Дай мне руку (я пожму её)

      Поселение в горах Асгарда было не менее красивое, чем живописные сады с цветущими цветами даже в лютый холод: маленькие аккуратные дома неровной полосой выстраивались вдоль замёрзшей реки, на которой маленькие дети вовсю играли в снежки, скользили и радовались такой снежной погоде. Кто-то возился рядом с домами, сподручными средствами сгребая пушистый белый ковёр в небольшие горки, а кто-то вовсю отогревался в своих тёплых и уютных домах. Белый, под стать осадкам, дым поднимался в потускневшее небо, создавая впечатление какой-то земной деревушки в глуши, нежели поселения посреди мира богов — такие же лачуги, такой же каток, который сотворила матушка-природа, такие же люди — практически люди, которые действительно вызывали самое настоящее восхищение у Иден, которая подобно маленькому ребёнку беспринципно рассматривала их зимние тёплые мантии с чёрным мехом, их причудливые прически — особенно причудливыми ей казались длинные косы у каждой женщины, которую ей удавалось видеть.       Проживая на Земле — или в Мидагрде — если говорить на сленге Асгарда, она привыкла к тому, что её длинные непослушные волосы вызывали восхищение у одноклассниц, которые только и делали, что жаловались на мам и пап, решивших обрезать волосы своих дочерей лишь для того, чтобы было удобно и комфортно, ведь многие попросту не имели возможностей ухаживать за такой длиной; Иде повезло — отец не знал, что нужно делать, поэтому с ранних лет, благодаря своей первой учительнице, она саморучно научилась заплетать тугие косы, делать аккуратные хвосты и даже собирать их в большую шишку на затылке во имя того самого удобства, о коем твердил каждый второй.       По-прежнему холодный ветер — такой неизменный за эти дни — умудрялся пробираться сквозь тёплую ткань мантии, забираться в белый меховой воротник, исследовал каждую часть её тела и, в конце концов, Иден отчётливо поняла, что мороз ей не по душе — она привыкла к тёплым солнечным дням, к открытым платьям, сшитых из лёгкой ткани и едва слышному ветерку, который лишь иногда освежал своим присутствием. Климат в Асгарде и впрямь был кардинально другим, оттого она искренне не понимала, почему будучи в Норвегии не приходилось так замерзать, а наоборот — приходилось прятаться по углам от палящего солнца пару дней за сезон. Всё менялось вместе с погодой и это было так непривычно, что по ночам она забывалась и пугалась какого-то незнакомца — относительно незнакомца — в постели рядом с собой.       Между ними ничего не было: Локи оказался излишне строгим и суровым даже для Бога — Иден могла здраво сравнивать его с другими. Скрытный — мало говорил, а если и начинал говорить, то девушка непременно жалела об этом; злой — она по сей день до конца не знала, почему в качестве наказания его буквально заставили жениться; слишком умный — подобно ребёнку Иден судила по количеству книг в его покоях, которые занимали с половину площади, а самого Лафейсона можно было без труда найти за прочтением одного из фолиантов. Он был до сих пор непонятен и заговорить с ним об этом — глупая затея.       — Здесь прекрасно, — твёрдо произнёс Од, с наслаждением вздохнув полной грудью морозный воздух; крепче сжав руку Фрейи, он с наслаждением улыбнулся и свободной ладонью сжал руку Иден — его взгляд находился взглядом счастливого человека.       — Я так счастлива, что обрела вас, — дополнила его тонким ласковым голосом богиня, с любовью посмотрев на мужа и дочь — ей показалось бы неправдой, если бы ещё несколько месяцев назад ей сообщили о таком подарке судьбы.       — Жаль, что ненадолго, — с грустью ответил высокий мужчина, взглянув вдаль: туда, где развивался белоснежный дым, со стремлением мчащийся вверх. — Я уже не молод. Ты знала, что время в Асгарде течёт по-другому, Фрейя… Иден, быть может, проживет больше благодаря всем вашим штучкам, а я лишь обычный человек.       — Од, — тяжело вздохнув, начала она, — есть уйма способов…       — Может быть, мы не будем о грустном? — встряв в разговор, светловолосая девушка плотнее укуталась в тёплую ткань, носом уткнувшись в пушистый воротник. — Мы могли бы поговорить о том, что ваша дочь вышла замуж за незнакомца и в случае вашей смерти не знает, как будет жить дальше и всё такое… Понимаете?       — Милая, Локи замечательный мужчина…       — Я бы так не сказал, — грозно отчеканил Од, сердито взглянув на возлюбленную. — Мы говорили с Одином и я был поражен, что произошедшее в Нью-Йорке — дело рук его сына. Это серьёзное преступление, я до сих пор помню о том, что говорили в новостях.       Иден нервно взглотнула, вспоминая произошедшее в Америке — тогда она вместе с друзьями пила пиво, бездумно пялилась в телевизор и поражалась масштабам разрушения столицы Соединённых Штатов. Все местные и центральные каналы только и делали, что вставляли картинки пылающих зданий, силуэты супергероев, которые спасли город и, в принципе, мир, а также самые пронырливые журналисты успели взять интервью у некоторых пострадавших, которым лично — глаза в глаза — помогли те самые супергерои. На тот момент девушка и не предполагала, что это проделки богов, а сейчас, благодаря отцу, наконец-таки начала понимать всю суть происходящего.       — То есть, ты, мама, благодушно отдала меня замуж за человека, который по щелчку чуть не уничтожил город? — Иден отпустила руку матери и недовольно взглянула на неё — действительно, подвох всё же был!       — Он замечательный, Ида. Все мы оступаемся и каждый из нас имеет право на второй шанс — его хотели на сотни лет посадить в темницу, но мы предположили, что будет гораздо лучше прибегнуть к более гуманному способу, — Фрейя всё ещё была спокойна и сдержанно улыбалась — так сдержанно, что Ида едва ли с отвращением взглянула на женщину.       — То есть, если бы не его косяк на Земле — то ты бы и не вспомнила обо мне?       Теперь же черед беспокойств настал для обеспокоенного Ода, который нежданно поспособствовал в развитии конфликта, наивно думая, что его дочь была в курсе происходящего — что его дочь явно знала на что подписалась.       — Не говори глупостей! — громче возразила женщина — впервые повысила голос и Иден до боли сжала зубы, исподлобья глядя на ту, что назвалась её матерью.       — Тебя даже не побеспокоила, что я живу в четырёх стенах рядом с человеком, который способен уничтожить меня. Вы серьёзно думаете, что брак исправляет людей? — недовольно прошипела девушка, укутавшись плотнее в меховую мантию. — Мне жаль, но вряд ли я оправдаю ваши ожидания. Если бы вы сказали раньше — я бы никогда, никогда, чёрт возьми, не подписалась на это! Боги, подумать только! Да кем вы себя возомнили! Вершители судеб? Такие непобедимые, что боятся посадить одного из своих в темницу! Это ужасно, мама. Я все свои годы прожила без тебя и смогла бы прожить ещё больше без вашего пресловутого Асгарда!       — Иден! — грубо оборвал её отец, но светловолосая леди лишь бросила недовольный взгляд на Фрейю и, развернувшись, быстрым шагом направилась к замку.       Маленькие короткие шаги делали эту заснеженную дорожку бесконечной — протоптанную тропинку уже завалило снегом и Иден с трудом миновала сугробы от поселения, прошла через сад, что казался ей прекрасным и молилась богам — точнее чему-то, во что ещё верила — скорее попасть в тепло, собрать свои вещи и под любым предлогом оказаться в родной Норвегии без всех этих мифических существ.       Когда-то она действительно желала обрести семью и жить счастливо — наверстать упущенное, но вся эта история тёмным пятном отложилась в её голове. Женитьба для Бога, который не знает границ! Женитьба ради того, чтобы перевоспитать какого-то эгоистичного ублюдка!       Её шаги глухим эхом раздавались по просторному коридору, в котором туда-сюда сновали подданные — какое отвратительное слово. Всё так резко, так неожиданно перестало нравиться девушке, а ведь огромных трудов стоило привыкнуть к этому по-настоящему божественному изобилию Асгарда: к громадной купольной крыше, которая каждый раз тянулась к яркому солнцу, к позолоченным огромным рамам для написанных портретов, к колоннам — ко всему, что было действительно чужим для неё.       Локи по-прежнему восседал в кресле, удобно раскинувшись и читая очередную книгу — несколько раз Иден пыталась разузнать о той литературе, которой он интересовался, но все старания были обречены на провал: это божество ясно давало понять собственной жене, что всё это — не её ума дело. Мол, милая, поди к Тору и его друзьям, там как раз развлечения для тебя, а тут не место бездарным мидгардским девкам.       — А ты ведь всё знал, — прошипела Иден сразу после того, как с грохотом захлопнула за собой дверь. — Почему не отказался от свадьбы?       — Я обязан перед тобой отчитываться? — подняв на секунду глаза — оторвавшись от царского чтения — холодно поинтересовался он.       — Конечно нет, сударь, — едва ли не плюнув, заявила она и сбросила с себя тёплую мантию. — Я, собственно, вообще сомневаюсь, что ты способен на нормальный разговор — неудивительно, почему ты раньше не обзавёлся женой. У тебя хоть с кем-нибудь в этом пресловутом мире клеятся отношения или тебя все поголовно ненавидят?       Мужчина окончательно отложил фолиант на круглый низенький стол и внимательно взглянул на ту, что сидя напротив так смело распиналась — значит, только сейчас прознала обо всём. Он был совершенно не удивлен, да и не рассчитывал на любовь с её стороны — на кой-чёрт ему сдалась какая-то никчёмная девка? Во всяком случае, все его надежды спокойно прожить лет сорок до её смерти пошатнулись. Импульсивная и глупая — всё по стандартам. О ком же ещё так добро мог отзываться его братец?       — Ты знаешь, — прошипел он, медленно — словно в кинематографе — поднимаясь с кресла, — я бы предпочёл проводить время в тишине, а не слушать твои истерики.       Локи склонился над ней словно над маленьким ребёнком и с неприязнью заглянул в её глаза — этих смертных слишком легко заставить молчать.       — Если ты хочешь прожить ещё хотя бы несколько лет, милая, — продолжал шипеть он, сжимая длинные пальцы на её бледной шее, — то я бы посоветовал тебе заткнуться. Мне здесь твоё присутствие не нужно.       Иден с трудом сглотнула, испуганно глядя на мужчину, который подобно ядовитой кобре склонился над ней и беспрепятственно едва ли не душил её.       — Пошёл ты, — глухо, но слышно выплюнула она и резкая, совершенно неожиданная пощёчина заставила её упасть на подушки.       Бог коварств промолчал и вернулся на своё кресло, возвращая в руки толстую книгу — слишком бесполезная дама, чтобы возиться с ней ещё дольше. И ведь действительно женитьба оказалась куда более суровой пыткой для Лафейсона.