Putting the Pieces back together

«Брось эту идею, Джим!» — раздражённо заявила Сара. Бывший маршал Мар-Сары смотрел на нее с совершенно невинным выражением на лице… даже человек без пси-способностей понял бы, что тот что-то задумал. Джим отвернулся в другую сторону, чтобы она не могла видеть выражение его лица. — Я сказала: «Оставь это!», — повторила она. — Ты мне не босс, дорогуша, — он объявил, оглядываясь по сторонам. Дорогуша… О, что он о себе возомнил… Она мысленно зарычала от ярости. Это была только вторая их совместная миссия, и он уже вынудил звать его по имени. Она сперва старалась держаться спокойно и профессионально. Довольно быстро бывший маршал Джеймс Рейнор стал настаивать на том, чтобы к нему обращались по имени. Разумеется, она отказалась — а он начал вести себя как трехлетка, делая вид, что не слышит, что она говорит вовсе, пока она не стала называть его Джимом. Этот человек обладал уникальным талантом бесить ее. Вообще не столь уж хорошая идея, так вести себя с бывшим киллером и Призраком, но, похоже, его это вообще не волновало. Она была вынуждена признать: Джеймс Рейнор был странным типом. Пусть их первая встреча была… неприятной, они, в конце концов, разобрались с этим. После миссии на Антиге Прайм, во время затишья, он даже навестил ее в каюте на «Гиперионе» и извинился. Не у него первого появились по отношению к ней похабные мысли. Тем не менее, он первый, кто признал их и принес извинения. Сара прозондировала его разум… лишь слегка. В нем не было упорядоченности, как у Арктура Менгска. Весь его разум был одним огромным хаосом. Эмоции, воспоминания, планы и многое другое врезались друг в друга, сталкиваясь, распадаясь… Никогда прежде она не видела столь беспорядочного разума… разве только у людей с обширными повреждениями мозга. Хм, возможно, она просто не учла такую возможность… Джеймс… Джим… тьфу… не был плохим. Но он не был и прекрасным человеком. Она видела его потенциал, но в то же время он отказывался быть кем-то иным, кроме как хорошим товарищем на поле боя. Но боевой товарищ — последнее, что требовалось Саре. К неудовольствию Сары, Арктурус Менгск понял, что они представляли собой весьма хорошую команду. Отправиться на миссию с этим неандертальцем? Какое счастье… Но приказы Арктуруса сомнению не подвергались. У нее не было права на это, она доверяла его решениям… даже если не понимала. Они решили сделать перерыв, когда направлялись на другое задание. Вернее, перерыв решил сделать Джим. Езда в течение нескольких часов на его «Стервятнике» было неудобной, но Сара привыкла и к худшему. Куда сильнее ее раздражал сам Джим, сидящий сейчас перед ней, и его беззаботное отношение ко всему. В целях маскировки десантный корабль высадил их в нескольких сотнях миль от цели. Провести в пути полдня во время миссии не составляло проблем для Сары. Во время некоторых заданий она неделями пробиралась через джунгли, прежде чем, наконец, достигнуть пункта назначения. И после уничтожения цели требовалась еще неделя, чтобы добраться до пункта эвакуации. Конечно, это было во время ее службы в качестве «Призрака» конфедератов. Теперь в ее работе стало меньше убийств и больше «обычной» деятельности коммандос. Хорошо, что Конфедерация научила ее подрывному делу. Она могла поспорить, что и сейчас, когда она собиралась взорвать их имущество, они очень гордились собой. Карма умеет шутить. Эта планета имела название, но Сара его не спросила. Она запечатлела в памяти все детали базы конфедератов, запомнив каждую дверь, каждый люк и точное расположение канализационных труб, а также численность гарнизона. Она хорошо подготовилась. А Джим? Ну… он заменил сиденье своего «Стервятника». Теперь они не «отобьют свои задницы» по пути. Замечательно. Просто чудесно. Они продвигались медленно. Местность была неровная, и поиски хорошей дороги заняли куда дольше, чем первоначально предполагалось. Саре это не нравилось. И «позитивные вибрации» Джима ничуть не помогали. Они прибыли в маленький городок, всего за несколько километров к востоку от цели. Когда его «Стервятник» въехал в город, Сара заметила за темными окнами фигуры и ощутила исходящие волны недоверия и страха. Они приближались к небольшой ферме, где еще издалека виднелся силуэт человека. Слишком маленький ростом для солдата, этот человек, тем не менее, яростно размахивал руками, привлекая внимание. Одной рукой Сара сжала плечо Джима, а другой указала в сторону фермы. Джим поднял большой палец и направился прямо к незнакомцу, который тут же исчез в темном сарае. Внутри амбара было темно. Свет двух лун едва проникал сквозь грязные окна. Тем не менее, благодаря своим очкам Сара могла прекрасно видеть. Теперь, когда невысокий человек стоял прямо перед ними, она нахмурилась. — Я знаю, что посреди ночи ездить странно, — внутренне простонав, сказала Сара. — Только не с таким мотоциклом. Он потрясающий! — ответил мальчик. А теперь Сара застонала вслух. Этот код передали заранее… И текст был идеей Джима. Как только экс-Маршал и экс-Призрак слезли с тяжелого «Стервятника», Джим начал стряхивать с одежды пыль. Он исчез в маленьком облаке грязи, а затем закашлялся. «Боже… и я считал Мар-Сару пыльной…», — сказал он, потягиваясь. Сара покачала головой. Она тоже была покрыта пылью с головы до ног, но создавать еще одно пыльное облако не хотела. Завтра она и так будет куда грязнее. Канализации и гарнизоны, как правило, означают обилие дерьма и крови… Она схватила винтовку и взглянула на мальчика. На вид ему было не больше двенадцати. Но войне нет дела до того, что ты еще ребенок, так что Сара не испытала жалости, даже заметив страх в его глазах. — Ты не наш агент… — прорычала она. Маска закрывала большую часть ее лица и придавала ей грозный вид… ну, еще более грозный, чем обычно. Джиму, с другой стороны, не пришло в голову ничего лучшего, чем снять маску, кинуть свои защитные очки на мотоцикл и почесать голову: — Спокойно, Сара. Это всего лишь ребенок. Не стоит стрелять в него только оттого, что он не достиг зрелости. Сара повернула голову к Джиму. Пусть он и не мог видеть ее убийственный взгляд, но она знала, что он мог ощущать ее убийственные намерения. Она позаботилась об этом. — «Не привлекать к себе внимания и никаких имен» о чем-то тебе говорит? — зарычала она, но Джим лишь пожал плечами, а затем повернулся к мальчику. — Так, где старик Хэммонд? Мы должны были встретиться с ним здесь, — широко улыбаясь, он спросил мальчика. Тот, казалось, немного расслабился, когда Джим дал понять, что не убьёт его. Ну… Сара не умела обращаться с детьми. «Хэммонд», вероятно, не было настоящим именем владельца этой фермы. Самое главное правило при выполнении спецопераций: никаких имен. Но наблюдая за Джимом и видя это место, Сара сомневалась, что местные много знали о тонких деталях секретных операций. — Конфедераты забрали старика Хэммонда вчера, его и всю его семью, — сердито объяснил мальчик. — Я хотел их остановить, но папа не позволил. Теперь их нет. Джим и Сара взглянули друг на друга. Плохо. Их агент был арестован всего за 24 часа до их прибытия. Ни Джим, ни Сара не верили в такие странные совпадения. — Скажи, сынок… — спросил Джим. — Часто такое случается? — Какое такое? — ответил мальчик. Либо он был туповат… либо был реально плохим актером… — То, что конфедераты приходят сюда и уводят людей с собой, — пояснил Джим. — О… да, так все время. Они забирают людей с собой, иногда поодиночке, иногда всю семью. Мой папа говорит, что Хэммонд ляпнул что-то о конфедератах в баре, но не сказал, что именно. Сказал, что я слишком мал, чтобы знать такие слова… Пока мальчик говорил, Сара начала исследовать его сознание. Там не нашлось ничего занимательного. Мальчик с фермы на провинциальной планетке. В его голове были только простые обыденные мысли. Хотя теперь она знала, как выглядит «доморощенный механик»… Пожалуй, не самая полезная информация… Тем не менее, все слова мальчика, по-видимому, были правдой, так что она коротко кивнула Джиму. Заметив это, тот снова посмотрел на мальчика. — А кто же ты, парень? — тепло улыбнувшись, спросил Джим, — Я Тэннер! — ответил мальчик, искренне и широко улыбаясь. У него не хватало одного из передних зубов, но, похоже, не из-за отсутствия надлежащей гигиены. Может быть, он врезался в корову… Джим усмехнулся и опустился на колени перед Тэннером: — Это хорошее имя, парень. Но почему ты здесь? Кто прислал тебя? — Мой папа! Эти слова вызвали у Сары приступ холодного гнева. Трусливый папаша отправил двенадцатилетнего сына, чтобы встретить их здесь? Она начинала ненавидеть это место. — Стрела… — позвала Сара, используя кодовое имя Джима в этой миссии. Он оглянулся на нее, вздохнул. — Да, ты права, — Джим снова посмотрел на мальчика. — Скажи папе, что мы благодарны. Сейчас ты должен вернуться к своей семье. Ты можешь это сделать? Мальчик кивнул, глядя на него расширенными глазами. — Хорошо… убедись, что никто не видит тебя. А теперь иди — держу пари, твой папа сильно беспокоится. — Затем он отправил мальчика прочь, убедившись, что маленькая фигурка беспрепятственно исчезла в темноте. Когда он пропал из поля зрения Джима, бывший маршал вздохнул. Не почувствовав присутствия в этом районе кого-либо еще, Сара, наконец, немного расслабилась и сняла маску. — Он трус… послал своего маленького сына, чтобы сделать за него работу. Я могу прочесть страх местных даже отсюда, — произнесла Сара с кислым выражением лица. Джим обернулся и посмотрел на нее. Его лицо было непроницаемо, тем не менее, она ощутила исходящий гнев. — Что? — спросила она. Сара могла прочесть его разум… но она не хотела снова видеть себя, занимающейся с ним… — Ты не права насчет отца Тэннера… — тихо сказал Джим. Сара с высокомерным видом скрестила руки на груди. — Да неужели? Взрослый человек отправляет своего маленького сына, чтобы иметь дело с двумя смертельно опасными… ну, одним смертельно опасным оперативником и еще каким-то парнем. Ты не считаешь это трусостью? Джим смотрел на нее некоторое время, а затем покачал головой. — Я бы сказал, что это довольно храбро. И что он сильно доверяет своему сыну. Эти слова разозлили Сару еще больше. Словно Джим скрывал от нее что-то важное. Но она не могла себе представить достаточно веский довод, чтобы так поступить. — Так скажи мне: почему это так храбро? — поинтересовалась Сара. Джим помедлил перед ответом. — Эти люди страдали при Конфедерации всю свою жизнь. Они потеряли друзей, семьи, любимых и иногда даже детей. Они рискнули всем, чтобы помочь нам. Конфедераты… у них есть свои шпионы повсюду. Порой твой лучший друг работает на них, предавая тебя, когда ты меньше всего этого ждешь. Если бы старик Хэммонд пришел сюда, люди бы насторожились. Но маленький ребенок, играющий ночью в заброшенном доме? Соседи услышат, как отец ругает его за это. Таким образом, если объявятся конфедераты, то никто не обвинит его семью. По крайней мере, в теории… Сара ничего не ответила. Она считала маловероятным, что эти фермеры придумали такой тонкий план. Джим заметил ее скептицизм. — Ты мне не веришь? Хорошо. Но факт остается фактом: этот человек послал своего маленького сына сюда, так как верил в него. А отец всегда будет бояться за своего ребенка, уж поверь мне. Внезапно разум Джима заполнила тьма. Она застала Сару врасплох, и та с трудом сглотнула. По правде говоря, она многого не знала о Джеймсе Рейноре. Тем не менее, она прочитала его досье. Там говорилось, что у него однажды была семья. Когда-то была, но не сейчас. — И все-таки… — сказала она. — Почему ты так уверен, что все дело в этом? Есть ведь много других объяснений такому поведению. На лице Джима появилась печальная улыбка. — Потому что я не первый раз вижу такое. История всегда одна и та же. Меняется мир, меняются люди, но история остается неизменной, — он вздохнул еще раз, а затем огляделся. — Ну, так как Хэммонд не в городе, я уверен, что он не будет возражать, если мы заглянем к нему домой. Может быть, там найдется что-нибудь перекусить… — сказал он, направляясь к двери, которая вела в основной дом. Сара ничего не ответила. Печаль Джима все еще ощущалась в ее голове. Так что она просто решила последовать за ним. Главный дом был на удивление удобным. Конфедераты не разгромили жилище, поэтому Джим надеялся, что это значило, что Хэммонд с семьей смогут вскоре вернуться домой. Они не могли включить свет, так как нельзя было привлекать внимания. Но в гостиной обнаружилась небольшая дровяная печь. Сара участвовала во многих тайных операциях, но она никогда не сидела перед камином, наслаждаясь теплом живого огня. Это было… странно. — О, у них даже есть немного пива. Я уверен, они не будут возражать, если я возьму одно… или два… или все, — заявил он, плюхнувшись в большое кресло. — Эй, а оно удобное! Мне точно нужно такое. Этот мужчина когда-нибудь заткнется? Сара плотнее закуталась в одеяло. Вокруг было много удобных диванов, но она предпочитала сидеть на твердом полу. Все это казалось слишком… нормальным для нее. Она чувствовала себя непрошеным гостем. Это был дом нормальных людей. Они жили совершенно иной жизнью. Между ними не было ничего общего, и она не хотела, чтобы привыкать к чему-либо здесь. Потому что, в конечном итоге, у нее никогда не будет чего-то подобного. И до сих пор ее все устраивало… Сара не знала, как начался тот разговор… Джим предложил ей пиво или что-то вроде того. Он продолжал доставать ее с вопросами о любимой еде… и не поверил, когда она сказала, что у нее такой не было. — У каждого есть любимая еда! Ее невозможно не иметь! — сказал, открыв новую бутылку. Он определённо мог поглощать их одним махом… — Ну, у меня нет любимого блюда, — ответила Сара. Даже сейчас у нее все оставалось немало энергетических батончиков. Они были сделаны специально для Призраков, подобных ей, и содержали много калорий, белков и витаминов для того, чтобы мозг мог работать на пределе возможностей. Джим однажды попробовал один из них. По его словам, на вкус они были «как задница» — явное преувеличения. Никакого вкуса не было вообще. Эти батончики и чистая вода — единственное, что ей требовалось во время операций — Ерунда! Должно быть что-то, что ты любишь. Торты на день рождения, например! Эй, все любят их! — сказал он, посмеиваясь. От этих слов настроение Сары совершенно испортилось. «Праздничный торт…» — с горечью подумала она. — У меня никогда не было торта на день рождения… — все, что она сказала. «Это ложь, конечно…» — подумала Сара. Она не помнила. Как и многие другие воспоминания о ее детстве, ее дни рождения затерялись среди боли и отчаянии. Каждый раз, возвращаясь мысленно в детство, она видела перед глазами тело погибшей матери. Видела ее расколотую голову — а это не то, что хочется вспомнить, даже лучшим Призракам. Она надеялась, что Джим замолчит. Пожалуй, ей давно пора было бы уже понять, что этого человека не остановит ничто. — Пфффф! — он фыркнул и едва не поперхнулся пивом. Яростно закашлявшись, он встал, а затем покачал головой. — Так продолжаться не может! — заявил он перед тем, как направиться в сторону кухни. Сара посмотрела ему вслед, нахмурившись. — Что ты делаешь?! — воскликнула она. Он оглянулся через плечо, улыбаясь, как идиот: — Торт, тебе на день рождения! Пожалуй, впервые за долгое время… Очень-очень долгое… Сара потеряла дар речи. — Брось эту идею, Джим, — раздражённо заявила она. Бывший маршал Мар-Сары посмотрел на нее с совершенно невинным выражением на лице… даже человек без каких-либо пси-способностей понял бы, что он что-то задумал. Джим отвернулся в другую сторону, чтобы она не видела выражение его лица. — Я сказала: оставь эту идею, — повторила она. — Ты мне не босс, — заявил он. — На самом деле Арктурус оставил меня за главного, так что да — я твой босс, и я требую, чтобы ты оставил эту идею прямо сейчас! — безапеляционно заявила Сара. Но он даже не замедлил шаг, уверенно направляясь в сторону кухни. — Джим, не надо! — она закричала. Но упрямый осел даже не слушал ее. Так что она так и осталась сидеть одна перед дровяной печью. Она могла бы вскочить, побежать за ним, а потом… потом, что, врезать ему? Не такая уж и плохая идея. Что за идиот со склонностью к раздолбайству… —Ты не сможешь приготовить торт в темноте! — выкрикнула она, но в ответ услышала грохот кастрюль и сковородок… Он что, на самом деле… Нет уж. Она не пойдёт за ним. Пусть он делает, что хочет — по крайней мере, таким образом ей не придется слушать бесконечный поток скучных историй. Она сосредоточила свое внимание на печи, наблюдая за тем, как огонь пожирал деревянные поленья. Время от времени она открывала дверцу и подкладывала еще полено, чтобы поддержать пламя. Она еще поплотнее закуталась в одеяло. Ей вовсе не было холодно, однако по спине вдруг пробежали мурашки. Она ненавидела такие моменты… не было никакой опасности, никакой битвы. Когда делать было нечего, она погружалась в размышления. И в ее случае, эти мысли редко бывали приятными. Тем не менее, слыша, как Джим возится на кухне, она не могла перестать думать об этом идиоте. Вдруг раздался грохот, как если бы что-то упало на землю, а следом разразилось самое красочное проклятье, какое она когда-либо слышала. Джим явно мог бы составить собственный словарь крепких выражений. Она вздохнула, а затем решила проверить его. Она не хотела вернуться на «Гиперион» и доложить, что Джеймс Рейнор испек свою собственную голову, пытаясь приготовить для нее торт. Еще не дойдя до кухни, она вдруг уловила какой-то запах… Она на мгновение зажмурилась, но запах не пропал. И да, определенно пахло выпечкой. Он что, на самом деле?.. Он оглянулся через плечо, когда Сара вошла в кухню. Даже в тусклом свете она видела улыбку на его лице. — Эй, не подглядывай. Он еще не готов! — сказал Джим. Он был прав, торт был еще в духовке. Но запах уже… кружил голову. Она с трудом сглотнула, как вдруг ее желудок заурчал. Она сразу же схватилась за живот, проклиная эту ситуацию. Вышло совсем уж неловко. Впрочем, если Джим и расслышал урчание, виду он не подал. Вместо этого он заглянул в духовку. — Большинство ингредиентов здесь нашлось. Мука, яйца, молоко, вода… но шоколада, к сожалению, нет. Как можно сделать праздничный торт без шоколада? — он вздохнул. — Ну, давай просто назовем это альфа-версией торта, а? — сказал он, глядя на Сару. — Я сказала, что не хочу торт. — Мне кажется, что твои точные слова были: «Брось эту затею», а не «я не хочу торт», — он снова посмотрел в духовку. Странно… в нем было меньше печали и больше… счастья? Сара знала это чувство, она много раз ощущала его в других. Ее собственные воспоминания были не совсем приятными, так что она не видела смысла в ностальгировании по прошлому. И только спустя долгое время она поймет, что это означало для самого Джима. После того, как они окажутся в постели, он расскажет ей о своей семье. Его погибшей семье… Однажды во время дня рождения Джона, сына Джима, отключилось электричество. Он весь день играл с маленьким сыном на улице. Когда они вернулись, его жена Лидия испекла шоколадный торт. Они ели его в полной темноте, смеясь и подшучивая друг над другом… это было одним из счастливейших воспоминаний Джима. Но Сара еще не слышала эту историю. — Уже почти полночь, нам нужно добраться до базы до рассвета, чтобы я проникла в канализацию. Просто брось торт и готовься. Я буду ждать у «Стервятника», — с этими словами она развернулась и вышла, все еще ощущая эмоции Джима. К своему удивлению, он не был зол… она чувствовала, что он ее жалел… Внутри амбара было холодно, но Сара отказалась возвращаться в дом. Прислонившись к мотоциклу, она откусила кусочек энергетического батончика. Ну, Джим был прав в одном: они на вкус как задница. Но они держали ее на ногах, и вряд ли какой-то торт может дать такой же эффект. Прошел, по крайней мере, час, прежде чем Джим, наконец, появился. К тому времени Сара уже была готова к работе. Тем не менее, когда она повернулась, чтобы спросить, могут ли они ехать, то вдруг замерла. — Вот и ты… мы можем, наконец, ехать… что это?! — спросила она, не веря своим глазам, когда Джим вошел в комнату, держа тарелку с тортом. Но это было не все… на торте была свеча… — Что это?.. — она повторила свой вопрос. Джим глупо улыбнулся ей. — Я знаю, что твой день рождения вряд ли сегодня, но торт-то я обещал, да? — со смехом сказал он. Он действительно думал, что это было смешно? — По правде сказать… Я даже не знаю, сколько свечей нужно было поставить, но я надеюсь, что это все равно считается. Сара понятия не имела, как реагировать на это. С тех пор как она «присоединилась» к проекту «Призрак», никто ни разу не предлагал ей торт… Она чувствовала, как эмоции начали выходить из-под контроля. Чего он добивался? Она решила исследовать его сознание, лишь поверхность. Но там не было никакого злого умысла. Никто не оказывал ей такого простого знака внимания, с тех пор как Арктурус спас ее. Но ее отношения с Арктурусом были, по сути, чисто профессиональными. И затем появился Джим Рейнор. — Вот, попробуй. Он еще теплый, — предложил он. Сара открыла рот, готовясь сказать ему, чтобы он засунул этот торт себе в… но потом ее живот снова предательски заурчал. Ухмылка на его лице стала еще шире. — Ты не успокоишься, пока я не попробую, не так ли? — спросила она, и Джим кивнул. Вздохнув, она попыталась собраться и взяла кусочек торта. Ей не хотелось признавать этого, но пах торт просто божественно. Сара откусила кусочек и стала жевать… И буквально через секунду выплюнула его. Не говоря ни слова, она повернулась и залезла на «Стервятник». Джим посмотрел сначала на нее, потом на торт. Он открыл рот, но все же решил ничего не говорить. Вздохнув в последний раз, он поставил тарелку с тортом на полку. Сара вновь ощутила его печаль, и едва не задохнулась. Правда заключалась в том, что ничего вкуснее этого торта она не ела, пожалуй, с… она даже не могла вспомнить, с какого момента. В ту секунду она хотела съесть весь проклятый торт, даже если от него разболится живот. Она не имела ни малейшего представления, как Джим сделал такой вкусный торт, но она и не хотела знать. Это было неправильно… она не могла позволить себе быть слабой. Джим… Дурак… Да он, наверняка, просто хотел с ней переспать. Он сел на мотоцикл, наверняка недовольный, и она внутренне приготовилась уже ответить ему — но вместо того Джим завел двигатель и с теплой улыбкой обернулся:  — Да, без шоколада это совсем не то. Подожди, пока мы вернемся на «Гиперион», тогда я покажу тебе настоящий торт. Сара открыла было рот, но вдруг растерялась, не зная, что ответить. Находиться так близко к Джиму вдруг оказалось неловко. Сара все еще чувствовала его печаль, но теперь она понимала, что причина его грусти — вовсе не то, что ей не понравился торт. Он жалел ее, вынужденную отказывать себе даже в простых радостях. Возможно… она недооценила этого человека…

***

По щеке будто бы скатилась одна-единственная слеза… Наверняка Сара сказать уже не могла: все вокруг нее начало исчезать… Все — кроме того странного воспоминания, которое еще отзывалось в сердце болью. Пусть даже она была тогда другим человеком — все еще холодным безжалостным убийцей, созданным Конфедерацией. Внезапно все это вернулось к ней… печальное лицо Джима, понимание, что она не обидела его, его жалость к ней. Ее неспособность реагировать, как нормальный человек. Тот торт был вкусным. К сожалению, она так и не получила шоколадный торт на свой день рождения… Нет, это должно прекратиться! Ностальгия, бессмысленное понятие. Она не могла допустить, чтобы эти воспоминания влияли на ее решения. Да, Джим сделал очень много для нее, но эта жизнь была закончена, и новая ждала ее. Он не мог последовать туда, куда она отправилась. Таскать за собой эти воспоминания значило создать себе проблемы рано или поздно. Она была на пути к божественности, где для прошлого места не оставалось. Она отвернулась от этих воспоминаний, загнала их глубоко в подсознание. Убрать долой — временное решение, но потом, когда она разберется с собственными изменениями, она удалит их навсегда. Как она могла вознестись, если такие мирские вещи, как воспоминания человека… нет, убийцы… оставались частью ее? С чувством удовлетворения Сара начала открывать свой разум, позволяя самой Вселенной войти внутрь нее. Как будто ее разум расширился, сливаясь с тканью времени и самого пространства. Она могла видеть все, и по большей части, все понимала. То, что ни один человек или зерг не смог бы понять. Даже могущественный Сверхразум не сумел бы постичь все это, ни протоссы, если бы они все еще были соединены с ныне несуществующей Кхалой. Они не могли видеть то, что она видела, что она чувствовала. Само мироздание. Она слышала, как говорила с ней вселенная. В ее голове эхом отдавались голоса звезд. Она чувствовала, как танцует на ее коже темная материя, и как огибает ее само время. Вся вселенная предстала как единый организм, единое целое прямо перед ее глазами. И не только эта вселенная. Были и другие, а также отголоски тех, что существовали раньше. Как и тех, что пока еще ждали своего часа. Ответ на самый древний вопрос человечества лежал прямо перед ней. Кто мы? Откуда мы пришли? И куда мы придём, когда все закончится? Наконец, ей стали известны все ответы. Однако это невозможно было описать словами. Человеческий разум был просто не в состоянии понять такое. Но она уже не была больше человеком. Еще одна причина, почему она должна двигаться дальше, несмотря на боль в сердце. Ее физическая форма начала распадаться на элементарные частицы, она ощутила, как разум стал един со светом — и приняла это с радостью. Никакой боли. Никаких сомнений. Нет больше страха. Она стала, наконец, свободной… Я все еще должен тебе шоколадный торт ко дню рождения, дорогая… Тепло. Его голос был теплым. Он всегда было теплым, пусть она и не замечала этого поначалу. Кое-что осталось в ее сердце. Чувство. Все остальное почти исчезло, но это чувство осталось в ней, ничуть не ослабевая. Она пыталась не обращать на это внимания, полагая, что рано или поздно исчезнет и оно. Но чувство оказалось стойким. И вот она остановилась и решила изучить его, чтобы понять, как именно можно от него избавиться. Разглядывая собственную эмоцию, она могла видеть и общие очертания собственного сознания. Это впечатляло: теперь она могла видеть все части своего разума, и даже связывающие их воедино воспоминания. Это была огромная сеть, больше, чем у любого другого человека или протосса. Без ложной скромности: ее разум был уникален. Она не только хранил ее собственное «я», но также контролировал могучий Рой зергов в течение многих лет. Тем не менее, даже сейчас одна эмоция осталась, отказываясь уступить. Сожаление… Но все давно закончилось. Пришло время отпустить и полностью принять то, чем она стала. Твердо решив идти новой дорогой, она поймала ту особенную часть своего разума, которая все еще продолжала отчаянно сопротивляться, и попросту вырвала из собственного сознания. Внезапно она почувствовала, как тяжесть на сердце стала исчезать. Она вздохнула, понимая, что это следовало сделать гораздо, гораздо раньше. Когда ее человечность начала угасать, Сара Луиза Керриган улыбнулась в последний раз, думая о человеке, которого любила, — и затем, наконец, ее разум начал полностью растворяться, принимая то знание, которое лежало перед ней сейчас. «Прощай… Джим…» И ее не стало.