Веселые будни одного Юнги

— Да пошел ты ко всем хуям, чертов Чон Чонгук! — Проорал Ким, на весь коридор, который уже давно опустел на время последних уроков. Парень смотрел в эти шоколадные глаза, и казалось, что что-то в нем в этот момент ломается, но он, все так же, сверлил в человеке напротив него дырку, исследуя высокого и такого привлекательного для него Чонгука злым взглядом. Он был полон такой злобы и ненависти, что казалось им вполне можно убить. Чувствуя, как закипает в жилах кровь, Тэхен, собрав последние остатки здравомыслия, развернулся к обидчику спиной, и, стараясь не обращать внимания на ехидный смешок донесшийся до него, начал стремительно двигаться по направлению к углу, за которым стоял Чимин, ожидая пока его новый друг договорит со старым. А Тэхен, шипя, словно самая ядовитая в мире змея, готовая укусить первого попавшегося ей на пути человека, безбожно краснел от ярости и всепоглощающей обиды. Парень материл себя самыми изощренными матами, которые только мог генерировать его мозг в этот момент, проклиная свою чертову романтичную натуру, которая решила сделать из парня на одну ночь-принца на белом коне. Тэхен так надеялся, что Чонгук сможет спасти, вытащить, хотя бы на половину из этого болота, в котором он уже давным-давно погряз с головой, но нет-сказок в их мире не бывает и даже принц на белом коне, на самом деле оказался одним из всадников апокалипсиса, разносящим смерть. — Ну ничего. — Шептал он себе под нос, обнажая белые зубы в кровожадном оскале. — Теперь все будет так, как и должно было быть с самого начала, теперь есть все основания вытрясти из этого сукиного сына душу. Намджун определенно будет рад, что это чертово дело подходит к концу. На лице у Тэхена какая-то смесь из эмоций, где наигранная радость слишком гармонично сочетается с душевными муками, и это, кажется действительно ужасным, когда губы кривяться в какой-то ненормально улыбке. Ким выглядит словно псих, пока идет до того самого угла и шепчет какие-то непонятные, даже в тишине, слова, которые никак не собираются в полноценные фразы. Он замолкает только тогда, когда скрывается от пронзительного взгляда карих глаз, прячась за поворотом, тем самым, где его покорно ждет Чимин. Тэхен почти сбивает Пака с ног, но все-таки во время останавливается, смотря тому прямо в глаза, и с немой просьбой молит у Пака помощи и поддержки, на которую только будет способен рыжеволосый подросток. Помощь в лице Чимина, не заставляет себя долго ждать. Пак притягивает Тэхен в такие необходимые сейчас объятия. В них, Ви тепло и уютно, а маленькая ладошка, скользящая по ссутулившейся спине успокаивает, жаль только, что от этих объятий, губы не становятся менее солеными. Прозрачные ручейки, скатившись по его щекам, падают на ветровку Чимина, оставляя на ней темные пятна. Ви сжимает в пальцах чужую одежду и до крови прикусывает и без того опухшие и покрасневшие губы, когда ловит себя на мысли, что все еще ждет, что сейчас Чонгук вывернет из-за угла и выдернув его из рук Чимина, притянет к себе, обнимая в разы сильнее, чем это делает Пак. Только этого не происходит и становится так больно и гадко на душе, что хочется выть. Ему только остается проклинать эту чертову встречу, которая случилась, кажется, слишком рано для его глупого, влюбленного сердца. Flashback Тэхен хмурится, просто сейчас, у обычно радостного Тэхена, нет повода на это самое счастье, потому что Юнги обещал подождать и пока не докладывать о случившемся Джуну. И вроде бы, стоит радоваться, есть время собрать манатки и смыться из Сеула в какую-нибудь глухомань, как выразился Чимин пару минут назад, когда они вышли из подъезда и наконец-то, направились на учебу. Только вот Ви, собственно как и Чимин, данному известию вот вообще рады не были, а потому, Тэхен, который, в отличие от Чимина, Юнги вообще не боялся, устроил тому такой разнос, что соседи наверняка теперь будут провожать Мина более чем недовольными взглядами. Ведь помимо душераздирающих криков и изощренных матов на весь жилой дом, Тэхен еще и дверью входной хлопнул так, что стекла в подъездных окнах задребезжали и норовили вывалиться из рам. В общем и целом, Тэ, своей работой был доволен, только вот неожиданно проснувшееся чувство самосохранения, которое до этого спало где-то глубоко внутри, теперь требовало его полной и немедленной изоляции, желательно в комнате размером пять на пять из цельного, пуленепробиваемого стекла. От этого чувства, признаться, ему было весьма некомфортно и в душе что-то такое мерзкое скреблось, что заставляло подрагивать каждую клеточку. Но Тэхен, не был бы Тэхеном, если бы не послал это мерзкое чувство, на пару с самосохранением куда подальше, и посильнее надвинув теплый капюшон от толстовки, с гордо поднятой головой потопал вперед, догоняя Чимина. — Тебе не стоило так на него кричать. — Промямлил Чимин, поднимая на него все еще чуть припухшие глаза. — Это ведь его работа, он не может иначе. — Да все он может, вон, я же ничего говорить Джуну не собираюсь, а у этого просто принципы на первом месте, они даже важнее чем семья! — Тэхен от возмущения, аж по ляжке себя со всего размаху шлепнул, из-за чего скривился и забавно заскулил, растирая пострадавшее место. — Но ведь я же не его семья, даже не друг, так просто, мешающийся под ногами пацан. — Чимин горько усмехнулся и, отведя от Ви взгляд снова начал заламывать от волнения пухлые пальчики. — Позволь не согласиться. - Тэхен устало вздохнул и поднял глаза на все еще серое, неприветливое небо. — Шуга бы не позволил себе поцелуя с тем, кто ему не нравится хотя бы внешне, да и ночью, когда мы с тобой как ужаленные прибежали на его крики, он только в твоих руках успокоиться смог. Да и звал он во сне именно тебя! Если бы ты для него ничего не значил, поверь мне, он бы на тебя даже не смотрел. Поверь, я точно знаю, мне порой даже кажется, что у него где-то есть кнопочка, под названием тотальный и всепоглощающей игнор. Великая вещь на самом деле, с нашей-то работой, особенно, она полезна в его деле. Тэхен резко замолкает, когда понимает, что сейчас может сказануть лишнего, но Чимин, кажется, даже не замечает, в какую степь чуть не перетек их разговор, от чего с губ срывается облегченный вздох. Ви рассматривает Чимина и видит, как у того пылают щеки, расплываясь красной краской по все еще бледноватой коже пухлых щечек, и понимает, что мысли Пака находятся сейчас где-то совсем далеко, предположительно, где-то во вчерашнем вечере. Поэтому, чтобы не рушить чужие мысли, Ви замолкает и пытается удержать от появления лукавую улыбку. Тишина совсем не кажется ему некомфортной, даже на оборот, она успокаивает и дает время на раздумья. И первое, что он выбирает из длиннющего списка, составленного где-то в его голове, это то, как им двоим сегодня отбиться от преподавателей, которые явно не будут довольны их внешним видом. Не то, чтобы этот вопрос в его списке занимал приоритетно место, по правде, были и куда более важные мысли, требующие взвешенного решения, и он, несомненно, занялся бы рассмотрением этих вопросов. Только вот до школы им оставалось идти минут десять, а то, как спастись от разъяренных и оскорбленных учителей, оставалось для Кима тайной, покрытой мраком неизвестности. Так, поглощенные мыслями и окутанные приятной тишиной, они и подошли к месту учебы. Судя по времени, сейчас как раз была перемена между четвертым и пятым уроком, поэтому на улице, то тут, то там, не смотря даже на отвратительную погоду, слонялись ученики, вышедшие подышать свежим воздухом. — Полагаю, нет смысла делать вид, что мы с тобой не общаемся, не думаю, что мы сделаем из этого сенсацию. — Чуть посмеиваясь сообщил Чимину Тэхен и подхватив того под руку потащил к главному входу. Он видел лишь пару заинтересованных взглядов, которые, пройдясь по ним, сразу же исчезали, а обладатели этих взглядов, Ким был уверен, забывали о них в туже секунду, как находили новый объект для разглядывания. Тэхен тащил за собой Чимина, которому оставалось лишь пытался подстроиться под быстрый шаг своего друга. Пак даже не поинтересовался, куда они направляются, полагая, что Тэхен, уже давно спланировал, как именно им остаться безнаказанными в их ситуации. К сожалению, он оказался на все сто процентов не прав в своих выводах, так как Ким, так уверенно шагающий впереди него, просто стремился как можно скорее напороться на любого преподавателя из этой школы. Все-таки, за десять минут раздумий, он не придумал ничего лучше, чем быстро отстреляться, выслушав все нравоучения и отправиться на оставшиеся уроки. К сожалению, Ви, не учел и того факта, что напороться в бесконечных коридорах можно на кого угодно и даже на того учителя, который так настойчиво выставлял Чимина шлюхой чуть ли не мировых масштабов. А наткнулись они именно на него. Оооо, Тэхен наверно впервые возненавидел человека так сильно, что ему захотелось его убить. Для начала из-за того, что столкнувшись с ним нос к носу, весь коридор узнал о якобы «великих сексуальных приключениях» несчастного Чимина, который краснея, зеленея и даже кажется синея от отчаяния, стойко выслушивал в свой адрес нескончаемый поток клеветы. А собравшиеся вокруг них ученики, выслушивали весь этот вздор, чуть ли не с открытыми ртами. Да еще и кивали как безмозглые болванчики на бардачке машины и то тут, то там, вставляя в «нравоучения» преподавателя весьма деликатные дополнения, вызывая этим громкий смех у собравшихся и ухмылку победителя на губах у преподавателя. На Тэхена, он, конечно, тоже накричал, но по сравнению с тирадой, которую он затянул «во славу» рыжеволосого парня, покрикивания на Ви, выглядели, так, будто бы он отчитал нерадивого ребенка, и это выводило еще больше. Затем, стало еще противнее, когда закончив возмущаться по поводу пропущенных еще вчера уроков и их внешнего вида, он, подойдя к ним, крепко обнял их за плечи, и повел парней к директору, по пути заливаясь соловьем о том, что отчитывал их, ради их же блага. И, наверное, Тэхен даже внимания не обратил бы на лежащую, на его плече руку, если бы с другой стороны от него не плелся Чимин, лицо которого исказилось от отвращения и кулаки сжались до побелевших костяшек. Просто в отличии от руки, которая держала Тэ за плечо, другая рука учителя, которая должна была так же придерживать Чимина, уже сползла к тому на поясницу и поглаживала чужую спину сквозь тонкую ткань ветровки. Тэхену от этого зрелища становится так страшно и противно, как когда-то давно, когда эти мерзкие тетки из детского дома, запускали к нему в комнату, очередного толстосума, заплатившего за детское тело. Для Кима, выросшего в таких ужасных условиях, широкая ладонь, скользящая по спине Чимина, стала последней каплей, породившей такой неконтролируемый приступ гнева, что он даже не сразу сообразил, как вывернувшись из руки учителя, ударил того по лицу с такой силой, на которую только был способен. Очнулся он только тогда, когда раздался звук падения тяжелого тела на пол и удивленный писк со стороны Чимина, который хоть немного, но отрезвляет, приводит в сознание, размывая пелену перед глазами. — Не смейте к нему даже прикасаться! — Выходит громко, но все же немного жалобно, потому что голос от эмоций дрожит и срывается, но посыл этих слов точно ясен. Потому что учитель ошарашен, напряжен и зол, там, в помутневших, таких омерзительных для Тэхена глазах, которые за свою жизнь он видел не раз, целая палитра таких же отвратительных эмоций. Их уже не прикрыть сладкими речами, которые с самого начала были лживыми и несли в себе лишь одну цель, во что бы то ни стало прикоснуться к вожделенному телу. Там, по венам, кажется, бежит чистый адреналин, потому что руки трясутся и вообще всего трясет, от чего Тэхен плохо соображает, но все-таки догадывается покинуть злосчастный коридор, куда уже начинают стекаться приманенные шумом ученики и учителя. Он только успевает схватить удивленного Чимина за руку и потащить с собой по длинным коридорам, уводя его от того человека, чье имя он так и не запомнил, как можно дальше. Бежать уже тяжело, легкие жжет и Чимин сзади него что-то кричит и спотыкается постоянно, старается выдернуть руку из пальцев, сжавшихся на его запястье плотным кольцом, но Тэ, даже не замечает этого, стискивая пальцы еще сильнее. Ким не слышит своего сбившегося дыхания и страшных хрипов, он даже не замечает, когда из его хватки все-таки пропадает запястье Пака, он просто продолжает бежать в некуда, игнорируя попадающихся ему на встречи учеников. Ему сейчас на все плевать, потому что в голове у него что-то перещелкнуло, и память начала разливаться по телу, причиняя адские боли и выкручивая сознание. В голове память о руках, больших, шершавых ладонях, языках, горячем, хриплом, сбившемся с ритма дыхании, грузных, разжиревших от хороших жизней телах, память о боли, побоях и все время обновляющихся синяках, которым не давали времени рассосаться, жадные до наживы люди. Память о стертых в кровь коленях и локтях, засосах, которые расцветали на детском тельце омерзительными черными пятнами, и слезы, слезы, так много, что в них, кажется, можно было бы утонуть. Изрезанные и вдоль, и поперек запястья, ненависть, всепоглощающая, уничтожающая и ничего не оставляющая в нутрии такого маленького на фоне всего этого Тэхена. Ненависть к нянькам из детского дома, к богатым дядькам, приходившим и уходившим, к другим детям, даже к Хосоку, который после приходил к ним в комнату и просто перетаскивал Кима на свою кровать, заворачивая его в одеяло и прижимая к себе, такого грязного, омерзительного, пахнущего своим и чужим потом, и почти каждый раз разным одеколоном. Но больше всех, он ненавидел себя, что тогда, когда не находил в себе смелости чтобы убежать, что сейчас, когда, как последняя блядь прогибается под напором мужских ласк. Хочется выть, орать, раздирая себе глотку, вырывая сердце, хочется умирать, никогда не рождаться, такому мерзкому, неправильному, отвратительному, грязному, и не желанному с самого рождения. Ноги подгибаются, мышцы ноют, он уже давно должен был выбежать из школы, но вместо этого нарезает который круг по огромной школе, его уже никто не пытается остановить, потому что начался урок, и все заперлись в своих кабинетах, Чимин потерял Тэхена уже давно и пока не может его найти, чтобы остановить. Поэтому, когда на его пути выпростает стена, здравый рассудок, забившийся в самый угол его сознания, благодарит бога, если он, конечно, существует. Стена эта, однако, оказывается довольно мягкой и даже недовольно материться на влетевшего в нее парня, ловя того за запястья и с силой притягивая к себе, чтобы Тэхен не полетел назад. А Ви, на это даже внимание сначала не обратил, потому что у него в голове полный бардак, все мысли спутались. В голове, словно книжный стеллаж рухнул и утянул за собой остальные многочисленные шкафы с информацией за всю прожитую жизнь. Именно поэтому, он еще около минуты не может осознать, почему стена, оказалось не стеной и почему голос у этой стены такой знакомый, и почему зовет его настоящим именем. — Ну же, посмотри на меня! — Щеку жжет, но взгляд у Тэхена все такой же мутный и смотрящий в некуда. Еще одна звонкая пощечина, так же не возымела эффекта, только из искусанных до крови губ вырывается болезненный стон. — Черт, Ким Тэхен, я не собираюсь тащить твою тушку на себе в мед пункт, так что тебе лучше прийти в себя! Безымянный встряхнул его с такой силой, что голова безвольно откинулась назад, и послышался хруст шейных позвонков, который, как ни странно начал потихоньку возвращать Кима в реальность, не смотря на то, что в голове хаос. От переизбытка эмоций и долгого бега, ноги все-таки подогнулись и Тэхен осел на пол, ему было чертовски страшно поднимать взгляд на того человека, которой, возвышаясь над ним, все еще крепко сжимал его запястья, и правильно делал, ведь отпусти он Ви сейчас, тот тут же рухнет на пол сломанной куклой. Кажется, это и называют нервным срывом. — Так ты посмотришь на меня или нет? — Уже настойчивее спрашивает голос и Ви, не в силах ему противится, медленно, сантиметр за сантиметром, начинает подниматься взглядом по чужому телу. Он с каким-то садистским удовольствием медленно скользит глазами по обтянутым в школьные брюки ногам, крепкой груди, скрытой под белой рубашкой и наконец, добирается до лица. Оооо, это лицо снилось ему столько раз в эротических снах, что даже сейчас, когда его мучает страшной силы одышка, мышцы гудят, в голове полнейший кавардак, словно в ней поводили миксером, а из глаз еще не выветрилась пелена, он начинает заливаться румянцем. — Вот уж неожиданность увидеть тебя здесь. — А...аналогично. — Хрипит Тэ, не узнавая своего собственного голоса. Он не знает, что говорить дальше, да и говорить что-то еще, ему не хочется. В голове у него так неожиданно становится пусто и эта пустота, кажется, уничтожает саму его суть, не давая ни единого шанса на существование. И тут, вдруг, в голове зажигается, та самая пресловутая лампочка идеи, она горит в опустошенном от изнеможения сознании так ярко, что становится некой идеей фикс, которую тот просто обязан воплотить в жизнь. — Хотя нет, прости, я вру, ты же Чон Чонгук, да? — Подчиняясь своей затее, выдает Тэхен, и внимательно наблюдает за тем, как густые брови его собеседника чуть приподнимаются, показывая удивление, но довольно быстро возвращаются на место, делая своего хозяина вновь невозмутимым и каким-то отстраненным. — Что-то не припомню, чтобы называл тебе свое настоящее имя, когда мы трахались? — Тэхена как будто бы что-то ужалило в самое нутро, но он довольно стойко это выносит, и упрямо продолжает смотреть в глаза шоколадного цвета, отчего-то совсем не похожие на те, которые прожигали в нем дыру в ту ночь. — Ага, просто знаешь. — Тэ опять запинается, и начинает кашлять, хочется пить и горло горит, но сейчас нужно расставить все по своим местам, хоть что-то должно вернуться на нужные полочки иначе он просто свихнется. Поэтому, даже не смотря на ужасную эмоциональную усталость, он продолжает воплощать в жизнь эту навязчивую идею. — Первым делом, переведясь в эту школу, я выяснил, где здесь по близости можно приобрести качественной дури, не то, чтобы я видел в этой школе много наркоманов, но некоторые хорошо выделяются на фоне остальных учеников. — Так, подожди, я уже знаю, что тебе сказали. — Тэхен даже не успевает понять, как оказался в вертикальном положении и даже, что немало его удивило, на своих двоих. — Ооо, правда, тогда мне это значительно жизнь упростит. — Тэ нацепляет на лицо свою коронную улыбку, хотя ему хочется плакать от осознания, что Чонгук, все-таки оказался тем самым дилером. — Я просто слышал, что по этой территории что-то новенькое ходит, а я люблю новое пробовать. Губы растягиваются в очаровательной улыбке, хотя в душе настоящая агония, так больно и противно, потому что любимый человек оказался совсем не тем, кем казался на первый взгляд. Но Тэхен профессионал, а Чонгук, пусть и дилер, но все же обычный мальчишка, поэтому ему не удастся разглядеть фальши в его выражении лица, даже если он даст себе маленькой слабины и позволит бровям чуть надломиться. — Пожалуй, я откажусь, к тому же сейчас у меня нет с собой дозы, первый день после болезни как ни как, не успел еще связаться со своими поставщиками. — На юношеском лице расцветает вежливая, но абсолютно фальшивая улыбка. Тэхен отчетливо слышит треск, кажется, это его сердце начинает ломаться.  — Ах, ясно, ну тогда, может, как появиться доза, продашь мне первому? — Отказано. Прости, но у меня есть некоторые правила, которым я предпочитаю следовать. — Улыбка его становится еще шире, а глаза сужаются до мелких щелочек. — Правила, да ладно тебе. Думаю, мы с тобой довольно хорошо знакомы, чтобы ты мог поступиться некоторыми своими правилами. — Он делает маленький шаг навстречу к Чонгуку, но тот, незамедлительно делает такой же шаг, только назад. По телу проходится дрожь. — Извини, конечно, но я со шлюхами знакомств не вожу. — Улыбка, из вежливой, превращается в надменную и только в глазах все такой же холод и безразличие. Тэхену кажется, что он в этот момент умирает, сердце рассыпается на уродливые куски, а душа сжимается в плотный комок, делая и без того уставшее тело в тысячи раз тяжелее. — Да и вы, народ, больно говорливый, мне не очень хочется в тюрьму, знаешь ли. Так что будь добр, выброси из своей чудной головушки весь этот бред про неплохое знакомство и ищи другого дебила, который продаст тебе наркоту по душе. — Вот как. — Выходит слишком жалобно и кажется, Чонгук это слышит, но Ви ничего не может поделать с голосом, потому что маска его трещит по швам, и кажется, вот-вот разлетится на мелкие осколки, оставляя Тэхена один на один с Чонгуком, который оказался тем еще мерзавцем. — Я вообще-то не шлюха. — Совсем тихо шепчет Ким, просто, чтобы убедить в этом себя. — Слабо верится, ты в тот раз меня слишком легко принял. — Подмечает Чон, все-таки услышав Тэхена. Его улыбка все разрастается, делая парня еще красивее и если бы он только не говорил всех этих ужасных вещей, Тэ бы не выдержал и скорее всего поцеловал бы его. Ким встряхнул головой, отгоняя эту мысль от себя подальше, и чувствует, как начинает закипать в жилах злость, что вместо поцелуя, хочется врезать Чону как следует, чтобы тот навсегда забыл это мерзкое слово, доставляющее Тэхену столько боли. — Да пошел ты ко всем хуям, чертов Чон Чонгук! — Ким наконец взрывается, разбивая маску приветливости на куски, сейчас не важно, что помимо злости на его лице можно увидеть ни с чем несравнимую боль. Просто держать все в себе, становится почти невыносимо и хочется, чтобы в их разговоре было бы хоть что-нибудь настоящее, даже если это будет ненависть. Тэхен уходит слишком быстро, он, даже не оборачиваясь, поэтому не может увидеть, как надменная улыбка сползает с лица Чонгука, оставляя на нем лишь ледяную маску безразличия.