Эпилог
19 августа 2017 г., 21:51
Спустя четыре месяца, 19:30
Мелкими хлопьями падает снежок, который к утру уже обещал растаять. Небо ясное, на нём сверкают звёзды. Ярко светит луна. Пасифик-Палисейдс весь переливается разноцветными огнями тысяч гирлянд на витринах магазинов и крышах и стенах домов. Кондитерские поражают обилием выпечки к праздникам. Близятся Рождество и Новый год, поэтому у всех праздничное, весёлое настроение.
Дверь открылась, и в дом вошёл Пирс. С горем пополам снял куртку и ботинки и с усталым видом поплёлся в зал. Он только недавно прилетел с работы, с собрания в Балтиморе. У него было дикое желание сразу завалиться спать, ибо всё тело просто ломит от усталости, но, увидев, что любимой нет дома, усталость как рукой сняло, и парень принялся за дело — хотел устроить ей сюрприз. И вот только сейчас он закончил.
Джонсон доплёлся до дивана и с блаженным видом и счастливой улыбкой на лице буквально рухнул на него, собираясь подремать до прихода девушки. Однако едва прикрыл глаза, как входная дверь тут же вновь открылась. Он тяжело вздохнул и, встав с дивана, побрёл в прихожую. Там, счастливо улыбаясь, стояла Брилл и снимала пальто. Сначала она не замечала его присутствия, но, повесив вещь на вешалку, обернулась и встретилась с ним взглядом. Девушка ещё шире улыбнулась.
— Пирс! — воскликнула она и бросилась к нему, крепко обнимая.
— Тише, ты же меня задушишь, — мягко сказал парень.
— Прости, — ослабила хватку и смущённо улыбнулась, а затем горячо его поцеловала и, тут же, смеясь, отпрянула от него. — Какой ты колючий! Неужели в Балтиморе негде побриться?
— Прости, — пожал плечами. — Времени не было.
— Ладно, пустяки. Я так по тебе соскучилась, — Брилл вновь обняла его.
— Меня не было всего неделю, — усмехнулся Пирс.
— Это слишком большой срок, — ответила она, а затем насупилась, укоризненно взглянув на него.
— Что? — не понял он.
— Пирс, я ведь тебе говорила насчёт крыши.
— А-а-а-а! Увидела? — на губах довольная улыбка.
— Грех не увидеть. Я уже и на подходе к дому заметила. Теперь Джо требует от Джейсона того же, — слегка улыбнулась и тут же вновь недовольно надула губы.
— Ну, что ещё? — всплеснул руками Джонсон.
— Я ведь запретила тебе это делать, — строго сказала девушка, скрестив руки на груди. — Тебе мало раны в боку, так ты ещё хотел себе все кости переломать?
Он, глядя на неё, рассмеялся.
— Что смешного? — обиженно спросила она.
— Ты так забавно выглядишь! — сквозь смех еле выговорил парень. — Такая вся маленькая, с надутыми губами и с... уже виднеющимся животом. Это так мило и забавно!
Брилл тоже заулыбалась, глядя на него. За последние четыре месяца она так редко видела его искреннюю, счастливую улыбку, что видеть её было неимоверным счастьем.
— Ну, тебе же понравилось, согласись, — сказал Пирс, наконец перестав смеяться.
— Ну да, понравилось! — сдалась в итоге девушка, ведь ещё с самого начала, как увидела эту прелесть, ей понравилось. Она была просто в восторге от его сюрприза. — Но больше так не делай.
— Конечно, — улыбнулся он, слегка кивнув. — Проходи в зал, а я пока отнесу твои пакеты. И когда ты уже успела сходить в магазин?
Брилл, проводив его взглядом, чуть покачала головой и направилась в гостиную. И всё-таки очень приятно, что Пирс сделал ей такой сюрприз. Теперь многие завидуют, что крыша их дома переливается всеми цветами радуги — единственный такой дом на Тафт-Авеню. У их соседей гирлянды украшают стены, окна — да что угодно! А у них именно всю крышу с окнами, и смотрится это до восхищения великолепно. И всё благодаря Пирсу. Она увидела такое новогоднее украшение в какой-то телепередаче ещё года два назад и в шутку сказала ему, что хочет то же самое. Парень заверил её, что обязательно сделает это. Бывшая Хьюстон тотчас осеклась и запретила ему это делать — мало ли сорвётся с крыши и всё! Пиши пропало. Он с самым спокойным лицом выслушал её и, подобно китайскому болванчику, кивал головой, что «не сделает этого». И всё-таки червячок сомнения грыз изнутри. Джонсон мог соврать, слишком уж хорошо она его знает. Но нет. Два года прошли спокойно. Девушка уже и забыла про это, пока сегодня не пошла домой, провожаемая Джо с Джейсоном и его кузиной Лизой, и не увидела это.
Только когда она села на диван, увидела гору рождественского печенья и две кружки с горячим шоколадом на столике, а ещё мороженое в десертницах. Тут же стоит букет любимых королевских лилий белого цвета с крапинками на лепестках, источающих резкий, но такой прекрасный аромат. Брилл мягко улыбнулась, глядя на всё это. Последние четыре месяца, точнее, три, едва Джонсон узнал о её положении, он всячески старается сделать ей приятное. Кольца, серьги, ожерелья с драгоценными камнями, букеты цветов чуть ли не каждый день, а совсем недавно — путёвки ей и Адриане в Париж и Венецию, откуда они только в начале декабря вернулись. Пирс не жалеет на свою любимую ни денег, ни сил, чтобы порадовать её. С одной стороны, очень приятно такое внимание, а с другой — несколько неловко и неудобно. Это вызвано не только беременностью, бывшая Хьюстон точно это знает. Просто Джонсону до сих пор стыдно за свою измену, хоть она больше его и не винит. Девушка прекрасно видит это: он частенько подолгу молчит, не разговаривая с ней, даже порой боится посмотреть ей в глаза. Поэтому и не пилит его за это — в любую секунду из-за прозвучавшего обвинения его состояние может скатиться вниз по наклонной, перейдя в сильную депрессию, а там в голову могут закрасться совсем чудовищные мысли, вплоть до суицида — об этом её предупреждал доктор Филберг, когда парня выписывали из больницы. Поэтому Брилл старается не упоминать об этом чудовищном случае в их жизни. Не упоминают об этом и Хелена с Джоном да Джо с Джейсоном, прекрасно понимающие всю ситуацию. А родителям — ни своим, ни его — она ничего не сказала. Зачем? Её отец и мать, Адриана и миссис Джонсон точно бы молчали, но не мистер Джонсон. Он бы подождал, пока сын оправится после ранения, а потом всё равно серьёзно бы с ним поговорил, заставив и так бедного парня нервничать. Поэтому все и помалкивают.
Девушка несколько расслабилась, отогнав плохие мысли, и оглядела комнату. Над камином висят милые красные рождественские носки, в углу стоит пушистая, поражающая своей красотой ель, украшенная свечами и лентами. За окном, кружась, падал снег. «Как же красиво!» — подумала она и, улыбнувшись, не заметила, как её сморил сон.
***
Брилл, сама не зная почему, проснулась посреди ночи. Она спала в их комнате, лицом к двери. Девушка приподнялась на локтях и, посмотрев на другую половину кровати, вздохнула с облегчением — Пирс рядом, спит, спокойно дыша. После того, как она очнулась тогда от обморока, узнав, что он в реанимации, для неё это стало своеобразным ритуалом — проверять, здесь ли парень. Она делает это каждую ночь, если внезапно просыпается, и каждый раз успокаивается, видя его рядом. Брилл легла обратно и осторожно обняла Пирса, стараясь его не разбудить, и попыталась вновь заснуть. Ничего не вышло, и она, встав с кровати, накинула халатик и вышла из комнаты. Девушка села на подоконник — он достаточно широк, чтобы она нём уместилась — и стала с детски-счастливой улыбкой смотреть на улицу, где снег всё ещё продолжает идти. Ей нравится любоваться пейзажами, открывающимися из окна. Часто, сидя так, она думает и мечтает. Как сейчас, например. Брилл опёрлась спиной на оконную раму и положила руки себе на живот, счастливо улыбаясь и поглядывая на долгожданное кольцо на безымянном пальце, которое ждала без малого шесть лет. Всё не могла поверить своему счастью: Пирс и она — муж и жена, она взяла его фамилию после свадьбы, у них скоро будет ребёнок. И у них есть любимые питомцы. Девушка прекрасно помнит, как животные обрадовались появлению Пирса в доме, когда его спустя месяц выписали из больницы. Питомцы, как и их хозяйка, всё понимали и старались окружить возлюбленного своей «мамочки» лаской и заботой, которую не принять ему не позволила совесть. И, как итог, он очень хорошо сдружился с Алексом. Брилл с содроганием и душераздирающей болью на сердце вспоминает первый месяц пребывания Пирса дома после выписки. Первый день: казалось, что он здоров и рад возвращению домой, но так было только один день. На следующий парень стал менее разговорчивым, но она, ещё Хьюстон на тот момент, не придавала этому значения. Мало ли, человек пережил кому, всякое может быть. Но с каждым днём становилось только хуже: Джонсон мало с ней разговаривал, практически перестал общаться с родными, которые также беспокоились о его самочувствии, стал более раздражительным, даже часто ни с того ни с сего падал в обморок. Это было только началом. Последней каплей для парня стало заключение доктора Филберга, в котором говорилось, что из-за травмы о карьере военнослужащего ему придётся забыть, а ведь именно из-за неё он и оканчивал Вест Пойнт. После этого Пирс впал в сильную депрессию. Вот тогда-то он впервые и заговорил с возлюбленной, не считая того дня, когда его выписали...***
Flashback
Брилл находилась на кухне и не услышала шагов позади себя. Все мысли заняты Пирсом. Он не разговаривает с ней, да и ни с кем в общем. Вчера, когда у них гостили Хелена с Джоном, наконец-то переехавшие в Пасифик-Палисейдс, Джонсон просто сидел с ними в гостиной, не принимая участия в разговоре. Он, сидя на диване рядом с возлюбленной, смотрел в одну точку на полу и нервно перебирал пальцами. Когда Джон решил обратиться к нему, то Пирс кинул на него такой уничтожающий взгляд, что тот нервно сглотнул. Сразу повисло неловкое, напряжённое молчание. Ещё чуть посидев с ними, он, не сказав ни слова, вышел из гостиной и пошёл на второй этаж. Брилл была просто в ужасе от происходящего. Ладно Пирс не говорил без надобности, но чтобы он без повода злился на лучшего друга — это казалось донельзя странным, и она начала серьёзно беспокоиться о его состоянии. Джон и Хелена, видя растерянное лицо подруги, извинились и ушли, решив оставить её одну. Не до них ей сейчас. Вчера же ночью она пыталась поговорить с ним, но безуспешно — возлюбленный её игнорировал. — Привет, — Брилл обернулась. На кухню с замученным видом прошёл Пирс. Она мысленно обрадовалась — он заговорил! Неужели вернулся? — Привет, — ласково улыбнулась, стараясь показать свои добрые намерения. — Как ты себя чувствуешь? — Ужасно! — сокрушённо ответил парень, но затем с подозрением взглянул на неё. — И ты... — Что — я? — испуганно тихо спросила Хьюстон. Надежда на выздоровление вмиг угасла. — Я тебя не понимаю. Как ты можешь меня любить? — Что? — шокировано проговорила она. — Как тебе это вообще в голову пришло? — Какая разница?.. Так почему? Из жалости? Раз так, она мне ни к чему. Можешь уезжать к своим предкам. — Пирс, что ты такое говоришь? Я с тобой вовсе не из жалости. — Наглая ложь. Я инвалид, поэтому ты и... — Да что ты несёшь? Какой ты инвалид? То, что ты не можешь служить, вовсе не означает, что ты ни на что не годен. Чего ты так из-за этого расстроился? У тебя ведь есть гражданская специализация, вот и работай по ней. — О да! Быть программистом офигеть, как круто! — Но ведь не каждому это дано. — Вот видишь: ты опять меня жалеешь! — Пирс, прошу, успокойся. Ты просто себя накручиваешь, — взмолилась девушка, чувствуя, как слёзы просятся наружу. Что на него нашло? Парень смерил её недоверчивым и даже в какой-то степени злобным взглядом. — Дура, — грубо бросил он и вышел с кухни. Она, опустившись на пол, разрыдалась.***
После этого разговора Брилл всерьёз подумала уехать к родителям, но всё же она не могла. Не могла просто бросить Пирса в таком состоянии. Поэтому на следующий день она позвонила доктору Филбергу и всё ему рассказала. Тот согласился приехать к ним и проверить состояние Джонсона. Вот тогда ещё парень заговорил с ней, вечером. Хотя, как заговорил? Брилл пришла сказать ему, что к ним приедет доктор Филберг осмотреть его. Реакция была неописуемой: глаза округлились, а сам он стал метаться по комнате, словно дикий зверь в клетке, так, будто Филберг издевался над ним, а не лечил его. Хьюстон пыталась вразумить возлюбленного, что тот ничего плохого ему не сделает, но Джонсон был неумолим. Он только обвинял её, что она хочет сжить его со света, попросту издеваясь над ним. Брилл тогда в ужасе выбежала из комнаты, сразу позвонив Филбергу и отказавшись от его помощи, объяснив всю ситуацию. После этого инцидента она пыталась говорить с Пирсом, но безуспешно — после её так и неосуществлённого намерения он сделался просто невменяемым. Иной раз закрадывались мысли положить его в психушку, но, опять же, девушка не могла из-за своей любви к нему. Она стоически всё терпела. Казалось, хуже уже и быть не могло. Но хуже стало, и буквально через полнедели. Если Джонсон хоть что-то делал по дому, то теперь и вовсе впал в апатию. Тогда он, подобно зомби, слонялся из угла в угол и вообще никого не замечал: ни её, ни животных, ни друзей, ни приезжавших к ним родителей с Адрианой — никого. Тогда сломилась и Брилл. Просто не выдержала всего свалившегося на неё. Две недели прошли просто в забытьи, но хуже было во время первой семидневки. В самом начале недели ей внезапно стало плохо. Благо в гостях находилась Адриана, помогавшая по дому и тут же вызвавшая скорую. Тогда ещё Хьюстон доставили в больницу — угроза выкидыша. Врач — добрая женщина лет под сорок, миссис Агния Уорелл, наказала ей постараться держать себя в руках, иначе несчастья не избежать. Также посоветовала сменить обстановку, и желательно не на время, а насовсем. И Адриана, и Брилл прекрасно всё поняли: сменить обстановку значит уйти от источника нервного напряжения и стресса, то есть от Пирса. Сердце болезненно сжалось, но всё же она согласилась. Джонсон-младшая не винила подругу за это, ведь она ни в чём не виновата. Все приняли всё, как есть. Так Хьюстон полторы недели провела в больнице. В то время, пока она там находилась, а также после выписки парень её всё не замечал, даже не беспокоился о состоянии. Девушка тоже перестала обращать на него внимание, хотя он и не нуждался в этом, судя по его отстранённому взгляду. Сердце в какой-то степени превратилось в ледяную глыбу, немного таявшую по ночам, но с наступлением рассвета вновь затвердевавшую. И всё же в глубине души теплилась надежда, что Пирс образумится, поэтому она не спешила выполнять рекомендацию миссис Уорелл относительно смены обстановки. Однако чуда не происходило, и Брилл, сама не заметив, как это произошло, вновь начала рыдать по ночам от чувства безысходности. Казалось, всегда теперь будет счастлива, но нет. Из-за одного человека всё испортилось. Эта Кристалл испортила жизнь и ей, и ему. Пирсу даже больше, чем ей. На следующий день она точно решила уехать. Уже даже начала потихоньку собирать вещи, но до ночи не успела, и пришлось сборы отложить ещё и на завтра. И кое-что, произошедшее ночью, заставило её всё же передумать...***
Flashback
Брилл, по обыкновению сидя на подоконнике, обхватила руками колени и тихо плакала, уткнувшись в них лицом. Она сначала и не услышала шагов сбоку от себя. — Снова ты плачешь, — тихо проговорил голос, который больше и не надеялась услышать. — Тебе показалось, — несколько грубо ответила девушка, даже не желая смотреть на него. Хоть она и радовалась, что он заговорил с ней, но простить ему этих ужасных слов, сказанных им две недели назад, не могла. Пока не могла... — Да нет же, не показалось. Можно? — спросил парень, имея в виду присесть рядом с ней. Хьюстон, поразмыслив, всё же кивнула. Он осторожно сел рядом, слегка поморщившись. Она мельком взглянула на него и ужаснулась: кожа будто вновь начала бледнеть, а сам, казалось, похудел ещё больше. Оно и понятно: она не видела его в последнее время на кухне, а её и слушать не хотел, поэтому ничего ему и не говорила, чтобы он поел. — Ты часто плачешь по ночам в последнее время, а до этого и вовсе была в больнице, — задумчиво сказал Джонсон, виновато опустив голову. — Это из-за меня, да? — устремил на неё взгляд, полный боли и страдания. Брилл закусила губу, отвернувшись к окну, и обхватила руками живот. Он проследил за её движениями и тоже отвернулся, поджав губы. — Уезжать собралась? — продолжал Пирс. — С чего ты решил? — Вещи собираешь, — кивнул на один из чемоданов. — Да и я слышал твой разговор с мамой, с моей мамой. Ты ей всё сказала. Девушке стало несколько стыдно. Она сказала не только то, что собралась уезжать. Ещё то, что её достала такая жизнь, что может потерять ребёнка с такими стрессами, что Пирсу плевать на неё, а ей от его холодного отношения тоже, собственно, плевать на него, и всё в этом же духе. Да, это она высказала миссис Джонсон. И это же как-то услышал сам Пирс. — Правильно делаешь, — спустя несколько минут тишины проговорил он с грустью в голосе, не смотря на неё. — Что? — удивилась Хьюстон. Парень помедлил некоторое время с ответом. Видимо, обдумывал его. — И со ты мной надеялась построить счастливую жизнь, — задумчиво произнёс он. — Знаешь, тебе следовало сразу от меня уехать, едва мы тогда поссорились... — Пирс... — Подожди, — сказал и знаком показал ей помолчать. — Ты со мной только страдаешь, Брилл. Всегда. Что бы я ни сделал, что бы ни сказал, ты всегда плачешь. А сейчас чаще всего, в твоём-то положении... Не в шутку отец говорит, что у меня паршивый характер. После всего, что я наговорил, тебе только и бежать от меня. — Ты всё помнишь? — Я был не в себе, но в твёрдой памяти. Помню, к сожалению, — девушка потихоньку начала отходить от своего намерения, лёд таял. Похоже, перед ней и вправду её прежний Пирс, которому больно и стыдно за свои слова. И сейчас ему необходимы любовь и поддержка, очень необходимы, иначе жди необдуманных решений и поступков. — Бежать от меня нужно. Не со мной тебе жить, — он осторожно взял её левую руку, глядя на кольцо на безымянном пальце. — И отец из меня хреновый будет, — отпустил её. — Я не собираюсь тебя останавливать. Я всё прекрасно понимаю, — и мельком взглянул на неё, а затем опустил взгляд, полный грусти. Брилл молчала, смотря на него. Даже будучи в таком подавленном состоянии, Пирс заботится не о себе, а о ней в первую очередь. Но уедет она, что с ним будет? Какие мысли могут закрасться в его голову? Уж не те ли, о которых говорил доктор Филберг? Парень как раз близок к этому, стоит только ей покинуть его. — Ты будешь хорошим мужем и отцом, если возьмёшь себя в руки, — девушка, улыбаясь, еле сдерживаясь, чтобы вновь не зарыдать, переплела его пальцы со своими. — И я помогу тебе. Но с тем условием, что только ты согласишься. И изменишь свою жизнь. Джонсон грустно улыбнулся, глядя на их переплетённые пальцы. — Ты глупая, — невесело сказал он. — Я тебе столько боли каждый раз причиняю, а ты каждый раз меня прощаешь. Любая другая уже давным-давно меня бы бросила... Я ведь для тебя стараюсь как лучше, Брилл, — взглянул на неё. — Знаю. Ты только это и делаешь, что стараешься как лучше для меня. А я о тебе волнуюсь. Как я могу бросить тебя, да и притом в таком состоянии? — У меня есть родители и Адриана. — Это естественно, но они — это одно... Ты ведь будешь думать о нас, обо мне, — он отрицательно покачал головой. — Будешь, Пирс, будешь, потому что я сама такая... Хочешь не хочешь, а я останусь с тобой. — И ты меня простишь? — Конечно. — Ты чудо. Спасибо, — тихо сказал парень и крепко обнял её. Казалось, он только и ждал от неё этих слов. — Я больше никогда тебя не обижу и исправлюсь. Обещаю. — Я верю, — так же тихо ответила девушка, сильнее прижавшись к нему. Почему-то теперь она точно уверена в его словах.***
И Пирс действительно исправился. Уже на следующий день, придя ближе к вечеру домой с больницы, Брилл увидела гостиную — всю в лепестках роз. На столике стояли торт, белые розы, их было двадцать семь, как потом она посчитала, и полная ваза её любимых фруктов. Конечно, миссис Джонсон говорила, что потенциальная невестка чудесным образом влияет на её сына, но сама бывшая Хьюстон этому не верила. А это оказалось правдой. Стоило ей простить его, как у парня появились силы, да и вообще интерес к жизни. Прямо на глазах стал поправляться: кожа приобретала здоровый вид, а сам он начал набирать массу. Постепенно Джонсон стал прежним, таким, как каких-то три месяца назад. Он оживился и даже начал смеяться и улыбаться, но всё же очень редко. И Брилл особенно ценила те моменты, когда ей удавалось уловить его улыбку. Она также надеялась, что счастливая улыбка не будет сходить с его лица, когда парень станет отцом. Хотя нет, не прежним он стал. Пирс сильно изменился в характере. Он стал более ласковым, нежным и заботливым, чем до этого. Первые две недели, едва окончательно оправился, возил свою любимую по врачам, беспокоясь из-за угрозы выкидыша, которая вполне могла иметь место с такими частыми стрессами матери. Но каково же было облегчение и будущей матери, и будущего отца, когда врачи сказали, что плод, даже несмотря на угрозу выкидыша однажды, здоров. Уже после этого, буквально через три дня, Пирс поднял наболевшую тему, о которой в последнее время забыли — о свадьбе. Пара всё обговорила, и уже на следующий день они подали заявление в ЗАГС. А ещё через три недели сыграли свадьбу, на которую пригласили, конечно же, родителей, Адриану с её молодым человеком, Джона с Хеленой, даже Джейсона с Джо, а также ещё пару десятков человек. Торжество прошло с размахом. Стоит сказать, что и Хелена с Джоном хорошо сдружились, как и Пирс и Брилл, с Джейсоном и Джо. Жизнь налаживалась. Однако парень просто убивался, что у него нет работы, ибо уволился из компании Блейка, чуть ли на прощание не плюнув тому в лицо и громко хлопнув дверью. И мистер Джонсон попросил давнего друга взять своего сына к нему на работу, заверив, что он хороший специалист. Мистер Смит поначалу не доверял столь молодому «специалисту», однако позже убедился в обратном. Пирс работал на совесть, и спустя два месяца, совсем недавно, в десятых числах декабря, Смит позволил ему заведовать отделом компьютерных разработок, что его несколько смутило, но должность он принял. И началось: постоянные конференции, собрания; а ведь парень хотел как можно больше внимания уделять жене. Однако она не обижалась и искренне радовалась за своего супруга. Брилл, вспоминая всё это, с улыбкой погладила Честера, спящего здесь же, на подоконнике, и два маленьких комочка рядом с ним. Ах, да! Не Честера, а Челси. Джонсон с улыбкой вспоминает это открытие, когда их предполагаемый кот стал кошкой. Она прекрасно помнит этот момент: это было два месяца назад, когда Пирс вышел из депрессии. Они тогда приехали с больницы. Едва зайдя домой, парочка услышала странное шебуршание в коробке из-под недавно купленного телевизора. Они заглянули туда, и у бедного Пирса, только начавшего поправляться, едва вновь не случился обморок. Там лежал Честер с пятью новорождёнными котятами. Джонсон, конечно же, сразу начал звонить родителям и обвинять их, что они купили «бракованного кота». Он походил-походил, поворчал-поворчал и громко заявил своей благоверной: «Будешь котят раздавать сама!». Но его некогда громкое «сама» теперь означало «мы вместе». И вот совсем недавно, неделю назад, они пристроили троих котят: одного отдали мистеру Смиту, который взял котёнка своей дочке, второго отдали Хелене и Джону, а третьего — Джейсону и Джо. Четвёртого завтра должен забрать мистер Филберг в подарок своей внучке, а уж пятого молодожёны решили оставить себе, что уж там. Так вот Честер стал Челси. — Ты чего не спишь? — Брилл обернулась: в дверном проёме стоит Пирс и смотрит на неё. Последние месяцы он следит буквально за каждым её шагом. Один случай был несколько недель назад, который убил девушку просто наповал: она сидела с Джо и Хеленой в кафе, поставив телефон на вибрацию и убрав его в сумочку. Они спокойно болтали, как к кафе подъехала машина. Из неё вышел Пирс и с лукавой усмешкой направился к ним. Брилл очень удивилась, что он нашёл её, и спросила, каким образом. А парень доходчиво объяснил, что с помощью приложения, по которому можно отслеживать абонента, введя его номер телефона, так как на звонки она не отвечала. Девушка мысленно хлопнула себя рукой по лбу, а подружки тихо засмеялись. Тогда она покинула их, и супруги поехали домой. Конечно, Брилл ценит его заботу, но не до такой же степени. — Не знаю, — пожала плечами она. — Проснулась посреди ночи и не смогла потом заснуть. Решила тут посидеть. На улице так красиво! — восхищённо воскликнула. Муж подошёл к ней, обнял, бережно обхватив руками живот, и положил голову ей на плечо. Они молчали, смотря на кружащийся за окном снег. — Это ты меня перенёс в спальню? — спросила его жена. — Не сама же ты дошла, — усмехнулся он. — Почему ты меня не разбудил? Я хотела чай попить! — капризно сказала она. — Совесть не позволила: ты так мило спала, сладко посапывая, что решил отнести тебя в спальню, чтобы ты и дальше дрыхла. — Это так мило! — А то, — оба вновь замолчали. Так прошла ещё пара минут в тишине. — Пирс, а я ведь в больницу позавчера ездила, — с улыбкой начала Брилл. — В больницу? Зачем? — с тревогой в голосе спросил Пирс, внимательно смотря на неё. Она закатила глаза. — Пирс, девушкам, вообще-то, во время беременности положено ходить к врачу, чтобы не было никаких отклонений. — Понял-понял. Так зачем ты ездила? Провериться? — На УЗИ, — с загадочной, но счастливой улыбкой ответила его жена. Он насупился, вопрошающе глядя на неё. Девушка еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. У него всегда такая забавная реакция, когда она сообщает что-либо, связанное с беременностью. Тогда парень, не понимая, требует дальнейших объяснений, молча воззрившись на супругу. Вот и сейчас так же. — Я не понимаю, — тихо пробормотал он. — Определить пол ребёнка, — пояснила она. Джонсон тотчас оживился. — Пол ребёнка? И кто же у нас? — Предположительно девочка, — с улыбкой сказала Брилл, с нетерпением ожидая его дальнейшую реакцию. — Через две недели ещё съезжу на УЗИ, чтобы знать наверняка. — Девочка? — переспросил, вопросительно глядя на неё. — Да. А ты что, не рад? — спросила девушка, наивно хлопая ресницами. — Рад, но... Я не думал, что будет дочь, — замявшись, ответил он. — Ну, это ты уже себе «спасибо» скажи, — проговорила она, оперевшись на него и устроившись на крепком плече. — Ты ведь постарался. — Я же с ума сойду с вами обеими! — А я бы с ума сошла, если бы у нас был сын, — с усмешкой сказала Брилл. Повисло молчание. — И всё равно я рад, — Пирс крепче обнял её, уткнувшись носом ей в волосы. — Пи-и-ирс, — протянула Хьюстон, отстранившись от него и заглядывая в глаза со всей любовью и нежностью. — Что? — А она ведь сегодня толкалась! — восхищённо воскликнула она. — Правда, еле ощутимо, но я чувствовала! Это просто чудесно! Не так ли? — Конечно, — улыбнулся он. Парень аккуратно взял любимую за подбородок и нежно поцеловал. Она со всей любовью и нежностью ответила ему. Он отстранился от неё. Жена смотрела на него сонными глазами. — Пошли спать, чудесная ты моя, — она улыбнулась и, кивнув, потянулась к нему, просясь на руки. Парень усмехнулся и, взяв её на руки, понёс в спальню. А за окном всё так же падал снег и ярко светила луна.
