Putting the Pieces back together

Времени на размышления не оставалось: в действие вступили отработанные годами реакции Призрака — ударить сверху, поворот в сторону руки с оружием, позиция сбоку, жесткий удар в открытую часть тела. Если цель носит бронежилет, использовать псионику. Учебная сессия в Академии Призраков номер 24-6-0-9, отработка усложненного рукопашного боя. Цель: победить врага, превосходящего по всем параметрам — силой, снаряжением. Кроме того, инициатива на его стороне. В одном сценарии собрали все, что только может пойти не так. Тренировочный режим в Академии Конфедератов был суровым. Немногие из студентов переживали изнурительные тренировки, и еще меньшие становились настоящими Призраками, готовыми выполнять грязную работу конфедератов. И дело не только в физическом насилии, учеников унижали и травили при любой возможности. Тренировочная сессия 24-6-0-9 была примером такого обращения. Рукопашная схватка с врагом, закованным в броню. Иногда они должны были биться совершенно голыми. И не потому, что их тренеры были извращенцами. Ну, кто-то был, но главное, что они все являлись бессердечными ублюдками. Ученикам — зачастую подросткам, приходилось сражаться голыми на глазах у товарищей. Стыд должен был сломать их еще сильнее. Многие плакали во время спарринга под жестокий смех своих тренеров. Как только ученики привыкали сражаться, не испытывая лишних эмоций, то переходили на следующий этап. Конфедерация лишала их чувств и воспоминаний, чтобы слепить из них идеальные орудия. Сейчас Сара не была обнажена, на ней был надет костюм Призрака. Но алгоритм остался тем же: она откатилась в сторону, подскочила и ударила прямо в грудную клетку протосса. Невероятно, но отточенные годами тренировок рефлексы ее тела пережили и превращение в зерга, и последующее вознесение. Контратака должна была стать смертельной. Один-единственный удар должен был переломать ребра, которые разорвали бы на части легкие и сердце жертвы. А если же та носила броню, то в дело вступали пси-способности. К сожалению, Феникс, не знал об этом… Или его это не волновало. Ее кулак взорвался болью, словно столкнувшись с бетонной стеной. Сара закричала. Кожа протосса было настолько прочной, что на ней и ссадины не осталось. Псионика не помогла… Сара в шоке осознала, что ее способности попросту не работали. Феникс не стал ерничать, как, возможно, поступил бы на его месте человеческий солдат. Он был настоящим воином протоссов и прошел столь же напряженное обучение, как и Сара… Только длилось оно не годы, а десятилетия, и тренировался он с большой гордостью и удовольствием. Воспользовавшись ее замешательством, он резким движение взмахнул пси-клинком. В отчаянной надежде увернуться Сара упала на пол, и ощутила, что лезвие скользнуло буквально в миллиметре от головы. Сгруппировавшись, она взглянула вверх: массивный воин уже занес тяжелую ногу прямо над ее головой, и она едва успела откатиться в сторону. Над ней возвышался Феникс — вполне реальный и настоящий. Несмотря на то, что она лично его убила. Однако размышлять об абсурдности ситуации было некогда. Феникс был опытным воином и мог использовать не только пси-лезвия. Так что он просто отшвырнул Сару одним пинком, и она перелетела к противоположной стене помещения. Врезавшись в стену, она успела только вскрикнуть. В ее груди как будто что-то треснуло. Боль пронзила ее… настоящая боль. Та, что приходит от нервов, посылающих электрические сигналы в органический мозг. По ней она точно не скучала… Если ранили, лучше всего — уйти как можно дальше от противника. Осмотреться. Дождаться благоприятной возможности. А потом нанести удар. Еще один урок. И да, ее тренеры иногда использовали крайние формы насилия, чтобы показать им истинный смысл боли. Призрак должен знать, как вправить сломанные кости. Свои сломанные кости, конечно. И самый лучший способ научить этому?.. Но двигаться с переломом это одно, а сражаться с переломом — совсем другое. У зергов сломанная кость не представляла проблемы… даже потерянная рука или нога. К сожалению, Сара должна была работать с тем, что у нее было. С гулким топотом огромный воин шел прямо на нее. Глаза Сары расширились. На этот раз пути к отступлению не было. Феникс был слишком быстр, слишком силен. Победить протосса нелегко, даже вооружившись лучшим оборудованием Призраков. А бороться с ним голыми руками? Невозможно. И это было не просто протосс… нет, это был один из лучших воинов. Феникс. Только он был мертв. Ярость всколыхнулась, когда она поняла, что все это иллюзия. Да, кто-то играл с ее разумом! И боль не была реальной. Сара вскочила обратно на ноги, сплюнув кровь на пол, и сердито зашипела на приближающегося протосса. — Ты не он! Ты не Ф-Фени… — она закричала от боли и ужаса, когда Феникс вонзил пси-клинок глубоко ей в живот. Боль. Больно. О, как больно. Сара попятилась назад, прижав руки к большой ране на животе. Пси-лезвие состояло из чистой энергии и не имело физической формы. Вот почему оно прошло сквозь нее без малейшего сопротивления. Ее пронзали и раньше, куда чаще, чем она хотела признать. Пси-лезвия, когти, зубы, мечи, пули и многое другое. Вся эта боль была ей известна. Но раньше тело зерга поддерживало в ней жизнь. Пси-лезвие было страшным оружием, легко разрезавшим даже самый тяжелый панцирь. Сара вспомнила, как когда-то Зератул рассек Гидралиска надвое… Существо погибло, прежде чем его две половинки коснулись земли. Это должно быть иллюзией, каким-то обманом. Кто-то играл с ней, невозможно, чтобы Феникс — Феникс — стоял перед ней. Но пси-клинок вошел в ее внутренности, ее тело взорвалось болью, вызвавшей еще один крик. Кровь брызнула на серый пол. Ее кровь. Сделав еще один шаг назад, Сара потеряла равновесие и упала на спину. Поскуливая от боли, она свернулась и прижала руки к глубокой ране на животе. Вытекающая из нее кровь быстро образовала на полу лужу. Ее ум не мог осознать происходящее. Она все еще чувствовала, как ее божественный разум был втиснут в человеческий мозг, сделанный из плоти и крови. Ее мысли буквально не помещались в тесной черепной коробке… Тяжелыми шагами протосс подошел ближе. Даже в агонии, Сара нашла в себе силы поднять взгляд на угрожающую фигуру. Она достаточно сражалась с протоссами в свое время и убила немало — но теперь все было иначе. Напротив нее стоял Феникс, и это было невозможно: его отвратительную, искаженную форму она убила много лет назад. Тогда он уже пал жертвой Роя и был заключен в один из двигающихся гробов под названием Драгун. Она всегда считала, что это насмешка над жизнью. Раз умер, то умри до конца. Тем не менее, протоссы всегда искали способы обмануть смерть. Если правило «не бей лежачего» и было знакомо протоссам, то Феникс его явно не придерживался. Пинок отшвырнул ее еще раз. Шлепнувшись на землю, Сара ощутила, как ломаются кости, как рвутся мышцы. Мучительная боль охватила все тело. Ей хотелось уже, чтобы все, наконец, закончилось, но Феникс, похоже, только начал. Он погиб, когда она разорвала союз с протоссами, Менгском и Джимом. Она знала, что он был другом Джима. Неудивительно, что Джим и этот резкий, грубый зилот подружились после первой же встречи. Убив Феникса, она нанесла лидеру повстанцев серьезный удар. Не только потому, что он потерял союзника… а потому, что потерял верного друга. — Ты… ты… мертв… — закашлялась Сара, чувствуя во рту вкус крови.  — Верно. И твое предательство стало причиной этому, Королева зергов! — ответил Феникс. Она все еще чувствовала, как все его тело излучало гнев и ярость, словно вулкан, который вот-вот взорвется. Огромный воин возвышался над ней, указывая кончиком пси-лезвия. — Это… не… возможно… — прохрипела она, отплевываясь кровью. — Правда? Из-за тебя я не смог присоединиться к Кхале! Твое коварство заперло меня между мирами! Моя душа жаждала мести, я никогда не переставал мечтать об этом моменте. О, я долго ждал… — прогремел его голос. Не смог присоединиться к Кхале? Его душа? Может быть… он был эхом из Пустоты? Подобно тем существам, что Амун посылал против нее? Но в отличие от тех дешевых копий он был реальным. Она не встречала Феникса до того, как он стал Драгуном. Тем не менее, она знала, что протосс был бы грозным противником, даже для Королевы Клинков в ее лучшей форме. К сожалению, Сара больше не являлась Королевой Клинков. И, конечно, была не в лучшей форме. — Тем не менее, я должен признать… Ты изменилась… Ты ослабела, тварь! Я разочарован, — в его голосе не было радости. Его, истинного воина, казалось, огорчила неспособность Сары сразиться. И лишь сильнее разозлила.  — Ты… не Феникс… Ты не можешь быть… им, — выдавила Сара и снова застонала от очередного приступа острой боли в животе. Кровь все еще текла из раны, хотя и не так сильно, как раньше. Это либо означало, что удачи у нее было больше, чем мозгов и пси-лезвие прошло мимо важных органов… либо что она истекала кровью. Скорее, последнее… — Ты не настоящий… Ты просто выдумка моего разума… — она попыталась сфокусировать свои собственные мысли, абстрагироваться от боли, которая тоже должна была быть лишь иллюзией. Феникс ненадолго замолчал, а потом наклонился к ней. Ее глаза расширились, когда она увидела, как приблизился страшный пси-клинок. Сара ощутила, как сгорают тонкие волоски на ее коже под пси-энергией… Она закрыла глаза и из последних сил попыталась откатиться в сторону. В ее сердце остались только боль и сожаление. Ее история подошла к неожиданному финалу. Он был бы разочарован… В конце концов, Джим так многим пожертвовал, а она не оценила. Если бы она только вознеслась раньше, если бы она оставила все человеческое позади перед возвращением на Ульнар. Теперь ее погубят остатки собственной человечности, потому что она не сумела двигаться дальше. Сара слышала потрескивание приближающегося лезвия. Но удара не последовало. Вместо этого протосс схватил ее за горло сильной рукой и поднял высоко в воздух. Сара закричала в новом приступе агонии, ощущая, как из живота хлынула кровь. Открыв глаза, она вдруг встретила пылающий взгляд Феникса. Ярость внутри него горела жарче тысячи солнц. — Я не стану пачкать мое лезвие или мою честь кровью такого слабака! — объявил Феникс. И сильнее сдавил горло Сары. Задыхаясь, она постаралась вырваться, вцепившись в руку протосса. Но с таким же успехом зерглинг мог бы пытаться одолеть ультралиска. . Когда Феникс усилил хватку, Сара почувствовала, как что-то внутри шеи хрустнуло. Какой глупый конец, умереть выпотрошенной и со сломанной шеей. Она немало шеек сломала за время работы Призраком конфедератов… а затем в качестве оперативника для «Сынов Корхала». Сломать человеческую шею совсем не так легко, как показывают голографические фильмы. — Пфф… убого. Ты не заслужила смерть воина. — Джим, помоги мне… — она сразу поняла, насколько жалкой была эта мысль. Как он мог ей помочь? Почему он должен ей помочь? Нет, ее чувства к нему лишь привели ее сюда. Если бы она оставила ту часть жизни позади… — Джеймс Рейнор не спасет тебя, тварь. Я должен убедиться, что его душа будет знать, что твое позорное предательство смыто кровью. — Он продолжал сжимать пальцы на ее горле. Выпучив глаза, она судорожно хватала воздух, как рыба на суше, но это было бесполезно. Ее пальцы тянули и царапали руку Феникса, но даже если он чувствовал что-либо через толстую кожу, то не показывал виду. Ее сознание померкло, слезы потекли по щекам. Могучий протосс смотрел, как жизнь покидала бренное человеческое тело. Затем, он резко поднял руку и швырнул обессилевшее тело через всю огромную комнату. Протоссы превосходили по силе любого человека. И Феникс был, еще при жизни, закаленным в боях воином. Через одно короткое мгновение Сара приземлилась на жесткий пол, и тут же перевернулась на живот, крича от боли. Ее мозг горел в агонии, болело все ее тело — переломанные кости, разорванные мышцы, раздавленное горло, вспоротая кожа. Стиснув зубы, она подняла взгляд на воина… Он вдруг показался таким маленьким. И только тогда она поняла, что он не уменьшился, просто отбросил ее так далеко, что теперь выглядел карликом. Феникс не шевельнулся. Вместо этого он встал перед воротами, словно защищая их. — Как я уже сказал: я не стану марать свое лезвие твоей кровью. Уходи. Ты не заслуживаешь смерти воина. Найди темное место, где сможешь истечь кровью. Это будет достойным концом для такой вероломной твари, как ты. И станет моей местью. Я не знаю ни где нахожусь, ни как оказался здесь Но благодаря Кхале я все же получил шанс убить тебя. Сара не знала, что ответить. В ее сердце остался лишь страх. Она не могла использовать свои силы… Неужели она и правда стала человеком? Это было невозможно… это было просто невозможно! Нет! Но, несмотря на отрицание, ее сознанием завладела одна человеческая черта. Стремление свалить отсюда ко всем чертям. Всхлипывая и постанывая, она попыталась встать на ноги. Но тело было слишком слабым. Она лишь могла ползти от воина, чье презрение ощутимо заполняло всю комнату — Этого не может быть… это сон… кошмар… — твердила она снова и снова. Но вселенную похоже, это не волновало. Уползать от зилота было унизительным. Было время, когда весь сектор Копрулу дрожал в страхе перед ее мощью. Теперь она истекает кровью и ползет в темноте, как подыхающая крыса. Может быть, Феникс был прав… Может быть, это гораздо более подходящий конец для нее. Она ведь убила миллионы. Какого черта она должна продолжать существовать, тем более, в качестве подобия бога? Справедливо ли это? Ей жить вечно, а крикам ее жертв кануть в Лету? Джим обещал убить ее, когда она убила Феникса. настоящего Феникса… и когда она предала своих союзников во время «Войны Выводков». Он мог бы стать тем, кто пустит пулю ей в голову. Она дала ему шанс отомстить на Моросе. Он решил не убивать ее… Она все еще ненавидела себя за мысли о Джиме. Если это был ее последний момент, мысли о нем причиняли особую боль. Изображения мелькнули у нее в голове… Она и Джим, счастливо женатые, живущие нормальной жизнью. Она видела их обоих, живущих в мире, где зерги никогда не вторглись в сектор Копрулу, где Конфедерация не был коррумпированной, и Менгск был всего лишь харизматичным сенатором от Корхала, таким же, как и его отец когда-то. Она видела детали этой реальности… Джим был, конечно, копом. Не грубым маршалом с Мар-Сары, но начальником полиции в большом городе на Тарсонисе. Он усердно работал для того, чтобы улицы города оставались безопасными. Он отвечал за многих людей, но ему это нравилось. А Сара? Работать на правительство было не так плохо. Но иногда утомляло, особенно если ты работаешь секретным агентом. Немногие из ее коллег имели семьи. Все эти тайны разрушили много браков. Тем не менее, Сара стала счастливым исключением, она знала, что Джим понимал, что значит работать в секретной разведке, поэтому никогда не расспрашивал ее о подробностях. Он разве что спрашивал ее, как прошел день, и если она отвечала, что плохо, то он только крепко обнимал ее и не отпускал. Впрочем, если она отвечала, что хорошо, то он делал то же самое. Недавно они начали подумывать о детях. Оба знали, что это будет непросто: родители Джима жили на другой планете, и работа отнимала много времени. Сара годами не разговаривала со своей семьей, на нее все еще злились из-за решения продолжать этот путь в жизни. Таким образом, им нужно было найти способ справиться самим… Ну, у Джима были его товарищи по работе, но Сара предпочла бы бросить своего ребенка со скалы, чем позволить этой скотине Тайкусу Финдли нянчить его. Хорнер — другой разговор, но этот человек был столь же занят, как и Джим. А друзья Сары? Честно говоря, друзей у нее было немного… Если вообще были. Ее отношения с Новембер Аннабелой Терра оставались строго профессиональными. Новембер… кто в здравом уме назовет своего ребенка Ноябрем? Изображения внутри разума Сары стали четче и ярче. Она хотела потеряться в них, просто рухнуть прямо здесь и сейчас и следить за этой мечтой, пока ее жизнь не закончится. Вдруг очередной приступ боли пронзил ее живот и изображения исчезли. Даже на волоске от смерти она не могла найти утешение, пусть и в собственной фантазии. Сара медленно ползла по холодному полу и уже начинала ощущать, как истекающее кровью тело потихоньку отказывает. Шок, потеря крови, мучительная боль во всем теле… Давно она не ощущала себя такой раздавленной. Даже когда Конфедерация предала ее, и она оказалась в заботливых руках… Арктура Менгска, ей не было так плохо. Даже на последнем издыхании, Сара отказывалась сдаваться. Собрав последние силы, она попыталась встать снова. Со стоном, ей удалось подняться на ноги и сделать пару шагов вперед. Ее взгляд снова упал на древние надписи на стенах, и она в замешательстве поняла, что теперь они кажутся ей полной бессмыслицей. Не так давно она уверенно могла их читать. Ничего из этого не произошло бы, освободись она от глупых человеческих эмоций. Без них она с легкостью покончила бы с Фениксом. Да, верно. Это был не Феникс. Он должен был быть кем-то другим. Возможно, Наруд опять избежал смерти. Это бы многое объяснило. Да, скорее всего это Наруд. Он уже однажды поступил так же, когда она столкнулась с ним в секретном научно-исследовательском центре внутри станции Скайгерр. Но даже если он был Нарудом, как он пережил своего хозяина? И почему он выбрал Феникса для победы над ней? Наруд знал, что форма Джима напугала бы ее куда больше. Но, возможно, в этом все дело: выбери он внешность Джима еще раз, она бы опознала его сразу. Звучало пафосно, но найденный ответ — пусть и на столь незначительный вопрос — придал ей сил и подарил надежду. Это означало, что она не полностью превратилась в идиотку, ведь она уже однажды справилась с этим существом. Это означало, что она могла бы победить, если только… если только… Вдруг резкая боль пронзила все ее тело. Сара закричала и упала, корчась в агонии. Все ее тело было в огне, каждая клетка горела. Она слышала голоса в своей голове. И не один-два. Нет, целый легион, и настолько громкие, что ее уши тоже начали болеть. Единственная часть тела, что не страдала прежде. Ну спасибо… Что ж ты за сука такая, судьба… И вселенная ответила: «Всегда пожалуйста!» Феникс был все-таки прав. Вот она, лежит в каком-то темном углу, медленно истекая кровью. У Сары закружилась голова, когда жизнь стала покидать ее… Веки затрепетали, ее сознание начало угасать… — Я говорю, нужно признать этот цикл ошибкой и идти дальше, — сказал мужчина. Она знала его, ну или думала, что знала. Мэтт Хорнер. Несмотря на то, что он никогда не ступал на Ульнар, теперь она видела его прямо перед собой… И не только его… — Не волнуйся об этом… — ответил Джим Рейнор, затянувшись сигаретой и сбросив пепел на чистый пол. Мэтт Хорнер недовольно нахмурился. — Это необходимо, сэр? — спросил он. Джим только крякнул и снова затянулся. — Хватит быть таким кайфоломом! Дело не в этикете, что бы там не говорили. Не совершай ту же ошибку, что и они. Если, конечно… — сказал он вдруг. — Ты не думаешь, что они правы? Глаза Мэтта расширились. — Нет, сэр! Я-Я признаю, что трудно принять все это… но я всегда буду следовать за вами. Обещаю. Джим положил руку на плечо Мэтта и улыбнулся ему. — Не волнуйся, я знаю, что могу рассчитывать на тебя. Сара понятия не имел, что происходит. Она не чувствовала свое тело… Она была будто молчаливым невидимым наблюдателем. Она все еще находилась на Ульнаре, судя по знакомым бесконечным коридорам. Но они выглядели по-другому. Темные и холодные стены светились белым, все место смотрелось теплым и уютным. Эти люди… они не были тем, кем они выглядели. «Опять бежишь впереди паровоза, а?» — голос внезапно прозвучал в подсознании. Похожий на ее собственный, только странно искаженный, словно два голоса перекрывались. Джим посмотрел на коридор и вздохнул. — О, ладно, нет смысла тянуть. Давай сделаем это, партнер. — Я с вами, сэр. — Слова Мэтта заставили Джима улыбнуться. — Хороший парень. Когда они пошли по коридору, Сара последовала за ними. Но по своему ли желанию или по необходимости, сказать было сложно. Все так запуталось. Вероятно, она умирает, и эти галлюцинации — последние видения ее погибающего разума. Впрочем, всяко лучше, чем альтернатива: допустить, что все, что она видит, происходит на самом деле. Другие люди стали попадаться на пути Джима и Мэтта. Люди, и протоссы, и зерги?.. — Здорово, Чешуйка… — Джим приветствовал большого гидралиска. — Здорово, с-с-сволочь, — прошипел гидралиск в ответ, произнося человеческие слова своей пастью. Когда гидралиск пропал из виду, Мэтт наклонился к Джиму. — Что это было? — спросил он. Джим пожал плечами. — Проиграла пари и ей это не понравилось. Она никогда не умела достойно проигрывать. Мэтт спокойно принял его объяснение. Остальные не были столь грубыми: большинство людей (терранов, протоссов и зергов) оборачивались и приветствовали двух мужчин. Хоть это и был знак уважения, Сара также чувствовала их замешательство, гнев и отстраненность. Они сердились на Джима. Но почему? Нет, об этом бессмысленно думать. Это просто галлюцинация. Ее чертов человеческий разум заставляет ее считать это реальностью. Саре снова захотелось забыть об этом дерьме, не принесшем ей ничего кроме проблем. Двое мужчин, наконец, пришли к месту, слишком хорошо знакомому Саре. Ворота, те самые ворота, где поддельный Феникс вспорол ей живот. Только на этот раз открытые. Они стояли распахнутые, яркий, теплый свет лился с другой стороны. Сара ощущала тепло, хотя ее тело вроде бы не существовало. Она сразу поняла, что что-то невероятно мощное находилось за воротами. Она не могла двигаться самостоятельно и осталась с Джимом и Мэттом. Глаза всех присутствующих следили за этими двумя, пока те приближались к воротам. Перед ними стояли два массивных существа, увлеченные ожесточенным спором. Она узнала обоих, но не могла поверить своим глазам. — Ты продолжаешь настаивать на своем, однако твои действия говорят об обратном! — рявкнула могучая Загара, скрестив клешнеподобные руки. Пугающее зрелище, но протосс даже не дрогнул, холодно смотря на нее. Сара знала его, потому что он тоже пал жертвой ее когтей. Так же, как Феникс, он должен был быть мертв. — Не тебе судить меня! — холодно ответил Алдарис. — Почти все согласились со мной, и на моей стороне большинство в Совете! — Почти — ключевое слово… — парировала Загара. — Ты не счел нужным уведомить тех, кто участвовал во всем. И ты не позволил тем, кто не разделяет твою точку зрения, высказать свое мнение. Они имеют право знать, что ты собираешься делать с Перворожденными! «Перворожденные? Они говорят о протоссах, но почему?» Значит, этот Алдарис не был Алдарисом, и не Загара стояла перед ним. Конечно, нет, настоящая Загара бы съела протосса живьем… — Не смей отчитывать меня, юнец! Ты лишь едва пережила один цикл! Сейчас трудные времена, и я… Ах, посмотрите, кто, наконец, прибыл. — Алдарис вдруг заявил, повернувшись к Джиму. — Что такое, ребята? — беспечно спросил Джим. Загара склонила голову в знак… уважения? Что ж, такое было впервые. Алдарис, однако, не выказал такого уважения к Джиму. — Вы пришли умолять остальных? Боюсь, твои усилия будут тщетны, брат, — сурово сказал Алдарис. Это заставило Джима усмехнуться. — О, я не был бы так уверен в этом. Кроме того, любое решение о дальнейшей эволюции вида должны утвердить садовники. Так что даже если выиграешь спор внутри этих стен, тебе все равно придется отвечать перед ними. И не думай, что садовники послушают тебя. Ты ведь их знаешь. Глаза Алдариса вдруг вспыхнули в гневе. Сара понятия не имела, кто такие садовники. Но, видимо, они были довольно важны для них, потому что она ощутила неуверенность под яростью Алдариса. — Хватит этой ерунды! — рявкнул тот, отказываясь сдаться. Сара видела, как он едва сдерживал свой гнев. — Мы должны объединиться в этот темный час. Тем не менее, ты и те, кто с тобой, игнорируют нас! Разве ты не видишь, что стоит на кону здесь? Да… хотя она была уверена, что это был не Алдарис, он точно говорил, как тот старый дурак. Алдарис всегда был политиком. При всех своих передовых технологиях, сильных телах и интеллекте, протоссы страдали от тех же проблем, что и люди. Их политики и чиновники, как правило, были редкими ублюдками. И в этом отношении Алдарис являлся образцовым примером. Он заботился только… о себе и собственных проблемах. «Высшее благо», как правило, означало, что он всем управлял, даже если это значило управлять куском мусора. Он напоминал Саре Менгска… только без лицевой растительности. Джим перестал улыбаться. — Я точно знаю, что стоит на кону, приятель… — прорычал он. — Вот почему я решил действовать. Если позволить тебе делать что угодно… Ты вредишь Бесконечному циклу больше, чем думаешь.  — Сильные слова от кого-то, кто давно уже не интересовался работой садовника. Ты оттолкнул даже собственного компаньона, а мы вдруг должны послушаться? Компаньона? Сара поняла, что Алдарис имел в виду не ее. Вероятно, не стоило думать об этом, но ее больно уязвила мысль о том, что у Джима был кто-то еще. — Осторожнее, приятель. Я делал эту работу гораздо дольше, чем ты вообще существуешь. Мне не нужны красивые слова от какого-то паршивого новичка. Хотя остальных присутствующих это не касается, — сказал Джим, глядя на довольную Загару, вновь склонившую голову. Алдарис лишь отмахнулся от слов Джима. — Этот разговор ведет в никуда. Ты можешь продолжать сотрясать воздух, разговаривая с другими. Но имей в виду: не жди, что они будут восприимчивее к твоим идеям, чем я, — сказал Алдарис, но Сара заметила неуверенность в его голосе. — Не мечтай об этом, приятель… — буркнул Джим, направляясь мимо Алдариса к открытым воротам. Он внезапно обернулся.  — Кстати, наша заблудшая овца, наконец, вернулась к нам? — он спросил. Глаза Алдариса ярко вспыхнули.  — Нет. Но другие согласны со мной, что мы должны оставить его в покое. Может быть, ему нужно немного времени для себя. Как тебе когда-то.  — Но я держал тебя в курсе все время, — ответил Джим. — Я знаю, тебе не нужны мои советы, но тебе правда стоит присмотреть за ним. Проводить все время одному в Пустоте… нехорошо. —Амун молод, ему предстоит многому научиться, — ответил Алдарис. — Обучение требует воли, чтобы слушать других. И этого я не вижу в Амуне, приятель. «Амун?!» И вдруг все вокруг начало меняться и расплываться. В одну секунду Сара наблюдала, как странная группа беседовала о чем-то непонятном. А потом все враз потемнело. Потребовался еще один момент, чтобы понять, что она вернулась в свое тело. Сара не сразу осознала, что боль ушла… Ну или почти ушла. Ее живот, горло или ноги не болели. Осталась только сильная головная боль, но уже не настолько невыносимая как прежде. Вероятно, на грани смерти ее тело перестало воспринимать боль. Чувствуя себя бесконечно одинокой, Сара попыталась свернуться калачиком и начала рыдать. Как унизительно. Когда-то она была главной убийцей Конфедерации, после превратилась в самое могущественное существо в секторе и вела Рой в бесчисленных сражениях. В конце концов она даже стала богиней. Но теперь она ничто. Она маленькая истекающая кровью девочка, ожидающая прихода смерти. Внезапно по коридорам Ульнара прокатился жестокий смех. По ее позвоночнику пробежали мурашки. Когда голос эхом отозвался в голове, Сара наконец-то вспомнила. «Нет… только не ты…» Из теней появилось существо. Его желтые глаза излучали свет, гнев и ярость. Такие непохожие на гнев Феникса. Ярость того ощущалась праведным негодованием, чистой эмоцией гордого воина. Он оставался хладнокровным даже в бою. Но это существо… его эмоции буйствовали. Они были дикими и неистовыми, словно у бешеного зверя, принявшего человеческую форму, чтобы приходить в кошмарах. Она помнила эту чудовищный образ лучше, чем любой другой. Он был ее собственным в течение многих лет.  — О, не бойся… Я здесь не для того чтобы навредить тебе. Мы же одно и то же, в конце концов, — произнесло существо, посмеиваясь. — Мы не одно и то же! — Сара выплюнула из последних сил. — Мы вообще не похожи! Ее слова заставили существо радостно рассмеяться. —Ну-ну, не стоит так говорить с сестрой, не так ли? — сказала Королева Клинков, наклонившись к раненой Саре. — Ведь я пришла забрать тебя домой.