На разных полюсах

Везде было настолько темно и тихо, что Эсти и Юнги казалось, будто они слышат сердцебиение друг друга. Потеряв счёт времени, они шли совершенно не зная куда, ни на что не ориентируясь. Лёгкий мартовский ветер обдувал блондинистые, как мел, волосы Юнги и чёрные, как смола, волосы Эсти. Мёртвая тишина давила на сознание, но не пугала. Непонятно было кто чувствовал себя безопаснее, Эсти в присутствии Юнги, или он в присутствии девочки. Взгляду открылась высокая арка на которой висела большая вывеска «Funtown». Парочка остановилась прямо-пропорционально к этой арке и стала медленно обводить взглядом то, что находилось за ней. Скамейки, ларьки, тиры, фигуры ужасающих клоунов, аттракционы, а вдали колесо обозрения. Всё выглядело очень винтажным и загадочным. Это определённо не из тех парков, от которых тащатся дети. Каждая скамья, каждая качеля имела свою историю, свою жизнь. Ларьки и клоуны не были опошлены современными видами, всё придавало ощущение старомодности, но в этом определённо заключался сам смысл парка. Возможно, всё выглядело бы не так жутко и мрачно, если бы парк работал, а так как время перевалило давно за полночь, тут царила кромешная тьма. И только огонёк в будке охранника давал понять, что парк существовал в реальности, что это место не потерялось в далёких чертогах разумов людей. — Это же «Funtown»… Я была тут в детстве, тогда я называла его фонтан, — практически шёпотом сказала Эстефания, горько усмехнувшись. — Он не изменился, — почти не произнося ни звука, сказала она. — Пошли, — сказал Юнги. Эстефания уже развернулась от арки в другом направлении, опустив голову, но Юнги перехватил её за локоть и повёл в глубь. Девушка устремила вопросительный взгляд на парня, но протестовать не стала. Добравшись до ветхой и жёлтой будки охранника, Юнги постучал в окно. — Чего вам, дети? Заблудились? — раздался грубый и низкий голос старого мужчины. Волосы его были покрыты сединой, ну только те, что остались, так как на лбу старика виднелась лысина. На носу были спущены очки-половинки, а в руках он держал только начатый кроссворд. Юнги всё ещё держал Эстефанию за локоть, словно маленького ребёнка, который сейчас так и ринется исследовать аттракционы. — Откройте, пожалуйста, парк, — устремил свой взгляд Юнги на затуманенные глаза охранника. — Парень, ты день с ночью перепутал? Парк закрыт, приходите утром, — уже хотел закрыть окно старик, но Юнги помешал, подставив свою руку. — Прошу, — сказал Юнги и положил перед носом охранника крупную купюру, на которую можно купить по несколько билетов на все аттракционы тут имеющиеся. Старик стал метаться взглядом то на Юнги, требовательно смотрящего на него, то на Эстефанию, с надеждой выжидающей исхода решения. — Забери деньги, сынок. Сейчас в этот парк почти никто не ходит. Раньше тут бегало много детишек, всё было живо, а сейчас… Не знаю, почём вам этот парк, но я открою вам его, — сказал охранник, а после скрылся из виду в своей будке. Через некоторое томительное время, парк словно ожил. Громкий звук, одновременно включившихся прожекторов, ударил по слуху. Карусели задвигались, музыка заиграла, а величественное колесо обозрения начало свой медленный путь. Эстефания устремила взгляд на открывшуюся ей картину, а после перевела глаза на Юнги, и он был готов поклясться, что ради такого взгляда готов свернуть все горы. Эсти выглядела как ребёнок, не евший ни одной конфеты в своей жизни, но в тот момент получившей целую шоколадную фабрику в подарок. Юнги был готов дать этому ребёнку всё то, что ей так не хватало в самом её детстве. Он был готов компенсировать всё то, что она пережила, хотя он даже и не знал что. — Спасибо, — одними губами произнесла она. Какие-то секунды Эстефания оставалась в приятном замешательстве, но быстро вернула свой бодрый настрой. — Бежим скорее! Первым делом на американские горки! — девочка взяла Юнги за руку, тянув за собой и громко смеясь. — Дети… — с улыбкой проговорил охранник, глядя как эти двое со всех ног бегут на встречу аттракционам. — Как эту штуку включать? — смеясь, воскликнул Юнги. Эсти недолго думая, начала нажимать на все кнопки подряд, пока американские горки не двинулись с места. — Запрыгиваем быстрей! — закричала Эсти, утягивая на первое сиденье Юнги. — Пристёгивайся, а то вылетим же! Они еле успели пристегнуться, пока аттракцион не начал своё быстрое движения. Крутые развороты, высокие склоны и тяжёлые подъёмы сопровождались громкими воплями девочки и смехом юноши. Ветер с треском обдувал волосы и лица, а музыка, играющая где-то на фоне, разрезалась на разные непонятные звуки. Позабыв про возраст и проблемы, в тот момент они были по-настоящему счастливы. После трёх кругов горки остановились, а виду открылись фееричные причёски, сделанные сильным ветром. Блондинистые волосы Юнги были подняты вверх, словно его ударило током, а чёрный конский хвост Эсти торчал совершенно в разные стороны. — Бомбически! — сказала Эсти. — И твоя причёска тоже! — засмеялась девочка. — Молчала бы, домовёнок. Куда дальше? — спросил Юнги. — На автодром! — ринулась с места Эсти, перелезая прям через Юнги. Они понеслись на другой конец парка, словно им по десять лет. — Чур, моя синяя! Юнги сел на маленькую белую гоночную машину, Эстефания точно на такую же, только синюю. — НА СТАРТ! ВНИМАНИЕ! — начал говорить Юнги. — МАРШ! — хором крикнули они. Нажав на педали, машины со всей скорости ринулись по дороге, намереваясь выяснить в конце, кто быстрей. На резких разворотах Юнги и Эсти врезались друг в друга, воздух во всю рассекал их волосы, смех обоих был слышен во всём парке. Поначалу Юнги отставал, примерно, на метр. — Я выиграю тебя, Шуга! — выкрикнула парню Эсти, в то время когда он пытался подрезать её. — Рано радуешься, Эсти, — сказал Юнги. — Да это машина просто создана для меня! — выкрикнул он, пересекая финишную черту. — Нечестно! — сказала Эсти, вылезая из машины и уходя в другую сторону от Юнги. — Это ещё почему? — спросил Юнги, догоняя её. Они пошли по дороге вдоль парка, освещённую высокими и разноцветными фонарями. — Ты умеешь водить настоящую машину, — надула губы Эстефания. — Стой, стой, стой, стой, — остановил девочку Юнги, взяв её за плечи. — Ты… не умеешь… водить машину?! — Ну нет, — ответила Эсти. — А должна? — почесала затылок она. — Странно слышать, что такая как ты и не умеет такое просто дело, как водить машину, — сказал Юнги. — В таком случае, я просто буду обязан тебя научить. — Замётано, — стукнула она парня по плечу. — Фото будка! — громко воскликнула Эсти и потянула Юнги за собой. Забравшись в тесную коробку и устроившись на маленьком сиденье, Юнги закинул купюру в аппарат и на экране появились их лица. — Так-то я не люблю фотографироваться, — сказал Юнги, отводя голову в сторону, чтобы не видеть себя на экране. — Так-то время пошло, сделай милую мордашку, — сказала Эсти и машина щёлкнула. — Ещё раз, — на этот раз Юнги постарался лучше, Эсти так же мило улыбнулась. — А теперь, давай закатим глаза, — щёлк. — А сейчас, мега-супер-весёлое фото! — выкрикнула Эсти, обнимая Юнги за плечи и широко улыбаясь. Из аппарата через какое-то время выпали две фотографии. — А у тебя сладкая улыбка, — сказала Эсти, глядя на самую последнее фото, где она обнимает парня. Юнги смотрел на изображение с немалым удивлением, так как не мог вспомнить, когда в последний раз он улыбался настолько искренне. — Держи, — отдала Эстефания один экземпляр фото Юнги. Они направились дальше исследовать парк. По тротуарам стояли жуткие фигуры клоунов, разных зверюшек. Возможно, днём они выглядели вполне безобидно, но при лунном свете достаточно угрожающе. — Твои родители не будут против, что ты гуляешь так поздно? — спросил Юнги и посмотрел на Эстефанию. Её взгляд вмиг замельтешил по разным сторонам, и Юнги подумал, что вдруг он не должен был этого спрашивать. Но ведь с другой стороны, это вполне адекватный вопрос. Неуверенный вид на лице девочки сохранялся лишь долю секунды. Она быстро совладала с собой. Она просто не могла позволить, чтобы кто-то видел её слабость. — Они в другом городе, — ответила она. Парочка шла, рассматривая еле покачивающиеся аттракционы. Осознание того, что они идут по парку, который в данный момент принадлежит только им, давало некую свободу. Но они не бежали на каждый аттракцион, по большей части потому, что они все в основном были для детей. Вот если бы они встретились лет десять назад, тогда бы от аттракционов не осталось и живого места. И в голове Юнги мигом всплыл вопрос. Общались бы они, будучи детьми? И сразу сам себе ответил — нет. Он помнил каким ребёнком был. У него было полно друзей, и все из очень богатых семей. Они были очень высокомерны, включая самого Юнги. Такие дети как они тогда, не приняли бы Эсти в свою компанию. Хотя Юнги не знал, что за детство было у девочки, и какой она была, но точно решил, что общение бы у них не заладилось. Он горько усмехнулся, вспомнив каким выскочкой был, каким избалованным и зазнавшимся ребёнком являлся. Точно таким же, как и все в его бывшем окружении. Он не знал другого поведения, так как считал это совершенно нормальным. Почему бы не считать себя королём Земли, когда твои родители нереально богаты, а ты ребёнок, которого с детства кормили из золотого блюдечка? Долгое время Юнги не замечал другой стороны характера в себе. И пусть доля высокомерия в его крови осталась, но некоторые события заставили поменять видение на мир. Юнги стало интересно, были ли друзья у Эстефани? Настоящие друзья, способные помочь в любую секунду её жизни? Она была доброй, умной, понимающей, могла найти общий язык совершенно с любым человеком. Такой человек априори одиноким быть не может. Но опять же, как можно судить по внешней оболочке, а не по тому, что она чувствует внутри, куда, кстати, ни за что не проберёшься. — Любишь мороженное? — вдруг, нарушая поток мыслей, спросила Эстефания. — Наверно, — ответил Юнги. После этих слов Эсти запрыгнула за стойку с морозильниками, открыла её и виду показалось огромное количество мороженного, которое можно составить самому. — Значит так, — она взяла в руки пустой рожок. — Тебе шоколадную, клубничную или ванильную основу? — спрашивает Эсти, беря в руки ложку странной округлой формы. — Шоколадную, — ответил Юнги. На его лице образовалась невольная улыбка. Эсти наляписто начала накладывать массу мороженного. — Сироп ванильный, вишнёвый или… кофейный?! Бывает кофейный сироп? Тогда, наверно, это просто кофе?! А почему не какао, например? Разве они не похожи? Какао же слаще! — удивилась она. Юнги засмеялся от того, насколько быстро она протараторила список вопросов. — Ааа, это просто и кофейный аппарат тоже, — подхватила смех парня она. — Вишнёвый давай, — сказал Юнги. Нажав на кнопку, на мороженное стала выливаться красная вишнёвая жидкость. Вручив Юнги свой первый шедевр, Эсти принялась за свою порцию. Себе она выбрала банановую основу и ванильный сироп. Довольные лакомством они направились дальше по дороге. Юнги, опробовав мороженное, понял, что до этого у него не было любимого, а теперь, шоколадное с вишнёвым сиропом, определённо, стало таковым. — Прокатимся? — спросил Юнги, смотря с поднятой головой на высокое колесо обозрения. — Ага, — кивнула Эсти и направилась в кабинку. Усевшись по удобнее на сиденье и поедая свои мороженные, они стали ожидать, пока поднимутся на самый вверх. Долго усидеть на месте Эсти не смогла. Когда колесо поднялось на достаточную высоту, она не выдержала и прижавшись к железным поручням начала наблюдать за открывшимся видом. Через некоторое время, Юнги встал рядом с ней. — Кто та девушка? — нарушила спокойную тишину Эсти. — Фотография которой лежит у тебя в бумажнике, — какое-то время Юнги молчал. — Если не хочешь, можешь не говорить, — спокойно сказала Эсти. — Ты ведь сама догадываешься, — усмехнулся Юнги. — Отчасти, — взгляд Эсти стал более серьёзным. — Она твоя первая любовь, и пока последняя. Это из-за неё ты сейчас такой. Но что случилось? — Знаешь про такие стереотипы, что богачи бесчувственные и не имеющие больше никаких ценностей, кроме денег? Это не стереотип. Как оказалось, я был полностью повязан в этом дерьме. У нас была большая компания, в которой я был, так сказать, главным. Я был популярен, у меня было много друзей. Я даже и подумать не мог, что клеем наших отношений являлись деньги. Даже в отношениях с ней. Как бы это глупо и банально не звучало, я считал её особенной. Идеальной во всём: во внешности, в общении, в постели. Я думал, что наши отношения это сверх понимания. Думал, что мы одни на всём белом свете. Считал, что мы вдвоём против целого мира. Как же я ошибался… Юнги замолчал. Эстефания не намеревалась встревать в его речь, она внимательно слушала. Девушка посмотрела в его глаза, и на её лице читалась обида. Да, она могла прочувствовать боль другого человека. Она была намного ниже социального статуса, нежели Юнги. Но все мы люди, и несмотря на количество монет в твоём кармане, все мы умеем чувствовать. — Ну и в один момент всё просто рухнуло, — усмехнулся Юнги. — Друзья оказались ненастоящими, девушка предательницей. Вся система крутилась вокруг меня и моих денег, и ничего святого там не было. Всё это было в школьные годы, так что… — Именно поэтому, ты отвернулся от всех, никого не подпуская, так как боишься ошпариться снова. Именно поэтому, у тебя нет друзей, ведь больше не можешь никому доверять. Именно поэтому, все твои отношения с девушками не уходят дальше постели, так как ты считаешь, что всем нужно только одно — деньги, — Эсти высказала всё то, что Юнги говорить не хотел. Он был даже благодарен, что она поняла его сама, без слов. В это самое время колесо поднялось на самый верх. Сеул стал как на ладони, а они словно стояли на самом верху Олимпа. Начало рассветать. Яркие лучи солнца ошпарили глаза парня и девушки. Юнги почувствовал перерождение, высказав всё Эстефании. Все годы он держал это в себе, не давая никому пролезть к нему в душу. Но в тот день, он сам открыл её для почти незнакомой ему, но уже словно родной, девочке с высоким чёрным хвостом.