Сакура, цветущая в полночь

      Следующий день для Сакуры прошел, словно в тумане. Всё валилось из рук, ни одно дело не давалось, да и не интересовало. Мысли были далеки от работы по дому, помощи матери и просьб отца. Она не переставая думала о предстоящей встрече с Какаши, пыталась расписать подробный план их разговора, боясь что-либо упустить. Мысли в голове все время путались, ведь нужно было столько спросить у него, а она даже не знала с чего начать. Пару раз отчаивалась настолько, что желание пойти на встречу становилось слишком хрупким, так и норовя треснуть и сломаться. Решимость пошатнулась, когда воспоминания предыдущего раза болезненно отозвались в груди. Будет ли сегодня так же? Никаких чувств, никаких эмоций, лишь низменные потребности и похоть. Сможет ли в этот раз она выдержать такой позор или пошлёт всё к чертям и сбежит?       «Но тогда у меня больше никогда не будет шанса быть с ним. Откажусь, и мы больше не увидимся при подобных обстоятельствах. Лучше ли это, чем быть бесправной куклой в руках жестокого кукловода?»       Сакура не могла дать однозначный ответ на свой вопрос. Разум твердил, что она должна отказаться от встречи и пытаться пробить выставленную защиту Какаши другими способами, но сердце призывало идти к дому Шестого Хокаге и вновь играть по его правилам.       «Пусть лучше так, чем вообще не иметь возможности быть с ним. Ещё хоть раз почувствовать теплые руки на своем теле, обжигающее дыхание на коже. Я готова терпеть всё ради этого. Ради ещё одной ночи.»       Дверь, как и в прошлый раз, открылась прежде, чем Сакура постучала. Значит, Какаши ждал её. Догадывался ли он, что она придёт или не надеялся на это? Так или иначе, заходя на нетвердых ногах в дом, Сакура понимала, что не застала Хатаке врасплох.       Пройдя внутрь комнаты, Сакура обескураженно замотала головой, пытаясь в полумраке различить силуэт Какаши, но его нигде не было. Комната была погружена в привычный полумрак и пуста.       — Значит, ты все-таки пришла. — Тихий хлопок за спиной, и Сакура услышала над своим ухом голос шиноби, от чего по телу пробежало волнение.       — Я… э-э… — Сакура запнулась и попыталась обернуться, но Какаши резко обхватил одной рукой за талию и плотно прижал к своей груди, не позволяя пошевелиться.       — Не оборачивайся, — вновь раздался глубокий тихий голос Шестого, и она покорно замерла в его руках. — Умничка.       Сакура ощущала спиной твердость груди и исходящий от неё жар. Близость Какаши вновь начинала играть с ней злую шутку. Сердце предательски заколотилось, пульс участился и ударами гонга отдавался в ушах. Он снова приказывал, но таким бархатным голосом, что ему невозможно было противиться. Всё, что угодно, лишь бы его руки не отпускали талию, а теплота груди вечно грела спину. Дыхание над ухом и вовсе сводило с ума. Сакура вновь начала чувствовать то же, что и в прошлый раз — сладкую, тянущую боль внизу живота. Все слова, которые она хотела сказать ещё несколькими минутами ранее, разговор, продуманный от и до, всё стёрлось из головы, оставив лишь блаженную пустоту и сладкое удовольствие от прикосновений. С трепетным волнением Сакура ожидала следующих действий Какаши, но он лишь горячо дышал ей в шею, ничего более не предпринимая. Кожей она вновь чувствовала шершавость ткани, значит, Какаши и в этот раз в маске. Поцелует ли он ее сегодня или так и останется с этим ненавистным куском ткани на лице?.. Долго об этом думать не получилось, так как его рука по-хозяйски пробралась под тонкую майку, отвлекая от всех прочих мыслей. Дрожь охватила тело, все ощущения сконцентрировались на теплой ладони, исследующей горящую под ней кожу. В этот раз Какаши не медлил, огладив живот, пробрался пальцами под лиф и сжал грудь. Сакура изумленно охнула и инстинктивно попыталась отстраниться, но вторая рука по-прежнему крепко держала за талию, не позволяя отдалиться. Машинально Сакура впилась пальцами в проворную руку Какаши, пытаясь убрать ее и услышала, как он недовольно хмыкнул.       — В этот раз не хочу отвлекаться на подобную ерунду, — проговорил он в ухо и резко отпустил, от чего Сакура потеряла равновесие, но, качнувшись, все же смогла устоять на ногах. — Пройди в центр комнаты и не оборачивайся.       Дрожа всем телом, она выполнила приказ и, застыв посреди комнаты, с замиранием сердца ожидала продолжения. Слух ничего не улавливал, на сердце стало тревожно.       — Сегодня ты всё будешь чувствовать в два раза сильнее.       Сакура подпрыгнула на месте, когда Какаши вновь неожиданно появился за спиной. Теплые ладони с прохладными пальцами коснулись щёк, от подобного контраста тело покрылось мурашками. В следующий миг Какаши ослабил завязки протектора на её голове и, опустив плотную ткань на глаза, вновь стянул их на затылке. Мышцы всего тела напряглись, когда Сакура перестала что-либо видеть. Машинально она подняла руки к глазам, но была резко остановлена. Тяжело дыша, почти обмякла в руках Какаши, чувствуя, как тошнотворное волнение с примесью страха подступает к горлу. Она больше не чувствовала тянущего чувства внизу живота, лишь бешеные удары сердца, готового пробить дыру в грудной клетке. Что он на сей раз задумал? Вновь решил сделать её беспомощной, в этот раз лишив не только самостоятельных действий, но и зрения.       «Отказаться. Я в любой момент могу отказаться. В любой момент могу сказать «нет» и все закончится. Но хочу ли я этого?»       Рука Какаши вновь прошлась по животу, ребрам, добралась до груди, вновь задирая кверху лиф и обнажая грудь. Шершавыми пальцами шиноби потер чувствительный сосок, и Сакура издала звук, похожий на жалкое поскуливание. По-прежнему сжимая грудь одной рукой, второй Какаши спустился вниз по талии к ягодицам. Следующее его действие повергло в крайнее изумление. Ладонь с размаху опустилась на ягодицу, и в комнате зазвенел приглушенный звук шлепка. Сакура захлебнулась резко втянутым воздухом, и вместо того, чтобы вскрикнуть (больше от удивления, нежели от боли) закашлялась. Какаши же, не теряя времени зря, приспустил её шорты вниз, за ними к щиколоткам поползли и трусики, обнажая всю нижнюю часть. Пальцы болезненно впились в ягодицу, одновременно с этим пальцы другой руки сжали сосок. Сакура почти вскрикнула и в очередной раз попыталась отстраниться, но тут же ахнула, перестав ощущать твердость пола под ногами. Какаши подхватил её на руки, она почувствовала движение, но не придала этому значения, так как ладонь Какаши легла на бедро, неминуемо приближаясь к заветной цели. Всё внимание Сакуры сосредоточилось на этом касании, мышцы ног свело от напряжения, заставляя болезненно поморщиться.       — Расслабься, Сакура, — прошептал Какаши, обжигая горячим дыханием плечо. В тот же момент она почувствовала свободное падение. Охватившая на мгновение паника сковала каждую клетку тела, которое, словно бревно, плашмя упало на кровать. Инстинкт самосохранения подсказывал: прикрыться и отползти в сторону, но Сакура даже не успела обдумать хорошенько эту мысль. Тело Какаши нависло над ней, придавливая к холодным простыням и пресекая какие-либо действия.       — Надеюсь, ты помнишь правила, — глухой голос раздался откуда-то издалека. Конечно, Сакура помнила правила, очень хорошо их помнила, поэтому коротко кивнула. По всей видимости, подобный ответ не удовлетворил Какаши, так как, сжав волосы на затылке, он притянул её к себе и произнес уже более холодно: — Я не слышу.       Сакура вздрогнула от резкой смены настроения, по телу пробежался холодок.       — Да, я помню правила, — выдавила она, чувствуя, как Какаши обхватывает запястья и закидывает руки за голову.       — Ты использовала противозачаточное дзюцу?       — Да, — ответила Сакура и тут же почувствовала что-то шершавое на своих запястьях. Осознание происходящего дошло до неё слишком поздно. К тому времени Какаши уже успел стянуть руки веревкой и привязать к изголовью кровати. Сакура судорожно дернулась, попыталась высвободиться, но ничего не вышло. Паника липкими холодными пальцами сковала все изнутри. Страх подпитывал еще и тот факт, что о происходящем рядом можно было только гадать. Глаза по-прежнему прикрывала ткань, а близость Какаши она больше не ощущала. В мучительных ожиданиях проходила минута за минутой. Перестав ворочаться, осознав, что это всё равно не даст нужного результата, Сакура прислушалась. Ни движения, ни дыхания, лишь стук её сердца и дрожь тела. Сквозняк прошелся по коже легкими поцелуями, заставив затрепетать еще сильнее.       — Как ты себя чувствуешь после прошлого раза? — спокойно спросил Какаши. Он спрашивал об этом, словно говорил о ничего не значащих вещах, которые, однако, много значили для Сакуры.       Не думаю, что ты хочешь знать, сколько мучительных дней я прожила в угнетающих думах о той ночи. Сколько бессонных ночей провела, не в силах сомкнуть глаз, так как передо мной сразу же вставал твой образ: холодный, бесстрастный, отрешённый. Ты унизил меня, использовал для своих целей, а потом выбросил, словно шавку, и избегал почти две недели. Не думаю, что ты хочешь знать, что, несмотря на это, я всё так же предана тебе, всё так же люблю тебя. Всё так же иду к тебе по одному только зову. Мне было больно, отчаяние не покидало меня все эти дни. Я хотела повторить ту ночь, несмотря на то, что из-за неё и страдала. Но не думаю, что ты хочешь именно Это знать.       — Хорошо, — выдохнула Сакура, борясь с нахлынувшими эмоциями. Почему он вообще спросил об этом? Насмехается, или действительно волнуется? А может, простое любопытство?       В следующее мгновение сильные руки Какаши обхватили за талию. Сакура не успела даже пискнуть, когда он резко перевернул её на живот, придавливая своим весом. Верёвки впились в запястья, и, чтобы избежать завтрашних синяков, Сакуре пришлось опереться на локти и колени, при этом попа оказалась дерзко вздернута и представлена на обозрение. Подобная поза смутила, и, несмотря на боль, она попыталась вернуться в прежнее положение, но Какаши не позволил ей это сделать, удержав за бедра и еще выше приподнимая её зад.       — Мне нравится такой вид, — надтреснутый голос эхом отозвался в ушах Сакуры, вызывая в груди бешеные скачки сердца. — Пожалуй, возьму тебя сегодня в этой позе.       От подобных слов голова пошла кругом. Он говорил это так спокойно и в то же время горячо и возбуждающе, что даже слов было достаточно для того, чтобы жар пробежался по всему телу, сконцентрировавшись внизу живота. Ладонь прошлась по внутренней стороне бедра, мучительно медленно, смакуя каждый участок кожи. Пальцы уже касались её лона, и Сакура не видела, но кожей чувствовала самодовольную улыбку на его лице. Конечно же, она его уже хотела. Свидетельство этого сейчас стекало по его пальцам, падая на белые простыни.       «Что со мной происходит? Почему малейшего касания достаточно для того, чтобы я возбудилась? Когда я стала такой? Или я всегда такой была?»       —Перестань думать. — Какаши будто прочел её мысли, собрал волосы в хвост и потянул на себя, вынуждая прогнуться в спине. — Просто отдайся на волю ощущений.       Сакура судорожно сглотнула, пытаясь отвлечься от врезавшихся в запястья верёвок, и сконцентрироваться на руках Какаши, исследовавших её тело. Связанные руки и прикрытые повязкой глаза действительно придавали всем ощущениям новые оттенки. Обострялись обоняние и слух, и теперь она могла чувствовать исходящий от Какаши запах: гель для душа и собственный аромат тела. Запах сильного, уверенного в себе мужчины, который хочется вдыхать вечно. От него кровь в венах начинала бежать быстрее, а дыхание учащалось в разы и становилось таким горячим, что порой воздух обжигал легкие. Этот запах был словно наркотик. Он манил, дурманил, призывал вдыхать его постоянно. Это было так приятно — зависеть от кого-то. Зависеть настолько, что хотелось погрузиться с головой, утонуть в предмете своего обожания и больше никогда не всплывать на поверхность.       Слух улавливал дыхание Какаши, и Сакура не могла не заметить, как постепенно оно учащается и становится неровным и тяжелым. Пусть под маской (и настоящей и созданной им самим) он скрывал свои чувства, пытался обуздать эмоции и сдержать страсть, Хатаке всё же не каменный. Он привык брать всё под свой контроль, в этом и состояла суть ниндзя, но даже такой воин, как он, закаленный в бесчисленных боях, мог тоже иметь слабости.       Это и давало Сакуре надежду. Вера, что где-то там, внутри него, еще не умерла часть, способная принять её чувства и полюбить, придавала силы.       Тем временем, Какаши уже гладил спину, легко пробегался пальцами по позвоночнику, спускался до поясницы, сжимал ягодицы, на которых, Сакура не сомневалась, завтра будут синяки.       «Плевать. Только не останавливайся. О, Ками! О чем я только думаю, это так низко, так пошло…»       Какаши плотно прижимался к ней, Сакура без труда могла бедром почувствовать силу его возбуждения. Нарочито медленно он ввел в её лоно один палец, затем второй, но не глубже, чем на одну фалангу, что буквально сводило с ума девушку, чувствующую и сладкую истому, и желание большего. Уже без помощи Какаши она прогибалась в спине, стремясь навстречу его длинным пальцам. Стоны срывались с искусанных губ, Сакура не могла их больше сдерживать, отчего и безумно смущалась, и еще больше распалялась.       Один громкий протяжный стон вылетел из горла, когда Какаши резко ввел в неё два пальца до основания и, не дав привыкнуть к ощущениям, начал делать медленные, но твердые поступательные движения внутри. Большим пальцем нащупал самую чувствительную точку, потер ее и мягко надавил, от чего Сакуру пробила дрожь, волнами прокатившись по всему телу, замерев внизу живота, и через мгновение распадаясь на сотню мелких осколков. Это было ни с чем несравнимое чувство глубокого восторга. Сакура больше не ощущала трущих запястья верёвок, стянутых волос, боли в затекшей пояснице. Только это восхитительное ощущение неземного блаженства.       —Какаши, — Сакура едва узнала свой далекий, словно из потустороннего мира, голос, выкрикнувший его имя. Она всё ещё тряслась в сладостном экстазе, когда Хатаке приставил к её пульсирующему лону возбужденную плоть и, не мешкаясь, резко вошел наполовину. И снова стоны полились из приоткрытого рта, она буквально потерялась в собственных ощущениях. Это было выше понимания. Боль вперемешку с наслаждением мутили рассудок. Хотелось и отпрянуть от Какаши и в то же время подаваться навстречу его медленным, но резким толчкам. Он, наконец, отпустил её волосы, но тут же припечатал рукой голову к подушке, от чего стало нечем дышать. Стоны стали тише, что, казалось, совсем не понравилось Какаши, так как, сделав еще несколько толчков, он громко рыкнув, грубо обхватил её за талию и перевернул на спину. Сакура инстинктивно вдохнула полной грудью, пытаясь восстановить иссякший запас воздуха в лёгких, но он тут же резко вышел, когда Хатаке закинул её ноги к себе на плечи и вновь вошел. Движения стали быстрее, отчаяннее, он почти вдалбливался в неё, унося в неведанные дали. Сакура перестала ощущать что-либо, кроме этих толчков, сводивших её с ума.       «Я больше этого не вынесу. Я больше не могу, я больше…»       Сакура выгнулась дугой и замерла в таком положении, удерживаемая его руками. Внутри будто извергся вулкан, горячая лава которого растекалась по всему телу. Откинув голову назад, она издала протяжный стон и смутно ощутила, что Какаши тоже перестал двигаться, тяжело выдохнул и замер, всё ещё находясь внутри.       Сакура не заметила, как он отстранился, как положил рядом с ней вещи и разрезал веревки. Она еще долго находилась в нирване, а когда онемение в руках прошло и Сакура не слушающимися пальцами стянула с глаз свой протектор, Какаши уже покинул комнату. Он вновь покинул её. В очередной раз оставил повисшие в воздухе вопросы без ответов. Он ещё больше всё запутал и усложнил.

* * *

      — Сакура. — Она повернула голову к окну, услышав голос Наруто. Отложив в сторону ручку и историю болезни одного из пациентов, Сакура встала с места, разминая затекшие от долгого сидения мышцы, и распахнула окно. Наруто тут же одарил её широченной улыбкой и энергично замахал рукой в знак приветствия. Кабинет находился на втором этаже больницы, посему парню пришлось высоко задрать голову, чтобы поймать её взгляд.       — Привет, Наруто, — дружелюбно произнесла Сакура, опираясь локтями на широкий подоконник и вдыхая теплый воздух предпоследнего летнего денька, ворвавшийся в душный, пропахший медикаментами кабинет. Осень в Коноху всегда приходила, как по расписанию, поэтому каждый день лета был по-особому ценен.       — Привет, Сакура. — Наруто закинул руки за голову, улыбаясь во все тридцать два зуба. Она давно заметила появившиеся в нём изменения. Теперь его волосы стали короткими, от чего он уже не походил на мальчишку-сорванца. Конечно, внешне Наруто изменился, но в душе остался всё тем же: жизнерадостным, решительным и до одури самоотверженным. — Ты сегодня до скольки работаешь?       — Я не на дежурстве, так что до шести, как обычно. — Сакура приподняла бровь, удивленная вопросом, так как Наруто никогда этим не интересовался. Раньше он часто захаживал к ней в гости, подолгу и в мельчайших подробностях рассказывал о своих успехах на миссиях. Заданий стало меньше, и Наруто ещё больше ценил их, выкладываясь по полной. Однако через некоторое время он стал реже приходить, сократив свои посещения до одного раза в две-три недели. Сейчас же ребята встречались лишь на тренировках с Какаши, которые были очень редкими и непродолжительными. Однажды Сакура заметила Наруто, идущего рядом с Хинатой и несущего тяжёлые сумки с продуктами, и поняла, на кого теперь Узумаки тратил своё драгоценное время. Она не могла сдержать радости за ребят, ведь после всего, через что им пришлось пройти, они заслужили своё право на счастье.       — Мы сегодня встречаемся с Какаши-сенсеем. Немного потренируемся, пообщаемся. Ты тоже приходи. — Наруто так и не привык называть бывшего учителя «Господин Хокаге», а сам Какаши не возражал, напротив, чураясь этого высокопоставленного титула.       Сакура широко распахнула глаза, тело непроизвольно напряглось при упоминании Какаши. С последней ночи прошло только пять дней и воспоминания ещё были слишком свежи. Эта встреча была бы отличным поводом наконец пообщаться в непринуждённой и более располагающей обстановке, нежели его комната. Однако что-то замерло внутри, и Сакура не могла произнести и слова. Она застыла, не в силах отказаться или согласиться.       — Так что, ты придешь? — Наруто не заметил изменений в лице Сакуры, допытываясь ответа, несомненно, только положительного.       — Я… постараюсь, — Туманно ответила она, запасаясь путями к отступлению, если все же не решиться прийти.       — Приходи. — Наруто поправил протектор на голове и махнул на прощание рукой. — До встречи вечером.       Сакура долго смотрела вслед его удаляющейся фигуре, и, когда он скрылся за поворотом, вновь приступила к работе, не закрывая окна. Легкие шторы колыхались на ветру, гул и крики ребятни со стороны улицы напоминали, что жизнь идет своим чередом и без её участия. Люди жили задолго до её рождения, и будут жить через сотни лет после её смерти, она лишь малюсенькая крупинка в этом мире, и мало что зависит от неё.       «Но моя жизнь в моих руках и пока я жива, я могу в ней всё изменить. »       Оказалось, после приглашения Наруто вернуться к делам будет не так уж и просто. Сакура уже давно чувствовала себя рассеянной и несобранной. Мысли витали где-то очень далеко от работы, а ведь в ней, как в медике, нуждались люди.       «Всему виной Какаши. Он совсем выбил меня из привычной колеи!»       А если хорошенько подумать, винить во всем можно было только себя. От этого легче, конечно, не становилось, но по крайней мере, честность не искажала реальности.

* * *

      Сакура прошла по протоптанной дорожке, где трава совсем примялась под сотнями ног, почти сравнявшись с землей. Чувствуя легкое головокружение от волнения, она до сих пор терзалась сомнениями, не уверенная в правильности своего поступка. Какаши ей ясно дал понять, что отношений между ними не будет, и она, как бы ни прискорбно это звучало, согласилась на это. И вот сейчас, мучимая своим выбором, не знала, что дальше делать. Сказать Хатаке, что её не устраивают эти отношения, что она больше не хочет быть его марионеткой, разорвать эту порочную связь и… навсегда его потерять… Нет, она не могла так поступить. Сердце просто не выдержит еще одной потери.       «Должен быть другой выход!»       И снова эта слепая любовь мешает спокойно жить. Она готова идти на крайности, прыгать и в огонь, и в воду, а всё ради чего, а точнее, кого? Вновь ради человека, к которому тянется её израненное сердце. И почему в свое время она не выбрала Наруто? Глядя сейчас на их отношения с Хинатой, на их теплую, тихую, трепетную любовь, Сакура не могла не признать, что могла бы быть так же счастлива. Подолгу сидеть на траве и смотреть на безмятежно плывущие по небу облака, считать ночами звезды в объятиях любимого, смеяться и больше никогда не страдать. Разве не в этом ли счастье? Любить и быть любимой. Однако Сакура тут же гнала эти мысли прочь. Она любила Наруто всегда только как друга, а посему не была бы рядом с ним так же счастлива, как сейчас счастлива Хината. Таков закон: принимать можно столько же, сколько намерен отдавать.       — Неплохо, Наруто, весьма неплохо, — долетел до Сакуры далекий голос Какаши, заставляя замереть и машинально спрятаться за ближайшим деревом. Она уже практически подошла к поляне, где тренировались Хатаке и Узумаки, и могла слышать обрывки их разговора.       — Из-за вашей работы вы теряете форму! — засмеялся Наруто, как всегда не подбирая слова и говоря все напрямую.       «Нужно успокоиться. Ничего страшного не случится, если я сейчас выйду из своего укрытия и подойду к ним. В конце концов, Какаши ничего не скажет мне, пока Наруто рядом, а я пока придумаю, как остаться с ним наедине»       Отбросив остатки нерешительности, Сакура шагнула из своего укрытия и уже более твёрдым шагом пошла к поляне.       — Сакура, ты все-таки пришла! — Она подпрыгнула на месте, услышав звонкий голос Наруто. Вся храбрость растворилась в мгновение ока, стоило почувствовать на себе тяжелый взгляд Какаши, придавивший к земле.       — Ага. — Сакура порывисто махнула рукой в знак приветствия, избегая взгляда Хатаке, который, она не сомневалась, сосредоточен на ней.       — Подожди пару минут, я уже почти победил! — самонадеянно прокричал Наруто и, хитро прищурившись, использовал ниндзюцу против Какаши.       Сакура опустилась прямо на траву, подтянула к себе ноги и обхватила их руками. Все её внимание сосредоточилось на бое, а точнее, на Какаши, движения которого всегда впечатляли своей стремительностью, гибкостью, непревзойденной силой и стратегической обдуманностью. Наруто стал серьезным противником, изучив массу техник и научившись использовать их с умом. Однако, несмотря на приобретенный в сражениях опыт и огромнейшую силу, он все равно уступал Какаши, умевшему оценивать врага и просчитывать его и свои действия на несколько шагов вперед. Ещё одним его превосходством был талант всегда всё держать под контролем, включая и свои эмоции. Сакура еще на войне заметила, как он даже в самых экстренных ситуациях умел здраво и мудро расценивать положение и продумывать план. Конечно же, сказывался многолетний опыт, ведь не зря в возрасте тринадцати лет он уже стал джонином. Джонином! Это даже не укладывалось в голове, ведь сама она в тринадцать лет не прошла экзамен даже на чунина, да и что уж лукавить, в тринадцать лет она думала лишь о Саске, а не о сражениях, войне и каком-то там звании. Ей повезло родиться в мирное время и до сознательного возраста прожить в любви и ласке, не видя боли и жестокости. На долю Какаши выпало намного больше испытаний.       «А что если в этом и кроется вся его таинственность, отчужденность и скрытность? Что действительно таит в себе его прошлое?»       Обдумать эту мысль Сакура до конца не успела, так как в это время Наруто выхватил сюрикены и метнул их в Какаши, который с легкостью отбил их кунаем и, растворившись в облаке дзюцу, возник за спиной Узумаки, положив тому руку на плечо.       — На сегодня достаточно, — спокойно произнес Какаши, запуская руки в карманы штанов и вновь превращаясь в бесстрастного шиноби. — Пора возвращаться к работе.       — А как же поединок, кто выиграл? — не унимался Наруто, не скрывая недовольство. Даже тренировку всегда воспринимал, как соревнование, из которого он непременно должен выйти победителем. В этом состоял весь Наруто.       — Победила дружба. — Глаза Какаши прищурились, он улыбнулся и повернулся в сторону Сакуры. По позвоночнику тут же пробежала ледяная волна, всё тело напряглось, словно ожидая удара, от которого не увернуться. — Очень жаль, Сакура, что мы не успели пообщаться, но ты ведь понимаешь, должность Хокаге отнимает так много времени.       Это было сказано таким спокойным, даже равнодушным голосом, что на мгновение показалось, что все накрученные ею мысли были самообманом, и между ними нет никакой пропасти, а всё те же легкие дружественные отношения. На душе даже стало несколько спокойней, а сердце перестало сходить с ума в груди. Разве после того, что между ними произошло, можно так бесстрастно вести себя? Она уж точно не могла, а Какаши всегда умел держать себя в руках, не выдавать никаких эмоций и подстраиваться под обстоятельства.       Сакура подавила в себе разочарованный вздох и коротко кивнула. Конечно, она хотела поговорить с ним, ведь вопросов с каждой встречей появлялось всё больше и больше, но она знала, что не сможет его удержать.       — Может быть в следующий раз, — вторя ему, проговорила Сакура, пытаясь быть спокойной, однако, легкая дрожь все же проскользнула в голосе, и, без сомнения, не укрылась от бдительного Какаши.       — Может быть. — Глаза Хатаке вновь прищурились и именно по ним можно было понять, что он улыбается.       — И когда состоится следующая тренировка? — вклинился Наруто, потирая ладони в предвкушении.       — Скоро начнется экзамен на чунина, мне нужно принимать участвие в подготовке к этому событию, а это недели три, не меньше. — Сакура вздрогнула, словно её ударили хлыстом.       «Три недели. Я не увижу его двадцать один день. Это слишком долго.»       — Но я постараюсь выкроить время для встречи. — С этими словами Какаши многозначительно посмотрел на Сакуру, заставив её опустить голову, чтобы Наруто ненароком не заметил румянец, заливший щеки.       — Тогда буду с нетерпением ждать следующего поединка. — Сакура уже представляла, каким невыносимым для Наруто будет ожидание. Сама же она начинала чувствовать волнительное предвкушение перед встречей.       «Идя сюда, я думала только о том, как убедить Какаши в неправильности таких отношений, а в итоге уповаю на очередное «свидание». Что со мной происходит?»