даже не снял одежды, не позволил ей дотронуться до себя. Он вёл себя так, словно для него происходящее не имело никакого значения, что обнаженная перед ним девушка всего лишь кукла, которой можно управлять, причинять боль, подчинять себе. Он не считался с её чувствами, делал только то, что хотел сам. Но если он ничего не испытывает к ней, зачем тогда согласился на это? Иногда он смотрел на неё так, будто у всех причиняемых им мучений была своя цель: напугать её и оттолкнуть от себя. Он словно ждал, когда её решительность исчерпает себя, и она сбежит из его дома. Неужели он не собирался идти на крайности, не собирался с ней спать, и только её упорные попытки сблизиться с ним привели к подобному итогу? Эти мысли причиняли невыносимые страдания, резали Сакуру по самому чувствительному месту — сердцу, которое, несмотря на все пережитое, по-прежнему горело любовью к жестокому, по отношению к ней, Какаши.       Вспомнив, каким бесстрастным, впрочем, как всегда, был сегодняшний взгляд Шестого Хокаге, Сакура не могла не думать о том, что сегодняшняя ночь ничего для него не значила. Конечно, было сложно судить об этом, не поговорив с ним самим, но, судя по тому, как спокойно он прощался с ней, почти выпроваживая из своего дома, она не могла не признать — ему плевать и на неё, и на ее чувства. Он просто удовлетворял свои плотские потребности, совершенно не задумываясь о том, что чувствовала в этот момент его партнёрша. Какаши даже не сказал ничего насчет случившегося, он просто оставил её в пустой комнате наедине с хаотичными мыслями. Сакура была благодарна усталости, навалившейся на неё в тот момент. Если бы она была способна тогда думать, то, наверное, сошла бы с ума от отчаяния.       Однако, как бы ни было глубоко уныние, Сакура осознавала жестокую реальность — она сама подписалась на это и винить в случившемся некого, кроме себя самой. Какаши не делал ничего против её воли, он предупреждал, до последнего говорил, что она может уйти, но ничего не подействовало. Сакура осталась, а теперь страдала от своего выбора. Смешно и грустно, она хотела быть рядом с ним, и в тот момент было совершенно плевать на каких основаниях и при каких условиях. Даже чувствуя безумный стыд и неловкость Сакура не могла не признать — все, что делал с ней Какаши, ей нравилось, более того, — она хотела, чтобы миг единения никогда не заканчивался. Но у всего был свой конец. И своя цена.       Сейчас, лежа в постели, Сакура наконец могла дать волю чувствам, но слёз как назло не было, хотя в душе поселилось давящее неприятное ощущение, от которого она не знала, как избавиться. Это все от недосыпа. Сегодня она проспала не больше трех часов, посему и усталость, и угнетенное состояние. По крайней мере, в это хотелось верить. Перевернувшись на живот, она зарылась лицом в подушку, решив для себя, что как только хорошенько выспится, сразу же пойдет поговорить с Какаши, даже если придется идти в резиденцию Хокаге.       Однако обстоятельства не складывались в пользу Сакуры; из-за большого количества работы и вечных отлучек за пределы Конохи, Шестой Хокаге никак не мог принять молодую ирьёнин у себя. По крайней мере, так говорили приближенные к нему джонины, самой же Сакуре не удалось перекинуться с Какаши даже парой слов.       Первые несколько дней Сакура с ярым упорством каждый раз после работы приходила к дверям резиденции Хокаге, надеясь, что в этот раз Какаши выкроит для нее пару минут. Однако, просиживая дотемна на холодных каменных ступенях, Сакура возвращалась домой в разрозненных чувствах, с хаотичными мыслями, так и не встретившись с Шестым. В конце концов, Сакура стала подозревать, что Какаши просто-напросто избегал её, и все попытки увидеться с ним терпели крах именно по этой причине. Какаши не хотел её видеть, а посему и ей не следовало бегать за ним. В конце концов, не могли же их отношения закончиться так и не начавшись? Рано или поздно они все равно встретятся, и тогда он не сможет увильнуть от разговора.       Время тянулось мучительно медленно, заставляя Сакуру отчаиваться с каждым днем сильнее. Они и раньше редко виделись: работа действительно отнимала у него огромное количество времени. Но Какаши всё же выкраивал час, чтобы потренироваться с Наруто и перекинуться c ней парой слов. Почему же сейчас он избегал этого?       Чтобы меньше думать о нем, Сакура заваливала себя работой, выматывалась до такой степени, чтобы сил хватало только на дорогу до дома. Забываясь в тревожном сне, она хотя бы на короткий миг могла отдохнуть от своих невеселых мыслей. Однако каждый раз приходило утро и возвращались все терзания, от которых не было покоя. Выматывала не столько работа, сколько мрачные мысли и депрессивный настрой. Так больше не могло продолжаться, иначе это свело бы с ума.

* * *

      — Вроде всё. — Сакура оглядела свой кабинет: расставленные по алфавиту книги на стеллажах, сложенные в аккуратные стопки бумаги и документы на столе, разложенные медицинские принадлежности по своим коробкам. Всё было на своих местах. Взгляд остановился на календаре, висящем на стене. Удивление исказило красивое лицо девушки. Со встречи с Какаши прошло почти две недели, хотя последние несколько дней Сакура провела словно в тумане. Дни стали однообразными, и она попросту в них запуталась и потеряла счет времени. Перестала думать о Какаши, на это не было больше сил, но даже незначительной вещи было достаточно, чтобы напомнить о нем. Сакура словно искала повод, чтобы в очередной раз потерзать свое сердце. И когда она стала такой мазохистской? Впереди было два выходных, а значит, слишком много времени на размышления. С недавних пор Сакура ненавидела выходные.       — Сакура, ты там скоро? — За дверью послышался недовольный голос Ино, прервав размышления.       — Уже иду! — крикнула в ответ Сакура и, взяв в руки карандаш, перечеркнула дату. Ещё один бестелесный день без каких-либо интересных моментов. Неужели так пройдет вся жизнь?       — Ты не особо спешишь. — Ино встретила подругу хмурым взглядом. — Если у тебя дел нет, то это не значит, что у меня тоже. Между прочим, меня ждёт дома Сай, только что вернувшийся с миссии. Мы не виделись почти две недели, нужно наверстывать упущенное.       Сакура едва заметно улыбнулась, тихо радуясь за Яманаку и её маленькое счастье. После появления в её жизни Сая, Ино преобразилась до неузнаваемости: из эгоистки, думающей только о себе, она превратилась в заботливую и любящую хозяйку, пробудив чувства и эмоции даже в таком замкнутом и нелюдимом человеке, как бывший член АНБУ Корня. Сакура завидовала подруге, мечтала тоже обрести свое счастье, которое, увы, от неё только ускользало.       На развилке дорог подруги распрощались, разойдясь в разные стороны. Сакура, устало переставляя ноги, добрела до дома, но внутрь не вошла, а вместо этого присела на деревянные порожки крыльца, кинув рядом сумку. Вечер был тихим, ветра практически не было. Вдали лаяла неугомонная собака, в траве тихо начинали заводить трель сверчки. На небе уже появились первые звёзды, соединяясь в созвездия, создавая галактики. Как было бы прекрасно сейчас упасть на мягкую траву и пролежать так всю ночь, наблюдая за мерцаниями на небе. А если при этом рядом бы был Какаши… Сакура яростно замотала головой, отгоняя непрошеные мысли. Нельзя было предаваться таким сладким мечтам, после них оставался горький привкус разочарования.       — Сакура? — Плечи дрогнули. Голос матери развеял атмосферу единения с природой, от чего умолкла трель сверчков, а звезды заволокли пепельные облака. — Ты почему в дом не заходишь?       Из-за приоткрытой двери доносился ароматный запах приготовленного ужина и теплота домашнего уюта.       У меня есть дом, мама с папой, верные друзья. Так чего мне не хватает в этой жизни, почему я так долго чувствую себя всеми покинутой? Как же странно чувствовать себя среди людей одинокой, только потому что рядом нет одного человека. Очень нужного человека.       — Любуюсь окружающей природой, — честно ответила Сакура, выдавливая вымученную улыбку. — Не волнуйся, я скоро приду.       — Ужин стынет. Мы с отцом ждём тебя к столу. — Мебуки озабоченно покачала головой, но Сакура этого уже не заметила, вновь обращая взгляд к небу. — Ах да, милая, тебе тут письмо пришло.       — Письмо? — Она резко обернулась к матери, со смешанными чувствами взглянув на белый конверт без каких-либо марок и отличительных печатей. Ещё даже не зная, что внутри, Сакура почувствовала накатывающееся волнение. И с чего она так распереживалась, это ведь всего лишь письмо?       — На него наложена печать, которую может вскрыть только получатель. — говорила Мебуки, глядя, как дочь дрожащими пальцами принимает конверт. Покрутив его в руках, Сакура заметила лишь выгравированные печатными буквами её инициалы. Возможно, об отправителе будет известно в самом письме.       — Кто его принес? — поинтересовалась Сакура, не решаясь открывать конверт.       — Не знаю. — Мебуки почувствовала волнение дочери, и в голосе послышалась тревога. — Я нашла его на крыльце, когда вернулась с рынка.       — Вот оно как, — задумчиво протянула Сакура, нетерпеливо покручивая в руках письмо. Ей уже не терпелось открыть его и наконец узнать, что внутри, однако не хотелось делать это в присутствии матери. Мебуки, словно почувствовав, что тревожило Сакуру, вновь кинула на дочь озабоченный взгляд и быстро вошла в дом, оставив в одиночестве. Не теряя больше ни секунды, она разорвала конверт и изъяла из него небольшой лист из плотной бумаги, на котором была написана тем же каллиграфическим почерком всего одна фраза: «Завтра в полночь». Сердце сделало два громких удара и будто замерло. Сомнений не оставалось: это было письмо от Какаши, и он приглашал её на очередное «свидание».