Веселые будни одного Юнги

Юнги, припарковал машину на стоянке, принадлежащей территории жилого комплекса, который уходил ввысь этажей на двадцать и представлял собой нечто вычурное настолько, что Паку было крайне неуютно, пока он разглядывал здание песочного цвета с огромными окнами и выступающими балконами. Чимин перестает разглядывать жилой дом, только когда запинается о бордюр. Но прежде чем отвести взгляд, он успевает разглядеть в окнах несколько людей, которые так же заинтересованно разглядывали его и Юнги, который все это время тащил его за руку, чтобы быстрее оказаться у главного входа. Благодаря Шуге, который тащил его за собой, крепко вцепившись ледяной ладонью в теплые пальчики Пака, они скрылись под навесом так быстро, что даже их одежда и волосы не промокли под усилившемся дождем. Его холодные капли яростно разбивались об асфальт и наполняли углубления в дорогах дождевой водой, образовывая не глубокие лужи и быстрые, тонкие линии ручейков, которые срывались в водосток, не позволяя ливню, затопить территорию перед домом и на детской площадке. Чимин отвлекается от разглядывания улицы, только тогда, когда перестает ощущать в своей руке холодок, исходящий от чужой ладони. В этот же миг, он разворачивается в сторону Юнги, натыкаясь взглядом на его сгорбленную фигуру, удаляющуюся от него в сторону раздвижных дверей. Они, подчиняясь, каким-то манипуляциям Мина, разъезжаются перед ним, пропуская в светлое и сухое помещение, обставленное в европейском стиле. Чимин, ели успевает прошмыгнуть в эти двери, прежде чем они, так же бесшумно, как и открылись, закрылись перед его лицом. Юнги идет быстро, даже не оглядывается на Чимина и не зовет его за собой, однако Пак все равно идет не понятно куда, следуя за старшим след в след и не отставая от него сильнее, чем на метр. Ему неуютно и он чувствует себя здесь чужим, но при этом любопытство перебарывает его и мальчишка начинает разглядывать интерьер, и не многочисленных людей, собравшихся в холле здания, расположившись на мягких креслах, кто с книгой, а кто, с компанией из нескольких человек. Разглядывая богатую обстановку и людей, одетых в дорогие одежды известных брэндов, Чимин чувствует себя белой вороной в измятой одежде, которая даже не принадлежала ему. Особенно неуютно он почувствовал себя, когда один из жителей, которого обступила небольшая компания, поднял на Пака заинтересованный взгляд и, надменно усмехнувшись, что-то залепетал окружающим ему людям. Чимин даже не мог предположить, что он им сказал, но, когда на него уставились еще три пары глаз, он вздрогнул и почувствовал, как начинает заливаться краской стыда. Ему даже захотелось пригладить растрепанные волосы, собравшиеся в птичье гнездо. В их взглядах читалась та самая надменность и брезгливость, присущая некоторым представителям сильных мира сего, поэтому, не выдержав их разглядываний, Пак отвел взгляд в сторону, снова утыкаясь им в спину, скрытую под кожаной курткой. Пройдя через весь холл, они остановились перед металлическими дверцами лифта. Чимин, все также стоял позади и все не мог перебороть своей неуверенности, и все-таки спросить, у вновь отгородившегося от него стеной, Мина, где они находятся и зачем он привез его сюда. Он так и не осмелился задать такой простой вопрос, даже, когда они, поднявшись на лифте на восемнадцатый этаж, вышли на площадку, где находилась всего одна огромная дверь. — Я здесь живу, когда не загружен работой или, если хочу отгородиться ото всех. — Юнги говорил тихо, словно опасаясь, что Пак, узнав о том, что это его дом, надумает сбежать. Однако Чимин продолжал стоять позади него так же тихо. Единственное, что сейчас ощущал Пак, это легкий, щекочущий его изнутри страх, который все еще оставался в нем от того, что произошло в машине, однако, даже это цепкое чувство меркло от предвкушения и трудно скрываемого любопытства. — И зачем ты меня привез сюда? — Чимин делает по направлению к Шуге, совсем маленький шажок и замечает, как тот, проведя по панели ключ картой, открывает входную дверь, пропуская парня вперед и заходя следом, закрывая тяжелую дверь. В коридоре моментально вспыхивает яркий свет от встроенных в потолок ламп и расходится по длинному коридору на всем пути, которого, расположено несколько, плотно закрытых дверей. Освещение позволяет Чимину, разглядеть просторную, отделанную в ненавязчивых бежевых тонах прихожую, в которой находился большой шкаф с зеркальными раздвижными дверцами, низкая, деревянная скамеечка, темно-шоколадного цвета и такого же цвета комод, на котором стояли причудливые статуэтки и какое-то искусственное растение, название которого Пак не знал. — Теперь, ты будешь жить здесь, хотя бы до тех пор, пока не придумаешь, что делать дальше. И надеюсь, ты понимаешь, что я не позволю тебе поступить опрометчиво и пойти на улицу торговать собой. Меня такой вариант, как ты уже мог убедиться, не устраивает. — Чимин отвлекается от разглядывания помещения и переводит удивленный взгляд на Юнги. В его глазах, всего на мгновение, Чимин вновь видит, вспыхнувший огонь неподдельного гнева. Однако, он быстро пропадает, вновь сменяясь на холодное безразличие, причиняющее неприятное ощущение где-то в районе сердца. — Хорошо, если тебя это не стеснит, то я не против, хотя, ты не подумай, что я такой неблагодарный, я обязательно заплачу за проживание, будь уверен! — Восклицает Чимин, неуверенно топчась на одном месте. — Мне очень интересно, чем же ты мне заплатишь, у тебя ведь ничего сейчас нет. — Юнги насмешливо ухмыляется, разглядывая порозовевшие от смущения щечки и находя это зрелище до зубного скрежета милым. — Это пока. Я обязательно найду работу, даже школу брошу ради этого, теперь, кажется, мне придется самому выживать. — Чимин чуть погрустнел, но через секунду, с усилием встряхнув головой, снова приободрился и воскликнул. — Но это ничего, все равно там мне не нравится учиться. Слишком уж коллектив неприятный. Чимин давит из себя улыбку, но понимает, что провалился в своей попытке выглядеть спокойным, когда ладонь, с довольно длинными и аккуратными пальцами легла ему на голову. Эти руки, которые, всего полчаса назад, с такой силой сжимали его запястья, что на них уже начинали появляться пятна синяков, теперь нежно трепала его по волосам, утешая. По спине, от такого нежного прикосновения, побежали мурашки, а сердце, в груди Чимина, сделало кульбит и застряло где-то на уровне горла, мешая нормально дышать и говорить. — Идиот, я же не прошу у тебя ни какой оплаты за проживание, считай, что я пытаюсь искупить свою вину перед тобой. — Рука, последний раз пройдясь по рыжим завиткам, соскользнула с макушки и безвольно повисла вдоль тела. — Я, в буквальном смысле, втащил тебя в этот мир, заставил принять участие в том, к чему ты не имеешь отношения. Этого я, правда, не хотел. — Нет, не надо так говорить. Может, я и не подхожу для всего этого, но благодаря тебе, я познакомился с Тэ, который, стал мне так дорог. И это благодаря тому, что ты просто выронил пистолет из портфеля. — Чимин неловко смеется, представляя, насколько шокированным в тот момент выглядело его лицо. — Да уж, можешь поверить, для меня, это был полный провал дела, по крайней мере, в тот момент. — А сейчас, все еще полный провал? — Чимин склоняет голову на бок, словно любопытный щенок, и внимательно разглядывает Юнги, пытаясь отыскать на его лице отпечаток, хоть от каких-то эмоций, но вновь натыкается лишь на маску, которая, может быть и трескается, время от времени, но как только разрушается, то сразу же заменяется на его лице другой. — Полагаю, в какой-то степени, да, но мы хотя бы вычислили дилера, а это, уже хорошо. — Юнги отступает на пару шагов и, уткнувшись спиной на дверной косяк, опирается об него, сложив руки на груди. — Кстати о нем. Я еще не обговаривал свой план с Джуном, но думаю, он ему понравится, к тому же, для его осуществления, нам понадобится, твоя помощь. Не то, чтобы мы не могли справиться без тебя, просто, нам надо окончательно убедиться, что мы возьмем именно того, кто нам нужен, а Ви… В общем, он сейчас, нам подсобить не сможет, а ты, единственный кто знает о нашей цели и находится с дилером хотя бы в каких-то отношениях. — И что же от меня потребуется? — Чимин был не уверен, следует ли ему соглашаться на это, да и ненормальный блеск в глазах Шуги, пугал его настолько, что даже обида на старого друга, сменилась неподдельной жалостью и страхом за его жизнь. — Вы же не навредите Чонгуку? — Посмотрим. — Уклончиво ответил Мин. — Это уже не твоя забота, мы сделаем то, что покажется нам необходимым. А от тебя требуется, лишь выманить его во время уроков за территорию школы, там уже будем действовать мы. — У меня ведь нет права отказаться, я правильно понимаю? — Чуть рассержено уточняет Чимин, смотря в глаза напротив. — Абсолютно верно. Это будет то, ради чего Джун согласился сделать из тебя нашего пособника. У тебя нет права на отказ. — Холодно выдыхает Юнги. Однако, Мин чуть смягчается, когда видит, как брови парня, сходятся на переносице, а пухлые губы, вновь подвергаются нападению острых зубок, из-за чего ранки на них, вновь начинают кровоточить. Поэтому, отклеившись от косяка и преодолев расстояние между ними, он вновь кладет руку на рыжую макушку, но на этот раз, зарывается в них пальцами и ненавязчиво начинает поглаживать кожу на затылке. — Не надо так напрягаться из-за этого, Чонгук уже давно тебе не друг, к тому же, он причинил столько боли нашему Тэхену, что у тебя не должно оставаться сомнений: этот человек, заслуживает того наказания, что мы ему устроим. — Юнги, все еще не отнял руки от рыжих волос, продолжая зарываться в них, пропуская между пальцами и чуть оттягивая на затылке, наслаждаясь удивленным взглядом карих глаз. Мин так увлекается перебиранием чуть жестковатых волос, что даже не замечает, как его рука спускается на шею, поглаживая ее подушечками пальцев, у самой кромки волос, там, где они переходят в короткий ежик. Юнги даже пропустил тот момент, когда карие глаза, прикрываются от приятных ощущений, и как с искусанных губ, срывается легкий вздох. — Возвращаясь к теме проживания. Вот это, ключ-карта от двери, в этом здании все работает от него. Считай, что ты живешь в прекрасной гостинице, так что можешь не стесняться и заказывать еду прямо сюда. Помимо тебя, такой же ключ, только уже от всех дверей, есть у уборщиц, здешние жильцы не особо любят убирать свои дома самостоятельно. — Как и ты, видимо. — Все еще не открывая глаз, пробормотал Чимин, перебивая Мина, который, свободной рукой, положил пластиковую карту Паку в карман. — Да, ты прав. Есть только одно исключение, в мою комнату, ты, точно так же, как и они, не заходишь. Считай, что этой комнаты здесь и вовсе нет, ты меня понял? — Чимин легко качнул головой, отстраняясь от нежных прикосновений к своей шее. Мина, данный расклад не устраивает, поэтом, он вновь начинает мягко поглаживать чувствительную кожу. — Прекрасно, к тому же, она все равно заперта. Остальное, в твоем полном распоряжении, пользуйся и не стесняйся. К тому же, у меня нет дубликата ключа, поэтому, я не смогу пробраться к тебе и навредить, как сегодня, считай эту квартиру, своей личной крепостью. Мин наконец-то отстраняет свою руку от Чимина, вновь отходя назад и, прирастая к косяку. Только, на этот раз, уже Пак не позволяет прекратить ненавязчивую ласку, которая, для обоих, словно ходьба над пропастью. — А что, если я хочу, чтобы ты пробрался ко мне? — Чимин, прижимает ладони к чужой груди, под косточками ключиц и смотрит на Юнги совсем уж неуверенно, словно, ожидает, что его оттолкнут, но этого не происходит, в прочем, поощрения на свои действия, он так же не получает. — Я же, не сказал, что мне было неприятно, когда ты прикасался ко мне. Просто, я так испугался, ты повел себя слишком агрессивно, но, если ты поцелуешь меня сейчас, обещаю, я не отвернусь. Пак совсем близко приблизил свое лицо, к лицу Мина, но тот, даже не моргнул, продолжая смотреть в зеркальные дверцы, позади Чимина. — Вот как да, видимо, в тот раз мне показалось, что ты что-то собирался мне сказать. — Чимин совсем погрустнел, а в душе у него уже не в первый раз, за сегодняшний день, что-то с треском надломилось. — Почему ты просто не можешь побыть эгоистом, и сказать, что чувствуешь на самом деле. Возможно, именно поэтому, тебя и мучают кошмары, ты не можешь отбросить все, что натворил и это медленно тебя уничтожает, а ты, кажется, даже спастись не пытаешься! — Чимин всплеснул руками и с отчаянием в глазах, уставился на Мина. — Может быть и так, но с чего ты вообще взял, что можешь мне помочь, не слишком ли много ты о себе возомнил, мальчишка? — Юнги отстранил от себя Чимина и с вызовом уставился в карие глаза. — Если бы ты, не поступал так, как поступаешь, я бы даже не стал задумываться о том, что у меня есть, хоть какой-то шанс! — В помещении повисла напряженная тишина, но вскоре, вновь наполнилась упреками и обвинениями. В ход шло абсолютно все, от мелких неудач и до крупных проступков, которых, признаться, за эти пару недель их знакомства набралось не мало. Даже Юнги, обычно спокойный, кричал на Чимина глухим басом, заставляя того сжиматься и прятать глаза, но затем, вновь распрямлять ссутулившуюся спину и кричать так, как он никогда не кричал. И, наверное, ругань, причинявшая им обоим боль, продлилась бы еще достаточно долго, если бы Чимин, которому уже надоело надрывать голосовые связки и выслушивать в свой адрес обидные слова, не собрал бы в кулак все то мужество, которое у него было. Он крепко зажмурился, а затем, резко распахнув глаза, преодолел то небольшое расстояние и впился в тонкие губы, притянув к себе Юнги за грудки. Поцелуй вышел не только неумелым, но еще и односторонним, однако Пак все равно был доволен, хотя бы тем, что его не отшвырнули от себя, заставляя врезаться спиной в зеркало. — Сделай уже свой выбор. — Пролепетал Чимин, оторвавшись от губ, которые, так и не открылись ему на встречу. Мин, не ожидавший такого поступка от младшего, стоял в подобии оцепенения, ну, а Пак, видя его состояние и нагло воспользовавшись им, вытащил из кармана карту, и, открыв с ее помощью дверь, начал, потихоньку подталкивать Шугу к выходу. А тот, повинуясь толкающим ему в плечи ладоням, пятился назад.  — Выбери уже хоть что-нибудь. — Повторил Пак, прежде чем вытолкнуть Мина за пределы квартиры и, как-то надломлено улыбнувшись ему, совсем тихо прошептать. — Потому что я, свой выбор уже сделал, Юнги хен. Пак буквально выдохнул его имя и, не дожидаясь чужой реакции, захлопнул перед ним дверь, оставляя Мина наедине со своими мыслями. Юнги не двигался и, кажется, даже не моргал, продолжая сверлить дверь взглядом. Он не знал, смотрит ли на него сейчас Чимин или нет, но сдвинуться все равно не мог, раз за разом прокручивая у себя в голове собственное имя, которое слетело с пухлых губ так неуверенно и робко, что заставляло волоски на руках вставать дыбом, от желания услышать этот тихий шепот у самого своего уха. Постояв так еще пару минут, Юнги, действуя, словно на автопилоте, спустился обратно в холл и, попросив одного из работников следовать за ним, направился к машине. На улице погода совсем испортилась, огромная, черная туча, нависала над ними, а к ливню, присоединился безжалостный ветер. Поэтому, когда они подошли к машине и Юнги, вытащил из багажника старый чемоданчик и спортивную сумку, с его волос уже стекала вода, падая на лицо и растворяясь в вороте черной водолазки, которая, уже начинала липнуть к телу. — Отнеси эти вещи на восемнадцатый этаж, мой племянник еще не освоился в квартире и немного трусит, так что не надо к нему ломиться с помощью ключа, просто постучи, он сам откроет. — Скомандовал Юнги, даже не взглянув на молодого посыльного, просто впихивая вещи ему в руки и, забравшись в машину, недовольно фыркая от царящего в ней холода. Покинув территорию комплекса и набрав приемлемую для себя скорость, Юнги, наконец, смог как следует подумать, не отвлекаясь на Чимина. И то, к чему он пришел в ходе своих раздумий, заставило его надрывно засмеяться, на весь солон. Он крепко вцепился в руль и внимательно следил за дорогой, но все равно хохотал в голос, улыбаясь, словно ненормальный. Через минуту он снова замолчал и, оторвав правую руку от руля, зачесал назад мокрые волосы, неприятно липнувшие ко лбу и лезшие в глаза. — Какой же я все-таки идиот, так тупо поддаться. — Он посмотрел на себя в зеркало заднего вида и презрительно фыркнул, разглядев в своих глазах такую глупую решимость, которой уже давно за собой не замечал. Завтра, он все скажет завтра, даже то, чего бы ему ни хотелось произносить вслух. Но даже так, Мин чувствовал неуверенность, правильно ли поступит, рассказав Чимину все то, что мучает, что терзает и что заставляет, раз за разом ставить парня в приоритет и вести себя так, как он никогда бы не поступил.