Сакура, цветущая в полночь

      Сакура заворочалась в постели, пытаясь увернуться от назойливого луча солнца, мешающего спать, но, запутавшись ногами в одеяле, едва не соскользнула с края кровати. Остатки сна, которые она с трудом пыталась удержать, развеялись в миг. Не открывая глаз, девушка машинально потянула руку к прикроватной тумбе, на которой всегда перед сном оставляла стакан с водой, но натолкнулась на пустоту. Приоткрыв один глаз, она растерянно посмотрела в ту сторону, куда тянулась рука, но вместо тумбы, стакана и всего прочего, что ожидала увидеть, обнаружила пустое место. И вообще окружающая обстановка была не такой, как в её комнате. Да и комната была не её. Первое потрясение прошло быстро, воспоминания медленно заполнили голову, и впервые Сакура могла с уверенностью сказать, что от них становилось легче на душе. Что бы вчера ни произошло, оно не имело значения. Всё затмевали те бесценные часы, которые она провела в объятьях Какаши. Простыни уже остыли: видимо, он ушел довольно давно, но еще хранили его запах. Сакура невольно потянулась к подушке, на которой ещё несколько часов назад спал Какаши, и уткнулась в неё носом, втягивая такой родной аромат. Она даже не заметила, как на лице расплылась довольная улыбка. Наконец-то крепость Какаши пошатнулась, Сакура не хотела ее рушить, но хотела попасть на её территорию.       — Уже проснулась? — Сакура вздрогнула и, оторвавшись от подушки, повернулась на голос. К её глубочайшему удивлению, в ногах сидел Паккун, глядя оценивающим взглядом.       — Ты чего тут? — всё, что смогла выдавить из себя Сакура, неотрывно наблюдая, как потягивается мопс.       — Какаши попросил приглядеть за тобой, пока сам не вернётся, — без особого энтузиазма ответил нинкен. — И проследить, чтобы ты никуда не выходила.       — А сам он где? — Краем глаза Сакура заметила на кресле свои аккуратно сложенные вещи и потянула к ним руку.       — Отправился на допрос. Его не будет довольно долго, поэтому он просил передать, чтобы ты чувствовала себя, как дома.       Паккун спрыгнул с кровати и направился к двери, давая возможность переодеться. Как только дверь за псом закрылась, Сакура неохотно сняла с себя футболку Какаши и натянула высохшие вещи. Неужели все настолько серьезно, что он даже закрыл её у себя в доме под личной охраной? Паккун, конечно, серьезным защитником не был, но мопс мог довольно быстро сообщить о любых происшествиях шиноби. Сакура терялась в догадках: либо Какаши просто перегибал палку, либо ситуация принимала действительно серьезный оборот. В конце концов, на неё напали, и, возможно, эти люди из той же организации, что и напавший на Наруто преступник. Если враги смогли пробраться на территорию деревни незамеченными и спокойно прогуливаться среди местных, то это уже попахивало бедой. К тому же Сакуру очень волновало содержимое шприца, судя по тому, что преступники предприняли столько попыток уколоть её — в этом и заключалась их миссия. Однако шприц разбился и оставалось надеяться, что у преступников был хотя бы еще один в запасе. Сейчас оставалось лишь набраться терпения и дождаться Какаши.       Боль во всем теле напомнила о себе, как только Сакура спустила с кровати ноги и попыталась размять мышцы. Болело практически все: спина, ушибленный бок, ноги и руки, к тому же ягодицы до сих пор саднили, а правая половина лица неприятно ныла. Сакура чувствовала себя настолько раздавлено, словно всю ночь её пинали ногами. Перебарывая себя и свою боль, она добралась до ванной комнаты и, склонившись над раковиной, перевела дух. Смотреть на себя в зеркало не хотелось, Сакура и без этого знала, как сейчас жалко выглядело её опухшее лицо. Вместо этого она приложила ладонь к правой щеке, излечивая ссадины, синяки и кровоподтеки. Через минуту стало гораздо легче.       Паккун сидел на кухне, через не плотно закрытую дверь Сакура заметила его синюю жилетку и короткий хвостик. Она ненадолго задержалась в гостиной, разделенной перегородкой от коридора. Именно здесь всегда её встречал Какаши, но до сегодняшнего дня ей еще ни разу не удавалось рассмотреть её.       В комнате не было ничего особенного: просторная, полупустая, видимо, Какаши любил минимализм. Настоящая холостяцкая квартира: ни тебе мягких подушечек с кисточками, ни цветов в вазах, ни натюрмортов на стенах, ни ворсистых ковриков. Только самое необходимое. В принципе Какаши дома проводил не так уж много времени. До этого неделями пропадал на миссиях, а теперь большую часть своего времени проводил в резиденции Хокаге. Ничего удивительного, что создавать уют в доме попросту было некогда, да и некому.       Внимание Сакуры привлек высокий стеллаж, почти упирающийся в потолок. Он походил на маленький музейный уголок, созданный руками Какаши. Помимо книг Джирайи, от которых ломились полки, здесь были выставлены фотографии, медали, всевозможные грамоты. В углу стояла фарфоровая маска, которую Какаши когда-то носил в АНБУ. Особое внимание Сакура уделила необычному на вид кунаю. Вместо одного лезвия он имел целых три, а на рукояти была выгравирована формула Хирайшин но Дзюцу. Со всех предметов заботливо стиралась пыль: Какаши явно очень дорожил этими напоминаниями о его прошлой жизни, которая для Сакуры до сих пор оставалась потемками. Сегодня ночью она проснулась, почувствовав его беспокойство. В непонятном бормотании она разобрала лишь имя. Рин. И сердце болезненно заныло. Кто такая эта Рин оставалось лишь гадать. Сакура в тот момент не решилась заговорить об этом с Какаши, а когда он сжал её в крепких объятьях и вовсе позабыла обо всем на свете. Сейчас же девушка терзалась: кто все-таки такая Рин? Пережиток прошлого, или кто-то из настоящего? Сакуре невыносимы были эти мысли, поэтому она изо всех сил гнала их прочь. Все только немного устаканилось, нельзя допустить, чтобы Какаши вновь воздвиг нерушимые стены вокруг себя. Она осторожно, как бы невзначай, спросит у него об этом. Когда-нибудь, но не сейчас.       Сакура уверенно шагнула на кухню, встретив добродушный взгляд Паккуна.       — Поправила мордашку. — Пес склонил голову на бок, оценивая её проделанную работу. — Так гораздо лучше, все-таки не плохо быть медиком, не правда ли?       — В нашей неспокойной жизни умение лечить себя и других очень даже востребовано. — Сакура улыбнулась, а, увидев стол, заваленный упаковками от полуфабрикатов, и вовсе рассмеялась. Заставлял Наруто есть свежие фрукты и овощи, а сам постоянно налегал на вредную пищу. — И давно он так питается?       — Сколько его помню, — невозмутимо ответил Паккун, подкидывая носом пустую коробку от рамена.       Сакура протяжно вздохнула и закатила глаза. Мужчины, что с них взять? Заглянув в холодильник, она окинула его содержимое критическим взглядом. Не густо, но даже из этого можно было что-то состряпать, чем Сакура и принялась заниматься, ожидая Какаши.

* * *

      Встретив мрачные взгляды смотрителей тюрьмы Котетсу и Изумо, Какаши в то же мгновение почуял неладное.       — Очухалась троица? — спросил он прямо с порога, вытащив руки из карманов штанов.       — И да и нет. — Котетсу свел брови на переносице, выступая вперед. — Под утро в камере мы нашли трупы двоих.       — А третий? — Какаши совсем не нравились новости. Поравнявшись с мужчинами, он вместе с ними углубился внутрь мрачного помещения, освещенного тусклым холодным светом маленьких ламп.       — Третий оставался жив, когда мы вошли, — ответил Изумо. — Он ждал нас. «Доживайте последние деньки, сукины дети, кара скоро обрушится на вас» — вот то, что он сказал, прежде чем сдохнуть прямо у нас на глазах.       — Как он умер?       — Вскрытие ещё проводится, но, судя по всему, он использовал яд.       — Как и на миссии Наруто. Что было при них? Какие-нибудь подозрительные вещи, или ещё что?       — У них не было оружия, только макибиши, следовательно, они не собирались убивать, в их планы входило задержать кого-то. У одного мы обнаружили сумку с секциями под шприцы, но там уже не было ни одного.       — Что-нибудь известно про их принадлежность к какой-либо деревне?       — Ни у одного не было протектора, нужно составить портреты и разослать по деревням, может, кто-то узнает их лица.       — Это ничего не даст. — Какаши поджал губы и остановился. Котетсу и Изумо замерли рядом, ожидая дальнейших распоряжений. — Если какая-то деревня вновь держит на нас зуб, то мы только облегчим ей задачу. Сейчас нужно действовать предельно тихо и осторожно, дабы не спугнуть врага. Неизвестно, сколько преступников пробралось на территорию Конохи, но более чем ясно, что они где-то остановились. Ваша задача сейчас — наблюдать за всеми кто заходит в деревню и кто её покидает. Обо всех подозрительных личностях один докладывает мне, другой, оставаясь незамеченным, наблюдает. Вам все понятно?       —Да, — в один голос ответили мужчины.       —Также доложите мне о результатах вскрытия. Нужно узнать каким ядом они пользуются и сделать противоядие. Возможно, у нас будет несколько секунд, чтобы ввести его, и тогда появится шанс всё же получить какие-то сведения.       — Всё будет сделано, Хокаге, — твердо ответил Котетсу, осознавая серьёзность ситуации. То, что преступники готовы были покончить с собой, лишь бы не делиться своими планами, говорило о многом. Только АНБУ и самые отчаянные ниндзя шли на такое. Эти преступники либо сумасшедшие, либо принадлежат к числу спецотрядов. Не исключены и два варианта одновременно.       Из тюрьмы Какаши вышел в самом мрачном расположении духа. Над деревней снова начали собираться тучи. Впервые за время своего правления Какаши осознавал опасность, а с тем — свою ответственность. Сейчас нужны трезвые и мудрые решения, а перед глазами вновь и вновь всплывал образ девчонки, которую он покидал сегодня утром, скрепя сердце.       Прочь, прочь. Сейчас не время думать об этом, на кону судьба деревни и ее жителей.       Возле резиденции, заметив Шикамару в компании Генмы и Райдо, Какаши отдал приказ собрать всех не занятых на миссиях джонинов, а сам поднялся в кабинет. Стол был, как всегда, завален неподписанными, непрочитанными и вовсе забытыми документами, но на них сейчас не было времени. Какаши откинулся на стуле и глубоко задумался. Нужно предпринять все меры предосторожности и не спугнуть врага. Задача не из легких, учитывая, с какой легкостью любая новость разлеталась по Конохе. Сейчас этого нельзя допустить, поэтому круг осведомленных в происшествии Какаши решил снизить до минимума. Джонинов и парочки агентов АНБУ будет достаточно. Ко вторым он уже направил Бисуке, ожидая их появления с минуты на минуту.       Через десять минут в кабинете Хокаге уже теснились вызванные шиноби, в напряженном молчании ожидая приказов. В дальнем углу, скрытые тенью, в форменных масках застыли АНБУ. Взгляды всех присутствующих сконцентрировались на Шестом Хокаге, который постукивал пальцами по столешнице, яростно над чем-то размышляя. Все понимали, что для вызова были веские основания, и каждый терялся в догадках: какие именно.       — Сегодня ночью на Сакуру Харуно было совершено нападение, — наконец произнес Какаши, поднимая на присутствующих тяжелый взгляд темных глаз. По комнате пробежался ропот, затихший в дальнем углу, где не было произнесено и слова. — Нападавшие покончили с собой в тюрьме, используя, как мы полагаем, пилюли с ядом. Есть предположения, что помимо этой троицы в деревню пробрались и другие преступники.       Какаши наконец перестал нервно постукивать пальцами и подпер подбородок. Оглядев шиноби, он со странным волнением заметил, что все они смотрят на него с готовностью выполнить любые поручения. Они доверяли ему и были ему преданы. А он, в свою очередь, был ответственен за каждого из них.       — Про силы врага известно мало, а точнее, практически ничего, — после некоторого молчания продолжил Какаши. — Не известны ни его техники, ни призывы, ни печати. Однако они чужаки в деревне, а значит, незамеченными остаться не смогут. Нужно ненавязчиво расспрашивать местных, кто-то возможно видел незнакомцев. Но предупреждаю, это нужно сделать осторожно, не привлекая лишнего внимания и ненужных вопросов. Если в деревне начнется волнение, то мы можем спугнуть врага. Обо всем докладывать мне. Все понятно?       — Да, — в один голос ответили шиноби, обменявшись решительными взглядами. Какаши ещё некоторое время смотрел на них, прокручивая в голове информацию, которой владел, боясь, что-либо упустить. Каждая деталь могла быть очень важной, влияющей на исход миссии. Утвердившись во мнении, что ничего не упустил, Какаши больше для самого себя кивнул.       — Тогда можете приступать.       Какаши проводил серьезным взглядом спешащих шиноби и вцепился пальцами в столешницу. Странно было ощущать такое сильное волнение, холодными щупальцами смыкавшееся на горле. Он побывал на стольких миссиях, прыгал и в огонь, и в воду, но еще никогда не испытывал такое скребущее душу чувство. Всё менялось, когда ответственность за других ложилась на его плечи.       Кинув долгий печальный взгляд на стопку документов, Какаши без особого энтузиазма разгреб лежащие сверху и, осознав, что бумажная волокита сегодня может подождать, вышел из кабинета. Он не осознавал куда идет, ноги сами вели его, и даже для самого Какаши конечная цель оказалась сюрпризом.

* * *

      — Никаких изменений? — Какаши бросил быстрый взгляд в сторону неподвижно лежащего Саске, уже заранее зная ответ.       — Все жизненные процессы в норме, но, к сожалению, он всё ещё не вышел из комы, — ответил ирьёнин, глядя на Хокаге так, словно ему было стыдно за то, что было уже не в его силах. Все терялись в догадках, почему Саске все еще не очнулся, оставалось только ждать и надеяться на благоприятный исход.       — Понятно. — Какаши угрюмо поджал губы, подойдя к Саске. Ирьёнин ещё некоторое время постоял в проеме, затем тихо вышел, закрыв за собой дверь.       Сейчас, глядя сверху вниз в бледное лицо Учихи, Какаши не чувствовал к нему ничего, кроме жалости. Саске, как и он сам, успел в своей недолгой жизни пройти через многое: предательство, душевные страдания, ненависть ко всем вокруг. Он столько раз выбирал неправильный путь, им манипулировали, толкали на ужасные поступки, тогда как в душе он был еще ребенком: обиженным и жестоким, но все же ребенком. Не такой судьбы ему хотел Итачи. Сейчас, выбрав этот путь искупления грехов, Саске лишь бежал от своих мыслей, где-то втайне надеясь, что на одной из миссий его все же прикончат, избавят от той боли, с которой он жил и по сей день. Какаши давно проследил эту черту, связывающую Нагато, Обито и Саске — все они скрывали свою обиду за желанием принести мир на Землю, что в свою очередь подразумевало уничтожение этой самой Земли тем или иным способом. Все они в душе были просто обиженными детьми, желающими отомстить обидчикам. И что в итоге? Все они столько лет пробыли во тьме, не видя ни единого луча света, не видя самой жизни. Какаши не мог понять их, не мог разделить их точку зрения относительно мира. Когда-то он и сам жил во тьме, пенял на несправедливости и превратности судьбы, но никогда не перекладывал свои тяготы на плечи кого-то другого. Для него это было недопустимо, он всегда думал о других, забывая про себя самого.       Какаши с самого начала видел подверженность души Саске ко злу. С первого дня их знакомства он видел тьму в его сердце, но всеми силами пытался наставить его на другой путь, просто видя в нем себя самого. Он хотел открыть ему глаза на то, что сам понял слишком поздно. Сила не в ненависти и желании отомстить, сила — в тех, кто верит в тебя. Сила в дружбе и любви. Но Саске этого не понял, не захотел понять, и Какаши в какой-то степени винил в этом и себя, все еще сомневаясь, что сделал все, чтобы переубедить его. Однажды он и сам сдался, опустил руки и попытался убить своего бывшего ученика. Ками свидетельница, как было тяжело на это решиться, но тогда словно все внутренности перекрутили через мясорубку. Какаши до сих пор помнил, какой животный страх и ослепляющий гнев охватили его в тот момент, когда Саске попытался убить Сакуру. Он все мог понять и попытаться простить, но не это. Он хотел убить Учиху, горел желанием уничтожить его, стереть с лица земли. Пусть она плакала бы и убивалась, но по крайней мере была бы невредима.       Сегодняшнее происшествие напомнило ему о тех ощущениях. Он также испугался, также впал в ярость. Он готов был растерзать тех троих, смешать с грязью. Только желание поскорей отнести Сакуру подальше от опасности помешало ему наделать глупостей. А так хотелось поддаться чувствам!       Сколько же всего произошло с того времени, когда Сакура впервые призналась ему в любви… Тогда первое, что испытал Какаши, была обида. Под беспечным взглядом и усмешкой он скрыл свою уязвленность. Он ещё помнил, как Сакура призналась в любви Наруто, но только для того, чтобы тот не наделал глупостей, упрямо пытаясь вернуть Саске, ставшего на тот момент мировым преступником. Признание прозвучало глупо и неуместно. Какаши знал, что Сакура так проявляла свою заботу, но он не хотел такого её проявления. Он даже себе не хотел признаваться в том, что это признание было равносильно унижению.       Какаши вздрогнул, словно очнулся ото сна. Быстрым шагом вышел из палаты, затем и из больницы, прямиком направляясь к своему дому. В голове крутились два волнующих его вопроса и ему не терпелось получить на них ответы.