Веселые будни одного Юнги

Они провели с Чонгуком, на том складе, где каждый угол провонял затхлостью, ровно два часа, за которые подросток лишь кричал от боли, но продолжал молчать, словно от этого зависела его жизнь. Мин, в какой-то момент, даже немного восхитился такой стойкостью парня, который, за проведенное с ними время, не выложил нужных данных. Зато, Чон, от души матерился и, кажется, даже проклял их до десятого колена, пока Шуга наносил болезненные удары, и выламывал кости, а Ким ловко резал смугловатую кожу небольшим ножом, оставляя на ней кровавые полосы, из-за количества которых под руками парня, уже образовалось пару небольших, темно бордовых лужиц. По истечению двух часов, сил не осталось ни у парня, который все же потерял сознания от болевого шока, опустив голову на грудь, ни у Юнги с Намджуном. Поэтому, поручив кому-то из мелких сошек прибрать за ними и перевязать некоторые, особенно глубокие раны на теле подростка, они покинули плохо освещенное помещение, где хранился весь, продаваемый ими товар. — Черт, я разбил о него костяшки. — Недовольно шикнул Мин, потирая покрытую кровавыми потеками руку, уже плохо понимая его она или того парня, которого они оставили в складских помещениях, под присмотром нескольких подчиненных. — Ничего, это не смертельно, обработаешь, перевяжешь и через пару дней, даже шрамов не останется. — Намджун брезгливо глянул на свою руку, тоже испачканную в чужой крови, но, не находя лучшего решения, как избавиться от красных капель, стер ее о свои джинсы. — Но знаешь, меня волнует другое, он ничего не сказал, даже самой малости нам не дал. Я не понимаю такой верности, хоть и уверен, что любой из моих людей поступит так же, но даже у них будет свой предел и они расскажут все, о чем их попросят. Но вот он, ему было дико больно, мы сломали ему несколько пальцев, но даже после этого он не заговорил, что-то здесь не так, подростки не могут так долго держаться. Поднявшись на первый этаж из складских помещений, Мин чуть поморщился от яркого света, который разливался по длинному коридору, но продолжил идти в ногу с Намджуном, несмотря на то, что на пару секунд его ослепило. — Мне тоже это не нравится. — Они прошли еще пару метров и остановились у лифта, но карточки, чтобы вызвать его, никто не вынул. Вместо этого, Ким повернулся к Шуге лицом и облокотился на металлические створки, вставая прямо перед ним, явно намекая на то, чтобы Мин продолжил говорить. — Ты же знаешь Намджун, мало кто выдержит двухчасовую пытку, а этот не только выдержал, но еще и не сказал нам ничего стоящего. Даже профессионалы не часто выдерживают, они скорее умирают от потери крови или болевого шока. Это не нормально, что обычный подросток смог перенести такое. На секунду они замолчали думая о своем, но затем, Намджун отлип от металлических створок и развернулся к Шуге спиной, наконец, вызывая лифт, который поднимет его домой, где уставшего Кима, ждет вкусная еда и горячий душ. — Я попрошу Хоупа порыться в его данных, может мы что-то упустили и у нас получится надавить на него через семью. — Ким тяжело вздохнул, ему никогда не нравились такие методы. Психологические пытки, это не его. — Останешься сегодня? — Между делом спросил Ким, заходя в раскрывшийся перед ним лифт и снова вставая к Шуге лицом, вопросительно приподнимая бровь. — Нет, поеду домой. К себе домой, а не в ту квартирку, может, хоть высплюсь нормально. — Мин потянулся рукой к глазам, чтобы растереть тяжелые веки, но, вспомнив, что на его руках кровь, убрал ее подальше от лица, устало выдыхая. — Хорошо, отдыхай. Слушай, может мне завтра заехать? Выпьем чего-нибудь, можно сказать, что мы почти на полпути, так что ничего плохого не случиться, если мы позволим себе небольшой отдых, а то мне кажется, с этим делом мы все на взводе. — Намджун на секунду замолчал, пожевав губу, а затем посмотрел Юнги прямо в глаза. — Может быть, мы даже поговорим о Паке, и возможно, я даже попробую понять, почему именно на нем тебя так заклинило. — Ммм, нет, не стоит. — Мин чуть смутился от заявления друга и отвел взгляд в сторону. — Может быть, в другой раз, к тому же, сейчас я и сам не до конца понимаю, чем этот пацан так меня зацепил, так что, из меня выйдет хуевый повествователь о собственных чувствах. Не думаешь? Ким, понимая, насколько его друг прав, разразился диким хохотом, когда в воспоминаниях всплыл эпизод из их прошлого, где еще юный Намджун попытался развести своего друга на откровенный разговор, а вместо этого получил подушкой по лицу и был, немедленно скинут с постели острой пяткой, угодившей прямо в солнечное сплетение. Ким подозревал, что с того времени мало что изменилось, только теперь, вместо подушки и собственного тела, у Шуги есть заряженный пистолет. — Ладно, полагаю, ты прав. — На лице Мина появилась усмешка, когда Намджун, подавившись собственной слюной, закашлялся, но говорить продолжил, все еще чуть посмеиваясь. — Значит в другой раз. — Ага, ладно, езжай уже, а то сейчас лифт сломаешь. — Согласился Шуга, и стукнул Кима по ладони, придерживающей дверцы лифта, которые все норовили закрыться. Повинуясь легкому шлепку, Ким все же отпускает створки, которые почти сразу же начинают съезжаться, скрывая за собой, Намджуна, который глупо улыбаясь, махал Юнги рукой, прощаясь. Мин, однако, даже не увидел жестов своего друга, уже отходя от лифта и направляясь к туалету, где наконец-то смог бы смыть с рук подсыхающую кровь, которая неприятно стягивала кожу. — Попросить Хосока тебя подвести? Ты же сегодня без машины. — Крик Намджуна, заставил Мин развернулся и застать друга, зажатым между двух створок ровно пополам. Удивительно, что они хотя бы еще не поехали, думает про себя Мин, пока оценивающе разглядывает положение чужого тела, всерьез начиная рассуждать о том, как этому идиоту удалось создать одну из самых сильных преступных группировок во всей Южной Корее. — Нет, не стоит, позвоню Анне и попрошу, чтобы довезла меня, не думаю, что она сейчас где-то далеко. А Хосока лучше не трогай сегодня, уверен, он сейчас с Тэ, так что пусть там и остается, им обоим это будет полезно. А, кстати, будь добр залезь уже, в этот чертов лифт. — Ким, на слова Юнги, лишь закатил глаза, а Мин, не дожидаясь пока друг расправится с лифтом, махнул тому рукой и скрылся за дверью, ведущей в уборную. Смывая с рук кровь, Мин отметил, что настроение его чуть улучшилось, захотелось даже улыбнуться. Однако стоило Шуге понять, что на его руках больше все же чужой крови, чем собственной, настроение резко покатилось вниз, а в душе стало еще тяжелее, даже боль от сбитых костяшек, не помогала полностью заглушить это неприятное ощущение, сдавливающее горло. Как только кровь полностью смылась с рук, нервы приведены в относительное равновесие, а остатки влаги пропали в черной водолазке, которая начала липнуть к телу, Мин вытащил телефон, набирая номер Анны, установленный на быстрый набор. Спустя несколько долгих гудков, на том конце послышался хрипловатый голос, обладатель которого был явно недоволен тем, что его отвлекают от дороги. Мин однако же, даже не стал вслушиваться в женское бурчание, прерывая его и прося, чтобы Анна забрала и отвезла его домой. На том конце, пробурчав еще что-то не членораздельное, все же согласились, сразу же сбрасывая вызов. А Мин, чувствуя себя в этой маленькой битве против чужой лени победителем, все же смог улыбнусь. Эта улыбка оставалась с ним до самого выхода на улицу. На улице все такая же дрянная погода, но Шуга терпит, даже не смотря на то, что куртки при нем сейчас нет, а улица продувается ледяным ветром, который заставлял мышцы дрожать. Хотя, мысль о том, что его куртка согревала сегодня Чимина, тоже неплохо прогревала, только не тело, а нутро, заполняя душу, каким-то сентиментальным восторгом, что было Мину, как он сам думал, вообще не свойственно. Из мыслей, его вывел сигнал автомобиля и сразу же раскрытая перед ним дверь, из которой вырвалось поток теплого воздуха, обдавая продрогшее тело Мина. — И долго мы еще будем так стоять? — Женщина подмигнула Юнги, и поманила его пальцем, призывая поскорее сесть, и не запускать в прогретую машину холодный, осенний воздух. Шуга чуть склонил голову в благодарном жесте. — Спасибо что согласилась подвезти. — Поблагодарил Мин, забраясь на пассажирское сиденье и довольно выдыхая, когда его тело, даже сквозь одежду, почувствовало нагретую кожу автомобильного кресла. — Будто у меня был выбор. — Пробурчала женщина, ловко выруливая на проезжую часть и набирая скорость, пока дорога была относительно пуста. — Как там тот парнишка, которого вы схватили? — Так себе, он странно реагирует, по моему его уже пытали, к тому же, я заметил на нем парочку старых шрамов, например, на груди и на спине, еще пару рваных рубцов на руках, словно ему пытались распороть кожу чем-то не очень острым. — Мин устало потер переносицу и тяжело вздохнул, морщась от осознания, что этого мальчишку, который был еще младше, чем сейчас, уже пытали. — Чувствую, у нас еще будет немало проблем с этим делом. — Сочувствую. Слушай, может мне поспрашивать старых знакомых с улиц, вдруг они что-то знают о том наркотике, который вы ищите? — Женщина вопросительно глянула на Мина, но встретившись с ним взглядом пожалела о своем предложении. — Нет, не стоит, ты и так слишком долго пыталась выбраться из этого мира, не стоит тебе с ним больше контактировать слишком близко. — Шуга недовольно посмотрел на Анну, явно не одобряя ее рвения, даже не смотря на то, что помощь им бы действительно не помешала. — Ты так говоришь, словно я не общаюсь с людьми из того времени, когда была проституткой. — Чуть посмеиваясь, выдала Анна, наблюдая за тем, как злое лицо Мина вытягивается в удивлении. — Сегодня, например, я, пообедала со своей старой коллегой, если так можно сказать. Она тоже больше не работает на улицах, откупилась, у нее теперь есть семья и маленькая дочка трех лет, такая милашка. Женщина начала лепетать о чем-то еще, пытаясь уговорить Мина, она даже умудрилась показать Юнги, фотографию той самой трехлетней девочки, пока объезжала какую-то дорогую иномарку. По истечению пятнадцати минут Мин уже начал закипать, но все еще уверенно держался за свое мнение, что Анне не следует во все это лезть. Однако когда в ход пошли истории о сложностях проститутских будней, Мин был готов пойти на что угодно, лишь бы не слушать долгий монолог о том, как лучше ублажить жирненького толстосума и по полной развести его на деньги. — Черт, ладно, поспрашивай, только заткнись, наконец. — Взревел Мин, сдаваясь и закатывая глаза на счастливую моську своей нуны. Анна же, довольно улыбаясь, наслаждаясь своей победой. — С превеликим удовольствием заткнусь, я знала, что ты не устоишь передо мной. И не волнуйся ты так, я буду осторожна, обещаю. — Девушка стукнула его в плече и, по-доброму улыбнувшись, в успокаивающей Мина улыбке, расслабилась, растекаясь на водительском кресле непонятной субстанцией, но при этом внимательно следя за дорогой и ловко объезжая другие автомобили. — Кстати, как там Чимин? — После минутного молчания, поинтересовался Мин, потирая все еще ноющие костяшки и шипя от боли, когда задевал участок с содранной кожей, вокруг которой начинали багроветь синяки. — Весь путь до твоего дома трясся, словно осиновый лист и хватался за твою куртку, будто бы это спасательный круг. Выглядело это довольно мило. — Анна скорчила непонятную рожицу, которую Мин идентифицировал как выражение крайней степени умиления. — Только вот, когда мы подъехали к твоему дому, его прорвало, я с ним почти час просидела в машине, пока пыталась его успокоить, а он все просил прощение у этого Чон Чонгука. Кажется, этот мальчик действительно был ему очень дорог. От слов Анны в груди Юнги что-то переклинило и чувство вины накрыло с головой, в то время, как отвращение к самому себе снежным комом нарастало внутри, норовя раздавить измученное тело и душу, не оставляя от них и следа. В голове сразу же зародилась идея отступить от принятого решения и вместо того, чтобы ехать к Чимину, попросить Анну отвезти его в ту квартиру, где он жил последние две недели. В квартиру, где он сможет, погрузившись в себя, улечься спать, чтобы снова видеть тревожные сны, в которых теперь будет то тут, то там, мелькать лицо избитого и израненного им же Чонгука, перед которым он вообще не должен чувствовать вины, ведь пацан сам напросился. Мин уже хочет попросить Анну ехать в другую сторону, но женщина его опережает, шлепая парня по макушке, и болезненно натягивает прядь черных волос, заставляя Мина вскрикнуть и недовольно запричитать. — Я подозреваю, о чем ты думаешь, но не надо, не совершай одну и ту же ошибку в который раз. Я тебе уже говорила, и готова повторить еще ни один раз, если бы Пак действительно винил тебя хоть в чем-нибудь из того, что с ним произошло за последнее время, он бы так к тебе не тянулся. — Женщина улыбнулась краешком губ, но взгляда от дороги не отвела. — Ты же уже достаточно взрослый человек, не глупи и просто поговори с ним. Мин видел, как губы Анны шевелятся, говоря что-то еще, но он не обращал на эти звуки внимания, вместо этого в его голове всплыли сегодняшние слова Чимина о том, чтобы Юнги его не отталкивал его от себя, без предупреждения. Пак в этот момент выглядел таким грустным, словно смирившимся с неизбежным отказом и голос у него подрагивал от страха и неуверенности. Вспоминая такого пугливого Чимина, который при этом так смело говорил о своих чувствах, Мину становилось стыдно, ведь по идеи, это он должен быть бесстрашным, повидав за свою жизнь многое из того, чего бы не пожелал и злейшему врагу. Но вместо этого, он трусит и отступает, боясь сказать такие простые слова, которые уже несколько дней жгут горло, желая вырваться наружу. — Черт, какой же я трус. — На грани слышимости выдыхает Мин, откидываясь на сиденье и прикладываясь о него головой, прикрывает глаза. — Это не трусость, поверь мне, я постарше тебя буду и некоторые вещи вижу лучше, чем ты. — Женщина заворачивает и, дождавшись, когда перед ней откроются высоки ворота, заехала во двор, останавливаясь перед самым входом. — Ты просто впервые действительно полюбил Юнги, а этого не нужно бояться, даже в сложившейся ситуации, потому что, тебя любят в ответ. — Не слишком ли громкое заявление? — Не открывая глаз и не спеша на улицу, спрашивает Мин. Ему действительно интересно, как для окружающих выглядят его метания. — Говорю о том, что вижу своими глазами, вы как дети, которые бояться подойти друг к другу, чтобы познакомиться. — Юнги слышит приглушенный смешок и прямо-таки видит, как женщина, сидя в своем кресле и повернув в его сторону только голову, смотрит на него со снисходительной улыбкой на лице. Говорить больше не хотелось, Юнги стоило переварить все, что сказала ему Анна и наконец-то решиться, сделать шаг к Чимину, который и так его уже ждал у самой линии не возврата, когда Юнги уже не сможет оправдаться неожиданно накатившей на него яростью или апатией, приходящей время от времени. За этой линией, он уже не сможет быть бессердечным Шугой или несчастным ребенком, который оправдывает свои поступки тяжелым прошлым. Рядом с Чимином ему придется быть просто Мин Юнги, без утаек и секретов, без стен, за которыми он мог бы спрятаться, и это, по правде пугало его больше всего, потому что большую часть своей жизни, он был кем угодно, но не обычным человеком по имени Юнги. Все его стены стали отдельными личностями, которые спасали его хрупкий внутренний мир, и длилось все это так долго, что его собственное «Я», в какой-то момент начало растворяться в этих масках. Появление Пака все изменило, заставило его стены покрыться бесконечным количеством трещин, позволяя демонам пробраться через них внутрь и устроить марафон бессонных ночей, заполненных кошмарами. И ему бы злиться на Чимина, за то, что каким-то невиданным, даже для Юнги, образом, тот смог пробиться сквозь его оболочку. Только вместо этого все внутри Мина кричит от желания быть рядом с рыжеволосым лисенком, даже если, в конце концов, нахождение рядом с парнем истощит его настолько, что он не сможет говорить. — Ну, так что, ты решил что-нибудь? — Неожиданно послышалось у самого уха, от чего Юнги вздрогнул и, повернув голову на звук, столкнулся нос к носу с Анной. Ее глаза смотрели с такой нежность, с которой может смотреть только мать, наблюдающая за тем, как ее сын взрослеет, по крайней мере, так кажется Мину, когда он раскрывает рот и набирает в легкие побольше воздуха, чтобы озвучить свой ответ.