Сакура, цветущая в полночь

      — Что? — встрепенулась Сакура, вскакивая из-за стола. — Тебя снова отправляют на миссию?       — Ага. — Ино тяжело вздохнула, откидывая с глаз длинную челку. — Я уже думала, что наконец-то смогу собой заняться и жизнью своей личной, но не тут-то было.       — И снова с моей командой. — Сакура будто не слышала слов Ино. Она расхаживала по кабинету и остервенело кусала нижнюю губу. — Про меня что, вообще забыли?       — Хокаге сказал, что из-за Саске ты будешь не сосредоточена на задании и можешь пострадать, — пожала плечами Ино. — И, знаешь, он прав. Ты из-за Саске сама не своя.       Сакура стрельнула в Яманака убийственным взглядом, но подруга даже не дрогнула и дружелюбно улыбнулась.       — Да брось ты злиться, — примирительно проговорила Ино, доставая с полки аптечку и складывая в неё всё необходимое, что могло пригодиться на миссии. — Задание пустяковое, мы лишь должны выследить группировку, проводящую запрещенные эксперименты, вот и всё. Этим занимался Саске, и только мы можем продолжить его миссию. Хокаге считает, что эта группировка как-то связана с сонной эпидемией в деревне, в которой проходила наша последняя миссия. Вполне возможно, что это одна и та же группировка.       — Значит, вот какое было задание у Саске, — задумчиво пробормотала Сакура себе под нос. — Но тогда я точно должна пойти на эту миссию, ведь дело касается члена моей команды, которого, возможно, и покалечили эти сумасшедшие экспериментаторы.       — Сакура, тебе не кажется, что ты перегибаешь? — неодобрительно сказала Ино, хмуря брови. — Ты одна из лучших ирьенин в Конохе и твоя помощь потребуется Саске здесь. К тому же, мы не сражаться идем, а всего лишь выслеживать. Для захвата Хокаге наберет другой отряд, возможно, даже направит АНБУ.       — Плевать! — рыкнула Харуно, рывком распахнула дверь и вышла из кабинета. — Я должна поквитаться с этими уродами.       Сакура умолчала о том, что больше всего в этой ситуации пострадало её самолюбие. Она почти месяц не получала заданий, и в голову начали закрадываться навязчивые мысли, что Какаши делал это намеренно.       — Ты что намерена делать? — бросилась следом Ино, попутно вталкивая аптечку в свой походный рюкзак.       — Поговорить с Хокаге, — не терпящим возражений голосом ответила Сакура. — Может, он вовсе про меня забыл.       «Может, он решил вообще больше не посылать меня на миссии? Не выйдет, я не хрустальная статуэтка, чтобы меня хранить за стеклом и лишь изредка доставать, чтобы смахнуть пыль!»       — Сакура, не глупи, — попыталась вразумить Ино. — Только проблем себе наживёшь.       «Это он себе проблем наживёт, если не отправит меня сегодня же на миссию!»       В этот раз на пути Сакуры никто не стоял, поэтому она беспрепятственно добралась до нужной двери и вломилась в кабинет, не удосужившись постучаться.       — Как ты можешь так поступать со мной? — зашипела она, едва обращая внимание на окружающую обстановку и видя лишь серые холодные глаза, недоуменно уставившиеся на неё. — Я что, невидимка? Почему ты вновь меня проигнорировал и не послал на миссию вместе с моей командой? Ведь дело касается Саске, ты же знаешь, как я хочу расправиться с теми, кто причинил ему такой вред. Так почему же ты вновь отправляешь на задание вместо меня Ино? Почему?       На последнем слове у Сакуры закончился воздух, и голос проскрипел, как несмазанные шестеренки. В кабинете повисла неловкая тишина, пока Сакура пыталась выровнять дыхание и угомонить разрывающее грудную клетку сердце. Справа кто-то тихо кашлянул, и она медленно повернула голову. Взгляд застыл на стоящем возле стола члене АНБУ, а затем Сакура увидела и остальных людей, заполнявших кабинет. Сердце гулко отозвалось в груди и упало куда-то в пятки. Из головы выветрились все мысли, а по спине пробежался холодок. В кабинете находилось десять членов АНБУ, Шикамару, Шизуне и еще два джонина, имена которых выветрились из головы. Сакура замерла и уставилась в пол, боясь смотреть Какаши в глаза. А тот всё молчал, и можно было только догадываться, как сейчас он сейчас на неё зол.       Это и не удивительное, ведь я так вызывающе повела себя при посторонних! Что они теперь подумают? Что теперь предпримет Какаши? Ох, уже чувствую — мне несдобровать…       — Я надеюсь, каждый понял свое задание? — наконец произнес Какаши, и голос его был вполне спокойным, что вселило в Сакуру толику надежды.       — Все поняли, — прозвучал мужской голос.       — Можно идти? — в голосе Шизуне играли смешинки.       — Идите. — Какаши отпустил всех, зашуршали шаги. Сакура, воспользовавшись моментом, тоже попятилась к двери, но её остановил все такой же спокойный, но твердый голос: — Сакура, останься ненадолго.       Всё, пропала.       — Это было … круто, — услышала она над ухом голос Шизуне. В нем было и восхищение, и смех, и сочувствие.       Когда последний из присутствующих вышел из кабинета, и дверь за ним закрылась, Сакура всё ещё изучала свои ноги, не в силах поднять взгляд. Послышался скрип стула, видимо, Какаши опустился за стол, но она не хотела даже убедиться в этом.       — Подойди. — Его голос полоснул тишину, отчего Сакура едва заметно задрожала. Спокойно, ничего не случится, мы же в кабинете, а не в его комнате. Он сам говорил, что наши отношения не выйдут за её пределы. Стоп. А если из-за моего поведения он сейчас решит разорвать наши отношения? Нет. Всё что угодно, только не это.       С трудом переставляя не слушающиеся ноги, Сакура приблизилась к столу. Тело охватила мелкая дрожь, а сердце так и норовило вырваться наружу и рухнуть к ногам.       — Посмотри на меня. — Его голос, не терпящий возражений, холодил душу. Сакура исподлобья кинула на Какаши взгляд и внутренне содрогнулась, увидев его ледяные глаза. В комнате будто стало на несколько градусов ниже, от чего Сакура поежилась. — Ты думаешь, если я тебя время от времени трахаю, то тебе теперь всё позволено?       Сакура содрогнулась всем телом, воздух вмиг улетучился из легких, словно ударили под дых. Какаши будто выплюнул эти слова, полоснувшие по сердцу и оставившие глубокую кровоточащую царапину. Как он мог такое говорить? Ведь ради него она пошла на такие унизительные поступки. Но тут же Сакура горько усмехнулась.       «Потому-то и говорит. Сакура Харуно, после всего произошедшего, в его глазах ты — дешевка!»       Она едва подавила в себе позыв расплакаться, болезненно впившись в ладони короткими ногтями.       — Прости…те, — едва слышно проговорила Сакура, кусая дрожащую губу. — Я просто… просто…       Сакура вскинула голову, боясь, что просто не сдержит слёзы, стоявшие пеленой перед глазами и плескавшиеся в широко распахнутых глазах. Ей было и стыдно за свое поведение, и обидно за его слова одновременно. Как уж тут можно было удержаться?       Какаши встал со стула и медленно, словно нехотя, подошел к ней, став напротив, и прислонился к столешнице. Минута шла за минутой, а он все молчал, прожигая дыру своим горящим взглядом.       Черт возьми, он хотел сейчас перекинуть ее через колено и как следует отшлепать, а потом жестко взять прямо на этом столе, так, чтобы она кричала навзрыд, кусала до крови свою соблазнительную губу и извивалась под ним, изнемогая от желания. Чтобы она, наконец, поняла, кто здесь хозяин, а кто подчиненный, чтобы перестала вести себя так, словно между ними была любовь и серьезные отношения. Но вместо этого Какаши лишь неотрывно смотрел на ее макушку, склонившуюся перед ним, пытаясь развеять образы, стоящие перед глазами. Сорвать бы сейчас с неё платье, намотать на кулак волосы и заткнуть неугомонный рот своим уже возбужденным членом. Он чувствовал, как перед глазами начинало темнеть, а разум заволакивала дымка. Ещё минута, и он просто не сможет сдержаться, нарушив свои же правила. Впервые Какаши порадовался, что тело скрывал просторный плащ Хокаге, и Сакура не видела его возбуждение. Черт, держать свои чувства под контролем рядом с этой негодяйкой оказалось не так уж просто. Какаши заскрежетал зубами и, судя по всему, это услышала Сакура — её плечи заходили ходуном. Правильно, пусть боится его, пусть остерегается, до этого он был вполне ещё нежен, но более не собирался с ней сюсюкаться. Хотела с ним секс без обязательств, тогда должна полностью вкусить его пристрастия.       — Ты сегодня повела себя не хорошо, Сакура, — голосом строгого родителя проговорил Какаши, приподнимая пальцами её подбородок. Губы раскраснелись и припухли от частого покусывания. Они были влажными, манящими. Как в тот раз, когда она так старалась доставить ему удовольствие. Какаши отмахнулся от очередного наваждения. — Поэтому тебя нужно наказать.       Сакура судорожно сглотнула, от волнения теряя связь с реальностью.       — Ты ведь придешь сегодня за своим наказанием, не так ли? — Его сладкий голос подогревал жар пальцев, касавшихся её кожи.       — Приду, — едва слышно прошептала Сакура, чувствуя, как дрожит и не слушается голос.       — Тогда, до полуночи, — произнес Какаши и резко отпустил её лицо, от чего Сакура на мгновение растерялась. Неужели она смогла избежать наказания? Нет, но ведь ночью она может не прийти, он сам так говорил.       Но я не смогу не прийти. Я так давно жаждала этого приглашения. Саске я все равно сейчас ничем не могу помочь, и сегодня после стольких переживаний я хочу быть с Какаши. Очень хочу.       С этими мыслями Сакура приближалась к двери, чувствуя на себе прожигающий взгляд. О миссии она более не решилась даже заикнуться, и без того осознавая шаткость своего положения.

* * *

      Какаши хотел сделать Сакуре больно, хотел увидеть в её глазах неподдельный ужас, но почему-то не мог. Какие он имел права на неё? Да, она дала согласие на эту связь, но знала бы, на что конкретно соглашается, никогда бы так не поступила. Он привык к боли, она стала частью его, но ведь Сакура не такая, какими были его предыдущие партнерши — такие же, как он, истерзанные, искалеченные и сломленные жизненными трудностями. Они знали, что значит бороться каждый день с мраком внутри себя и одерживать непродолжительную победу. А Сакура… Сакура невинный цветок, робкий, застенчивый и безумно ранимый. Она не заслужила того, что он готов на неё обрушить. Она просто не справится.       Какого хрена я только сейчас думаю об этом? Столько времени прошло, а я до сих пор просто с ней играюсь. Действия и мысли никак не совпадают с моими решениями.       После того как Сакура исчезла за дверью, а ветер, ворвавшийся в кабинет, унес её фиалковый ароматный шлейф, Какаши наконец смог остудить свой пыл и безумство мыслей. Странно это было, однако, и необычно. Такое чувствовать он не привык, но не мог сказать наверняка, что ему это не нравилось. Так он чувствовал себя живым, впервые за долгое время. Впервые, с того дня… Он так долго держал все свои эмоции на коротком поводке и в наморднике, что теперь, когда они стали всё чаще вырываться на свободу, просто не знал, что с ними делать. Прошло всего несколько минут с тех пор, как Сакура скрылась из поля зрения, а его гнев на неё уже улетучился.       Ну нет, она понесет наказание за сегодняшнее поведение. Пусть не думает, что все это игра.       Какаши не хотел отпускать её от себя. Странные собственнические чувства зародились в душе, но привычка оберегать осталась, что и послужило истоком его дальнейшего решения. Нужно было положить конец этим отношениям. Так будет лучше для неё. Но для этого придется пойти на крайности. Какаши совсем не хотел так поступать с Сакурой, но успокаивал себя тем, что это для её же блага.       Я сам втянул её в это. Ответь я на её признание тогда отрицательно, и ничего бы этого не было. А теперь все слишком усложнилось, я сам все усложнил. Чёрт.       Какаши вновь почувствовал зарождающийся внутри гнев. На себя, на Сакуру, на вышедшую из-под контроля ситуацию. Зачем эта куноичи появилась в его жизни? Он так привык быть один, привык к своей тьме, в которой чувствовал себя вполне комфортно. Так какого черта она ворвалась в его мир и всё в нём перевернула? Какаши ненавидел её за это и за то, что пробудила в нем чувства, которые он с таким трудом душил в себе на протяжении многих лет. С трудностями легче всего было справляться, отключив все эмоции. А Сакура каким-то образом нашла включатель.       Но он не мог не сердиться и на себя за свою, неизвестно откуда взявшуюся, слабость. Почему он согласился на эту связь? Какаши вспоминал все связывающие его с Сакурой события и пытался понять, в какой именно момент перестал смотреть на неё, как на ребенка. Ведь именно это и послужило причиной того, что все завязалось. Он захотел её, как женщину, посему и не смог отказаться. До этого Какаши ни разу не смотрел на ситуацию с такой стороны, но сейчас это казалось очевидным. Он просто не смог побороть свои грязные желания и теперь пожинал плоды своих несдержанных эмоций и чувств. Когда же его железный контроль дал трещину?

***

      — Если ты думала, что станешь исключением, то ошиблась. — Сакура чувствовала исходящий от Какаши холод, ощущала его каждой клеточкой своего тела. Особенно ясно это чувствовалось, когда ни один миллиметр кожи не был прикрыт, а сама она предстала перед ним в своей полной наготе. Скованная и подвешенная на большой крюк, встроенный в потолок, она чувствовала себя до безумия беззащитной. Наверное, то же испытывает букашка, попавшая в руки коварному пауку. А Какаши прекрасно знал, до какого состояния доводил её, но не останавливался, а лишь подливал масла в огонь.       Рукой, облаченной в перчатку без пальцев, он невыносимо медленно водил по обнаженному телу Сакуры вдоль ребер, выделяющихся сквозь тонкую светлую кожу, вниз до живота, который она судорожно втягивала. Она прекрасно знала, что на этом он не остановится и продолжит сладостную пытку. Сакура уже дышала рвано и часто, вся её решимость растворялась в сладостных ощущениях. Однако резкий шлепок по бедру привел её в чувство, и едва прикрытые в блаженстве глаза резко распахнулись.       Ей хотелось закричать: ''За что? '', но слова застряли в глотке, вырвавшись лишь нечленораздельным бормотанием. Почему, ну почему он не может быть нежным? Ведь он мог быть таким, но по каким-то причинам, ей до сих пор неведанным, не хотел и даже не пытался. Прошло уже немало времени с того, как начались их странные отношения, но так ничего и не изменилось, этот камень не сдвинулся с места. Она до сих пор не знала, что у него в голове, что заставляло его причинять ей боль.       Из мыслей её вырвал очередной шлепок, оставивший красный след на внутренней стороне бедра. Какаши болезненно впился в ягодицы, притягивая беззащитную девушку к себе. Подхватив ее под колено, он закинул ногу себе на талию. Сакура захлебнулась воздухом, когда проворные пальцы прошлись по внутренней стороне бедра, и ладонь легла на ее промежность. Сакура ненавидела себя за слабость, ведь, не смотря на то, что участки кожи, на которые опускалась его ладонь, уже саднили, она все равно продолжала его неистово желать.       — Думаешь, ты единственная, кто попытался копаться у меня в голове? Думаешь, только тебе захотелось понять причины всех моих действий? Милая Сакура, ты не первая, кто это делает. И ты не первая, кто потерпит в этом неудачу. Я не меняюсь, я такой, какой есть. — Прохрипел Какаши в ухо.       — Я просто пыталась не дать тебе упасть, — рвущимся на каждом слове голосом пролепетала Сакура.       — И какой в этом смысл, если ты падаешь вместе со мной?       Сакура вскрикнула, когда пальцы Какаши впились в кожу под ключицей, оставляя красные отметины.       — Сегодня ты была плохой девочкой. — Он ещё ближе склонился к уху Сакуры, опалив горячим дыханием кожу шеи, от чего по телу разбежались волны страха и сладостного волнения. Какаши видел, как раскраснелось её лицо, слышал, как трепетало в груди её сердце, и распалялся ещё сильнее. Он боялся тех чувств, что пробуждала в нём эта девчонка. Они делали его слабым и уязвимым, а он ненавидел это ощущение. Чем быстрее она начнет его ненавидеть, тем быстрее он отделается от этой ерунды засевшей где-то в уголке его мозга. Да и она сможет найти пару, более подходящую, чем он.       От этой мысли как-то странно начинало болеть где-то под ребрами, поэтому Какаши поспешил отвлечься. Проведя пальцами по влажным складкам ее естества, он надавил подушечкой на чувствительную точку и словил громкий стон. Её нога на талии напряглась, спина выгнулась навстречу второй руке, которая легла на маленькую аккуратную грудь. Какаши чуть сжал её, обвел пальцами ореол соска, а затем, хищно улыбнувшись, сжал чувствительный бугорок. Сакура вскрикнула то ли от боли, то ли от острого удовольствия, её тело дернулось, губы приоткрылись, шумно вбирая в легкие воздух, который тут же вышел, когда он резко ввел в неё палец. Губы под маской растянулись в плотоядной улыбке. Сакура широко распахнула глаза и уставилась в лицо Какаши просящим взглядом. Он не сомневался в том, что она сама не знала, чего этим взглядом просила: отпустить или продолжать пытку. Так или иначе Какаши не собирался останавливаться.       Вновь впившись в её ягодицу одной рукой, он запустил внуть второй палец. Не позволяя отдалиться, начал совершать поступательные движения, постепенно наращивая темп. В комнате уже витал мускусный сладковатый запах, бёдра Сакуры увлажнила смазка. Она судорожно вдыхала воздух, вскрикивая каждый раз, когда Какаши резко вводил в нее пальцы. Она давно потерялась в своих ощущениях. Боль вперемешку с наслаждением сводила с ума, мутила рассудок. Всё её тело было напряжено, словно струна, пальцы на руках она уже давно не чувствовала, нога, закинутая на талию Какаши, начинала болезненно покалывать.       Сакура ощущала себя пленницей, попавшей в руки изощренному мучителю, однако не могла отделаться от мысли, что ей начинало это нравиться. Свою порцию наслаждения она получала сполна, но отдавала гораздо больше. После каждой проведённой с Какаши ночи казалось, что часть её оставалась в этой комнате. Она будто теряла себя, каждый раз забываясь в сладостном экстазе. У всего была своя цена, и за бесценные минуты сладострастия она расплачивалась своей человечностью. Каждый раз Сакура позволяла Какаши все больше и больше. Её страшили мысли о будущем. Её каждый раз страшили мысли о том, что при следующей встрече он захочет вытворить с ней. Сакура не могла отказаться от Какаши, прекрасно знала, что, скажи она «стоп», и всё закончится, всё навсегда закончится. Надежда, что ей удастся его спасти, становилась с каждым днем всё призрачней. Сейчас ей казалось, что пройдет ещё пара месяцев и спасать уже нужно будет её.       Сакура вновь вскрикнула, когда ладонь Какаши опустилась на ягодицу. В комнате зазвучал звон шлепка и чавкающий звук входящих в нутро пальцев. Она не успела отойти от первого удара, когда он вновь шлепнул её по другой ягодице. Сакура жалобно заскулила и попыталась отстраниться, но Какаши, упиваясь мучениями своей жертвы, лишь сильнее насадил её на пальцы и в очередной раз шлепнул по ягодице.       — Ты такая испорченная девочка. — Какаши провел по её губам влажными пальцами, а затем погрузил их в её рот. — Тебя наказывают, а ты от этого только сильнее возбуждаешься.       — Это не так, — дрожащим голосом прошептала Сакура, пытаясь не думать о том, насколько же Какаши был прав.       — Ещё сопротивляешься? — Какаши оттянул ее нижнюю губу, провел указательным пальцем по ровным белым зубам и нарочито медленно вновь начал вводить в неё пальцы. Сакура содрогнулась всем телом, когда серые глаза сверкнули и вошедшие наполовину пальцы резко заполнили её. Сакура попыталась закусить губу, но пальцы Какаши во рту не позволили ей это сделать.       — Я хочу слышать твои крики. — Голос Какаши был безумно сладким, манящим, совершенно противоположным его действиям. — Я хочу видеть, как ты сходишь с ума от боли, утопаешь в желании. Ночь только начинается.       И Сакура захлебывалась в собственном крике. Когда Какаши закинул её ноги на талию и резко вошел в горячее влажное нутро, когда количество толчков сравнялось по количеству с шлепками, обрушившимися на её ягодицы, когда он продолжал неистово двигаться в ней, уже чувствуя, как она затряслась в оргазме, даже когда сознание постепенно стало отключаться, она все равно продолжала тихо обессиленно скулить.       Однако, когда Какаши излился в неё, перерезал веревки на руках и, подхватив, отнес на кровать, это был еще не конец. Поменяв позу, он вновь начал вдалбливаться в изможденное тело, даже когда сама Сакура уже практически ничего не чувствовала и не понимала. Бессознательно она открывала рот не в силах уже даже простонать, так как горло саднило от криков, и из него доносился лишь тихий скрип. Временами Какаши обрушивал силу своей ладони на ягодицы, и боль яркой вспышкой разносилась по всему телу. Сакура впивалась в простыни, до крови кусала губы и едва сдерживала рвущиеся из глаз слезы. Она больше не могла это выносить. За что он так с ней? Неужели её сегодняшнее, а точнее, уже вчерашнее поведение так сильно разозлило его? Неужели у её слов оказалась такая высокая цена? Сакура сильнее зажмурилась, просто не в состоянии выносить холодного взгляда Какаши. Она не хотела его видеть таким, в её мыслях он всегда был любящим, заботливым, самоотверженным, истинным защитником. Совсем не таким, коим он предстал перед ней в этот самый момент. Это был не он. В него просто вселился злой демон, иначе всему этому не было объяснения.       Сакура перестала ощущать наслаждение, когда толчки внутри неё начали отдавать саднящей неприятной болью. Ей казалось, что её уже насилуют, но даже тогда она не оттолкнула Какаши, а лишь сильнее впилась пальцами в простыни, а зубами — в мокрую от слюны подушку. Она просто ждала, когда все это закончится, а потом… Она не хотела думать, что будет потом, так как знала, что уже не сможет остаться. Ей больше не хотелось здесь оставаться.