На разных полюсах

Чувство тревоги словно охватило каждую клетку его тела. Сердце билось всё сильней и сильней. Хочет вырваться из этого сна, но не может. Чувствует, как обида поглощает его до самых глубин сознания. Яркий свет обжигает глаза Юнги. Неохотно морщась, он пробуждается от своего напряжённого сна. Обнаружив, что он до сих пор в машине, на своё удивление, Юнги не чувствует одиночества, ведь рядом с ним теснится черноволосая девочка. Повернув свою голову в правую сторону, Юнги обнаруживает, что и Эстефания не спит. Девочка пристально смотрит на парня своим ещё сонным взглядом. — Давно не спишь? — зевая, спросил Юнги. — С того момента, как ты начал нервно дёргаться во сне. Что-то плохое снилось? — всё ещё проникновенно смотрела девочка на парня. — Скорее, неприятное. Каждую ночь одно и тоже, — хриплым голосом отвечает Юнги. — Почему бы тебе не отпустить её и всё то, что вас связывало? — Я бы хотел, но не знаю как, — сказал Юнги. Эстефания ничего не ответила. Она то ли выдохнув, то ли зевнув, открыла дверь и вышла из машины. Юнги показалось, что какая-то с утра пораньше она не такая. Он посмотрел на время и понял, что совсем рано. Видимо, Эстефания не из утренних пташек, а движения Юнги заставили её проснуться, и теперь она раздражённая. По крайней мере, так подумал сам парень. Но возможно, всё совсем не так. — Мы ещё встретимся? — задал вопрос Юнги. — А разве у тебя было чувство последнего раза? — задала встречный вопрос Эстефания. Юнги ничего не ответил, так как про чувства относящиеся к этой девочке, вообще ничего не знал. — Через неделю, у фонтана, в восемь вечера, — сказала девочка, и захлопнув дверь, ушла. Юнги сразу понял, у какого именно фонтана она назначила встречу. В этом случае подразумевалось совсем не механизм, выпускающий струи воды, а парк аттракционов «Funtowm», который Эстефания с детства звала фонтаном. Люди никогда не запоминают таких моментов. К сожалению, или к счастью, они не замечают, когда в один момент всего лишь из-за одного слова переступают черту. Возникает невидимая связь, которая поначалу такая слабая, но со временем становится всё крепче. Слово, одно слово фонтан. Двоих, совершенно разных людей, объединило местоположение, которое, по сути, так и не зовётся вовсе. Смак в том, что только они знали и понимали, у какого фонтана надо встретится. В такие моменты и переступается невидимая черта. Образуется связь, которая начинается с одного слова. — Мам, ты проснулась? — спросил Юнги итак зная, что она не спит, ведь всегда просыпалась рано. Вбежав в прихожую, она выглядела достаточно встревоженной. — Неужели на работе так грузят, что даже на ночь не явился? Ну ничего, через неделю отец приедет и все будет хорошо, — протараторила мать. Юнги смотрел на неё тупя взгляд, явно не желая влезать в её раздумья. — Завтракать будешь? — спросила она. — Да. Ароматные вафли были очень вкусны. Мама Юнги с детства готовила их на завтрак сыну, поливая сверху лакомство джемом. — Ты хотя бы ел что-нибудь? — прервала раздумья Юнги мать. — А? Что? Да… я вообще-то… Вчера освободился как обычно, просто домой не приехал, — ответил Юнги и вспомнил нетронутую пиццу, принесённую Эстефанией. — Мам, — тихо сказал Юнги. — Что, Юнгеш? — отозвалась женщина. Юнги укоризненно посмотрел на мать, ведь ему не особо нравилось, когда она его так называла. — Как можно доверять человеку про которого ничего не знаешь, а когда узнаёшь хоть что-то, вопросов возникает ещё больше? Но с другой стороны, чувство такое, что я беспрекословно могу довериться ей, — монотонно произнёс Юнги. Он сам не понял свою внезапную открытость матери. В секунду он заметил свою болтливость, и ему стало не по себе. — Значит, о девушке речь? — улыбнулась мать. — Да не в этом дело. А в принципе, выкинь из головы, — быстро встал со стола Юнги и уже собирался скрыться за пределами кухни, как услышал: — Люди, знающие о твоей жизни всё и вся часто не могут понять твоих истинных чувств. А порой, можешь встретить человека, с которым и слова не нужны. Ты просто чувствуешь, что он близок тебе. Простыми словами это не объяснить, надо почувствовать, — сказала женщина. Юнги слушал это, стоя спиной к матери, и по его сердцу словно прошёл успокаивающий бальзам. Весь день Юнги провёл лёжа на кровати. Ещё такая же напряжённая неделя и можно будет окончательно расслабиться. Торча в четырёх стенах офиса, Юнги прекрасно понимал, что заниматься тем, чем его отец, он не желает. Одно дело заменить его на время, другое стать полноправным хозяином бизнеса. Нет, его это ни коем образом не завлекало, но он прекрасно понимал, что отец только и надеется, как втиснуть сына в эту колею. Возможно, Юнги был бы не против владеть своим делом, но тем, которое его завлекало бы. А пока, он такого не придумал. Рабочая неделя началась с напряжёнки. Заболел один из заместителей, да ещё и глупая секретарь, которая кроме как вилять задом, да подносить кофе ничего больше не умеет. Юнги понятия не имел, как можно работать с этой тугодумкой. Сидя за столом, он услышал вибрирующее оповещение на айфоне. Пришло смс от неизвестного номера. « Могу дать сотку долларов на то, что ты стал ещё бледнее, не выглядывая хотя бы из окна офиса 😂☀️ » — гласило смс. Секунду другую Юнги думал, что за неожиданный сюрприз, но всё-таки почти мгновенно пришёл к выводу. Юнги знал только одного человека, который мог бы так ему написать. « Опасно держать всю свою контактную информацию в бумажнике. И тебе доброе утро, » — ответил Юнги. « Зато практично. Не отвлекайся, а то прольёшь свой горячий кофе, который приносит красотка-секретарь 😍😂 » — Юнги прочитав это, невольно улыбнулся. Такая разбавка среди напряжённого рабочего дня показалась ему полезной. К тому же, теперь у Юнги есть мобильный номер Эстефании, что немало важно. Рабочие дни Юнги составляли молекулу ДНК, состоящую только из бумаг, документов, договоров и кофе. Парень не различал дни с ночью, утро с обедом, главным было не свихнуться от всего этого. Но так же, Юнги заметил, что к вечному просиживанию в офисе можно привыкнуть. Юнги даже порой усмехался, как на очередной рабочий день он собирался так, словно занимается этим всю жизнь. Совершенно вымотавшегося Юнги, успокаивало то, что пятница последний его рабочий день, к тому же в субботу должен прилететь из Германии отец. В кабинет зашла секретарь, поднося Юнги отчёт. — И что это такое? — выдохнул Юнги, обращаясь к секретарю. — Что-то не так, Господин Мин? — насторожилась она. — Со слухом у тебя не так. Я просил отчёт за месяц у сети наших отелей, а не ресторанов! — рявкнул раздражённый парень. Девушка испуганно расширила глаза. — Прошу прощенья, не заметила, — собрала она со стола бумаги, но нечаянно уронила их на пол. Девушка нагнулась, дабы поднять документы, как Юнги, увидевший сию картину, произнёс: — Надоело. Резко схватив девушку за плечо, заставив её выпрямиться, Юнги приподнял её за талию и усадил на свой рабочий стол, попутно раздвигая ноги своему работнику. — Господин Мин, что Вы делаете? — удивлённо спросила девушка, но вырваться даже не попыталась. — Сейчас я оттрахаю тебя прям на этом столе, хоть какая-то польза будет от твоего присутствия, — прорычал Юнги ей на ухо, уже дотрагиваясь своими руками до самых сокровенных мест девушки. Она издала протяжный стон, совершенно не сопротивляясь действиям парня. Через некоторое время из кабинета стали слышны громкие стоны как девушки, так и парня, вдалбливающее молодое тело в стеклянный стол. — Надеюсь, Вы будете чаще заменять своего отца, — промурчала девушка, возвращая юбку-карандаш на положенное место. — Замолчи, — усмехнулся Юнги. — Вряд ли со своим умом ты тут долго задержишься. Не понимаю, как отец тебя ещё не выкинул. Ну если, конечно, ты не предоставляешь другие услуги, — спокойно говорил Юнги, итак зная, что отец никогда не свете не изменил бы матери. Есть такая связь между отцом и сыном, когда понимаешь, кто из них двоих гуляет направо и налево, и это был явно на отец Юнги. — Да что вы себе позволяете? У меня три высших образования! — возмутилась секретарь. — У меня было бы пять, если бы я так же на столах перед мужиками выслуживался, — усмехнулся Юнги. Девушка густо покраснела, скорее от злости, нежели от стыда, и натянуто вежливо сказала: — Я принесу нужный отчёт. Секретарь вышла из кабинета. Вот такая другая сторона Юнги любила проявляться до поры до времени. Чёрствая, бесчувственная, колкая, тёмная сторона. Безжалостно и с забавой выпускать грязные словечки на всех девушек, готовых раздвинуть ноги перед любым богачом, было чем-то приятным. Юнги словно мстил своей бывшей девушке через других. И хотя он понимал, что смысла в этом нет, другая тёмная часть его сердца упивалась от полученного удовольствия. Доделав все дела, парень вернулся домой. На следующий день отец Юнги прилетел из Германии. — Как обстоят дела с бизнесом? — поинтересовался отец за ужином. — Всё отлично. Правда, секретарша у тебя, мягко говоря, глуповата, — отозвался Юнги. — За неё замолвил слово один из моих сотрудников. Но раз она не оправдывает надежд, думаю, стоит её уволить. — А что на счёт Германии? — спросил Юнги. — Кому добавки? — неожиданно спросила мама. — Надо было уточнить кое-какие вопросы, — замялся отец. — Какие? — увидев возникшую напряженность, специально настаивал Юнги. — Тебя это пока не касается, — твёрдо сказал отец. — Когда в следующий раз будешь просить меня заменить тебя на работе, вспомни, что это меня не касается, — ответил Юнги и встал из-за стола. Оставшееся время до встречи с Эстефанией, Юнги, буквально говоря, маялся дурью. И ему это даже нравилось. Смотреть фильмы, время от времени играть в приставку, зависать в интернете, есть и спать: всё это казалось таким приятным в отличии от муторной работы в офисе. Но такое времяпровождение быстро надоедает. Поэтому воскресным вечером Юнги собравшись, поехал к парку аттракционов «Funtown». Юнги припарковал машину на стоянке недалеко от парка. Вечерний ветер раздумал блондинистые волосы парня. В чёрных джинсах, светлой футболке и кроссовках, Юнги выглядел совсем как подросток. Посмотрев на него и понять нельзя, что буквально два дня назад он сидел за офисным столом в солидном костюме. Погода была очень тёплая, чувствовалось приближение июня. Сразу, подходя к высокой арке парка, он увидел её. Одетая в чёрные шорты, кеды и толстовку, Эстефания выглядела как и все дети, окружавшие её. Её чёрные волосы струились на ветру так, что засмотревшись в эту до потери сознания, как смоль, темноту, кружилась голова.